Текст книги ""Фантастика 2026-58". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Сергей Богдашов

Соавторы: Ник Тарасов,,
сообщить о нарушении

Текущая страница: 142 (всего у книги 344 страниц)

Глава 11

Утром, едва солнце взошло над лесом, мы с Петром отправились на лесопилку. Шли быстро. По дороге я рассказывал Петру о планах на день – надо было доделать систему привода от водяного колеса через втулки на площадках к кузнице. Дело предстояло непростое, но интересное.

– Барин, а зачем нам эта система возле кузницы? – спросил Петр, перепрыгивая через поваленное дерево. – Мы же там бревна пилить не будем.

– Сила воды, Петька, – ответил я. – Представь, сколько силы уходит, когда кузнец с молотом работает. К вечеру руки у него как не свои. Да и меха качать – тоже не мало сил тратится. А тут вода будет крутить колесо, колесо – вал, а вал уже молот поднимать. Да воздух нагонять. Понимаешь?

Петр задумчиво почесал затылок, а потом кивнул:

– Значит, вода вместо рук работать будет?

– Именно! – я хлопнул его по плечу. – Смекаешь!

Когда добрались до лесопилки, там уже суетились Сёмен с Ильёй. Мужики ловко крепили деревянные опоры для будущей системы. Поздоровавшись, я осмотрел проделанную работу.

– Добро, – кивнул я. – Сёмен, Илья, вы продолжайте установку втулок и креплений, а мы с Петром займемся колесом для преобразования вращательной энергии.

Сёмен вытер пот со лба и спросил:

– Кривошип будете делать?

– Нет, кривошип потом, – ответил я, прикидывая размеры будущего колеса. – Но задел под него сделаем обязательно, чтоб потом не переделывать.

Мы с Петром принялись за работу. Я разложил перед собой доски, выбирая подходящие. Петр тем временем достал уголь и принялся чертить на гладкой поверхности составленных вместе досках.

– Смотрите, барин, правильно делаю? – спросил он, проводя ровную окружность с помощью веревки и гвоздя.

Я с удовольствием наблюдал, как уверенно он работает – в точности так, как я показывал в прошлый раз. Молодец, запомнил, не пришлось повторять.

– Правильно, Петр, – одобрил я.

Работа спорилась. Петр вырезал детали точно по разметке, я проверял и подгонял. Через пару часов основа колеса была готова. Мы соединили части, закрепили, проверили – колесо вышло ровное.

– Теперь делаем опоры под будущую систему приводных колес, – сказал я, вытирая руки о тряпицу.

– А как передавать вращение будем? – спросил Илья, подходя к нам и разглядывая готовое колесо.

– Для простоты сделаем ременную передачу, – ответил я. – Звездочки слишком долго делать, да и сложно без точных инструментов. А кожа у нас есть – сошьем ремни, и будет передаваться энергия через них от привода к приводу.

Илья согласно кивнул:

– И ведь верно. Проще и быстрее будет.

Вскоре опоры были готовы. Мы установили колесо, проверили – крутилось ровно, без заеданий. Я довольно кивнул:

– Теперь нужно сделать поддув для кузницы.

Взяв широкую сосновую доску, я разметил на ней будущий винт. Петр стоял рядом, смотрел внимательно, не отрывая глаз от моих движений.

– Запоминай, – сказал я. – Это важная часть. Без хорошего поддува огонь в горне не разгорится как следует.

– Так мехами же всегда пользовались, – сказал Петр.

– Вы их руками качали. А тут не нужно будет. – Тот лишь кивнул.

Закончив разметку, я протянул доску Петру:

– Вот, вырезай по линиям. Только аккуратно, без спешки.

Петр взял доску и принялся за работу. Резал он умело, точно по линиям. Я тем временем готовил инструменты для следующего этапа. Когда Петр закончил, я взял вырезанные заготовки и принялся делать изгиб на будущей лопасти. Работа тонкая, требующая внимания и точности.

Закончив первую часть, я показал ее Петру:

– Вот так должно получиться. Теперь ты делай вторую, точно так же.

Петр взял инструменты и с удивительной точностью повторил мои действия. Вторая лопасть вышла как близнец первой.

– А что это будет, барин? – спросил он, разглядывая готовую деталь. – Как оно будет работать?

