Текст книги ""Фантастика 2026-58". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Сергей Богдашов

Соавторы: Ник Тарасов,,
сообщить о нарушении

Текущая страница: 201 (всего у книги 344 страниц)

– Скажи, что я через полчаса спущусь, – распорядился я. – Пусть подождут.

Захар кивнул и ушёл, а я вернулся в комнату. Машенька высунула нос из-под одеяла:

– Егорушка, кто там?

– Посетители. Деловые люди. Видимо, после бала все решили, что я готов обсуждать дела с раннего утра.

– Ох, – посочувствовала она. – А я-то думала, сегодня спокойно проведём день…

– Я тоже так думал, – вздохнул я, умываясь холодной водой из кувшина.

Я оделся, привёл себя в порядок и спустился вниз. В трактире за разными столиками действительно сидели трое мужчин. Одного я узнал сразу – Павел Иванович Третьяков, московский промышленник, с которым меня познакомил градоначальник. Двое других сидели в самом углу таверны.

Увидев меня, Третьяков поднялся и поклонился:

– Егор Андреевич, доброе утро! Простите, что так рано, но у меня дела в городе, и мне нужно выезжать сегодня к обеду. Решил всё-таки перед отъездом ещё раз обсудить с вами деловое предложение.

– Доброе утро, Павел Иванович, – ответил я, пожимая ему руку. – Прошу, садитесь. Семён Петрович, принеси нам чаю!

Мы уселись за стол в углу, подальше от остальных посетителей. Третьяков достал из сумки кожаную папку с бумагами:

– Вот, я тут набросал предварительные расчёты. Смотрите.

Он разложил передо мной несколько листов с цифрами и схемами:

– Итак, стекольное производство. У вас сейчас какой объём выпуска в месяц?

– Около девяносто листов, – ответил я. – Но дело в том, что у нас на них есть постоянный покупатель. В зависимости от ваших предложений, я обдумаю решение о возможном увеличении производства.

– Хорошо, – кивнул Третьяков, делая пометки. – Я предлагаю увеличить производство втрое.

– Для этого понадобится построить ещё печи, нанять дополнительных мастеров, закупить больше сырья.

Третьяков ткнул пальцем в цифры:

– Да, мы прикинули – примерно три тысячи рублей. Я готов вложить эту сумму. Взамен прошу двадцать пять процентов от прибыли и преимущественное право на сбыт через мои московские торговые дома. При чем заметьте, цена за лист будет выше, чем вы продаете через Игоря Савельевича.

Я внимательно изучил расчёты. Цифры выглядели разумно, предложение было честным – не пытался содрать больше, чем следовало.

– А как насчёт управления? – спросил я. – Вы будете вмешиваться в производственный процесс?

– Ни в коем случае, – покачал головой Третьяков. – Вы – мастер, вы и управляете. Я лишь вкладываю деньги и организую сбыт. Всё честно и прозрачно. Раз в квартал – отчёт о прибылях и расходах, дележ согласно договорённости.

– А срок партнёрства?

– Предлагаю три года с правом продления по обоюдному согласию. Если через три года захотите разорвать партнёрство – пожалуйста, я выхожу, долю вложенную в производство оставляю за вами.

Предложение было действительно выгодным и честным. Третьяков не пытался поставить кабальные условия или получить контроль над производством.

– Мне нужно время подумать, – сказал я. – И обсудить с моими партнёрами – Игорем Савельевичем и Фомой Степановичем. Они ведут торговые дела, их мнение важно.

– Разумеется, – согласился Третьяков. – Мою карточку с адресом я вам дал на приеме. Напишите, когда что-то решите. Только не затягивайте слишком – у меня есть и другие проекты, куда можно вложить деньги.

Это не было угрозой, просто деловая информация. Я кивнул:

– Напишу в течение месяца.

– Договорились, – Третьяков протянул руку, и мы обменялись крепким рукопожатием.

Московский промышленник откланялся и ушёл, оставив свои расчёты мне на изучение. Едва он вышел, как к моему столику направился следующий посетитель – пожилой мужчина в добротном кафтане с хитрым прищуром.

