Текст книги ""Фантастика 2026-58". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Сергей Богдашов

Глава 3

Лучшая битва – это та, которой не было…

Нет в мире совершенства! Ни в одном!

И пусть мой прежний мир тоже был далёк от идеала, но там бы я уже мчался к Федосеихе, а через час уже разбирался с заказчиком, выбивая из него кулаками и ногами причину найма убийц и, как минимум, виру за содеянное.

Но в Российской Империи всё не просто. Тут за самосуд могут так спросить, что завтра сам окажешься под следствием, и вовсе не факт, что заказчик от того же следствия хоть как-то пострадает. Деньги, связи, хороший адвокат, а том глядишь, он ещё платочком вслед помашет, вытирая слёзы умиления, когда тебя этапом в Сибирь отправят.

Обидно, досадно, но играть придётся на легальном правовом поле.

А раз так, то включаем голову и не творим глупости.

Что у меня имеется в активе? Я пострадавший, у меня есть два живых участника нападения и две свидетельницы. Уже неплохо. Ещё у меня есть деньги и две весомых фамилии, которыми можно будет фигурировать. И если подумать, то эту ситуацию можно обыграть таким образом, что мне самому и делать ничего не придётся. Нужно лишь правильно мотивировать полицейское начальство.

Двух налётчиков, которые выжили, я уже связал их же ремнями, предварительно проверив, не осталось ли у кого при себе опасных предметов и артефактов. Потом перетащил их к лавке и спокойно уселся, дожидаясь прихода полиции.

Чу, уже бегут. Трели полицейских свистков и топот тяжёлых сапог ни с чем не спутать. А уж как далеко звуки в вечерней тишине разносятся – все сами знают.

* * *

Саратов. Главный полицейский участок Береговой квартальной части.

Саратов нынче делится на четыре квартальных части: Береговую, Железнодорожную, Фабрично-Заводскую и Военную.

Поскольку речь шла об убийстве и нападении на дворянскую усадьбу, то мне пришлось проехаться с полицейскими до полицейского управления одной из частей города.

– Значит, вы утверждаете, что вам удалось допросить одного из нападавших и он назвал вам в качестве заказчика некую Федосеиху, проживающую на Старо-Острожной улице? – спросил у меня после непродолжительного разговора провинциальный секретарь. * Он оказался старшим по званию в столь позднее время суток.

* Провинциальный секретарь – низший из чинов среднего начальствующего состава полиции в России.

– Именно так. И я буду чрезвычайно благодарен, если вы эту Федосеиху сейчас же задержите, а уж если на месте выясните заказчика, и умудритесь его задержать, то моя благодарность будет удвоена, и я обязательно отмечу ваше старание перед капитаном жандармской службы Погореловым, – засунул я две пятидесятирублёвые ассигнации ему в нагрудный карман.

– Простите, а какое мне дело до жандармерии? – сумел он сохранить каменное выражение лица, слегка скосив глаза на мою руку, в которой были два его месячных оклада.

– Я – Одарённый, к тому же – действующий офицер погранслужбы. В нападении участвовало два мага. Мне одному кажется, что лишь одной этой причины достаточно, чтобы делом о покушении занялась жандармерия, а не полиция? Не ошибаюсь ли я, что конфликты между Одарёнными – это обязанность жандармерии? Впрочем, для общего понимания могу ещё добавить – в прошлую ночь на меня напали некротические создания. Мне пришлось защищаться, а потом и вовсе сразится с носителем запретной магии. Думаю, вы про это слышали?

– Допустим, и что с того?

– Как⁈ Разве вам не приходит в голову, что сегодняшнее покушение – это месть? Очень похоже, что это звенья одной цепи… А с учётом того, что найденные у некроманта находки даже в столице прогремят, то дело громкое выйдет. Кстати, с завтрашнего дня мои интересы будет представлять стряпчий Файнтштейн.

– Я всё понял! Не смею больше вас задерживать! Я лично возглавлю задержание! – преисполнился полицейский чин чрезвычайным усердием, – Елисеев, дежурный наряд на выезд!

Вот и славно… Трам-пам-пам… Разрулил, вроде.

