Текст книги ""Фантастика 2026-58". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Сергей Богдашов

– Конечно! – улыбнулся я. – Где я живу, ты знаешь.

– Вот спасибо, Егор Андреевич, – воскликнул Савелий Кузьмич! – Обязательно приеду! Своими глазами паровую машину увидеть – это же чудо какое!

– Да, ты званый гость у меня в Уваровке, – подтвердил я.

Тут я достал из подсумка завёрнутый в тонкую ткань предмет. Это был один из дамасских ножей с составной рукоятью – не из лучших, но всё равно очень красивый.

– А это тебе подарок от меня, – сказал я, протягивая свёрток.

Савелий Кузьмич удивлённо принял подарок и развернул ткань. То, что он увидел, заставило его буквально ахнуть от изумления.

– Батюшки светы! – воскликнул он, осторожно беря нож в руки. – Да это же… это же настоящий дамаск! Откуда вы такой взяли?

– Сами делаем, – ответил я с гордостью. – Только это большой секрет.

Савелий Кузьмич внимательно рассматривал клинок на свет, любуясь переливами узора. Потом осмотрел рукоять с её красивыми полосами разных пород дерева.

– Работа мастера высшего класса, – сказал он с уважением в голосе. – А рецептом дамасской стали… поделитесь? – с прищуром спросил он.

– Посмотрим, – подмигнул я. – Может быть, и поделюсь, если будете хорошо себя вести.

Кузнец засмеялся:

– Постараюсь быть примерным учеником! – Да, а что у нас с подшипниками? – вспомнил он про нашу прошлую беседу.

– А вот это как раз зависит от разговора с Иваном Дмитриевичем, – ответил я. – Сегодня-завтра с ним переговорим, там и будет видно.

На этом мы распрощались, и я направился обратно к постоялому двору. Вечерний город выглядел совсем по-другому, чем днём. Окна домов светились жёлтым светом свечей и лучин, по улицам спешили запоздалые прохожие.

Не дойдя до постоялого двора буквально нескольких шагов, я заметил знакомую фигуру, поджидавшую меня возле входа. Иван Дмитриевич стоял в тени, но его силуэт я узнал.

– А что ж вы, Егор Андреевич, сразу к кузнецу побежали, а не ко мне? – сказал он, выходя из тени с лёгкой усмешкой.

– Здравствуйте, Иван Дмитриевич, – поздоровался я, протягивая руку. – Вот к вам как раз завтра и собирался.

Он пожал мою руку крепким рукопожатием:

– Понимаю, понимаю. Дела у каждого свои.

– А сейчас вот гостинец держите, – сказал я, доставая из подсумка ещё один дамасский нож.

Иван Дмитриевич принял подарок с видимым удовольствием. Развернув ткань и увидев клинок, он одобрительно кивнул:

– Красивая работа. Дамаск?

– Дамаск, – подтвердил я. – Наших мастеров дело.

– Впечатляет, – сказал он, убирая нож. – Значит, не только лекарские знания у вас есть, но и кузнечные секреты.

– Кое-что знаю. На этом позвольте распрощаться, – сказал я, кивнув в сторону постоялого двора. – Супруга ждёт.

– Конечно, конечно, – согласился Иван Дмитриевич. – Семейные обязанности превыше всего.

– Всего вам хорошего.

– И вам. А, Егор Андреевич, – сказал он, когда я уже направился к входу, – жду вас завтра. Есть дела для обсуждения.

– Обязательно приду, – пообещал я.

Глава 2

Утром, после плотного завтрака в трактире постоялого двора, мы с Машкой отправились искать портного. Хозяин, Семён Петрович, дал нам адрес лучшего мастера в городе.

– Матвей Иванович Краснов, – говорил он, провожая нас до крыльца. – Лучшего портного в Туле не сыщете. У него и губернаторша заказывает, и жёны всех богатых купцов. Мастерская на Пятницкой улице, в доме Морозова. Большой такой дом, каменный, не промахнётесь.

Машенька была явно взволнована предстоящим походом. Она то и дело поправляла свой платок, оглядывала своё платье и вздыхала.

– Егорушка, – сказала она, когда мы шли по утренней Туле, – а вдруг он скажет, что времени мало? Что не успеет?

– Не скажет, – заверил я её, хотя сам понимал, что три дня – это действительно очень мало для пошива качественного платья. – За хорошие деньги любой мастер найдёт возможность.

Город утром жил совсем другой жизнью, чем вечером. По улицам спешили по делам купцы, ремесленники тащили свои инструменты, торговки несли корзины с товаром. Лавки открывались одна за другой, и воздух наполнялся запахами хлеба, мяса, кожи – всем тем, чем дышал большой торговый город.