– Егор Андреевич? Позвольте представиться – Кирилл Семёнович, управляющий имением барона Строганова в Туле. Барон просил передать вам письмо и дождаться ответа.

Он протянул мне запечатанный конверт. Я вскрыл его и прочёл:

«Егор Андреевич! Очень прошу не откладывать визит на мои уральские заводы. Ситуация хуже, чем я описывал на приёме. Доменные печи работают с перебоями, выход чугуна упал на треть, качество металла такое, что половину приходится отправлять в переплавку. Мои мастера разводят руками – говорят, что так и должно быть, что лучше не бывает. Но я верю, что вы способны на чудеса. Готов предоставить вам полную свободу действий, любые ресурсы и щедрое вознаграждение. Прилагаю подробное описание проблем. С надеждой и уважением, Сергей Михайлович Строганов.»

К письму был приложен ещё один лист с детальным описанием технических проблем. Я пробежал глазами – действительно, печальная картина. Неравномерная температура в печи, низкое качество руды, примеси в металле, частые прогары стенок…

– Барон просил узнать, когда вы могли бы приехать, – напомнил управляющий.

Я задумался. Проблема была серьёзной, но и интересной. К тому же барон предлагал доступ к металлу по себестоимости – это было очень ценно для моих задумок.

– Скажите барону, что я готов приехать весной, – ответил я. – Сейчас зима, дорога до Урала займёт недели три в лучшем случае. К тому же у меня есть неотложные дела в Уваровке. Но как только сойдёт снег и дороги станут проходимы – приеду.

– Барон будет разочарован таким ответом, – нахмурился управляющий. – Он надеялся, что вы приедете немедленно.

– Передайте барону, что я понимаю срочность проблемы, – терпеливо сказал я. – Но мне нужно подготовиться. Изучить описание проблем, продумать решения, и выработать хоть какую-то стратегию. Если я приеду сейчас, неподготовленный, толку будет мало. А если подготовлюсь – смогу решить проблему быстро и эффективно.

Управляющий помолчал, обдумывая мои слова, потом кивнул:

– Разумно. Передам барону. Надеюсь, он поймёт.

Он откланялся и ушёл. Оставался третий посетитель – молодой франтоватый господин с аккуратными усиками и самодовольным выражением лица.

– Наконец-то! – воскликнул он, подходя к моему столику без приглашения. – Егор Андреевич, я ждал уже целый час!

Тон был требовательный, манеры – развязные. Мне он сразу не понравился.

– Прошу прощения, но вы? – холодно спросил я.

– А, да! Антон Павлович Лебедев, управляющий торговыми делами Фёдора Кузьмича Беляева. Помните, вчера на балу? Хозяин говорил с вами о сотрудничестве.

– Помню, – кивнул я. – Слушаю вас.

Лебедев уселся напротив, не дожидаясь приглашения, и небрежно бросил на стол какие-то бумаги:

– Вот договор. Фёдор Кузьмич готов предоставить вам складские помещения в трёх городах – Туле, Калуге и Орле. Аренда по льготной цене, плюс организация доставки нашими обозами. Взамен просим десять процентов от прибыли с продаж в этих регионах.

Я взял бумаги и пробежал глазами. Договор был составлен грамотно, но условия показались мне не слишком выгодными.

– Здесь написано, что аренда складов – пятьсот рублей в год, – отметил я. – Это не так уж дёшево.

– Зато помещения отличные! – отмахнулся Лебедев. – Сухие, просторные, с охраной. И доставка – наши обозы ходят регулярно, можете не беспокоиться.

– А что насчёт эксклюзивности? – спросил я, находя нужный пункт. – Здесь сказано, что я обязуюсь не продавать товар в этих регионах через других посредников. Вы не находите, что это неприемлемое условие. Одно дело складировать у вас свои материалы, а другое – торговать только через вас.

– Ну, это просто формальность, – небрежно сказал Лебедев. – Фёдор Кузьмич хочет быть уверен, что его вложения окупятся.

Я отложил бумаги:

– Скажите Фёдору Кузьмичу, что я обдумаю предложение. Но сразу говорю – условие эксклюзивности меня не устраивает. Если он готов убрать этот пункт, можем продолжить переговоры.

