Текст книги ""Фантастика 2026-58". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Сергей Богдашов

– Да, найдите Фому, – продолжил я. – Он где-то к обеду или, быть может, вот-вот уже должен приехать. Возьмите у него одну или две банки. Скажите, я попросил, они мне нужны.

Я остановился на мгновение, пытаясь упорядочить мысли, перебирая в голове всё необходимое, чтобы ничего не упустить.

– Ещё пару горшков возьмите небольших и воду дистиллированную.

– Это какую? – переспросил Иван Дмитриевич, явно не знакомый с термином.

– У аптекаря спросите, – отмахнулся я. – А если не будет, так в чан налейте воды два-три пальца и поставьте на сильный огонь. Та, когда начнёт кипеть…

Я замолчал, подбирая наиболее простые слова для объяснения процесса дистилляции людям, никогда не изучавшим науки.

– Опять же, у Фомы или, если ещё не приехал, у Игоря Савельевича, у него тоже, может быть, возьмите лист стекла, который мы в Уваровке делаем. И пусть кто-то, даже лучше двое, его держат над этим паром. Пар будет подниматься и, охлаждаясь, стекать по стеклу. Вот, собственно, эти капельки и нужно собирать. Обязательно нужно собирать в чистую посуду, – подчеркнул я, зная, насколько важна стерильность в таких делах. – Пускай вымоют её перед этим. В кувшин, в ведро, но главное, чтоб было чисто.

Пока я всё это рассказывал, я не обращал внимания, а когда оглянулся, то увидел, что сзади шёл мужик и время от времени что-то кивал сам себе, словно мысленно повторяя мои инструкции. Его взгляд был сосредоточен, а пальцы то и дело сжимались, будто он пытался удержать в руках нечто невидимое.

Иван Дмитриевич переспросил его:

– Всё запомнил?

Тот кивнул.

– Иди, – коротко бросил Иван Дмитриевич.

Мужик испарился, как будто его и не было, а я же продолжил дальше:

– Мне нужно несколько металлических пластин двух типов: медь…

Я задумался на мгновение, соображая, где в городе можно достать необходимые материалы для создания примитивной гальванической батареи.

– Кстати, можно использовать просто медные монеты, проволоку, может быть, куски старой посуды. Неважно. Главное, чтобы это была медь. И цинк. Его можно у кузнеца спросить. Либо же в виде пластин у лудильщика взять.

Я представил, как эти люди, никогда не слышавшие об электричестве, будут собирать то, что в их понимании было лишь странным набором металлолома.

– И нужно будет сделать крепкий раствор из чистой соли, но важно, чтобы соль была чистая. Также нужно будет ткань, лён или сукно, можно кожу либо же толстую бумагу, которая потом будет пропитана соляным раствором.

Иван Дмитриевич снова кивнул мне за спину. Я повернул голову и заметил, что от нас куда-то побежал парнишка с такой скоростью, словно от этого зависела его собственная жизнь.

Я посмотрел ему вслед и спросил:

– Иван Дмитриевич, а где вы всех их собирать-то будете? С тем, что я заказал?

А он уверенно ответил:

– У кузнеца во дворе.

– Ну отлично, тогда идём, – согласился я, прикидывая в уме, насколько подходящим будет это место для моих целей.

И мы направились к нему. По дороге я же продолжил, добавив, что мне нужны трубки метра полтора.

– Их можно взять у кожевников, – продолжал я свои пояснения. – Из кишок, может быть, козы, может, овцы, чтобы не слишком толстые были. Только нужны абсолютно чистые. Проследите, чтобы были выделанные и выстиранные.

Иван Дмитриевич шёл рядом, иногда оборачиваясь к сопровождавшим в тени нас людям и отдавая короткие распоряжения. Казалось, весь город был теперь мобилизован на спасение своего градоначальника.

– Кстати, может быть, спросите у аптекаря, есть ли готовые? – добавил я, думая, что городской аптекарь мог иметь в своих запасах что-то подходящее.

Тот кивнул и передал слова подбежавшему мужику, который тут же сорвался с места, словно гончая, учуявшая след. Я невольно улыбнулся такой расторопности – когда нужно, люди могли действовать с удивительной эффективностью.

Улицы петляли, заставляя нас то и дело сворачивать то вправо, то влево. Город был построен без всякого плана, как это часто бывает в старых поселениях, где каждый новый дом возводился там, где было удобно его хозяину, а не согласно какой-либо общей схеме.