Дом Морозова нашли без труда – действительно, большой каменный особняк выделялся среди соседних строений. У входа висела вывеска: «Матвей Иванович Краснов. Портной». А под ней мелкими буквами: «Платья, камзолы, мундиры по высшему разряду».

– Ну вот, – сказал я, подводя Машеньку к двери. – Пришли.

Мы поднялись на второй этаж, где располагалась мастерская. Едва открыв дверь, мы попали в настоящий водоворот деятельности. Большая комната была буквально завалена тканями – шёлком, бархатом, тонким сукном самых разных цветов. Вдоль стен стояли деревянные манекены, на которых висели недошитые платья и камзолы. За большими столами склонились швеи с иголками в руках, а в углу трещала на всю мастерскую какая-то молодая девица, видимо, подмастерье.

– Матвей Иваныч! – кричала она. – А где тесьма для синего платья? Марья Петровна сказала, что без неё и шить не будет!

– Сейчас найдём, сейчас! – отозвался мужской голос откуда-то из глубины мастерской.

Через минуту к нам вышел мужчина лет сорока пяти, среднего роста, но очень подвижный и энергичный. На нём был тёмно-зелёный камзол, белая рубаха и кожаный фартук, весь усыпанный булавками. В руках он держал кусок золотистой парчи.

– Добро пожаловать! – сказал он, но было видно, что голова его занята совершенно другими делами. – Чем могу служить?

– Здравствуйте, – кивнул я. – Егор Андреевич Воронцов. А это моя супруга, Мария Фоминична. Нам нужно платье к празднику святого Николая.

При упоминании праздника лицо портного изменилось. Он отложил парчу в сторону и внимательно посмотрел на нас.

– К Николину дню? – переспросил он, и в голосе послышались нотки беспокойства. – То есть… к шестому декабря?

– Именно, – кивнул я. – Мы приглашены к градоначальнику.

Матвей Иванович почесал бороду и тяжело вздохнул:

– Господин Воронцов… Понимаете, какое дело… – он явно подбирал слова. – К Николину дню весь город обновки заказал. У меня сейчас… – он обвёл рукой мастерскую, – пять заказов висят! И все к тому же числу!

Машенька расстроенно опустила глаза. Я почувствовал, как у неё дрогнули плечи.

– Но, может быть, есть какая-то возможность? – не сдавался я. – Деньги не вопрос.

Матвей Иванович покачал головой:

– Даже если бы вы золотом платили, господин Воронцов… Времени просто нет! Видите сами, что творится.

И действительно, мастерская напоминала растревоженный улей. Швеи шили, не поднимая головы, подмастерья сновали с места на место, а где-то в глубине кто-то громко ругался, видимо, из-за испорченной детали.

– Матвей Иваныч! – опять закричала та же девица. – А Настасья Фёдоровна спрашивает, когда рукава будут готовы!

– Завтра к обеду! – крикнул в ответ портной, но тут же повернулся к нам и развёл руками: – Вот видите? Если бы неделя была в запасе, другое дело. А три дня… Простите, господин Воронцов, но даже за такой щедрый заказ не смогу взяться!

Машенька совсем поникла. Она представляла, как будет выглядеть среди нарядных дам градоначальника в своём простом крестьянском платье, и это её явно расстраивало.

– Может быть, посоветуете кого-нибудь ещё? – спросил я, не желая сдаваться.

Матвей Иванович задумчиво постучал пальцем по губе:

– Да кого же? У всех приличных мастеров сейчас та же история. Николин день – это же второй по важности праздник после Пасхи! Все хотят обновки.

Я посмотрел на расстроенное лицо Машеньки и понял, что нужно действовать быстро и решительно. Матвей Иванович уже собирался проводить нас к двери, а мастерицы в глубине мастерской продолжали своё дело, не обращая на нас внимания.

– Машенька, солнышко, – сказал я, беря жену за руку, – не расстраивайся. Я сейчас кое-что придумаю.

– Но Егорушка, – начала она, – ты же слышал, что сказал мастер…

– Слышал, – кивнул я. – Но проблемы существуют для того, чтобы их решать.

Я повернулся к портному:

– Матвей Иванович, а что если мы найдём способ ускорить работу? Дополнительные мастера, например?

Портной покачал головой:

– Господин Воронцов, дело не только в руках. Хороших швей в городе немного, а те, что есть, уже заняты. К тому же, чужие мастера с моими работать не смогут – у каждого свой почерк, свои методы.