Лебедев поджал губы:

– Фёдор Кузьмич не любит, когда отказывают. Он человек влиятельный, может быть полезным… или неполезным.

Это уже была плохо завуалированная угроза. Я почувствовал, как внутри поднимается раздражение.

– Передайте Фёдору Кузьмичу, – холодно сказал я, – что я не реагирую на угрозы. Если он хочет сотрудничать на честных условиях – пожалуйста. Если нет – ищите другого партнёра.

Лебедев вскочил, хватая бумаги со стола:

– Вы ещё пожалеете об этом! Фёдор Кузьмич не прощает такого отношения!

– До свидания, – сухо попрощался я.

Франт выпорхнул из трактира, громко хлопнув дверью. Семён Петрович, наблюдавший за сценой из-за стойки, покачал головой:

– Ох, Егор Андреевич, нажили вы себе врага. Беляев – купец жёсткий, злопамятный. Может гадости наделать.

– Посмотрим, – спокойно ответил я. – Не собираюсь работать с людьми, которые угрожают вместо того, чтобы договариваться.

Я поднялся из-за стола, собираясь вернуться к Машке, как в дверях появился ещё один посетитель – слуга в ливрее, который почтительно поклонился:

– Егор Андреевич Воронцов?

– Да, это я.

– Полковник Волконский велел передать вам, что будет рад видеть вас сегодня в любое удобное время. Дело касается каретной рессоры, о которой вы вчера говорили.

Я вспомнил – действительно, полковник просил взглянуть на его карету. Дело было простым, и я решил разобраться с ним сразу, чтобы не копить обязательства.

– Передай полковнику, что я приду через час, – сказал я слуге.

Тот поклонился и удалился. Я поднялся в комнату, где Маша уже встала и причёсывалась перед зеркалом.

– Егорушка, как там внизу? – спросила она, увидев меня.

– Посетители один за одним, – вздохнул я. – Третьяков предложил выгодное партнёрство по стеклу. Управляющий барона Строганова передал письмо с просьбой приехать на заводы. А вот управляющий купца Беляева попытался надавить и угрожать – пришлось послать подальше.

– Угрожать? – встревожилась Машенька. – Это опасно?

– Не думаю, – успокоил я её. – Пустые угрозы мелкого чинуши. Сам Беляев вряд ли одобрил бы такое поведение – вчера на балу он производил впечатление разумного человека. Скорее всего, его управляющий просто перестарался.

Я переоделся в более простую одежду:

– Мне нужно сходить к полковнику Волконскому, посмотреть его карету. Дело на час максимум.

– Хорошо, я пока здесь побуду, – ответила Машенька. – Отдохну, позанимаюсь рукоделием. А ты иди, не беспокойся.

Я поцеловал её и спустился вниз. Захар уже ждал меня у входа:

– Егор Андреевич, сопровождение нужно?

– Не помешает, – кивнул я. – Возьми Ивана с собой.

Мы втроём отправились на Дворянскую улицу. Дом Лаптевых, где квартировал полковник, оказался большим каменным особняком в три этажа. У ворот стояли караульные, которые, узнав о цели визита, пропустили нас во двор.

Полковник Волконский встретил меня лично, в халате и туфлях, с трубкой в зубах:

– А, Егор Андреевич! Рад, что вы нашли время! Проклятая рессора совсем житья не даёт. Каждая кочка в спину отдаётся!

Он провёл меня к сараю, где стояла его карета – добротная, но видавшая виды. Я присел на корточки и внимательно осмотрел рессору – систему изогнутых металлических полос, которые должны были смягчать удары при езде.

Проблема обнаружилась быстро. Металлические листы рессоры были неправильно закалены – слишком твёрдые, хрупкие, без должной упругости. К тому же между листами не было смазки, и они тёрлись друг о друга, создавая дополнительное сопротивление.

– Вот ваша проблема, – сказал я, указывая на рессору. – Металл закалён неправильно. Он должен быть упругим, пружинить, а у вас он твёрдый как камень. От каждого удара энергия передаётся прямо в кузов, вместо того чтобы поглощаться рессорой.

– И что делать? – нахмурился полковник.