Наконец, мы вышли туда, где располагалась кузница. Дым из трубы поднимался высоко в небо, а звук ударов молота по наковальне разносился далеко вокруг.

Пока мы дошли до кузницы, на столе во дворе уже лежали металлические пластины, несколько серебряных монет, соль, ведро с водой, а помощник кузнеца уже разжёг огонь, ставя нечто похожее на треногу возле него.

«Быстро же они тут все могут делать, когда хотят», – подумал я, с удивлением глядя на эту картину готовности.

Глава 9

Осмотрев все, что было на столе, я не стал дожидаться момента, пока все мои заказы принесут, и приступил к работе. Кузнец тут же подошёл ко мне и со всей серьёзностью спросил, какая от него требуется помощь и чем он может быть полезным в моём деле. Я сказал, что пока никакой, но пусть выделит мне пару человек из своих помощников, чтоб были рукастые и понимали, что я от них хочу – нужно, чтобы они были на подхвате, а у тебя, мол, и так есть заказ интересный.

Кузнец кивнул:

– Да, есть заказ, но если вы, Егор Андреевич, не против, я бы все-таки и посмотрел, и поприсутствовал, и помог.

– Не возражаю, – ответил я, мысленно прокручивая последовательность действий.

Я разложил на верстаке принесенные материалы. Ещё раз прокрутив в голове то, что мне нужно сделать, я принялся за работу.

Из медных пластин и таких же пластин цинка я сложил одинаковое количество штук. Помнил, что чем больше их будет, тем выше будет напряжение. Сложил их столбиком: медная пластина, прокладка (её нужно будет потом пропитать электролитом), потом цинковая пластина, потом снова медная, потом снова прокладка, потом снова цинковая и так далее.

В итоге у меня получилось как раз десять таких блоков. Сверху и снизу столба сделал, чтоб были разные металлы – медь и цинк. После этого к верхней и к нижней пластине при помощи проволоки прикрепил медные выводы – тут мне помог кузнец.

– Эти выводы как раз и будут плюс – медь, и минус – цинк, – пояснил я, заметив любопытные взгляды. Но после моего объяснения, понимания стало еще меньше.

По моим прикидкам, собранная батарея должна дать достаточное напряжение. Помню из физики, что это где-то от 0,7 до вольта на такую пару элементов. У меня их десять, то есть, в принципе, десяти вольт должно получиться. Для запуска процесса вполне достаточно.

Тут, пока я все это собрал, прибежал какой-то парень и громко сказал Ивану Дмитриевичу:

– Приехали!

Тот развернувшись на пятках, ушёл, а буквально через несколько минут пришёл с Фомой, который нёс две банки и бутылку. Его появление было как нельзя кстати – для завершения сборки мне как раз требовалось то, что он привез.

– Егор Андреевич, добрый день! – громко поздоровался Фома. – Что случилось?

– Все хорошо, Фома, – ответил я, принимая у него банки и бутылку из рук. – Занимайся пока своими делами, а у меня тут, – кивнул головой, – своё нарисовалось.

Я осторожно поставил принесенное на стол.

– Как добрались-то? – уточнил я.

– Да все хорошо, Егор Андреевич. Вот только в город въехали, а на воротах сказали, чтоб сразу мы к кузне правили. Представляете, даже телегу не досматривали!

Я посмотрел на Ивана Дмитриевича, а тот лишь плечами пожал и слегка улыбнулся. В его улыбке читалась гордость за собственную значимость.

Я же занялся электролитом. Взял старые серебряные монеты – нужно было приготовить некий ляпис, нитрат серебра, AgNO₃. Налил в банку азотной кислоты и перед тем, как опустить туда серебряные монеты, громко объявил, чтобы все были аккуратны, а ещё лучше, чтоб отошли чуть подальше.

– Процесс будет активный, с выделением ядовитого рыжего пара. Не дай Бог, чтобы кто-то его вдохнул. Придётся уже не только с градоначальником заниматься, а ещё и с тем, кто вдохнёт. Он очень ядовит.

Помощники кузнеца отшатнулись, словно от огня. Даже Иван Дмитриевич, сделал осторожный шаг назад. В его глазах читалось любопытство, смешанное с опаской.

– Именно поэтому вы настаивали работать на улице, Егор Андреевич? – спросил Иван Дмитриевич.

– Именно поэтому, – ответил я.

