Текст книги ""Фантастика 2026-58". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Сергей Богдашов

Соавторы: Ник Тарасов,,
сообщить о нарушении

Текущая страница: 197 (всего у книги 344 страниц)

Глава 3

Мы вышли на улицу.

– Куда направимся? – спросил я.

– Сначала к оружейникам, – ответил Иван Дмитриевич. – Хочу показать вам кое-что интересное. А потом, если время позволит, к литейщикам.

Мы пошли по узким улочкам, где располагались мастерские ремесленников. Здесь жила и работала основная часть городского населения – кузнецы, столяры, кожевники, гончары. Из открытых дверей мастерских доносились звуки работы – стук молотов, скрежет пил, шипение раскалённого металла.

– Видите это? – спросил Иван Дмитриевич, указывая на одну из больших мастерских, откуда доносился особенно громкий стук. – Оружейная мастерская купца Демидова. Один из лучших мастеров в губернии.

Мы остановились у входа. Внутри царила напряжённая работа – несколько кузнецов ковали клинки, другие занимались отделкой рукоятей, третьи собирали готовые изделия.

– Впечатляет, – признал я, рассматривая развешанные на стенах образцы – сабли, шпаги, кинжалы, ружейные стволы.

– Но есть проблема, – сказал Иван Дмитриевич. – Качество металла. Наши мастера умеют делать красивое оружие, но сталь получается не такая прочная, как хотелось бы.

Он посмотрел на меня многозначительно:

– А вот ваша дамасская сталь… Никогда такого качества не видел.

– Древняя технология, – уклончиво ответил я.

– Которую вы могли бы передать нашим оружейникам, – настойчиво продолжил он. – Представьте, какое преимущество получила бы русская армия, если бы у неё было оружие из такой стали!

Я понял, к чему он клонит. Военное применение моих знаний – это именно то, что больше всего интересовало государство.

– Это не так просто, – сказал я. – Дамасская сталь требует особых навыков, особого оборудования…

– Которое можно создать, если знать, что именно нужно, – не отступал Иван Дмитриевич.

Мы вышли на окраину города и свернули в переулок, где располагались литейни. Здесь воздух был ещё более насыщен дымом и копотью, а звуки работы – ещё более громкими.

– А вот здесь отливают пушки, – пояснил мой спутник, указывая на большое здание с массивными стенами. – Но и тут есть проблемы. Технология старая, качество металла тоже оставляет желать лучшего.

Мы остановились возле входа в литейню. Через открытые ворота было видно, как мастера работают с расплавленным металлом.

– Знаете, что меня больше всего поражает? – сказал Иван Дмитриевич, наблюдая за работой литейщиков. – Мы умеем делать пушки, которые стреляют за несколько вёрст. Но при этом не можем наладить производство качественных втулок для мельниц.

– Военные технологии всегда развивались быстрее мирных, – заметил я.

– Но ведь одно связано с другим! – возразил он. – Хорошие детали нужны не только для мельниц, но и для военного применения. Качественные стальные пружины пригодились бы не только в часах, но и в ружейных замках.

Мы отошли от литейни и направились обратно к центру города.

– Понимаете, о чём я говорю? – продолжал Иван Дмитриевич. – У нас есть отдельные мастера, которые умеют делать отдельные вещи. Но нет общей системы, нет обмена знаниями, нет единых стандартов.

– И что вы предлагаете?

– Создать такую систему. Организовать обучение мастеров новым технологиям. Наладить производство качественных материалов и инструментов. А для этого нужны люди, которые знают, как это сделать.

Мы дошли до главной площади города, где возвышался собор с золотыми куполами. Из открытых дверей доносилось церковное пение.

– Красивый город, – заметил я, оглядывая окружающие здания.

– Да, красивый. И богатый. Но потенциал его используется далеко не полностью, – ответил Иван Дмитриевич. – Вот взять хотя бы того же Матвея Ивановича. Отличный мастер, но работает по старинке. А ведь при правильной организации его мастерская могла бы выпускать в десять раз больше изделий и в десять раз лучшего качества.

– Не всё измеряется количеством, – возразил я.

– Это правда. Но когда речь идёт о конкуренции с другими державами, количество тоже важно.