– Нужно либо заменить рессору на новую, правильно изготовленную, либо эту – нагреть и медленно остудить, чтобы металл стал мягче. Плюс между листами нужно проложить смазку – сало или воск. Это уменьшит трение.

Полковник хлопнул себя по лбу:

– Господи, как всё просто! А мастера мне голову морочили, говорили, что ничего не поделаешь, что так и должно быть!

– Мастера либо некомпетентные, либо не хотели возиться, – пожал я плечами. – Работа несложная, но требует внимания и знания дела.

– А вы можете сделать? – с надеждой спросил Волконский.

– Я – нет, у меня нет времени, – покачал я головой. – Но могу дать точные инструкции хорошему кузнецу. У меня есть знакомый мастер в городе – Савелий Кузьмич. Если хотите, могу договориться, чтобы он взялся за дело.

– Буду очень благодарен! – обрадовался полковник. – А сколько это будет стоить?

– Рублей двадцать, не больше, – прикинул я. – Работа на день-два, материалы недорогие.

– Отлично! – Волконский протянул мне руку. – Договаривайтесь с вашим мастером, а я плачу. И ещё – позвольте отблагодарить вас за консультацию.

Он достал кошелёк и протянул мне несколько золотых монет:

– Пять червонцев. За то, что нашли время и быстро разобрались в проблеме.

Я хотел было отказаться, но полковник настаивал:

– Берите, берите! Вы мне такую услугу оказали! А то я уже думал новую карету заказывать, а это сотни рублей стоит. А тут – всего двадцать на ремонт!

Я принял деньги, понимая, что отказ может обидеть:

– Благодарю, полковник. Сегодня же зайду к Савелию Кузьмичу и договорюсь.

– Вот и чудесно! – Волконский хлопнул меня по плечу. – И ещё – у меня много знакомых офицеров. Если позволите, я буду рекомендовать вас, когда у кого-то возникнут технические проблемы.

– Буду признателен, – кивнул я.

Мы попрощались, и я вернулся на постоялый двор в приподнятом настроении. Пять червонцев за полчаса работы – неплохой заработок. К тому же, рекомендации военных могли открыть новые возможности.

Но едва я вошёл в трактир, как Семён Петрович махнул мне рукой:

– Егор Андреевич, там ещё вас кто-то ждёт! Говорит, что по личному делу.

Я подавил вздох. Похоже, этот день будет долгим.

– Егор Андреевич, простите, что отнимаю время… Меня зовут Николай Фёдоров, я учитель в местной школе. Я слышал, что вы делаете удивительные механизмы и обучаете мастеров. Не могли бы вы… то есть, я хотел спросить…

Он замялся, явно стесняясь.

– Говорите, – подбодрил я. – Что вас интересует?

– Видите ли, я очень интересуюсь механикой и математикой. Читал книги, изучал чертежи. Но в городе нет никого, кто мог бы научить меня практическим вещам. А вы… вы, как говорят, создаёте такие удивительные вещи! Не могли бы вы взять меня в ученики? Я готов работать бесплатно, только бы учиться!

Его глаза горели таким энтузиазмом, что я невольно проникся симпатией к этому молодому человеку.

– Сколько вам лет? – спросил я.

– Двадцать три, – ответил он.

– И вы учитель?

– Да, преподаю арифметику и чтение в приходской школе. Но это не моё призвание. Я хочу создавать механизмы, улучшать жизнь людей с помощью технических новшеств!

Я задумался. С одной стороны, у меня и так было достаточно дел. С другой – толковые помощники всегда нужны, особенно те, кто горит желанием учиться.

– Хорошо, – решил я. – Весной приезжайте в Уваровку. Это деревня в сорока верстах от Тулы, спросите имение Воронцова – все знают. Посмотрим, что вы умеете, и решим, можно ли вас обучать.

Глаза Николая засветились от счастья:

– Спасибо! Огромное спасибо! Я не подведу вас, обещаю! Буду усердно учиться!

Он схватил мою руку и принялся трясти её с такой силой, что я едва вырвался. Молодой учитель выбежал из трактира, буквально сияя от радости.