Винт у нас получился размером с локоть, широкий, с плавным изгибом лопастей.

– Сейчас увидишь, – ответил я с улыбкой. – Но сначала сделаем еще один, поменьше.

– Зачем? – удивился Петр.

– Для наглядности, – подмигнул я. – Сделай точно такой же, только размером с полторы ладони.

Петр недоуменно пожал плечами, но возражать не стал. Выбрав подходящий кусок дерева, он принялся за работу. Удивительно, но буквально через десять минут маленький винт был готов – точная копия большого.

Я быстро сделал в центре него отверстие и вставил туда обструганный прут.

– Смотри, – сказал я, зажав прут между ладонями.

Резко крутанув его, я привел винт во вращение – и вся конструкция неожиданно взлетела в воздух, поднимаясь все выше и выше, пока не утратив энергию упала на землю в паре шагов от нас.

У Петра глаза на лоб полезли.

– Это как⁈ – воскликнул он, подбегая к упавшему винту. – Почему он летает⁈

– Аэродинамика, – ответил я, поднимая винт. – Воздух сопротивляется движению винта, и если форма правильная, то возникает подъемная сила.

Петр недоверчиво взял у меня прут с винтом, зажал между ладонями и, как я показывал, резко крутанул. Винт взлетел, покружил в воздухе и упал неподалеку. Петр издал восторженный возглас и бросился поднимать его.

Раз десять он запускал этот простой механизм, радуясь как ребенок. К нам постепенно подтянулись все работавшие на лесопилке мужики, с удивлением наблюдая за диковинкой.

– Эх, чудеса! – воскликнул Сёмен, когда винт в очередной раз взлетел в воздух. – Как же это работает, барин?

– Это всё воздух, – объяснил я. – Он давит на лопасти, и если они правильной формы, возникает сила, толкающая винт вверх.

– А можно нам такие же сделать? – спросил Гришка.

Я кивнул:

– Конечно, наделайте ребятне таких – пусть играются. Только древесину берите легкую, чтобы лучше летали.

Мужики переглянулись, явно предвкушая, как порадуют своих детишек такой забавой.

– А наш большой винт? – напомнил Петр, кивая на готовые лопасти. – Он тоже летать будет?

Я рассмеялся:

– Нет, Петька. Наш большой винт мы будем в другую сторону крутить. Вернее, не мы, а вал через ремни. И тогда не винт будет лететь, а воздух пойдет потоком.

– А-а-а, – протянул Петр, понимая. – Для поддува в кузне?

– Именно, – кивнул я. – Когда водяное колесо крутится, оно через систему ремней и валов будет вращать этот винт. А винт уже погонит воздух в горн, раздувая огонь.

– И кузнецу не надо будет мехами работать? – уточнил Илья.

– Точно. Сила воды заменит силу рук.

К середине дня переходники были готовы – пять колёс разного диаметра, которые можно было менять местами, регулируя тем самым скорость вращения винта. Я с удовлетворением осмотрел работу.

– Теперь самое главное – воронка для направления потока, – сказал я, указывая на кучу глины, которую Прохор привёз утром от реки.

Мы принялись вылепливать из глины воронку – так, чтобы винт разместился в ней, а поток воздуха шёл к узкой стороне. Это был настоящий скульптурный труд – глина поддавалась неохотно, норовила потрескаться или обвалиться кусками.

Мы смочили руки водой, и дело пошло веселее. Воронка постепенно приобретала нужную форму – широкая с одной стороны, где будем размещать винт, и сужающаяся с другой, для направления потока воздуха.

– А дальше что? – спросил Семён, разглядывая получившуюся конструкцию.

– От неё нужно будет сделать трубку, тоже из глины, к печи, – объяснил я, показывая руками предполагаемое направление. – Чтоб воздух шёл прямо в горн.

Семён задумчиво почесал затылок:

– Глины-то много, но как сделать, чтобы форму держала? Такая длинная трубка сама по себе развалится.

– Чтоб было проще, можно из лозы сделать основу и облепить глиной, – предложил я, указывая на принесённую им лозу. – Сплетёшь каркас, как для корзины, только в виде трубы, а потом облепим его глиной. Когда высохнет – будет крепко.

Лицо Семёна просветлело:

– Это я могу! – воскликнул он с воодушевлением. – У нас в семье все умели с лозой работать.