Но полицейские могли бы и обратно меня подвезти. А так пришлось почти версту переться пешком по плохо освещённым улицам. Извозчики нынче, как вымерли.

Янковские не спали. Ещё бы – попробуй тут засни, после такого происшествия.

– Всё улажено, – объявил я, переступая порог гостиной, где собралось всё семейство Янковских.

Сергей Никифорович сидел в кресле, бледный, но собранный. Его супруга, Лариса Адольфовна, нервно теребила платок, а обе барышни устроились на диване с выражением, в котором читались и страх, и любопытство.

– Заказчицу найдут, – продолжил я, устало садясь на стул. – Полиция уже выехала. Но… – я сделал паузу, глядя на них, – Это ещё не конец.

– Что вы имеете в виду? – нахмурился Сергей Никифорович.

– Некромант, проклятья, нападение сегодня… Всё это не случайность. Не исключено, что кто-то хочет устранить не только меня, но и вас. Или заполучить то, что у вас есть. – я посмотрел на Янковского. – Возможно, дело в ваших дочерях, а вовсе не во мне? Вероятность такого события довольно мала, но тем не менее, она существует.

Янковская ахнула:

– Но кто⁈ Кому это нужно?

– Вот в этом-то и вопрос. – я налил себе бокал вина и сделал глоток. – Федосеиха, про которую я узнал, – лишь посредник. Настоящий заказчик, как всегда, где-то в тени. И пока его не найдут, правды мы не узнаем. Но я искренне надеюсь, что всё происходящее, – лишь причудливое переплетение обстоятельств, и не более того.

Впрочем, когда все успокоились, и чисто в лечебных целях выпили по стакану вина. Потом Янковский вдруг вспомнил, что его усадьба оборудована ещё одним защитным контуром, который он, за ненадобностью, никогда не использовал, и всех отпустило. Через полчаса все обитатели усадьбы уже засыпали, пусть и тревожным сном.

Утро у меня началось с визита к стряпчему Файнштейну, а после моего рассказа мы вместе направились к капитану жандармерии Погорелову.

Юрий Васильевич уже ознакомился с утренней сводкой городских происшествий и принял нас незамедлительно.

– Подпоручик, не скажу, чтобы я рад был вас видеть, но надеюсь, вы расскажете мне что-то интересное, – начал он, едва мы зашли.

– И отчего же вы не рады?

– Без вас Саратову жилось спокойней, – вздохнул он, но явно подразумевая не столько спокойствие города, сколько своё личное.

– Даже представить себе не могу, чем было вызвано вчерашнее нападение, – начал я, – Но ещё одно дело, раскрытое по горячим следам, вам же точно не помешает? А если окажется, что заказчик покушения каким-то образом связан с запрещённым культом, то я вам просто завидую. Можете прослыть гением сыска и следствия!

– Скажете тоже… – польщённо пробормотал жандарм, но при это воинственно подкрутил прокуренный ус.

– Ваше Высокоблагородие, а давайте-ка мы сейчас заявление составим от имени потерпевшего, чтобы дело с покушением точно к вашему ведомству перешло, – начал стряпчий отрабатывать свой немаленький гонорар.

* * *

На обратном пути я успел заехать в Воксал и заказать там стол на обеденное время. Не всё же мне у Янковских нахаляву столоваться.

Моё сообщение о том, где мы сегодня обедаем, вызвало в семействе переполох.

Дамы заявили, что они решительно не готовы, ничего не успеют за два часа, а потом добавили, что им нечего надеть, но ни одна из них от приглашения не отказалась.

По российским меркам Саратов считается довольно крупным городом. Говорят, сейчас в нём проживает около ста тысяч. Но как по мне, слухи здесь распространяются с невероятной скоростью, пожалуй, превышающей скорость звука, а осведомлённость населения о происшествиях ничуть не хуже, чем в Быково, где все про всех всё знают.