Машенька тревожно посмотрела на меня:

– Егорушка, о чём ты думаешь?

– О решении проблемы, солнышко, – ответил я, обнимая её за плечи. – Вот что мы сделаем. Ты останешься здесь и выберешь самые красивые ткани и фасоны. Посмотри на всё, что есть в мастерской, пофантазируй. А я пока схожу по одному делу.

– А… а если ничего не получится? – спросила она неуверенно.

– Получится, – твёрдо сказал я. – Обещаю тебе. – Машенька, вот тебе задание, – показав на рулоны ткани, – выбери самое красивое. А я вернусь через час-полтора.

Я поцеловал жену в щёку и направился к выходу. У двери обернулся и увидел, как Машка уже рассматривает рулон переливающегося голубого шёлка. Лицо жены просветлело – женщины есть женщины, красивые ткани их завораживают независимо от обстоятельств.

Спустившись на улицу, я подозвал Никифора:

– Оставайся здесь, следи за Марией Фоминичной. Если что – я вернусь быстро.

– Слушаюсь, Егор Андреевич! – ответил он, устраиваясь в тени у входа в дом.

Дорога до конторы Ивана Дмитриевича вела через самую оживлённую торговую часть города. Пятницкая улица кипела предпраздничной суетой – к Николину дню все хотели обновиться и приукраситься.

Лавки были набиты покупателями, торговцы зазывали прохожих, демонстрируя свои товары. У ювелира толпились дамы, выбирающие украшения. Возле галантерейной лавки дворянские жёны спорили о достоинствах французских лент против немецких. Мужчины осаждали лавки с сукном и меховыми шапками.

Я шёл по брусчатке, обдумывая предстоящий разговор. Иван Дмитриевич – человек, который привык считать шаги наперёд. Если я правильно его понимаю, он заинтересован в долгосрочном сотрудничестве со мной. А значит, мелкая услуга в виде решения проблемы с портным не должна стать препятствием.

Главное – правильно подать вопрос. Не как просьбу о помощи, а как возможность для него продемонстрировать свои возможности и укрепить наши отношения.

У кожевенной лавки меня окликнул знакомый голос:

– Егор Андреевич! Какая встреча!

Я обернулся и увидел Игоря Савельевича.

– Игорь Савельевич! – поздоровался я, протягивая руку. – Как дела? Как торговля?

– Дела отменные! – обрадовался купец. – Как раз о вас думал. Заказов новых полно, петербургские партнёры очень довольны вашим стеклом.

– Это хорошо, – кивнул я. – Фома мне рассказывал.

– А вы надолго в город? – поинтересовался Игорь Савельевич.

– На несколько дней. По приглашению на Николин день.

Глаза купца загорелись:

– Ах вот как! Значит, уже в высшем обществе вращаетесь. Это хорошо для дела, очень хорошо!

– Посмотрим, – уклончиво ответил я. – Простите, Игорь Савельевич, спешу по важному делу.

– Конечно, конечно! Не смею задерживать! – купец поклонился. – Может, завтра-послезавтра встретимся, новые заказы обсудим?

– Обязательно, – пообещал я, прощаясь.

Дальше по дороге я заметил любопытную картину. Возле одной из лавок стояла изящная карета, а рядом с ней два лакея в ливреях терпеливо ждали хозяйку. Из лавки доносились звуки оживлённого женского голоса, явно недовольного чем-то.

– Как так не готово⁈ – слышался возмущённый крик. – Я заказывала месяц назад! Месяц!

– Простите, сударыня, – отвечал мужской голос, видимо, лавочника, – но заказов много, все к празднику хотят…

– Мне нет дела до других заказов! – не унималась дама. – У меня приём у градоначальника! Я не могу явиться в старом платье!

Я невольно замедлил шаг. Интересно, сколько ещё дам в городе столкнулись с той же проблемой, что и моя Машка? Видимо, предпраздничная суета коснулась всех.

Миновав торговые ряды, я свернул на Дворянскую улицу, где располагались различные присутственные места. Дом, в котором находилась контора Ивана Дмитриевича, выделялся своей неприметностью – обычное двухэтажное здание без всяких вывесок и указателей.

У входа стоял дежурный – мужчина средних лет в сером кафтане, внимательно осматривающий каждого посетителя.

– По какому делу? – спросил он, когда я подошёл к двери.

– К Ивану Дмитриевичу. Егор Воронцов.

Дежурный кивнул:

– Проходите. Второй этаж, третья дверь направо.

– Спасибо, помню, – буркнул я.