Он повернулся ко мне и достал из кармана небольшую деревянную шкатулку:

– А вот это – маленький подарок от меня лично. Знак доброй воли.

Открыв шкатулку, я увидел там изящную золотую цепочку с медальоном, на котором был выгравирован двуглавый орёл.

– Это что-то вроде рекомендательного письма, – пояснил Иван Дмитриевич. – Любой государственный служащий, увидев этот медальон, поймёт, что вы находитесь под особым покровительством.

– Серьёзный подарок, – заметил я, рассматривая тонкую работу гравёра.

– Серьёзные времена требуют серьёзных решений, – ответил он. – Носите, не стесняйтесь. И подумайте над моим предложением.

Я закрыл шкатулку и убрал её во внутренний карман кафтана:

– Хорошо. Подумаю.

– Вот и отлично! – ответил Иван Дмитриевич.

Мы обошли собор и направились к постоялому двору.

– Егор Андреевич, – сказал он, когда мы подходили к знакомому зданию, – я надеюсь, наша прогулка была полезной.

– Безусловно. Многое узнал о городе и его возможностях.

– И о том, как эти возможности можно использовать?

– И об этом тоже, – согласился я.

Иван Дмитриевич остановился у входа:

– Тогда жду вас завтра, обсудим дальнейшее сотрудничество. Ну и конечно, увидимся на приеме у градоначальника. Приём начинается в шесть вечера. Не опаздывайте – Глеб Иванович не любит, когда гости приходят позже назначенного времени.

– Будем вовремя, – пообещал я.

– И не забудьте надеть медальон, который я вам дал. Он поможет завязать нужные знакомства.

С этими словами он поклонился и направился в сторону центра города. Я проводил его взглядом, размышляя о том, насколько глубоко я готов увязнуть в государственных делах.

Войдя в помещение, я увидел Захара.

– Егор Андреевич, – обрадовался он. – Как раз хотел с вами поговорить. Фома спрашивает, когда выезжаем обратно в деревню.

– После приёма, – ответил я. – На следующий день, сразу утром. Наверное.

– Понял. А лошадей как готовить? В той же упряжке?

– В той же. Только проверь все подковы, все ремни. Дорога дальняя.

Захар кивнул. А я поднялся к Машеньке:

– Ну что, солнышко, как дела с платьем?

– Ой, Егорушка! – всплеснула она руками. – Ты не представляешь, какое оно будет красивое! Марья Петровна такой фасон придумала – просто загляденье!

– Расскажи подробнее.

Машенька принялась восторженно описывать будущее платье – покрой, цвета, вышивку, аксессуары. Слушая её, я радовался тому, что смог устроить ей этот праздник.

– А ты знаешь, – сказала она, заканчивая рассказ, – портной всё спрашивал о тебе. Какой ты мастер, какие чудеса творишь…

– И что ты отвечала?

– А что я могу ответить? – пожала плечами Машка. – Сказала, что ты самый умный и самый добрый муж на свете.

– Спасибо, солнышко, – сказал я, обняв её за плечи.

Остаток вечера прошёл довольно спокойно. Мы долго беседовали с Машкой о предстоящем приёме.

– Егорушка, – спросила она, когда мы готовились ко сну, – а что это за человек, который тебе помог с портным?

– Государственный служащий, – ответил я осторожно. – Человек влиятельный, но и требовательный.

– А что он от тебя хочет взамен?

Я обнял её за плечи:

– Пока точно не знаю, солнышко. Завтра выясню. Но ничего плохого не будет, обещаю.

Машенька кивнула с пониманием.

Утром, после завтрака, я отправился к Ивану Дмитриевичу для обещанной беседы. На улице стоял ясный морозный день, снег поскрипывал под ногами, а дым из печных труб поднимался в небо ровными столбами.

У знакомого уже двухэтажного здания меня встретил тот же дежурный в сером кафтане.

– Иван Дмитриевич вас ждёт, – сказал он, даже не спрашивая, по какому делу я пришёл. – Проходите, он в своём кабинете.

Поднявшись на второй этаж, я постучал в дверь.

– Входите, Егор Андреевич! – послышался голос изнутри.