Так я решил оттого, что в ресторации в нашу сторону чуть ли не пальцами указывали, а пара поддатых прилично одетых господ так и вовсе подошла к нашему столу и оба поблагодарили меня, что я опасность от города отвёл, уничтожив нежить и презентовали нам шампанское. Приятно. Причём, не только мне. Всё семейство Янковских купается в отблесках славы. А уж когда Погорелов прибыл, и я привстал, чтобы с ним раскланяться, страсти и вовсе накалились, так как слухи получили наглядное подтверждение.

На мой невысказанный вопрос жандарм лишь головой мотнул, дав понять, что ничего нового у него пока нет. Странно. Посмотрим, что дальше будет, может и стоит вмешаться.

Чем хороша жизнь провинциальных дворян – здесь никто никуда не торопится.

Оттого обедали мы долго. Часа через два я даже девушек быстренько выгулял, перед очередным десертом. Прошлись по местному парку, где они оказались впервые. На людей посмотрели и себя показали.

Вернув после прогулки порозовевших девушек за стол, я предложил Сергею Никифоровичу произвести сравнение цимлянского и судакского вина. В этом году, после появления в Крыму железной дороги, крымские вина начали активно пробиваться на рынок, и споры между знатоками, какое из них лучше, порой переходили в лёгкий мордобой, за отсутствием других аргументов.

А тут я тихо-мирно заказал по бутылке того и другого, из лучших, и мы с Янковским начали неспешную дегустацию, делясь впечатлениями и наблюдая, как дамы смакуют и обсуждают различные десерты, давая друг другу попробовать свой.

Недолго счастье длилось… Вскоре Лариса Адольфовна пожелала нам компанию составить. И составила же, дегустируя почти на равных… Пришлось для подтверждения благостных впечатлений повторить бутылочку крымского вина. Оно у нас стало лидером соревнования. Даже барышням по паре глоточков досталось. Чисто, посмаковать.

А я присматривался к сёстрам. Говоря точней, к их ауре, в которой я нашёл некоторые странности. Вроде бы, мелочи, но вот их характер…

Домой семейство Янковских вернулось, как после замечательно проведённого праздника, а на меня так и вовсе смотрели, как на родного.

Идея с дегустацией вин мне понравилась, а тут – рекламная акция в газете: поставщик испанского двора Зварыкинъ, обладатель тридцати золотых медалей, предлагает попробовать его ассортимент не за тридцать пять, а за двадцать пять рублей. Пятьдесят бутылок разных вин! Но доставка за счёт покупателя. Хотя, из Астрахани, да по Волге, этот пятипудовый ящик дорого не встанет. Заказ по доставке я оформил на Быковскую заставу.

* * *

Время до ужина было потрачено с пользой. Находясь в поддатом состоянии, я не стал рисковать и не кинулся ювелирно прокачивать каналы. Дураков нет. Ограничился общей интенсивной прокачкой. Как дополнение к вчерашним злобным и болючим методам оно даже крайне полезным выйдет. Поддержит и закрепит достигнутый результат.

Заодно отменилась и установка Печати, что пока не критично. Чисто теоретически, если повезёт, я смогу с ней усваивать Силу лучше. Этак процентов на десять – двенадцать, для начала.

Каким образом? Так ровно таким же, как мы перевариваем обычную пищу. Там тоже далеко не всё идёт в переработку, и далеко не в полной мере.

Никаких особых чудес моя новая печать не обеспечит, как и взрывного роста характеристик. Но путь к вершине состоит из множества малых шажков…

К тому же, общая прокачка давала свой бонус – укрепляла мой фундамент. Чем прочнее основа, тем выше можно выстроить здание. Пусть даже кирпичики пока кладутся медленно.

Когда из-за дверей раздалось приглашение ужин, я с облегчением прервал тренировку. Тело отзывалось приятной усталостью, а где-то в глубине уже чувствовался тот самый «запас» – пока ещё крохотный, но такой необходимый.

* * *

Отпустило Ивана Ивановича лишь ближе к Царицыну, после бутылки коньяка.

Повезло ему так, что нет слов. Задержался с парой приятелей – купцов в кабаке допоздна, а когда подъезжал к дому Федосеихи, то вовремя заметил у её ворот два полицейских экипажа.