Семён Петрович, наблюдавший за сценой, усмехнулся:

– Вот уж кто счастлив! Вы, Егор Андреевич, сделали доброе дело.

– Посмотрим, – сказал я. – Может, из него толк выйдет.

Я поднялся к себе в комнату, где Машка сидела у окна с вышивкой:

– Ну что, много было посетителей?

– Хватает, – устало ответил я, плюхаясь в кресло.

Машенька отложила вышивку:

– И что ты решил?

– По поводу Третьякова нужно посоветоваться с Игорем Савельевичем и твоим отцом. Предложение хорошее, но решать такие вопросы в одиночку нельзя. Барону ответил, что приеду весной. Купца Беляева послал подальше – его управляющий вёл себя по-хамски. Полковнику помог разобраться с рессорой за что получил пять червонцев. А учителя пригласил приехать в Уваровку учиться.

– Учиться? – удивилась Машенька. – Зачем?

– Толковые помощники нужны, – пояснил я. – Петька, Илья, Семён – молодцы, но им нужны подмастерья. А этот Николай горит желанием учиться. Может, из него мастер выйдет.

Машенька кивнула, принимая мои доводы. Она вернулась к вышивке, а я сел изучать бумаги, оставленные Третьяковым. Расчёты были составлены грамотно, цифры честные. Партнёрство действительно могло быть выгодным.

В дверь снова постучали. Я открыл – на пороге стоял посыльный:

– Егор Андреевич, вам письмо от господина Ивана Дмитриевича.

Я принял письмо и распечатал его. Иван Дмитриевич писал, что вечером хотел бы встретиться и передать ещё кое-какие бумаги.

Я вздохнул. Так и знал, что Румянцев не отстанет. Придётся как-то дипломатично отвечать, не обещая ничего конкретного.

Остаток дня прошёл относительно спокойно. Я сходил к Савелию Кузьмичу, договорился о ремонте рессоры для полковника Волконского. Кузнец охотно согласился, обещав сделать работу быстро и качественно. Также я забрал готовые пневмодвигатели и спросил о готовности деталей, необходимых для паровой машины. Тот сказал, что еще в работе.

Вечером встретился с Иваном Дмитриевичем, который передал мне ещё несколько чертежей европейских механизмов и колбы с химическими веществами для экспериментов с фотографией. Мы обсудили, что первая группа учеников прибудет в Уваровку через месяц.

– А что насчёт графа Орлова? – спросил Иван Дмитриевич. – Румянцев уже дважды справлялся о вашем ответе.

– Скажите, что я благодарен за предложение и обязательно рассмотрю его, – ответил я уклончиво. – Но сейчас у меня много неотложных дел, и я не могу принять окончательное решение.

Иван Дмитриевич понимающе кивнул:

– Классический дипломатический ответ. Ничего не обещать, но и не отказывать прямо. Хорошо, передам. Дословно. Но долго так тянуть не получится – граф не из терпеливых.

– Будем импровизировать, – пожал я плечами. Иван Дмитриевич улыбнулся.

Вернувшись на постоялый двор, я обнаружил, что Машка уже легла спать. Она сладко посапывала, свернувшись калачиком под одеялом. Я разделся, потушил свечи и лёг рядом.

Глава 9

Утро следующего дня началось с очередного стука в дверь. На этот раз я уже не удивился – похоже, ранние визиты стали нормой с тех пор, как мы вернулись с приёма у градоначальника.

– Егор Андреевич, – послышался голос Захара, – Иван Дмитриевич внизу. Говорит, что сегодня организована поездка на оружейный завод, если вы не забыли.

Я действительно забыл. После череды встреч и переговоров эта информация затерялась в голове среди десятка других дел.

– Скажи, что буду через полчаса, – ответил я, поднимаясь с кровати.

Машенька сонно открыла один глаз:

– Опять уезжаешь?

– Ненадолго, – успокоил я её, умываясь холодной водой из кувшина. – Иван Дмитриевич организовал визит на оружейный завод. Хочет показать производство и посоветоваться. Я тебе завтрак в комнату закажу, отдыхай.

Спустившись вниз, я обнаружил в трактире не только Ивана Дмитриевича, но и генерала Давыдова в полной парадной форме, а также Савелия Кузьмича, который сидел с чашкой чая и выглядел слегка ошарашенным таким вниманием.