Открыв дверь, я вошел в кабинет, где Иван Дмитриевич, изучал какие-то документы. На столе помимо бумаг лежали несколько карт, перьевые ручки, печати, а также чернильница и песочница.

– Доброе утро, – поздоровался я, подходя ближе.

– Доброе утро, Егор Андреевич, – ответил он, отложив документы и поднимаясь мне навстречу. – Проходите, садитесь. Как дела с платьем? Портной оказался сговорчивым?

– Очень сговорчивым, – ответил я с улыбкой, усаживаясь в кресло напротив стола. – Жена в восторге. Работают уже в три смены.

– Вот и отлично, – удовлетворённо кивнул Иван Дмитриевич. – Матвей Иванович – мастер своего дела, но иногда нужно напомнить ему о приоритетах.

Он прошёл к камину, где потрескивали дрова, создавая уютную атмосферу, и подложил ещё одно полено.

– Знаете, Егор Андреевич, – сказал он, поворачиваясь ко мне, – я вчера много думал о нашем разговоре. И пришёл к выводу, что мы с вами можем быть очень полезны друг другу.

– В каком смысле? – поинтересовался я, хотя примерно догадывался, к чему он клонит.

Иван Дмитриевич вернулся к столу и сел напротив меня:

– В смысле того, что времена меняются быстрее, чем многие думают. Вы слышали, как англичане наращивают своё промышленное производство? Как французы совершенствуют военные технологии?

– Что-то слышал, – осторожно ответил я.

– России нельзя отставать, – продолжал он, наклоняясь вперёд. – Нам нужны новые технологии, новые методы производства, новые подходы к решению старых проблем. И именно вы, обладаете такими знаниями.

Он встал и подошёл к одной из карт на стене – подробной карте Тульской губернии.

– Взять, к примеру, ваше производство в Уваровке. За несколько месяцев вы создали то, что другие строят годами. Качественное стекло, фарфор, новые методы обработки металла. А ваши медицинские знания… – он покачал головой. – Градоначальник до сих пор не может поверить в то, как быстро вы его вылечили.

– Мне повезло, – скромно заметил я. – Случай оказался не самым сложным.

– Случай, говорите? – Иван Дмитриевич повернулся ко мне с лёгкой улыбкой. – А как насчёт операции, которую вы провели в соседней деревне? Тоже случай?

– Знания, которые накопил за годы учёбы, – ответил я уклончиво.

– Какой интересной должна была быть эта учёба, – заметил он, возвращаясь к столу. – Где же вы её проходили? В Европе? В Америке? Нет, Егор Андреевич. Это все знания из нашего будущего. Оттуда, где вы жили раньше.

Я лишь развел руками, соглашаясь.

Иван Дмитриевич налил себе чаю из стоящего на столе самовара и предложил мне:

– Будете?

– С удовольствием.

Пока он наливал чай, я рассматривал его кабинет более внимательно. На полках стояли книги – преимущественно по истории, географии, военному делу. На одной из стен висел портрет императрицы Екатерины II, а рядом с ним – портрет молодого человека в военном мундире, видимо, цесаревича Павла.

– Впечатляющая коллекция, – заметил я, кивнув в сторону витрины с орденами.

– Годы службы, – пояснил он, подавая мне фарфоровую чашечку с чаем. – Некоторые получены лично, некоторые – трофеи с полей сражений.

– Где служили?

– В основном на южных границах. Турецкие войны, дела с крымскими татарами. Потом перевели в тайную канцелярию – оказалось, что опыт военной разведки весьма пригодился.

Иван Дмитриевич сел обратно за стол и пристально посмотрел на меня:

– Но хватит обо мне. Давайте поговорим о деле. Я вчера упоминал, что у меня есть кое-что интересное для вас.

– Что именно?

Он открыл один из ящиков стола и достал оттуда толстую папку с документами:

– Отчёты наших агентов из Европы. Очень любопытная информация о том, что происходит в английской промышленности.

Иван Дмитриевич раскрыл папку и показал мне несколько листов с чертежами и описаниями:

– Вот, например, новая конструкция ткацкого станка. А это – усовершенствованная доменная печь. И вот это… – он указал на особенно подробный чертёж, – паровая машина Уатта. Только усовершенствованная.