– Гони дальше! Не останавливайся! – ткнул он в спину кучеру, и упал обратно на сиденье, пряча лицо.

Через час он уже был на пароходе, который отправлялся вниз по Волге. В Царицыне он пересядет ещё раз, и в Астрахань. Там найдёт, у кого остановится и через кого сможет разузнать о саратовских слухах.

Деньги у него есть. Как знал, большую часть дома хранил, не доверяя банку. Если всё окажется слишком серьёзно, то он справит себе новый паспорт, хоть на того же мещанина, и уедет куда-нибудь далеко, где его никто не узнает. Россия большая, иди-ка поищи на её просторах бывшего купца Батрукина.

А то и вовсе удастся в Саратов вернуться. Его слово против выдумок какой-то старухи, которые она доказать не сможет. Для хорошего адвоката – это плёвая работа.

Тем не менее вечером следующего дня, высаживаясь в Царицыне, он невольно юркнул за здание речного порта, едва заметив пару полицейских, которые следили за порядком.

– Гляди-ка, Чалый, какой фраер пугливый к нам приплыл, – подтолкнул своего приятеля глазастый остролицый мужичок, приодетый, как приказчик, встречающий своего хозяина, – А ну, живо за ним, и кистень приготовь.

Через пять минут оба «приказчика» вышли из-за здания речного вокзала, и помахивая увесистым саквояжем, слились с толпой прибывших пассажиров.

Ограбленный купец выполз на пристань лишь через полчаса. Безумный взгляд, бланш в половину лица и волосы, слипшиеся от крови, его не красили.

* * *

На традиционной вечерней прогулке барышни отчего-то не стали заводить игривые разговоры на рискованные темы, а потребовали совсем других объяснений:

– Владимир Васильевич, а отчего вы сказали, что это мы можем стать источником неприятностей. Мы же обе отчётливо видели, что те убийцы по вашу душу явились? – обратилась ко мне Яна, едва мы вышли на аллею.

– Вы рассматриваете следствие, а я пытаюсь вникнуть в причины.

– Считаете, что причина – это мы? – вроде бы легкомысленно спросила Анна, но на самом деле задала правильный вопрос.

– Давайте вспомним, как я впервые оказался у вас.

– Вы нас спасли от проклятия, – уверенно заявила Яна.

– А в этот приезд мы пожаловались вам на вой собак, – сообразила Анна, – И вы ввязались в бой с некромантом. Ради нас?

– Если бы некромант вошёл в силу, то досталось бы не только вам, но и значительной части города. Сотни, а то и тысячи людей могли пострадать, – выбрал я довольно нейтральную формулировку, но барышни победно переглянулись и расцвели улыбками.

– Значит, всё-таки ради нас, – с торжеством заключила Яна, и её глаза блеснули лукавым огоньком.

Анна же, напротив, слегка нахмурилась, словно задумалась о чём-то серьёзном.

– Владимир Васильевич, выходит, что мы… притягиваем неприятности? – спросила она осторожно.

Я вздохнул. Так и есть – они быстро уловили суть. Как это работает, я пока не понял.

– Не то, чтобы притягиваете, – начал я, подбирая слова. – Но ваша… особенность делает вас заметными для определённых сил.

– Особенность? – переспросила Яна, приподняв бровь.

– Вы обе – не просто обычные барышни. В вас есть то, что привлекает внимание потустороннего. Возможно, это наследственное, а может, просто стечение обстоятельств. Но факт остаётся фактом: там, где вы, чаще случается нечто… необъяснимое.

Анна закусила губу, а Яна засмеялась, но смех её звучал немного нервно.

– Ну что ж, – сказала она, – Значит, нам без вас никак.

– Именно поэтому я и сказал, что вы можете стать источником неприятностей, – кивнул я. – Но это не значит, что я собираюсь вас бросить на произвол судьбы.

Анна вдруг улыбнулась, и в её глазах мелькнула твёрдость.

– Тогда, Владимир Васильевич, вам придётся смириться с нашим обществом. Надолго.

Я только покачал головой. Кажется, они уже всё решили за меня.

И, чёрт возьми, мне это почему-то не казалось такой уж плохой идеей.