Вокруг нас расстилался просторный двор кузницы. Я выбрал место подальше от построек и дорожек, чтобы ядовитые испарения не причинили никому вреда.

Ещё раз посмотрев, чтобы все отошли, я прикинул – ну, вроде бы всё просто. Я помнил ещё с уроков химии школьной программы: серебро плюс азотная кислота по формуле получается AgNO₃ плюс вода, и выделяется газ NO2, который собственно и был ядовит.

Я бросил серебряную монету в кислоту, и все увидели процесс. Та с пузырьками стала растворяться в кислоте, и, да, действительно, стал выделяться над поверхностью рыжеватый дымок.

– Господи, сохрани и помилуй, – прошептал кто-то из подмастерьев, крестясь.

– Не бойтесь, – успокоил я, не отрывая глаз от реакции. – Всё под контролем. Просто не подходите близко.

Монета медленно растворялась, отдавая кислоте своё серебро. Временами я осторожно помешивал раствор, ускоряя процесс.

Тут пришёл очередной парнишка и принёс что-то в шкатулке. Юный гонец, едва ли старше пятнадцати лет, с любопытством смотрел на мои манипуляции, но держался на почтительном расстоянии. Его глаза широко раскрылись при виде рыжего дыма.

– От ювелира, – сказал он, протягивая шкатулку Ивану Дмитриевичу, который принял её и передал мне.

В ней оказалась иголка, которую сделал ювелир. Я осторожно взял её в руки и, да, не зря говорили, что мастера могут и блоху подковать. Работа была действительно ювелирной, это было просто поразительно. Не имея технологий двадцать первого века, так тонко сделать! Я даже на свет посмотрел отверстие – пусть и с трудом, но оно просматривалось, и это было просто невероятно. Оно было гладким даже изнутри.

– Чудеса, – выдохнул я, вертя иголку в руках.

Тонкая металлическая трубочка, едва различимая невооружённым глазом, была словно насмешкой над моими представлениями о технологических возможностях этого времени. В моём мире подобные вещи делали на станках с числовым программным управлением, а здесь – руками мастера.

Я положил её обратно в шкатулку, а сам же стал собирать осадок AgNO₃ путём выпаривания на слабом огне, пока не получил белые кристаллы нитрата серебра.

Тут же сказал, чтоб не вздумали трогать руками эти кристаллики – они ядовиты и оставляют чёрные пятна на коже, как ожоги.

Ну, благо что никто не стал хватать их руками. Подмастерья с уважением и страхом смотрели на образовавшиеся белые кристаллы. Для них это было настоящее волшебство – превращение серебряной монеты в белое кристаллическое вещество.

Я все думал над тем, что электролит должен быть качественным, но понимал, что время поджимает, и так уже несколько часов здесь возимся. Придётся ограничиться минимумом.

Сделал просто: раствор ляписа растворил в воде. Я понимал, что электролиз такого раствора будет идти хотя и не очень эффективно, но тем не менее на катоде будет осаждаться серебро. На аноде должен выделяться кислород – этого должно хватить.

Я взял стеклянную банку и перелил туда получившийся раствор. Жидкость была прозрачной, с едва заметным голубоватым оттенком – характерный признак присутствия ионов серебра. Бережно, стараясь не расплескать ни капли, я установил банку на деревянную подставку, которую один из помощников кузнеца предусмотрительно подложил.

– А теперь самое интересное, – пробормотал я, больше для себя, чем для окружающих.

Я поместил анод – тот самый кусок серебра – и катод, на который закрепил иглу, в раствор так, чтобы они были близко друг от друга, но не прикасались. Расстояние между ними было критически важным: слишком далеко – и процесс будет идти медленно, слишком близко – и возникнет риск короткого замыкания.

– Подай мне те щипцы, – обратился я к одному из помощников, указывая на инструмент, лежащий на верстаке.

Молодой парень с веснушчатым лицом быстро подал мне требуемое. Его руки, слегка дрожали от волнения. Было видно, что происходящее вызывает у него искренний интерес.

Подсоединил куски тонкой меди к аноду, который был соединён с серебром, к медному выводу батареи – это был мой плюс. Иглу же присоединил к катоду, к цинковым выводам батареи – это минус.