– А, Егор Андреевич! – воскликнул генерал, поднимаясь мне навстречу. – Рад, что вы согласились посетить наш завод! Уверен, ваш взгляд специалиста поможет нам решить многие проблемы.

– Доброе утро, Пётр Семёнович, – поздоровался я, пожимая ему руку. – Надеюсь буду полезным.

Иван Дмитриевич допил свой чай и встал:

– Ну что, господа, поехали? Карета ждёт. Савелий Кузьмич, вы готовы?

Кузнец кивнул, с некоторым благоговением глядя на генерала. Видимо, для простого тульского мастера находиться в компании таких высокопоставленных особ было в диковинку.

Перед тем как выйти, я окликнул хозяина таверны и распорядился на счет завтрака для Машки. Тот кивнул и я вышел вслед за остальными, где нас уже ждала большая карета, запряжённая четвёркой лошадей. У дверцы стояли два солдата в форме – личная охрана генерала, как я понял.

Устроившись внутри кареты, мы тронулись в путь. Оружейный завод находился на окраине города, и дорога заняла минут двадцать.

– Егор Андреевич, – начал генерал Давыдов, когда карета выехала на главную улицу, – позвольте сразу обрисовать масштаб проблемы. Наш завод – один из крупнейших в империи. Производим до тысячи ружей в месяц, плюс пистолеты, сабли, штыки и прочее снаряжение. Но качество… качество оставляет желать лучшего.

– В чём конкретно проблема? – спросил я.

Генерал тяжело вздохнул:

– Во всём понемногу. Стволы – неровные, точность боя низкая. Замки – постоянно клинят, процент брака доходит до тридцати! Можете представить? Из каждых десяти замков три приходится отправлять в переплавку или на доработку. Это огромные потери времени и материалов.

– А мастера что говорят?

– Разводят руками, – с горечью ответил генерал. – Говорят, что так всегда было, что лучше сделать нет возможности, что это в пределах нормы. Но я знаю – французские и английские ружья не имеют таких проблем! Их замки работают как часы, стволы прямые и точные. Значит, можно делать лучше, просто наши не умеют!

Иван Дмитриевич добавил:

– Именно поэтому я и предложил генералу обратиться к вам. Вы показали, что владеете знаниями, недоступными нашим обычным мастерам. И может быть, сможете найти решение.

Карета свернула на широкую дорогу, и впереди показался завод. Я невольно присвистнул от удивления.

Это был целый городок из десятков зданий – длинные производственные корпуса с трубами, из которых валил дым, складские помещения, казармы для рабочих, административные здания. Всё было обнесено высоким забором с караульными вышками по углам.

– Впечатляет, – признал я.

– Десять десятин земли, восемь цехов, более тысячи рабочих, – с гордостью перечислил генерал. – Работаем круглосуточно, в три смены. Но масштаб не заменяет качество, увы.

Мы въехали через главные ворота, миновав караул, который вытянулся по стойке смирно при виде генерала. Карета остановилась у центрального здания, и мы вышли.

Первое, что поразило – шум. Отовсюду доносился лязг молотов, свист мехов, крики мастеров, скрип телег.

– Пройдёмте, – пригласил генерал, направляясь к ближайшему корпусу. – Сначала покажу основное производство.

Мы вошли в длинное здание с высокими потолками. Внутри стояло не меньше тридцати горнов, у каждого работали кузнецы – били молотами по раскалённому железу, создавая оглушительный грохот. Искры летели во все стороны, жар был такой, что я аж вспотел.

– Здесь куём заготовки для стволов, – объяснил генерал, повышая голос, чтобы перекрыть шум. – Берём железные полосы, нагреваем, сворачиваем в трубку вокруг стержня и провариваем шов.

Я подошёл ближе к одному из мастеров и наблюдал за процессом. Кузнец действительно брал полосу раскалённого металла, ловко оборачивал её вокруг длинного стального стержня и начинал бить молотом, сваривая края.