* * *

Думаете, чем я занялся, стоило мне попасть к себе, в гостевые покои? Правильно – разбором трофеев!

Нельзя не учитывать деньги, как одну из важнейших частей в развитии мага.

Деньги – это не только эликсиры, артефакты и оружие, но и правильное питание, и продукты из-под Купола, и комфортные условия для самосовершенствования.

А у меня два здоровенных узла в шкафах припрятаны.

На первый взгляд незачем было их перетаскивать из особняка Полуэктова, который и так скоро станет моим, но… К примеру, сейчас он опечатан полицией, и там даже парочка городовых дежурит. Но знаете, я отчего-то уверен – когда недвижимость перейдёт ко мне, я многого недосчитаюсь. Боюсь, что не увижу ни обеденных сервизов, ни напольных часов, ни серебряных наборов столовой утвари. И не только не увижу, но и в полицейских описях про них не найду никаких упоминаний. Дай Бог, если мне хотя бы мебель и часть ковров оставят.

Так что, лучше быть недоверчивым, чем бедным.

Закрыв двери на задвижку и крючок, я задёрнул шторы и приступил к сортировке. Вместо свечей зажёг довольно яркий направленный Светляк

Всё особо ценное – в первый рюкзак, менее ценное – во второй, а всякую ерунду – в третий. Артефакты и оружие – на край стола. С ними буду отдельно разбираться.

Три часа ушло на первичную сортировку, после чего я позволил себе перерыв.

Горка артефактов и семь единиц оружия требовали более вдумчивой работы.

После небольшой передышки, во время которой я успел поработать руками и корпусом, разгоняя кровь, я порылся в кучке артефактов и вытащил оттуда тот, что показался мне самым необычным на вид.

И надолго завис над ним…

Глава 4

Имение Петровское

Утром, после обязательной разминки и очень раннего лёгкого завтрака, на который Янковские ещё не вышли, я решил заняться текущими делами.

Я хорошо помню, что сегодня утром вниз по Волге отправится один из тех пароходиков, которые останавливаются в Быково. Самый подходящий случай, чтобы передать письмо ротмистру Удалову, известив его о моей вынужденной задержке, объяснив причину.

Набросав текст, я попросил прислугу найти мне нормальный конверт. Те, что у меня, с цветочками, ротмистра вряд ли порадуют.

К счастью, в порту мне встретился один из офицеров с соседней заставы, поручик Левин, который как раз дожидался этого парохода. Запомнил его, когда они к нам приезжали за мясом и пытали меня по поводу трофеев. Так что за доставку письма я теперь спокоен. Вышло даже лучше, чем я рассчитывал.

Открытие банка пришлось дожидаться. Кучер Янковских, маясь ожиданием не хуже меня, рассказал, что это красивое здание на Никольской когда-то принадлежало советнику казённой палаты, а мемориальная доска на нём появилась в связи с тем, что здесь останавливался Александр Второй, которому банк и обязан своим созданием.

Как я позже выяснил, когда банк открылся, услуги предоставления банковских ячеек у них существуют, пусть и очень дорого. Та, размеры которой меня устраивают, обойдётся мне в семьдесят два рубля за год.

С одной стороны – чистый грабёж на ровном месте, а с другой… Нет у меня альтернативного варианта, чтобы сохранить трофеи, которые я по минимуму оценил в двадцать – тридцать тысяч рублей. При хорошем раскладе и неспешной продаже, так и вдвое – втрое больше может выйти. Есть там некоторые вещицы, для которых потребуется персональный покупатель, а не какой-то скупщик из ломбарда, который и трети цены не даст.

– А что произойдёт, если я случайно потеряю свой ключ? – спросил я у служащего, и заметив его недоумение, пояснил, – Я офицер пограничных войск. У нас всякое бывает. Может какая-то Тварь так порвать, что лишь через месяц в госпитале опомнишься. И вовсе не факт, что многие вещи останутся при тебе, а не потеряются где-то в степи.