– Вот и займись этим, – одобрил я. – Заодно Ваську возьми в помощники, пусть учится. Мальчонке полезно будет ремесло освоить.

Семён кивнул, явно довольный поручением:

– Сделаю, не сомневайтесь. К завтрашнему дню каркас будет готов.

Солнце уже перевалило за полдень, и жара стояла такая, что рубахи прилипали к спинам. Глина на солнце быстро твердела, трескаясь по краям. Я решил, что на сегодня работы достаточно.

– На сегодня закончим, – объявил я, выпрямляясь и потягиваясь. – И так много чего сделали. Пробовать уже будем завтра, когда всё как следует просохнет.

Мужики с облегчением выдохнули – день выдался трудным. Мы прикрыли сделанную воронку мокрыми тряпками, чтобы не пересыхала слишком быстро и не трескалась, собрали инструменты и двинулись обратно в Уваровку.

Шли не спеша, обсуждая проделанную работу и планы на будущее. Илья и Семён заспорили, можно ли таким же манером сделать привод для молотилки, а Пётр всё расспрашивал меня о летающем винте, мечтая сделать такой же для своего сынишки.

– Представляешь, какая радость мальцу будет! – говорил он с воодушевлением. – Ни у кого в деревне такой игрушки нет!

– Сделай, – одобрил я. – Только смотри, чтоб дерево лёгкое было и хорошо просушенное.

Когда мы уже подходили к Уваровке, издалека было видно, что работа на строительстве нового дома кипит вовсю – вокруг сруба суетились люди, стучали топоры, слышались команды и переклички. Подойдя ближе, я с удовлетворением отметил, что дом, который Захар со служивыми начал строить, уже выложен в пять рядов брёвен.

– Молодцы, – похвалил я, обходя сруб и оценивая качество работы. – Быстро получается.

Захар, заметив нас, отложил топор и спросил:

– Как лесопилка? – поинтересовался он, вытирая пот с лица. – Поддув-то получается?

– Получается, – кивнул я. – Завтра будем пробовать. А у вас тут, смотрю, тоже дело спорится.

– Стараемся, – скромно ответил Захар, но по его довольному лицу было видно, что похвала пришлась по душе.

Мы перекусили под старой яблоней. Стол был накрыт нехитрой снедью – щи, хлеб, сало, лук, квашеная капуста, которую Настасья принесла из погреба. После вкусного позднего обеда уже ничего не хотелось делать – солнце пригревало, в воздухе стоял сонный гул пчёл, и даже разговор не клеился, все больше молчали, наслаждаясь отдыхом.

Мужики, однако, отдохнув немного, поднялись и пошли помогать служивым с домом – работа не ждёт, каждый погожий день на счету. Я же, сославшись на необходимость обдумать завтрашние планы, пошёл к Машке.

Она обрадовалась, увидев меня в такой неурочный час – обычно я возвращался с лесопилки только к закату. Машка крутилась возле меня, то обнимет, то прижмётся, то мимоходом поцелует.

– Ты чего так рано? – спрашивала она, заглядывая мне в лицо. – Неужто всё закончили?

– Основное сделали, – ответил я, усаживаясь на лавку перед домом. – Завтра будем пробовать. А я вот что подумал…

Я сделал паузу, и Машка с любопытством посмотрела на меня:

– Что?

– Может, мы с тобой в город съездим? – предложил я неожиданно даже для самого себя.

Она остановилась как вкопанная и ошарашенно уставилась на меня:

– В город? – переспросила она, словно не веря своим ушам. – А что, правда съездим?

– Давай съездим, – подтвердил я, улыбаясь её реакции. – Вот, как Иван вернётся с мужиками из города – да и съездим. Заодно и припасов каких нужных привезём, и на людей посмотрим.

Её глаза засияли восторгом. Всё-таки помнит, как в городе жила, до того как в Липовку переехали, да и хочется, наверное, из деревни, пусть и ненадолго, но в город попасть. Для деревенских такая поездка – целое событие, а для Машки, которая помнила городскую жизнь, особенно.

– Ой, а на чём? А надолго? – засуетилась она, тут же начиная перебирать в уме, что ей понадобится в дорогу.