Я наклонился ближе, рассматривая чертежи. Действительно, очень подробные схемы, видимо, добытые с большим трудом.

– Впечатляет, – признал я. – И что вы предлагаете?

– Сотрудничество, – просто ответил он. – Вы помогаете нам понять эти технологии, адаптировать их к российским условиям, а мы обеспечиваем вам всяческую поддержку в ваших начинаниях.

– Какого рода поддержку?

Иван Дмитриевич откинулся в кресле:

– Доступ к лучшим мастерам империи. Финансирование ваших проектов из государственной казны. Защиту от конкурентов и недоброжелателей. И, конечно, решение всех бытовых проблем, вроде той, что была вчера с портным.

Он сделал паузу, позволяя мне осмыслить предложение:

– Понимаете, Егор Андреевич, портной Матвей Иванович работает не только на частных лиц. Он шьёт мундиры для губернских чиновников, парадные костюмы для приёмов, форму для особых служб. Одно слово от меня – и любой его заказ становится приоритетным.

– А что требуется от меня взамен?

– Честность и открытость, – ответил он. – Я не прошу раскрыть все ваши секреты сразу. Начнём с малого. Покажите, как в промышленных масштабах получать ваш эфир для операций. Научите наших стеклодувов изготавливать особо прочное стекло. Объясните принципы работы тех механизмов, что вы заказываете у Савелия Кузьмича.

Он встал и подошёл к окну, где открывался вид на заснеженные крыши Тулы:

– Знаете, что я вижу, глядя на этот город? Потенциал. Огромный потенциал, который пока используется лишь частично. Тульские мастера могли бы делать не только ружья, но и сложные механизмы. Местные кузнецы могли бы освоить новые технологии металлообработки. А что происходит в реальности? Застой. Старые методы, старые подходы.

Он повернулся ко мне:

– Вы же показали, что возможно многое. За несколько месяцев в глухой деревне вы создали производство, которое даёт продукцию лучше столичной. Представьте, что было бы, если такие методы распространить по всей губернии, по всей империи!

Предложение было заманчивым, но и опасным. Я понимал, что соглашаясь на сотрудничество, я теряю часть своей независимости. С другой стороны, рано или поздно мои технологии всё равно станут известными. Может быть, лучше контролировать этот процесс?

– А если я откажусь? – спросил я.

Иван Дмитриевич пожал плечами:

– Ничего страшного не произойдёт. Вы останетесь вольным дворянином, продолжите заниматься своими делами в Уваровке. Но помощи от государства ждать не стоит. И если возникнут проблемы… – он сделал многозначительную паузу, – решать их придётся самостоятельно.

– Какие проблемы?

– Разные. Конкуренты. Местные власти могут начать придираться к вашим производствам. Разбойники на дорогах могут стать смелее. Мало ли что может случиться в наше неспокойное время.

Угроза была завуалированной, но вполне понятной. Иван Дмитриевич давал понять, что государство может как защищать, так и создавать трудности.

– Понимаю, – кивнул я. – И сколько времени у меня есть на размышления?

– Столько, сколько нужно, – ответил он. – Но чем дольше вы думаете, тем больше возможностей упускаете. Взять хотя бы приём у градоначальника. Там будут влиятельные люди – губернские чиновники, богатые купцы, военные. Представьте, сколько полезных знакомств можно завязать, если у вас есть поддержка.

Я задумался.

– А теперь позвольте угостить вас завтраком. Наверняка проголодались за время нашей беседы. – сказал Иван Дмитриевич.

Действительно, разговор затянулся, и в животе уже заметно заурчало. Иван Дмитриевич вызвал слугу и велел подать еду в кабинет.

Завтрак оказался обильным и вкусным – свежий хлеб, масло, мёд, варенье из разных ягод, блины с икрой, крепкий чай. Во время еды мы говорили о разных мелочах – о погоде, о городских новостях, о предстоящем празднике.

– Кстати, – сказал Иван Дмитриевич, намазывая блин икрой, – на приёме у градоначальника будет интересная публика. Генерал Каменский приедет из Орла – герой турецких войн. Купец Демидов из Нижнего Новгорода – владелец нескольких заводов. Граф Шереметьев – большой любитель всяких технических новинок.

– И зачем вы мне это рассказываете?