– Ваш ключ будет завязан на отпечаток крови. Если вы его потеряете, что крайне нежелательно, то придётся сдать кровь ещё раз и выплатить сто рублей за восстановление ключа, но на это потребуется время. Не меньше недели, а то и больше. Дубликатов ключей у нас нет. – доложил он в ответ, и как я понял, следя за отголосками его эмоций, не соврал.

Вроде, серьёзно у ни х всё поставлено. И само хранилище неплохо оборудовано, и даже многоуровневая магическая защита имеется.

– Беру. Давайте всё оформим, и я сегодня же воспользуюсь вашей услугой, – кивнул я, мысленно вздыхая.

Хотел же пополнить счёт, но нет. Деньги утекают, как вода через решето.

Заглянул по дороге к стряпчему. Файнштейн сказал, что заказ на моё убийство поступил от какого-то купца, имеющего виды на мою недвижимость, но его фамилию жандармы не назвали. По его сведениям, купца пока не задержали, и сейчас он в розыске.

Не густо, но хватит, чтобы Янковских успокоить.

Застал я их, как раз за окончанием завтрака. Даже успел чашку кофе выпить со всеми вместе, попутно рассказывая о новостях. И лишь потом озадачил Янковскую вопросом.

– Лариса Адольфовна, может вы мне посоветуете, где найти управляющего в особняк, и прислугу какую?

Особнячок-то Полуэктова у меня бесхозный стоит. Из прислуги некромант никого в живых не оставил. И на купленном им загородном имении стройка не завершена.

Я скоро уеду, и кто всем этим займётся?

К моему удивлению, даже отец семейства обеспокоился. Кстати, он и предложил неплохой вариант.

– В нашем загородном имении, с деятельности которого, собственно, мы и располагаем основными доходами, есть управляющий. И у него два сына. Два, – для наглядности продемонстрировал он мне эту цифру на пальцах, – Но если первого он готовит себе на смену, то второй…

– Сколько ему лет? – прервал я его неспешные рассуждения.

– Хм… Точно не скажу, но он наверняка постарше вас будет, пусть и незначительно.

– Устраивает. Как мне вашего протеже увидеть?

– Можем сегодня же до нашего именья съездить. Тут недалеко. Двенадцать вёрст. За полтора часа доберёмся.

– А то, моё загородное имение, нам не по пути будет? – спросил я, чисто на всякий случай.

– Придётся крюк сделать, но невеликий. – подумав, ответил Сергей Никифорович, – Ваше новое имение на Волгу выходит.

– Тогда на обратном пути заглянем, если не возражаете.

– Мне самому любопытно будет посмотреть, что там у вас и как, – вполне искренне ответил Янковский.

Упс-с… А чего это у нас барышни с маменькой переглядываются, а теперь, так и вовсе подозрительно шепчутся? Не к добру это…

– Дорогой, – излишне сладко пропела Лариса Адольфовна, и её супруг чуть вздрогнул, – Нам с девочками тоже не помешает небольшая прогулка. Пожалуй, мы составим вам компанию.

– Э-э-эм… Но пролётка для пятерых…

– Значит прикажи карету заложить, а мы пока пойдём переоденемся, – сказала ему супруга, как отрезала.

После чего все женщины нас быстренько покинули, не оставляя шансов на невысказанные возражения, которые не вдруг пришли в голову.

Не мне. Я тут вообще зритель, а девочки – они такие девочки… У них свои мысли в голове. Нам, мужчинам, недоступные.

В ответ на вопросительный взгляд Янковского, я лишь плечами пожал, чтобы не рассмеяться. Раз совместный выезд предрешён, о чём он меня спрашивает?

Сергей Никифорович себя, как хочешь может выставлять, хоть альфа-самцом, но всё-таки он махровый подкаблучник.

Я же не ошибаюсь?

* * *

Парень, протеже Янковского, произвёл на меня приятное впечатление. Опрятно и со вкусом одет, пусть и небогато. Судя по представленным документам, он с отличием закончил Саратовское коммерческое училище. Заодно я выяснил, что Василию Полугрюмову двадцать четыре года. Речь у парня чистая, грамотная, без крестьянских меканий и паразитических оборотов. И взгляд понравился – честный и без подхалимства.