– На телеге, как же ещё, – рассмеялся я. – На пару дней, не больше. Мне нужно кое-какие инструменты купить, да и тебе, верно, чего-нибудь хочется.

– Хочется, – призналась она, мечтательно прикрыв глаза. – Ленту бы красную в косу, да платок новый… И пряников медовых!

– Будут тебе и лента, и платок, и пряники, – пообещал я, обнимая её и прижимая к себе. – А может, и что-нибудь ещё придумаем.

Машка прижалась ко мне, положив голову на плечо, и мы сидели так, молча, наслаждаясь теплом и близостью друг друга. Время текло неспешно, как мёд с ложки. Ко мне на колени прыгнула Бусинка, тоже требуя внимания.

Под вечер, когда солнце уже начало клониться к закату, во двор прибежала Настасья. Она была так взволнована, что даже забыла про приличия – растрёпанная, с красным от бега лицом, она остановилась у ворот и принялась громко звать Машку, чтоб та позвала меня.

Мы вышли одновременно.

– Ну давай, зови меня, – шутливо сказал я Машке, кивая на Настасью.

Та рассмеялась, уловив шутку, а вслед за ней и Настасья, на мгновение забыв о том, что привело её в такое возбуждение.

– Что случилось? – спросил я, когда смех утих. – Не пожар ли где?

– Барин, там наливка ваша из бочки убежать хочет, – выпалила Настасья, снова вспомнив причину своего прихода. – Марфа глянула – а там всё шипит и пенится, и через тряпку лезет!

Я чуть не согнулся от смеха пополам, представив испуганное лицо Марфы при виде бродящей наливки.

– Пошли, покажешь, – сказал я, справившись с приступом веселья. – Я же предупреждал, что так будет.

– Вы-то предупреждали, – согласилась Настасья, семеня рядом со мной в сторону амбара, где стояли бочки с наливкой. – А оно-то ого как! Оно же ух! – Размахивала та руками, пытаясь передать масштаб бедствия.

В амбаре нас встретила забавная картина: из-под тряпиц, которыми были накрыты бочки, пробивалась пена – темная, шипучая. Она стекала по бокам бочек и капала на пол, распространяя сильный запах забродившей вишни. Вокруг бочек собралось несколько женщин, которые с опаской наблюдали за этим процессом, не решаясь подойти ближе.

– Ой, гляньте-ка, барин сам пришёл! – воскликнула Марфа, заметив меня. – Я ж говорила, что неладное творится! Пропала вишня, и мёд пропал!

– Наливка стала понемногу бродить, – спокойно объяснил я, подходя к бочкам и оценивая ситуацию. – Первая пена всегда так бурно выходит, это нормальный процесс. В бочке брожение пошло, превращая солод с мёдом в спирт.

– В спирт? – переспросила молодая Дарья, с интересом разглядывая пенящуюся жидкость. – Это как водка, что ли, будет?

– Не совсем, – покачал я головой. – Слаще и приятнее на вкус, с вишнёвым ароматом. И не такая крепкая.

Я аккуратно поправил тряпку на ближайшей бочке, устроив её так, чтобы пена не выходила.

– Так что всё хорошо, – заверил я женщин. – Процесс идёт как надо. Через месяц будет у нас отличная наливка.

– Через месяц только? – разочарованно протянула Дарья. – А раньше никак?

– Никак, – твёрдо сказал я. – Торопить такие дела нельзя. Всему своё время.

Мы поправили тряпки на всех бочках и оставили наливку бродить дальше. Настасья вызвалась приглядывать за процессом и каждый день проверять, как идут дела.

– Только не вздумайте пробовать раньше времени, – предупредил я, уже выходя из амбара. – Может плохо стать.

– И не подумаем даже! – заверила меня Настасья, но по глазам видно было, что любопытство так и разбирает.

Когда мы с Машкой возвращались к дому, она задумчиво спросила:

– А наливка правда вкусная будет?

– Вкусная, – пообещал я. – Сладкая, с вишнёвым ароматом и чуть хмельная. К концу лета как раз поспеет.

Машка улыбнулась, прижимаясь к моему плечу.

Впереди было много дел – и поддув для кузницы доделать, и в город съездить, и наливку дождаться. Но сейчас, в этот тихий летний вечер, всё казалось правильным и идущим своим чередом.