– Затем, что эти люди могут быть очень полезными знакомыми. Особенно если у вас есть что им предложить.

Он допил чай и отставил чашку в сторону:

– Представьте, что было бы, если бы Демидов заказал у вас оборудование для своих заводов. Или если бы граф Шереметьев заинтересовался вашими изобретениями. Или если бы генерал Каменский увидел военное применение ваших технологий.

– А что, если я пока не готов к таким знакомствам?

– Тогда упустите уникальную возможность, – пожал плечами Иван Дмитриевич. – Такие люди не часто собираются в одном месте.

Мне стало понятно, что он ненавязчиво подталкивает меня к решению. Создаёт ситуацию, когда отказ от сотрудничества может выглядеть как упущенная выгода.

– Хорошо, – сказал я наконец. – Допустим, я соглашусь на сотрудничество. С чего начнём?

Глаза Ивана Дмитриевича заблестели:

– С малого. После приёма, расскажете мне, как получать эфир в больших количествах. Я организую мастерскую, найду нужных людей. А вы проведёте обучение.

– Дело в том, что все взаимосвязано. Срок хранения у него не велик. Разве что в герметичных колбах. Но их я умею делать. Ну не суть. И что дальше?

– А дальше посмотрим. Если всё пойдёт хорошо, перейдём к следующему этапу. Технология особо прочного стекла, ваши механизмы, может быть, что-то ещё.

Он встал и протянул мне руку:

– Договорились?

Я пожал его руку, понимая, что делаю важный шаг:

– Договорились. Но с условием – никто не будет принуждать меня к тому, что я считаю неправильным или опасным.

– Конечно, – согласился он. – Принуждение – плохой помощник в таких делах. Всё только на добровольной основе.

Попрощавшись с Иваном Дмитриевичем, я покинул его кабинет с ощущением, что жизнь моя вступает в новую фазу. С одной стороны, открывались большие возможности. С другой – появлялись новые обязательства и риски.

По дороге обратно к постоялому двору я размышлял о произошедшем. Иван Дмитриевич был умелым переговорщиком – он не давил, не угрожал открыто, но создавал такую ситуацию, когда отказ от сотрудничества выглядел неразумно.

В то же время я понимал, что рано или поздно контакт с государственными структурами был неизбежен. Моя деятельность в Уваровке уже привлекала внимание. Лучше договориться на выгодных условиях, чем дождаться принуждения.

Дойдя до постоялого двора, я поднялся в свою комнату, где Машка ждала меня с нетерпением.

– Ну как дела? – спросила она, как только я вошёл. – Что хотел от тебя этот господин?

– Сотрудничества, – ответил я, усаживаясь рядом с ней. – И, похоже, я согласился.

– А это хорошо или плохо?

Я обнял её за плечи:

– Пока не знаю, солнышко. Время покажет. А у тебя как дела? Как платье?

– Отлично! – оживилась она. – Сегодня утром была первая примерка. Платье будет такое красивое! Марья Петровна говорит, что лучше она ещё не шила. А после обеда обещали уже доделать.

– Вот и хорошо, солнышко.

Мы пообедали в трактире, потом прогулялись по городу, купили кое-какие мелочи. А по возвращению на постоялый двор, нас на первом этаже ждала Дунька.

– Мария Фоминична, ваше платье готово!

Глава 4

– Ваше платье готово! – воскликнула запыхавшаяся Дунька, едва мы переступили порог. – Матвей Иванович просил передать, что всё готово и ждёт вас на примерку!

– Правда⁈ Уже⁈ – воскликнула Машка. – Егорушка, пойдём скорее!

– Идём-идём, – засмеялся я, еле поспевая за ней. – Не торопись так, платье никуда не денется.

– Как же не торопиться! – всплеснула руками Машка. – Я же должна примерить его, а вдруг что-то не так? Вдруг переделывать нужно будет, а времени мало…

Дунька, подпрыгивая от нетерпения, кивала в такт словам Маши:

– Марья Петровна всю ночь не спала! И Анна тоже! Такую красоту сделали – глаз не оторвать!

– Хорошо, хорошо, – улыбнулся я. – Уже идем.

Захар увидев нас, понимающе усмехнулся.