– Твой отец сейчас сколько получает? – спросил я у него.

– Шестьсот рублей в год деньгами. Кроме того, ему предоставлен дом, дрова на зиму, служебная пролётка и предусмотрена оплата за сено с овсом для коня.

– Могу тебя взять на таких же условиях на испытательный срок в три месяца. Если сработаемся, дальше поговорим про увеличение оклада. Устроят такие условия? – я ещё не закончил, как по его загоревшимся глазам уже знал ответ.

– А что нужно делать?

– Получить максимальную прибыль с загородного имения. Закончить там строительство, и найти для городского особняка трёх – четырёх человек в обслугу.

– Когда приступать?

– Если лошадку какую-нибудь себе найдёшь, то в моё имение прямо сейчас можно будет проехать. Для ознакомления.

– Я мигом. Отец ещё нашу пролётку не распряг.

Кстати, ехали мы не без приятности. При посадке в карету Янковских я ожидал, что мы с Сергеем Никифоровичем займём передний диван, а дамы усядутся на задний, который побольше размером, но нет. Передний диван заняли супруги, а я оказался на заднем, между обеими барышнями, которых такое положение дел ничуть не смущало. Собственно, и сидели мы не впритирку друг к другу, а на вполне приличном расстоянии, но виды мне порой открывались прелестные, и не только за окнами кареты.

Имение Петровское, а именно так оно значилось в документах, скорей всего было так названо в честь ручья Петровка, который служил границей моих земель. Другой границей оказался безымянный ручей чуть выше, если ориентироваться на течение Волги. Почти две с половиной тысячи казённых десятин * – это много. Тем более – с шикарным выходом на берег великой русской реки.

– Сергей Никифорович, а вам не кажется странным, что Полуэктов смог урвать столько земель? Я даже представить себе не готов, сколько они могут стоить, – воочию увидев размеры полей, невольно проникся я масштабами.

* Одна квадратная верста равна сто четырём казённым десятинам. Размер казённой десятины был определён с 1753 года и составлял 2 400 квадратных саженей, что в метрической системе соответствует 1,0925 гектара

– Многое от хозяйствования зависит. После отмены крепостного права помещики, кто не пожелал в дела вникать, очень быстро разоряться начали. Вокруг Саратова десятки, а то и сотни имений раза на два заложены и перезаложены. Не удивлюсь, если и ваше Петровское было Полуэктовым у банка за долги выкуплено.

Из окон кареты я видел, что поля, меж которыми шла дорога, были возделаны, а неудобья вдоль ручьёв отведены под покосы и пастбища. Значит, какое-то хозяйствование тут всё-таки ведётся. Отчего же помещик разорился?

Впрочем, всё стало ясно, когда мы заехали в Черёмушки, чтобы посмотреть на усадьбу.

Она оказалась не достроена, зато в центре села возвышался двухэтажный терем управляющего, где двор, внушительного размера, почти весь скрывался за серьёзной оградой.

Кажется, я знаю, отчего именье убыточным стало.

– Василий, именье и усадьбу ты видел. Надеюсь, объём работ понятен. Сможешь послезавтра приехать в Саратов? В особняк Янковских.

– Смогу, а зачем?

– Стряпчий мне к тому времени пообещал документы на владение приготовить. Так что поедем власть менять. Но не нахрапом, а с бумагами на руках. На законном основании.

– Вдвоём?

– Конечно нет. Думаю, тебе на первое время отставники не помешают. Человек пять – шесть. Те, что знают, с какого конца за винтовку держаться. Есть у тебя такие на примете?

– Найду. Что им обещать?

– Работу в охране поместья. За сколько согласятся?

– Рублей двенадцать – пятнадцать попросят, и обмундирование с питанием. Они так привыкли, пока служили, – довольно быстро сообразил парень, и мне его ответ понравился.

– Вот с ними и подъезжай. Выбор за тобой, так как именно тебе с ними жить и работать.

– А что сейчас? Мы просто уедем?