Утром не успел я во двор после завтрака выйти, а там уже ждали Петька и Илья. Стояли, переминаясь с ноги на ногу, словно малые дети, которым не терпится похвастаться новой игрушкой.

– Барин, а когда пойдем вентилятор запускать? – выпалил Петька, едва завидев меня.

Глава 12

– Вот же неугомонные, – проворчал я, пряча улыбку. – Дайте хоть умыться. Снеди взяли? Сегодня на Быстрянке обедать будем.

Те переглянулись с виноватым видом и, не сговариваясь, развернулись и умчались в сторону своих домов, только пятки сверкнули. Я покачал головой и отправился к колодцу. Набрал воды в ведро, умылся, разгоняя остатки сна прохладной водой. День обещал быть жарким – солнце, едва поднявшись над лесом, уже припекало.

Через десять минут мы уже бодрым шагом направлялись в сторону лесопилки. Петька с Ильей, неся торбы со снедью и кувшины с квасом, шли чуть впереди, оживленно обсуждая предстоящий запуск механизма. К нам присоединились Семён и Прохор – они вышли навстречу из своих дворов, заслышав наши голоса.

– Ребятня, – сообщил Семён, – чуть позже подтянутся. Гришка всех собирает, хотят поглядеть на диковину.

– Пусть приходят, – кивнул я. – Только пусть под ногами не путаются и руками ничего не трогают.

Шли не спеша, по пути обсуждая, что ещё можно придумать для улучшения кузницы. Илья предложил сделать такой же вентилятор, только поменьше, для своей печи, где он выжигал глиняную посуду. Идея была неплохая, и я обещал подумать над этим. Только механизм нужно было придумать ручной.

У кузни мы с Петькой и Ильей перешли к системе привода. Выставили через втулки вал, проверили на холостом ходу, как он крутится. В целом механизм работал неплохо, но в одном месте слегка зажимало – вал шёл не совсем ровно.

– Вот здесь, – показал я проблемное место. – Надо опору чуть опустить, а вон ту, наоборот, приподнять на полпальца. Тогда пойдёт как по маслу.

Петька с Ильей тут же взялись исправлять перекос. Работали они слаженно – один держал вал, другой подкладывал щепки под опору, добиваясь нужной высоты. Я наблюдал за ними, отмечая про себя, как быстро они учатся и схватывают новое.

Тем временем я решил проверить, как высохла наша воронка. Семён вчера постарался на славу – сплёл из гибкой лозы каркас, который затем обмазали толстым слоем глины. Получилось, конечно, корявенько, но для наших целей вполне годилось.

– Высохла! – с удовлетворением отметил я, постукивая по глиняной поверхности. – Теперь не развалится.

Далее занялся разметкой ремней. Для передачи крутящего момента от переходника к переходнику нужны были прочные кожаные полосы. Я расстелил на верстаке кусок выделанной кожи и аккуратно отмерил нужные размеры.

– Здесь отрежем, – показал я Прохору, который с интересом наблюдал за моими действиями. – Потом края сошьём, чтобы получился замкнутый круг. Не туго, но и не слабо – в самый раз, чтобы сидело на колесе крепко, но не рвалось.

К нам подошёл Петька, сообщив, что они с Ильей закончили регулировку вала.

– Пойдём проверим, – предложил я, откладывая кожу.

Мы подошли к валу и прокрутили его несколько раз. В этот раз всё работало ровно и чётко – никаких заеданий, плавное движение от начала до конца.

– Отлично, – похвалил я работу. – Теперь давайте соединим колесо с валом.

Следующим этапом было закрепление вала на самом водяном колесе. Мы перешли по мостику на другой берег Быстрянки, где и располагался главный привод нашей системы.

Пришлось дождаться, пока распилится очередное бревно, – Семён с Прохором работали без остановки, заготавливая доски. Когда пила дошла до конца бревна, мы остановили колесо, подняв над водой лебёдкой.

Мы с Петькой и Ильей прикрепили вал к колесу.

Когда всё было готово, мы снова опустили колесо и оно начало вращаться, теперь уже передавая движение и на второй вал, который, в свою очередь, приводил в движение всю систему у кузнецы.

– Смотрите, работает! – воскликнул Илья, указывая на крутящийся вал.

– Теперь механизм работает с двух сторон, – пояснил я. – И пилу двигает, и к кузне энергию передаёт.