– Егор Андреевич, сопровождение нужно?

– Не стоит, – отмахнулся я. – До мастерской рукой подать, да и Дунька нас проводит.

Мы вышли на улицу. Солнце отражалось в снегу так ярко, что приходилось щуриться. Машенька шла быстро, почти бежала, и я едва поспевал за ней. Дунька семенила впереди, показывая дорогу, хотя мы и так прекрасно помнили, где находится мастерская.

Пока мы добирались до дома Морозова, Дунька успела рассказать, как всю ночь в мастерской горел свет, как Матвей Иванович лично проверял каждый шов, как Марья Петровна придумывала узоры для вышивки, а Анна воплощала их в жизнь.

– А жемчуг настоящий нашили! – с придыханием сообщила она. – Матвей Иванович сказал, что для такого случая только настоящий и подойдёт!

Наконец мы добрались до мастерской. Едва мы переступили порог, как нас встретил сам Матвей Иванович. Он выглядел уставшим, с тёмными кругами под глазами, но при этом невероятно довольным.

– Мария Фоминична! Егор Андреевич! – воскликнул он, кланяясь. – Как хорошо, что вы пришли! Платье ждёт вас!

Мастерская выглядела иначе, чем вчера. Казалось, все работы были остановлены ради нашего заказа. В центре комнаты стоял большой манекен, накрытый тканью.

– Мария Фоминична, – торжественно произнёс Матвей Иванович, – позвольте представить вам ваше платье.

С этими словами он театральным жестом сорвал ткань с манекена, и… У Маши перехватило дыхание. Я и сам замер от удивления.

Платье было настоящим произведением искусства. Глубокого изумрудно-зелёного цвета бархат мягко переливался в лучах света, проникающих через окна. Лиф был плотно расшит золотыми нитями, образующими узор из переплетённых листьев и цветов. По вырезу и вдоль рукавов шла тонкая вышивка жемчугом – мелким, но идеально подобранным, одинакового размера и цвета.

Юбка, пышная, но не громоздкая, спадала мягкими складками к полу. По подолу шла широкая золотая кайма, украшенная всё тем же жемчугом, но образующим уже другой узор – что-то похожее на морские волны.

– Боже мой… – прошептала Маша, осторожно касаясь ткани кончиками пальцев. – Это… это для меня?

– Для вас, Мария Фоминична, – с гордостью подтвердил Матвей Иванович. – Только для вас.

К нам подошла Марья Петровна, уставшая, но счастливая:

– Мария Фоминична, пройдёмте за ширму. Нужно примерить и посмотреть, всё ли хорошо сидит.

Машенька, всё ещё не отрывая взгляда от платья, кивнула и последовала за мастерицей. Из-за ширмы тут же послышался оживлённый шёпот – Марья Петровна давала указания, как надевать такое сложное одеяние.

Матвей Иванович повернулся ко мне:

– Егор Андреевич, пока супруга ваша примеряет, позвольте показать вам кое-что ещё.

Он подвёл меня к небольшому столику, на котором были аккуратно разложены различные аксессуары – перчатки, веер, шаль.

– Всё подобрано в тон к платью, – пояснил он. – Перчатки из тончайшей кожи, веер с пластинами из бука и шёлковым полотном, шаль из кашемира – лёгкая, но очень тёплая.

Я внимательно осмотрел предложенные вещи. Они действительно были отличного качества и прекрасно дополняли платье.

– Берём всё, – кивнул я. – А что насчёт обуви?

– Фёдор Кузьмич уже доставил туфельки, – сказал Матвей Иванович, указывая на коробку в углу. – Сшиты по мерке, которую мы вчера сняли с ноги Марии Фоминичны. Из тончайшей кожи, с небольшим каблуком – удобно и изящно.

Я подошёл к коробке и открыл её. Внутри лежали элегантные туфли из мягкой зелёной кожи, украшенные золотой вышивкой, перекликающейся с узором на платье.

– Отличная работа, – похвалил я. – Фёдор Кузьмич – настоящий мастер.

– Лучший сапожник в городе, – с гордостью подтвердил Матвей Иванович. – А для вас, Егор Андреевич, не желаете ли новый камзол? Под стать платью супруги?