Но я сразу заметил проблему. Температура нагрева была неравномерной – одна часть полосы светилась ярко-жёлтым, почти белым цветом, другая была тускло-красной. При такой разнице температур качественной сварки шва добиться невозможно.

– Савелий Кузьмич, – тихо сказал я, подзывая тульского мастера. – Видите? Нагрев неравномерный. В таких условиях шов будет слабым.

Кузнец прищурился, всматриваясь в работу коллеги, потом кивнул:

– Точно, Егор Андреевич. У меня в кузнице так не делают. Мы следим, чтобы вся заготовка была равномерно прогрета.

– Именно, – согласился я. – А здесь спешат, гонят план, не обращая внимания на качество.

Мы прошли дальше вдоль ряда горнов. Везде картина была похожей – мастера работали быстро, но не аккуратно. Тут шов проварен не до конца, там заготовка перегрета и металл начал гореть, в третьем месте стержень установлен криво, и ствол получится изогнутым.

Генерал Давыдов, видя моё хмурое лицо, спросил:

– Что-то не так?

– Многое не так, – честно ответил я. – Неравномерный нагрев, спешка, отсутствие контроля качества на каждом этапе. При таком подходе брак неизбежен.

Генерал сокрушённо покачал головой:

– Я так и думал. Пройдёмте дальше, покажу остальные цеха.

Следующим был цех обработки стволов. Здесь уже откованные трубки растачивали изнутри, добиваясь нужного калибра и гладкости поверхности. Работа велась вручную – длинные развёртки с режущими кромками проталкивали через ствол, снимая тонкую стружку металла.

Я взял в руки один из готовых стволов и поднёс к свету, глядя через него, как через подзорную трубу. То, что я увидел, не обрадовало. Внутренняя поверхность была неровной, с бороздами и выступами. В некоторых местах видны были непроваренные швы – тёмные линии, где металл не сплавился полностью.

– Вот ваша главная проблема со стволами, – сказал я, передавая ствол генералу. – Посмотрите сами.

Давыдов поднёс ствол к свету и нахмурился:

– Боже мой… я и не думал, что внутри так плохо. Снаружи ведь выглядит прилично.

– Снаружи шлифуют и полируют, – пояснил я. – А внутри… там скрыты все грехи ковки. И именно из-за этих неровностей страдает точность боя. Пуля идёт по стволу неравномерно, отклоняется то в одну сторону, то в другую.

– И как это исправить? – спросил генерал.

– Нужно улучшить качество ковки на первом этапе, – объяснил я. – Обеспечить равномерный нагрев, тщательно проваривать шов. А на этапе расточки – использовать более точные инструменты и проверять каждый ствол на просвет, отбраковывая негодные сразу, а не после полной сборки ружья.

Савелий Кузьмич, слушавший внимательно, добавил:

– Егор Андреевич прав, господин генерал. У меня в кузнице не такие масштабы, но я каждую деталь проверяю. Лучше потратить лишний час на проверку, чем потом переделывать изделие полностью.

Иван Дмитриевич что-то записывал в небольшую записную книжку. Он сопровождал нас молча, но внимательно следил за всем, что я говорил.

– Идёмте, покажу цех сборки замков, – предложил генерал. – Это наша главная головная боль.

Мы перешли в соседнее здание, где за длинными верстаками сидели десятки мастеров, собирающих ружейные замки. Каждый замок состоял из множества деталей – курок, боевая пружина, спусковой крючок, огниво, полка для пороха… Всё это нужно было точно подогнать друг к другу, чтобы механизм работал плавно и надёжно.

Я подошёл к одному из мастеров и попросил показать готовый замок. Мастер, пожилой человек с натруженными руками и усталыми глазами, протянул мне недавно собранный механизм.

Я взвел курок – движение было тугим, с заеданиями. Нажал на спуск – курок упал, но не резко, а как-то вяло, без должной силы. Повторил несколько раз – каждый раз ощущения были разными, то туже, то легче.

– Вот видите, – сказал я генералу. – Механизм работает неравномерно. А всё потому, что детали подогнаны неточно. Где-то зазор слишком большой, где-то детали трутся друг о друга слишком сильно.

– А как наши союзники делают? – спросил генерал.