Мы вернулись к кузнице, где предстояло завершить монтаж всей системы. Соединив все четыре переходника в единую цепь, я аккуратно накинул ремень на колесо последнего из них. Момент истины настал – весь механизм из четырёх переходников начал вращаться, набирая обороты.

Вентилятор, который мы изготовили вчера, закрутился, сперва медленно, потом всё быстрее. И вот уже мощный поток воздуха через глиняную воронку устремился прямо к печи, поднимая облако пыли и мелкого мусора.

– Работает! – радостно крикнул Петька, подбегая ближе.

Мужики смотрели с нескрываемым восторгом. Илья даже рот приоткрыл от удивления, а Прохор качал головой, словно не веря своим глазам. Семён хлопнул себя по коленям и рассмеялся:

– Вот это да! Как же вы, барин, до такого додумались?

– Наука, – ответил я просто. – Это всё законы природы, их просто нужно знать и уметь применять.

Петька тем временем подошёл к воронке и наставил ладонь на поток воздуха:

– Ого, как дует! – восхищённо произнёс он. – Лучше, чем когда мехами качаешь.

– И постоянно, – добавил я, подходя ближе. – Не нужно руками работать, вода всё сделает за нас.

Мы стояли и любовались работой нашего детища. Вентилятор крутился ровно, без рывков, создавая мощный поток воздуха. Мальчишки, которые тоже пришли посмотреть, от мала до велика, с восторгом разглядывали необычный механизм, задавая бесконечные вопросы.

– А как оно крутится?

– А почему ветер идёт?

– А можно такое же дома сделать?

Я терпеливо объяснял, показывал, демонстрировал. Видя искренний интерес в глазах детей, я испытывал особое удовлетворение – значит, не зря всё это затеял, будет кому передать знания.

После обеда, который мы устроили прямо на берегу Быстрянки, расстелив холстину в тени, я предложил:

– Давайте до вечера так и оставим, пусть печь сохнет. Завтра уже можно будет полноценно работать.

– А не сломается? – с беспокойством спросил Илья.

– Не должно, – ответил я, оглядывая конструкцию. – Но на всякий случай оставим кого-нибудь присматривать. Если что не так – сразу останавливайте колесо.

Утром сегодня выспался на славу. Проснулся от далекого мерного стука топоров, доносившегося через открытое окно. Солнечные лучи уже пробивались сквозь ставни, расчерчивая пол золотистыми полосами. Машка лежала на плече, её тёплое дыхание щекотало мне шею. Бусинка, наша кошечка, прижалась сбоку и тихонько мурлыкала, словно маленький жернов крутился.

Я потянулся, стараясь не потревожить Машку, но она тут же открыла глаза.

– Проснулся? – спросила она, приподнимаясь на локте.

Я обнял её покрепче, притягивая к себе.

– Да, солнце.

Бусинка недовольно мяукнула, когда мы потревожили её уютное гнездышко, и перебралась в ноги, свернувшись клубочком.

– Так бы и лежал с тобой, – вздохнул я, перебирая Машкины волосы, – да дела не ждут.

Она понимающе кивнула и села на кровати, поправляя рубашку:

– Ну, пошли тогда завтракать. День-то уже давно начался.

Мы встали. Я натянул штаны и рубаху, а Машка быстро заплела косу и набросила сарафан. Вышел на улицу, во двор, где утренняя прохлада ещё не уступила место дневному зною. Машка вынесла кувшин с водой и полила мне на руки. Я с удовольствием умылся, чувствуя, как последние остатки сна смываются прохладной водой.

– Во дворе будешь завтракать или дома накрыть? – спросила Машка, вытирая руки.

Я огляделся. Небо было чистым, утреннее солнце ещё не набрало полную силу, и во дворе было приятно и свежо.

– А давай тут, пока не жарко.

Машка метнулась в дом и за пару ходок принесла завтрак: миску с кашей, хлеб, яйца, кувшин с молоком. Мы устроились за столом под яблоней и принялись за еду. Я жевал неспешно, прислушиваясь к звукам суеты в деревне: где-то мычала корова, скрипели колодезные журавли, перекликались женщины, собираясь на речку с бельём.