– Благодарю, но у меня есть подходящий наряд, – ответил я. – Сейчас главное – чтобы Маша выглядела лучше всех.

Из-за ширмы донеслись восторженные возгласы швей. Видимо, платье было уже надето, и результат превзошёл все ожидания.

– Егорушка! – позвала меня Машка. – Можно уже смотреть!

Я подошёл ближе к ширме. Марья Петровна отодвинула её, и… Я замер на месте, не веря своим глазам.

Передо мной стояла не деревенская девушка, а настоящая дворянка. Платье сидело на Машеньке идеально, подчёркивая её стройную фигуру и при этом искусно скрывая едва заметные признаки беременности. Изумрудный цвет удивительно шёл к её светлой коже и волосам.

– Ну как? – спросила Машенька, делая осторожный поворот вокруг своей оси. Платье зашелестело, золотая вышивка заиграла в лучах солнца. – Хорошо?

– Машенька… – я не мог подобрать слов. – Ты… ты прекрасна!

Она счастливо улыбнулась, а потом вдруг заметила своё отражение в большом зеркале, которое стояло в углу мастерской. Она замерла, не узнавая саму себя.

– Господи, – прошептала она, – неужели это я?

– Вы, Мария Фоминична, вы, – подтвердила Марья Петровна, поправляя складку на юбке. – Как вам наша работа?

– Это… это чудо какое-то, – пролепетала Машка, не отрывая взгляда от зеркала. – Никогда не думала, что буду так выглядеть…

Она осторожно прикоснулась к вышивке на лифе, провела пальцами по жемчужинам, украшавшим вырез.

– Егорушка, спасибо тебе! – воскликнула она, поворачиваясь ко мне.

– Ты самая красивая во всей губернии, – ответил я.

Машенька подошла к зеркалу ближе, рассматривая каждую деталь своего наряда. Её лицо светилось таким счастьем, какого я давно не видел.

– А туфельки примерьте, – предложил Матвей Иванович, подавая коробку.

Машка с помощью Марьи Петровны обулась в новые туфли. Они идеально подошли ей по размеру.

– Удобно? – поинтересовалась мастерица.

– Очень! – кивнула Машка, делая несколько шагов по комнате. – Как раз по ноге.

Матвей Иванович смотрел на результат своих трудов с нескрываемой гордостью:

– Что ж, кажется, всё отлично! Не зря мы всю ночь трудились.

– Всю ночь? – переспросила Машенька. – Вы не спали?

– Какой там сон, – махнула рукой Марья Петровна. – Когда такую красоту делаешь, о сне и не думаешь. Главное – результат.

Матвей Иванович подошёл ко мне ближе:

– Егор Андреевич, а вот ещё кое-что. Для завершения образа.

Он достал из ящичка небольшую шкатулку и открыл её. Внутри лежало изящное колье – тонкая золотая цепочка с подвеской в виде капли из крупного зелёного камня, обрамлённого мелкими жемчужинами.

– Хризолит, – пояснил портной. – Под цвет платья. У меня знакомый ювелир в Петербурге есть. На углу Невского и Большой Морской есть такой ювелирный «Магазейн» мастера Григория. Так вот иногда, когда у него бываю – такие вот чудесные изделия беру.

Я взял шкатулку и внимательно рассмотрел украшение. Работа была действительно тонкая, изящная.

– Берём, – решил я. – Машунь, иди сюда.

Она подошла, осторожно передвигаясь в непривычно пышном платье.

– Смотри, – я показал ей колье. – Как тебе?

Глаза у Машки расширились от удивления:

– Ой, какая прелесть! – воскликнула она. – Но… это же, наверное, очень дорого…

– Для тебя ничего не жалко, – ответил я. – Повернись-ка.

Я осторожно застегнул колье на её шее. Камень идеально лёг в ложбинку над вырезом платья, словно был создан специально для него.

– Ну вот, теперь совсем хорошо, – удовлетворённо сказал я.

Машка снова подошла к зеркалу. От её скромности не осталось и следа – сейчас она просто наслаждалась своим преображением.

– Надо ещё причёску сделать, – задумчиво произнесла Марья Петровна, глядя на Машины волосы, собранные в простой пучок. – Завитки, локоны… На приёме у градоначальника нужно выглядеть соответствующе.