Я, как сейчас помню, как учитель химии говорил главное правило: «То, что хотим покрыть, должно быть на минусе». Старик Семён Петрович, с его вечно растрёпанными седыми волосами и запахом табака, был, пожалуй, единственным учителем, уроки которого я вспоминал с теплотой. «Запомните, господа хорошие,» – говорил он, постукивая указкой по столу, – «электрохимия – это не фокусы, а строгая наука. Минус притягивает положительно заряженные ионы металлов. Запомнили? То, что хотим покрыть – всегда на минусе!»

Вокруг стало так тихо, словно весь мир замер в ожидании результата эксперимента. Я оглянулся и увидел, что все присутствующие смотрят на меня с таким напряжением, будто от успеха опыта зависит что-то большее, чем просто покрытие иглы серебром.

Когда все было готово, я, не сдержавшись, таинственно произнес:

– А теперь будет главное волшебство!

Все аж замерли в предвкушении. Я включил все это в цепь и опустил выводы в раствор. Далее подозвал одного из помощников, и мы надёжно их закрепили.

Буквально сразу же на поверхности иглы стал появляться тёмно-серый налёт.

– Ха, работает! – аж воскликнул я.

Честно говоря, я сам до конца не мог поверить, что у меня получится. Как сейчас помню, что в школе на лабораторной по аналогичной теме, только там мы с медным купоросом проводили электролиз, получил тройбан. А вот теперь, оказывается, пригодились все те знания.

– Вот и осаждается серебро, – сказал я, показывая пальцем, как буквально на глазах темнеет иголка.

Иван Дмитриевич и все остальные неверяще смотрели.

– Это на самом деле серебро? – спросил один из помощников, наклоняясь поближе, чтобы лучше рассмотреть процесс.

– Оно самое, – уверенно сказал я, тут же добавив: – Но оно будет немного рыхлым и непрочным.

Он покачал головой, словно не веря своим глазам:

– Удивительно, Егор Андреевич. Я, признаться, думал, что вы что-то эдакое задумали, но чтобы так… Прямо на глазах металл на металл наносить…

– Наука, Иван Дмитриевич, – ответил я, довольный произведенным впечатлением. – Многие считают её чуть ли не чародейством, а на самом деле всё подчиняется строгим законам. Нужно только их знать и уметь применять.

Время шло, а мы продолжали наблюдать за процессом. Слой серебра на игле становился все толще. Пару раз я проверял контакты – не ослабли ли, не сместились ли в процессе работы. Всё было в порядке.

– А долго ещё? – нетерпеливо спросил самый молодой из помощников Ивана Дмитриевича с живыми, любопытными глазами.

– Терпение, – ответил я. – Хорошее дело быстро не делается. Лучше расскажи, как тебя зовут и давно ли ты у Ивана Дмитриевича работаешь?

Парень смутился от неожиданного внимания:

– Алексеем крещён, а у Ивана Дмитриевича третий год уже. Он меня из сирот взял.

Тот положил руку на плечо парня:

– Толковый малый, схватывает всё на лету.

Так, за разговорами, незаметно пролетело время. Примерно через минут сорок, а может быть, час, я извлёк иглу, промыл в воде и, аккуратно положив в ту же самую шкатулку, отдал Ивану Дмитриевичу.

Игла преобразилась – теперь она была покрыта ровным слоем серебра, который, впрочем, выглядел пока матовым и немного шероховатым. Но даже в таком виде было очевидно, что все прошло как надо.

– Передайте ювелиру, – обратился я к нему. – Нужно произвести механическую обработку. Налёт нужно уплотнить. Эту иглу можно прокатать между двумя гладкими пластинами, например, из твёрдого дерева. Или отполировать замшей или мягкой тканью. Ну, думаю, ювелир сам разберётся. В общем, нужно придать плотности, заодно отполировать – серебро должно аж блестеть.

Иван Дмитриевич посмотрел на парня, тот кивнул, что все запомнил, и убежал со шкатулкой.

Мне же оставалось сделать только трубки. Да, собственно, и сам физраствор.

– Воду дистиллированную подготовили?

Иван Дмитриевич повернулся, кивнул, и к нему подошёл мужик, который сказал, что уже две крынки из пара насобирали.

– Ну, пусть несут, – сказал я.

Тот кивнул и убежал, а через несколько минут вернулся с бутылкой, между прочим, сделанной в Уваровке, в которой была вода. Я взял её в руки, покрутил, разглядывая на просвет – ни единой примеси, ни малейшей мути. Чистейшая дистиллированная вода, собранная из пара – именно то, что нужно.

– Хорошо, – пробормотал я, ставя бутылку на стол.