Бусинка крутилась у ног, выпрашивая лакомый кусочек. Я отломил ей хлебную корочку, промокнув её в молоке, и она, схватив угощение, умчалась под крыльцо.

– Избаловал ты её, – заметила Машка с улыбкой. – Скоро на стол запрыгивать начнёт.

– Пусть только попробует, – усмехнулся я, отпивая молоко.

Тут во двор заглянул Илья. Заметив нас, он приветливо кивнул:

– Доброе утро, барин! Привет, Машка.

– И тебе доброго, – отозвался я. – Присаживайся, перекуси с нами.

Илья покачал головой:

– Благодарствую, уже позавтракал. Какие на сегодня планы?

Я задумчиво постучал ложкой по краю миски.

– Да думаю, печь уже просохла. Можно пробовать обжигать её по чуть-чуть.

– Да, я уже Семёну сказал, – вставил Илья. – Он с утра ушёл на лесопилку, говорил, что щепки уже запалит.

– Ну, отлично, – кивнул я. – Тогда и спешить некуда. Пусть всё как следует подготовит.

Машка унесла посуду в дом, а мы с Ильёй остались обсуждать дневные работы. Он рассказал, что ночью был дождь и немного подмыл дорогу к лесопилке. Я то думаю – почему так спалось крепко.

Позавтракав, я решил обойти владения. Первым делом направился к ангару, где хранились заготовленные доски. Открыв тяжёлую дверь, я с удовлетворением отметил, сколько там досок навозили – почти полный забит. Стопки ровных, сохнущих досок поднимались почти до потолка.

– Ну и отлично, – пробормотал я себе под нос. – На первое время хватит.

Закрыв ангар, я направился к месту, где строился новый дом. Вот что меня разбудило – мужики уже вовсю работали, поднимая стены. Они уже выгнали их в рост человека, и сейчас укладывали очередное бревно, аккуратно подгоняя его к предыдущему. Захар, распоряжавшийся на стройке, заметил меня и подошел ко мне.

– Доброе утро, барин! Как спалось?

– Хорошо, пока вы тут стучать не начали, – усмехнулся я. – Но дело нужное, так что прощаю.

Захар довольно погладил бороду:

– Работаем споро. За пару дней под крышу выгоним, если погода не подведёт.

Я оглядел строение, прикидывая объём работ.

– Вы тогда горбыля с лесопилки навозите, – сказал я. – Будет и на стропила, и на пол.

Петька, стоявшийся рядом, кивнул и тут же побежал за Зорькой, чтобы отправиться за горбылём.

Я же окликнул проходившего мимо Степана.

– Как там наши ездовые, которых от лихих людишек взяли?

Степан остановился, вытирая пот с лица.

– Да нормально, барин. Послушные. Пробовали верхом – хорошо ходят, не брыкаются и не кусаются. А вот к возу непривычны, пугаются, когда сзади что-то гремит.

– Ну, значит, будут для верховой езды, – решил я. – Оно и лучше, пожалуй.

Степан кивнул, соглашаясь, а я вспомнил ещё кое-что:

– Ты с репы парусину уже убрал?

– Да, барин, – отозвался он. – Ещё вчера. Хорошо взошла, ровненько. К осени, если заморозков не будет, то самое то получится.

Я довольно кивнул. Репа – дело нужное, без неё зимой никак. Да и скотине корм хороший.

– Картошку надо бы окучить, – сказал я, вспомнив ещё одно важное дело.

Степан нахмурился:

– А это как?

– Бери тяпку, пошли покажу.

Тот быстро метнулся к себе и вышел с тяпкой – длинной деревянной рукоятью с металлическим наконечником. Мы дошли до поля, где зеленели ряды картофельной ботвы. Растения уже вытянулись чуть больше чем на пол локтя и выглядели крепкими, здоровыми.

Я взял тяпку и на двух-трёх кустах показал, как нужно окучивать: подгребать землю со всех сторон к стеблю, образуя вокруг него холмик.

– Вот так, видишь? – пояснял я, работая тяпкой. – Земля должна закрывать стебель почти до листьев. Тогда картошка лучше растёт и клубней больше завязывается.

Степан удивлённо почесал затылок:

– Это что же, каждую так нужно?

– Да, Степа, каждую, – подтвердил я, выпрямляясь и отдавая ему тяпку.