– У них стандартизация, – ответил я. – Каждая деталь изготавливается по точным образцам, с минимальными допусками. И тогда детали с разных замков взаимозаменяемы – можешь взять курок от одного, пружину от другого, собрать третий замок, и всё будет работать идеально.

– А у нас?

Я попросил мастера дать ещё один замок и попытался поменять детали местами. Курок от первого замка не встал на место во втором – отверстие было чуть меньше. Пружина тоже не подошла – крепления оказались на разном расстоянии.

– Вот видите, – показал я. – Каждый замок уникален. Мастер подгоняет детали вручную, под конкретный экземпляр. Это требует огромного времени и мастерства, а результат всё равно нестабильный.

Генерал Давыдов выглядел всё более подавленным:

– И что делать? Как исправить это?

– Нужны точные инструменты, – объяснил я. – Калибры для проверки размеров, шаблоны для изготовления одинаковых деталей, измерительные приборы. И нужна система контроля качества на каждом этапе.

Я взял со стола одну из пружин, которая должна была придавать курку силу удара. Попробовал согнуть её пальцами – пружина поддалась слишком легко, почти не сопротивляясь.

– А вот ещё проблема, – сказал я. – Пружина слишком мягкая. Сталь плохого качества или неправильно закалена. Отсюда слабый удар курка, отсюда осечки.

Савелий Кузьмич попросил у мастера разрешения взять пружину и внимательно её осмотрел:

– Егор Андреевич прав. Это сталь неправильно отпущенная. Либо перегрели при закалке, либо слишком быстро остудили. У меня такие пружины не прошли бы проверку.

Генерал повернулся к сопровождавшему нас мастеру завода – грузному мужчине средних лет в кожаном фартуке:

– Василий Петрович, вы слышали? Почему пружины такого низкого качества?

Мастер замялся:

– Ваше превосходительство, мы делаем как всегда делали. Берём железо, куём, закаливаем… Как иначе, не знаем.

– Вот поэтому я и пригласил Егора Андреевича, – вздохнул генерал. – Наши мастера не знают, как делать лучше. А враги наши знают, и их оружие превосходит наше.

Мы обошли ещё несколько цехов – где изготавливали ложи для ружей, где полировали и гравировали готовые изделия, где проводили окончательную сборку и проверку оружия. Везде я видел одну и ту же картину – хорошие мастера, которые старались как умели, но были скованы отсталыми методами и отсутствием точных инструментов.

В цехе испытаний нам показали, как проверяют готовые ружья. Испытатель засыпал в ствол увеличенный заряд пороха, вставлял пулю, заряжал замок и стрелял в специальный щит. Если ружьё выдерживало – считалось годным, если ствол раздувало или замок разрушался – в брак.

– Какой процент проходит испытания? – спросил я.

– Как я уже говорил, примерно семьдесят процентов, – ответил генерал. – Остальные отправляются на доработку или в переплавку.

– То есть треть труда впустую, – подытожил я.

– Именно, – кивнул Давыдов. – Вот поэтому я и прошу вас помочь уменьшить брак и улучшить качество.

Мы вышли из производственных корпусов и направились в административное здание, где генерал распорядился подать чай и закуски. Устроившись в его просторном кабинете, я наконец смог собраться с мыслями и сформулировать свои наблюдения.

– Господа, – начал я, когда все расселись вокруг большого стола, – проблема вашего завода не в отсутствии мастерства у рабочих. Проблема в системе. Вы пытаетесь производить точные механизмы методами, которые для этого не подходят.

– Объясните подробнее, – попросил генерал, наливая мне чай.

Я достал из кармана карандаш и начал рисовать на листе бумаги:

– Смотрите. Ружейный замок – это точный механизм, где каждая деталь должна взаимодействовать с другими с минимальными зазорами и трением. Чтобы этого добиться, нужны три вещи.

Я нарисовал три пункта:

– Первое – точные инструменты для изготовления деталей. Калибры для проверки размеров, шаблоны для придания одинаковой формы, измерительные приборы.

– Второе – качественная сталь и правильная термообработка. Особенно для пружин и ударных частей. Здесь нужны знания о температурных режимах, о скорости охлаждения, о составе стали.