Помощники кузнеца, наблюдавшие за мной всё это время, переглядывались с нескрываемым любопытством. Для них происходящее казалось настоящим волшебством – непонятные манипуляции с медью и цинком, странные приспособления, и вот теперь какая-то особенная вода. Иван Дмитриевич сохранял внешнее спокойствие, но и в его глазах я замечал живой интерес.

Высчитав чёткую пропорцию, чтоб получился именно девятипроцентный раствор, я отмерил соли. Засыпав отмеренное количество соли в бутылку, я стал её трясти, чтобы та растворилась. Кристаллы медленно исчезали в воде, превращая её в прозрачный раствор, который должен был спасти человеческую жизнь. Я поднял бутылку к свету – ни одной крупинки не осталось. Отложил её в сторону и принялся осматривать кишки, которые принесли – те оказались плотными и очень хорошо выделанными. Ещё раз присмотрелся к ним – те аж просвечивались, настолько качественными были. В моих руках они казались живыми, гибкими, готовыми служить той цели, для которой я их предназначил.

– Да, хороши, – пробормотал я. – С такими можно работать.

Я объяснил, показывая на бутылку, какую пробку мне нужно сделать из кожи.

– Кожу тоже предварительно хорошо нужно вымыть и обработать спиртом… ну водкой крепкой. Саму пробку сделайте так, чтобы одна трубка плотно в неё вставлялась, а вторая трубка чтоб доставала до самого дна. Когда я переверну бутылку, через нее мог поступать воздух.

Иван Дмитриевич внимательно выслушал меня и кивнул одному из своих помощников:

– Степан, займись.

Тот тут же принялся за работу. Вырезал из кожи идеальную пробку, промыл её в чистой воде, затем высушил над огнём и стал делать в ней отверстия для трубок.

Тем временем я взял самые длинные кишки и прикинул, что длины мне не хватает. Мысленно рассчитал требуемое расстояние – бутылка должна висеть высоко над больным, чтобы давление было достаточным. Нужно не менее полутора метров, а то и больше.

Подозвал одного из помощников и объяснил:

– Нужно вставить одну кишку в другую так, чтобы они плотно крепились, чтобы не пропускали ни в коем разе воздух.

Помощник, поняв, что я хочу, занялся этим делом. Буквально через несколько минут все было готово. Он пропихнул одну трубку в другую достаточно далеко – соединение получилось надёжным и плотным.

Я проверил соединение, слегка потянув в разные стороны – держалось крепко. И в итоге длины должно было хватить, чтобы установить бутылку на высоте в полтора метра над больным.

Степан закончил с пробкой и передал мне. Она была выполнена безупречно – два отверстия точно по размеру трубок, сама пробка идеально подходила к горлышку бутылки.

– Отличная работа, – похвалил я, вставляя трубки в пробку. – Теперь нужно проверить, как всё работает.

Я вставил одну трубку так, чтобы она доставала до дна бутылки, вторую – лишь немного вглубь пробки. Заткнул пробкой бутылку, перевернул её, держа на весу. Через короткую трубку в бутылку начал поступать воздух, о чём свидетельствовали пузырьки, поднимающиеся в растворе, а через длинную – раствор начал медленно вытекать.

– Работает! – не смог сдержать я восклицания.

– Что это такое будет, Егор Андреевич? – спросил Иван Дмитриевич, разглядывая моё изобретение.

– Это, – я указал на бутылку с трубками, – позволит ввести физраствор прямо в кровь больному. Поверьте, это единственное, что может спасти жизнь градоначальнику.

Он задумчиво покачал головой:

– Чудны дела твои, Господи… Прямо в кровь, говорите?

– Именно так, – кивнул я. – Но для этого нужна ещё игла. Её ювелир уже должен доделать. Так что пойдёмте к градоначальнику, только через ювелира заберём иголку.

Я уже сделал шаг к выходу, но вдруг остановился, вспомнив ещё одну важную деталь.

– Ах да, – я снова повернулся к кузнецу. – Нужно какое-то крепление придумать, чтобы закрепить бутылку на вот такой высоте. – Я поднял руку, показывая примерно полтора метра от земли. – Можно на рейках. Придумайте что-то.

Кузнец задумался на мгновение:

– Сделаю, – кивнул он. – Из реек стойку, а наверху крепление для бутылки. Прочно будет, не сомневайтесь.

– Отлично, – я был доволен. – Прям к градоначальнику несите, а мы пока пошли к ювелиру.