Поднявшись наверх, я постучал в указанную дверь.

– Войдите! – послышался знакомый голос.

Иван Дмитриевич сидел за массивным дубовым столом, заваленным бумагами. Увидев меня, он отложил перо и встал:

– Егор Андреевич! Проходите, садитесь. Как дела? Как супруга? Как устроились в городе?

– Спасибо, всё хорошо, – ответил я, усаживаясь в предложенное кресло. – Вот только одна небольшая проблема возникла.

– Какая же? – поинтересовался Иван Дмитриевич, наливая чай из стоящего на столе самовара.

– Жене нужно платье к приёму у градоначальника. А портные говорят, что времени нет – все заняты заказами к сему торжеству.

Иван Дмитриевич задумчиво покрутил в руках стакан с чаем:

– Понимаю проблему. И что же вы предлагаете?

– Ничего особенного, – ответил я, внимательно наблюдая за его реакцией. – Просто подумал, что человек вашего положения может знать способы решения подобных вопросов.

– Могу, – кивнул он. – Но любая услуга предполагает ответную услугу. – При этом хитро улыбнулся.

– Мне нужно обдумать столь щедрое предложение, – сказал я с подчеркнутым сарказмом и тоже улыбнулся.

– Конечно, – согласился Иван Дмитриевич. – Но пока вы думаете, позвольте продемонстрировать добрую волю. Пойдемте, решим вашу проблему, с Матвеем Ивановичем.

Вернувшись к мастерской, я увидел, что Машенька действительно полностью поглощена выбором между тканями. Она стояла возле большого стола, на котором были разложены два отреза – изумрудно-зелёный бархат и глубокий синий шёлк. В руках у неё были образцы кружев и лент, которые она то и дело прикладывала к тканям, словно пытаясь представить, как всё это будет выглядеть в готовом платье.

Иван Дмитриевич тихо прошёл мимо нас и направился прямо к Матвею Ивановичу, который в этот момент что-то выкраивал за дальним столом. Я видел, как он отвёл портного в сторону, к окну, и начал что-то тихо ему шептать.

Поначалу лицо Матвея Ивановича было просто внимательным – он слушал, изредка кивая. Но постепенно его выражение начало меняться. Сначала удивление, потом нечто вроде испуга, а затем… благоговение.

– Батюшки светы! – воскликнул он вдруг так громко, что вся мастерская обернулась. – Да что же вы сразу не сказали, что вы – тот самый Егор Андреевич!

С этими словами портной бросился ко мне и низко поклонился, едва не касаясь пола лбом.

– Простите меня, ваше благородие! – говорил он, не поднимая головы. – Если бы я знал… если бы догадывался…

– Матвей Иваныч, что случилось? – удивилась одна из швей, прекратив работу.

– Ну что вы, – сказал я портному, чувствуя некоторую неловкость от такого приёма. – Не стоит так церемониться.

Портной выпрямился, но лицо его всё ещё выражало крайнее почтение:

– Ваше благородие, я… мы… – он запнулся, подбирая слова. – Весь город о вас говорит! О том, как вы градоначальника от смерти спасли! О ваших чудесных лекарствах и диковинных изобретениях! Вот я дурак старый! Не узнал сразу! А ведь столько о вас рассказывают… Говорят, вы такие штуки делаете, что диву даёшься. И стекло у вас какое-то особенное, и медицина ваша от всех недугов лечит…

– Слухи преувеличивают, – скромно заметил я.

– Ничего они не преувеличивают! – возразил портной. – Градоначальник сам всем рассказывает, как вы его в мгновение ока на ноги поставили. А уж если сам Глеб Иванович про человека такое говорит…

Он вдруг осёкся, словно спохватившись, и повернулся к мастерицам:

– Марья Петровна! Анна! Прасковья! Бросайте всё и слушайте!

Швеи остановили работу и с любопытством обернулись к хозяину.

– У нас особый заказ! – торжественно объявил Матвей Иванович. – Платье для супруги Егора Андреевича Воронцова!

– Ой! – всплеснула руками молоденькая швея. – Так это и правда он?

– Он самый! – подтвердил портной. – И работать мы будем не просто хорошо, а так, чтобы во всей губернии лучше не сыскать! Марья Петровна, вы с сегодняшнего дня отвечаете только за этот заказ. Остальные дела – на девчат.

Тут из-за одного из манекенов появилась пожилая женщина в тёмном платье с седыми волосами, аккуратно убранными под белый чепец.

– Будет исполнено, Матвей Иванович, – сказала она.