– Так это ж сколько работы, – пробормотал он, окидывая взглядом поле.

– А ты думал, – усмехнулся я. – Бери или ребятню, или баб в помощь, но окучить нужно. Иначе пропадёт или мелкая вся будет.

Степан вздохнул, но спорить не стал:

– Сделаем, барин, не переживайте.

Мы возвращались назад, когда заметили приближающуюся к нам Настасью. Она махала руками и что-то кричала издалека.

– Чего это она? – нахмурился Степан.

– Сейчас узнаем, – ответил я, ускоряя шаг.

Настасья, увидев, что мы идём к ней навстречу, перешла на бег, придерживая подол сарафана.

– Барин! – выпалила она, запыхавшись. – Семён мальца прислал сказать, что поддув работает хорошо и печь растоплена. Говорит, чтоб вы шли смотреть, как сможете!

– Вот как? – я невольно улыбнулся. – Быстро они управились. Ну что ж, пойдём посмотрим.

– А мне как быть с картошкой? – спросил Степан.

– Ты начинай, а я как освобожусь, подойду проверить, – ответил я. – И да, возьми в помощь ребятишек постарше, да баб тоже озадачь – покажи им, что делать. Они быстро сообразят.

Степан кивнул и направился за помощниками, а мы с Настасьей пошли в сторону лесопилки. Мужики же догнали нас по дороге.

– А правда, что этот поддув будет сам воздух в печь гнать? – спросила Настасья по дороге. – Бабы судачат, что без мехов кузня работать станет.

– Правда, – подтвердил я. – Вот увидишь сама. Там винт такой хитрый, который от водяного колеса крутится и воздух гонит.

Настасья покачала головой:

– Чудно всё это. А не опасно?

– Не опаснее обычных мехов, – заверил я её. – Зато спину надрывать не придётся, качая их целый день.

Мы подходили к лесопилке, когда услышали радостные возгласы. Похоже, испытания проходили успешно. Я ускорил шаг, чувствуя, как внутри растёт предвкушение.

У входа в кузню собралась небольшая толпа – мужики, несколько баб пришедших с деревни посмотреть на новое чудо барина и ребятишки, которые с восторгом наблюдали за происходящим. Увидев меня, они расступились, пропуская вперёд.

– Ну как? – спросил я Семёна, который стоял возле печи с довольной улыбкой.

– Глядите, барин, – он указал на печь, из которой вырывалось пламя, гудящее как разъярённый зверь. – Крутится винт, и воздух так и гонит, ровно, без перебоев. Жар такой, что железо за пять минут до красноты разогреет!

Я подошёл ближе, наблюдая за работой механизма. Большое колесо, приводимое в движение от водяного привода, через ремень передавало вращение на меньшее колесо, к которому был присоединён винт. Винт крутился в глиняной воронке, направляя поток воздуха по трубе прямо в печь. Система работала идеально – равномерно, без рывков.

– Молодцы, – похвалил я, чувствуя гордость за своих мужиков. – Отличная работа!

Семён расплылся в улыбке.

– А теперь смотрите. Ещё и скорость менять можно!

Я перекинул ремень на другую пару колёс, и винт закрутился быстрее, увеличивая поток воздуха. Пламя в печи взревело ещё сильнее, взметнувшись вверх.

– Ишь ты! – восхищённо выдохнул кто-то из толпы. – Как дракон дышит!

Даже Настасья смотрела с открытым ртом.

– И правда работает, – пробормотала она. – Кто бы подумал…

Я обошёл механизм, проверяя каждую деталь, каждое соединение. Всё было сделано на совесть, крепко и надёжно. Петр и Семён стояли рядом, с гордостью наблюдая за моим осмотром.

– Ну что, барин, – спросил Семён, когда я закончил, – будем теперь железо плавить?

– Обязательно будем, – кивнул я. – Но не сегодня. Сперва нужно печь как следует прогреть, проверить, как долго она держит температуру. А потом уже и за серьёзные дела возьмёмся.

Я повернулся к собравшимся:

– А теперь давайте по делам, нечего без дела стоять! Степану помогите картошку окучить, кто свободен.

Люди начали расходиться, но ещё долго оборачивались на гудящую печь, переговариваясь между собой. Я же остался с Семёном и Петром, обсуждая дальнейшие планы и улучшения механизма.