– Конечно. Мы же всё увидели. Поняли. Теперь наша задача – вора не спугнуть раньше времени. Поэтому, езжай пока за нами, а к себе вернёшься другой дорогой. Пусть думают, что мы тут проездом и останавливались случайно, чтобы на этот пафосный недострой полюбоваться.

Усадьба, и в самом деле задумана, как маленький дворец. С колоннами, поддерживающими большой балкон с видом на Волгу, и здоровенным фонтаном посреди двора.

Не знаю, для чего эти излишества нужны были прежним владельцам, но мне – архимагу, они никак не повредят. Статус – его нужно будет поддерживать. Так что – пусть будут.

Вёрст через шесть Василий, помахав рукой, свернул на одну из просёлочных дорог, а мы продолжили движение к Саратову.

Хех, судя по времени, моё будущее имение к городу чуть ближе, чем у Янковских. Минут на пятнадцать обратный путь быстрей вышел.

По прибытии в Саратов я попросил не распрягать карету, чтобы ненадолго ей воспользоваться. Утомлённые поездкой Янковские только рукой махнули, а я успел поместить солдатские ранцы в банк, потратив на всё меньше часа.

Время. Мне его чертовски не хватает.

Весь день ушёл на разъезды, пусть и нужные. А я же мог бы успеть подготовить каналы к установке первой Печати, если бы занялся ими с утра. Впрочем, это лишь в сказках всё быстро бывает.

Путь архимага сложен и тернист. К сожаленью, он состоит из множества мелких, и не только мелких шагов, из которых больше половины приносят боль, или, как минимум, требуют адского терпенья. Одно только нанесенье Печати чего стоит. Пусть в это время и не слишком больно, скорей, неприятно, словно кто-то в ране колупается, но сам процесс занимает много времени и требует чрезвычайного внимания и концентрации.

А пока впереди у меня ужин, на котором сестрёнки наверняка попросят их выгулять по саду и, согласно правилам приличия, у меня не будет возможности им отказать.

Казалось бы, в чём проблема? А она есть.

Я готов поставить сто золотых против дырявого носка, что во время сегодняшней поездки обе девушки потекли. Изрядно намокли от вожделения, если выразиться более понятным языком. Несколько неожиданно вышло, но характерный запах внутри небольшого объёма кареты было сложно не заметить. Пусть я и не подал тогда вида, но чую, сегодняшняя вечерняя прогулка может быть чревата неожиданностями.

Собственно, чему я удивляюсь. Брак для девушек нынче разрешён с шестнадцати лет, а обе сестрёнки восемнадцатилетие справили ещё до нашего с ними знакомства. По нынешним меркам ещё год, максимум два, и их в перестарки начнут записывать. Но сёстры Янковские – девицы бойкие, и через месяц – полтора им в институт идти. И уж там, среди студенток, точно объявятся такие, кто на них начнёт смотреть со снисхождением, как на малолеток, всего лишь по той простой причине, что у них «уже было», а у кого-то ещё нет. Не удивлюсь, если когда-то узнаю, что они ещё в гимназии сталкивались с такими, «опытными», и не смогли им возразить. И это сестёр бесило.

* * *

Девушкам удалось. Они сумели меня заговорить и под разговоры утащили в одну из беседок, которая ни с одной из аллей не просматривалась.

– Владимир, а можно я задам вам достаточно интимный вопрос? А то мы кузена начали спрашивать, а он побледнел и отвечать не стал, – к моему удивлению, на этот раз начала Аня.

– Не обещаю, что и я отвечу, раз вопрос интимный. В некоторых случаях я имею полное право не отвечать на такие вопросы, особенно, если речь касается чести дамы.

– А наш кузен отчего-то лишь побледнел и на целый вечер отказался с нами разговаривать, – на голубом глазу выдала Яна.

– Но мы же с вами уже коснулись некоторых тем, и вы уже начали нам их объяснять. Помните, перед тем как на нас напали? – вмешалась Анна.

– Увы мне, но нападение выбило из меня приятные детали нашей беседы. Не могли бы вы мне их напомнить? – вогнал я её в краску.

– Эм-м-м… нет. Похолодало уже. Давайте домой вернёмся, – неуверенно предложила она, сползая с темы.