– Марья Петровна – моя лучшая мастерица, – пояснил он нам.

Женщина окинула внимательным взглядом Машку, оценивая её фигуру профессиональным глазом.

– Мария Фоминична, – обратилась она к Машеньке, – Какую ткань выбираете?

Машенька всё ещё была несколько ошарашена происходящим:

– Я… я ещё не решила окончательно…

– А что, если из зелёного бархата сделаем основу платья, а синий шёлк пустим на отделку. – предложила мастерица. Получится очень нарядно и необычно.

– Можно так? – с сомнением спросила Машенька.

– Для такого случая можно всё! – воскликнул Матвей Иванович. – Марья Петровна, делайте как считаете нужным. Денег не жалеть, материалов не экономить. Пусть будет платье на зависть всему городу!

Портной повернулся ко мне:

– Егор Андреевич, всё будет готово к завтрашнему обеду! – пообещал он. – Всю ночь работать будем, если потребуется!

– Матвей Иваныч, – встревожилась одна из швей, – а другие заказы как же? Вон купчиха Морозова вчера заходила, спрашивала про своё платье…

– Купчиха Морозова подождёт! – отмахнулся портной. – А если не захочет ждать – пусть к другому мастеру идёт. У нас сейчас дело поважнее.

Он схватил с полки рулон золотистых ниток:

– А ещё вышивкой украсим! Золотом по зелёному бархату – будет как у царицы! Анна, ты лучше всех вышиваешь – принимайся за дело!

– Матвей Иваныч, – осторожно подала голос Марья Петровна, – может, не стоит так уж торопиться? Качество важнее скорости…

– Качество будет отменное! – заверил портной. – Но и быстро сделаем. Понимаешь, Марья Петровна, это же не просто заказ. Это… – он понизил голос до шепота, – это честь для нашей мастерской. О нас весь город узнает!

Иван Дмитриевич, который всё это время молча наблюдал за происходящим, подошёл ко мне:

– Ну что, Егор Андреевич, вопрос с платьем решён?

– Похоже на то, – согласился я, глядя на суетящихся вокруг Машки мастериц. – Спасибо за помощь.

– Не за что. Это на самом деле мелочи.

– Ну для кого-то да, а для кого-то, – я кивнул на счастливую Машку, которую обхаживали портнихи, – чуть ли не самое важное.

Матвей Иванович тем временем уже составлял план работ, размахивая руками и отдавая распоряжения:

– Прасковья, ты займёшься подкладкой. Выбирай самую лучшую ткань, не экономь. Анна, приготовь нитки для вышивки – и золотые, и серебряные. А ты, Дунька, – обратился он к самой молоденькой швее, – беги к Фёдору Кузьмичу, скажи, чтобы туфли готовил к завтрашнему утру. Самые лучшие, какие есть!

– Спасибо огромное, – воскликнула Машенька. – Туфли мне тоже очень нужны.

– Вот и отлично! – обрадовался портной. – Значит, весь ансамбль будет готов вовремя!

Машенька осторожно потрогала зелёный бархат:

– А он не слишком тяжёлый? Я никогда в таких богатых платьях не ходила…

– Ничего, Мария Фоминична, – успокоила её Марья Петровна. – Покрой сделаем такой, что тяжести чувствоваться не будет. И красиво, и удобно.

– А цвет мне подходит? – неуверенно спросила Машенька.

– Подходит превосходно! – заверил её портной. – С вашими волосами и светлой кожей зелёный цвет будет смотреться изумительно!

Иван Дмитриевич посмотрел на часы:

– Егор Андреевич, пока ваша супруга занята примерками, может, прогуляемся по городу? Покажу пару интересных мест.

– С удовольствием, – согласился я, понимая, что это ещё одна часть наших переговоров.

Машка была так поглощена обсуждением деталей будущего платья, что едва заметила моё намерение уйти:

– Иди, Егорушка, – сказала она, не отрываясь от тканей. – Мы тут ещё долго будем всё обговаривать.

– Никифор с тобой останется, – сказал я. – Вернешься с ним на постоялый двор.

– Хорошо, – кивнула она, уже снова склонившись над образцами кружев.

Выходя из мастерской, я слышал, как Матвей Иванович продолжает отдавать распоряжения:

– И не забудьте про корсет! Должен быть идеально подогнан! И про чулки – только самые тонкие, шёлковые! И…

Голос портного потерялся за закрывшейся дверью.

– Впечатляющая перемена, – заметил Иван Дмитриевич, когда мы спускались по лестнице.

– Все люди ценят хорошую репутацию, – ответил я.