– Я знаю отличного парикмахера, – сказал Матвей Иванович. – Француз Жан-Пьер. Мастер своего дела. Причёски делает такие, что в Петербурге завидуют. Могу послать за ним, пусть завтра с утра придёт к вам на постоялый двор.

– Было бы замечательно, – кивнул я. – Сколько я вам должен за всё это великолепие?

Матвей Иванович назвал сумму, и я, не торгуясь, достал деньги. Цена была высокой, но вполне справедливой за такую работу, выполненную в столь сжатые сроки.

– А перчатки и веер я вам просто так отдаю, – добавил портной. – В подарок. Чтобы Мария Фоминична на приёме была самой красивой.

– Спасибо, Матвей Иванович, – искренне поблагодарил я. – Вы сделали невозможное за такой короткий срок.

– Для вас, Егор Андреевич, – всё возможно, – улыбнулся портной. – Мы же понимаем, кто вы такой и какая честь для нас работать на вас.

Машенька, слушавшая наш разговор, вопросительно посмотрела на меня, но я лишь слегка покачал головой – потом, мол.

– Теперь нужно всё это аккуратно доставить на постоялый двор, – сказал я.

– Не извольте беспокоиться, – заверил Матвей Иванович. – Я пошлю с вами Дуньку и Прасковью. Они всё упакуют как следует и доставят в сохранности.

Машенька с явной неохотой направилась обратно за ширму, чтобы переодеться в свою обычную одежду. Я видел, как ей не хотелось расставаться с этой сказкой, но до приёма носить такое великолепие было бы неразумно.

Пока Машка переодевалась, Матвей Иванович подвёл меня к столу, где лежала ещё одна коробка:

– А это для вас, Егор Андреевич. Небольшой подарок от нашей мастерской.

Я открыл коробку и увидел пару белоснежных перчаток из тончайшей кожи, расшитых серебряной нитью.

– Я знаю, вы сказали, что у вас всё есть, но позвольте всё же преподнести этот маленький дар.

– Спасибо, – кивнул я, принимая подарок. – Очень кстати.

Из-за ширмы вышла Машенька, уже в своём обычном платье. Лицо её выражало смешанные чувства – радость от того, что у неё теперь есть такой наряд, и грусть от необходимости с ним на время расстаться.

– Ничего, солнышко, – сказал я, обнимая её за плечи. – Скоро ты снова его наденешь. И все дамы на приёме от зависти позеленеют, как твоё платье.

Машенька улыбнулась:

– Спасибо, Егорушка. И вам, Матвей Иванович, и вам, Марья Петровна, и всем-всем мастерицам – огромное спасибо! Я никогда не забуду, что вы для меня сделали.

Матвей Иванович и Марья Петровна поклонились, явно тронутые искренней благодарностью.

– Для нас это честь, Мария Фоминична, – сказал портной. – Надеемся, что это не последняя наша работа для вас. Будем рады видеть вас снова, когда приедете в город.

Дунька и Прасковья тщательно упаковали платье, туфли и все аксессуары. Платье уложили в специальный короб, предварительно проложив между складками тонкую бумагу, чтобы ничего не помялось. Туфли завернули в мягкую ткань и поместили в отдельную коробку. Колье, перчатки, веер и шаль также были бережно упакованы.

– Всё готово, Мария Фоминична, – сказала Прасковья, закрывая последнюю коробку. – Можем отправляться.

Мы ещё раз поблагодарили Матвея Ивановича и всех мастериц, и направились к выходу. Дунька и Прасковья пошли за нами, неся коробки с нарядом.

По дороге к постоялому двору Машка щебетала без умолку. Она то вспоминала, какое красивое платье, то восхищалась вышивкой, то примеряла мысленно колье. Я слушал её, улыбаясь. Давно я не видел её такой счастливой и воодушевлённой.

– Знаешь, Егорушка, – сказала она, немного успокоившись, – я ведь никогда в жизни не была на таких приёмах. Даже не представляю, как себя вести…

– Не волнуйся, – успокоил я её. – Ничего сложного там нет. Главное – держись с достоинством, улыбайся и отвечай на вопросы вежливо, но кратко.