Текст книги ""Фантастика 2026-58". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Сергей Богдашов

Соавторы: Ник Тарасов,,
сообщить о нарушении

Текущая страница: 131 (всего у книги 344 страниц)

Глава 17

На следующий день поехали к лесопилке. Утро выдалось ясным, солнце уже поднялось над верхушками деревьев, обещая жаркий день. Воздух был наполнен запахами свежераспиленной древесины, смолы и речной свежести. Семён встретил нас у ангара, вытирая вспотевший лоб рукавом рубахи.

Досок, собралось конечно уже прилично – целые штабеля были выложены вдоль стен. На глаз прикинул – хватит и на то, чтоб отправить в город снова, и чтоб начать стоить задуманное. Дело шло, и это радовало.

Я обошел территорию, осматривая проделанную работу. Мужики трудились не покладая рук – кто бревна ошкуривал, кто помогал с погрузкой, кто следил за работой механизмов. Все шло своим чередом, но нужно было двигаться дальше.

– Мужики, пора начинать делать опоры на мост на другой берег, – поставил я новую задачу работникам. – Продолжайте пилить бревна, но часть людей выделите на опоры. Чем быстрее наладим переправу, тем раньше начнем следующее дело.

Мужики согласно закивали, переглядываясь между собой.

С Семёном подняли колесо – механизм лебедки работал просто отлично, что радовало. Потом втроем, еще с Петром, поменяли пилы в каретке – те уже точить нужно было. Пётр, ловко орудуя инструментами, быстро снял старые пилы и установил новые, закаленные. Старые затупились быстрее, чем я рассчитывал, – придется подумать, как решить эту проблему в будущем.

Мы установили обратно колесо на воду, и оно тут же закрутилось под напором течения, разбрасывая серебристые брызги. Проверили, как пилят новые закаленные пилы. Они вгрызались в бревно, как нож в масло – стружка летела во все стороны, а доски выходили ровные и гладкие.

Результат в общем-то был таким же – нужно смотреть, на сколько хватит заточки. Я потер подбородок, размышляя. Может, стоит подумать о другой стали для пил? Или о способе быстрой замены, чтобы не останавливать работу надолго?

– Ну что, Петь, как думаешь, долго продержатся? – спросил я, глядя на работающий механизм.

– Эти то подольше должны без заточки прослужить – все-таки кузнец закалил металл, – покачал головой тот. – Хотя, время покажет.

Загрузили телегу досками – уложили плотно, чтоб больше вошло.

– Готовьте еще, – сказал я мужикам. – Сегодня нужно будет перевезти много досок ближе к деревне. Я покажу, где.

Петр, стряхнув опилки с волос, подошел ко мне с вопросом в глазах:

– Зачем, Егор Андреевич? Не проще ли здесь складировать?

Я отвел его в сторону, чтобы не все слышали наш разговор. С Фомой то это обсудили, а Петр то явно не в курсе моих планов.

– Ангар под доски поставим рядом с деревней, заодно и для инструмента пригодится или если что хранить придется, – объяснил я, понизив голос.

Петр нахмурился, все еще не понимая моего замысла.

– А зачем, Егор Андреевич? Тут места полно, и постоянно кто-то да есть.

Я огляделся, убедившись, что никто не подслушивает, и вкратце пересказал ему, что возможно будет оптовый скупщик досок. Фома в городе когда продавал, то покупатели заинтересовались нашим товаром, обещали подумать о самовывозе – им много нужно, а купец наш только на трех телегах за один раз привозит. Но показывать всем и каждому нашу лесопилку не хочу – слишком много труда в нее вложено, да и не нужно, чтобы каждый знал, откуда доски берутся. Вот и будем продавать прямо у деревни, – закончил я свою мысль. – Меньше лишних глаз, меньше вопросов.

– И правильно, – поддакнул Петр, понимающе кивнув. – Не стоит чужим знать все наши дела. Мало ли кто позарится на такое добро.

Только мы закончили разговор, как к нам подбежал парнишка – запыхавшийся, с растрепанными волосами, да весь перемазанный глиной.

– Барин, куда глину тащить? – выпалил он, едва переводя дух. – Нашли хорошее место, копать начали, там много да не знаем, куда складывать.

Я задумался на мгновение. Глина нужна была не только для обмазки печей. Много у меня на нее планов – без нее не обойтись.

– В углу ангара пока складывайте, – махнул я рукой в сторону где еще не были складированы доски. – Только смотрите, чтоб не мешала проходу.

Парнишка кивнул и умчался обратно, только пятки засверкали. Энергии у молодежи хоть отбавляй – направить бы ее в нужное русло.

Я повернулся к Петру, вспомнив еще один важный вопрос:

– Как идет дело с сжиганием опила на золу?

Петр почесал затылок, его лицо приняло слегка виноватое выражение.

– С вечера в яме уже начали палить – но до сих пор еще тлеет, – ответил он, глядя куда-то в сторону дымящейся ямы, ниже по течению. – Никак не разгорится как следует.

Я подошел ближе к яме – действительно, дым шел, но слабый, и жара почти не чувствовалось. Опил тлел, но не горел как следует.

– Может быть слишком плотно набили? – спросил я, разгребая палкой верхний слой. – Нужно не так много, чтоб быстрее сжигалась. Воздух должен проходить.

Петр кивнул, лицо его выражало досаду.

– Не проконтролировал, барин, а ребятня на самом деле слишком утрамбовала, – признался он. – Сказал им просто насыпать, а они старались, утаптывали.

Я похлопал его по плечу – не стоило расстраиваться из-за такой мелочи. Научатся еще, не боги горшки обжигают.

– Ты может еще одну яму сделай – зола нужна. И много, – предложил я. – Эта пусть как есть догорает, а новую правильно заложим. Покажешь ребятам, как надо.

– Хорошо, барин, организую, – Петр выпрямился, приободрившись. – К вечеру будет еще одна яма, все как следует сделаем.

Солнце поднялось уже высоко. Я оглядел лесопилку, прислушиваясь к равномерному шуму воды, к скрипу механизмов, к звукам работы. Все шло своим чередом – дело, начатое мной, потихоньку разрасталось, обретало силу. И от этого на душе становилось тепло.

Когда мы подходили к деревне, Петька спросил:

– Где будем ставить ангар для скупщиков?

Я оглядел деревню с небольшого пригорка, прикидывая расположение.

– Не для скупщиков, – я покачал головой, – а в первую очередь нужно думать о себе. Где нам будет выгодно, чтоб он стоял – мы же и поля скоро сеять будем и картошку выращивать – будет где и просушить и местом для хранения служить будет.

Петр кивнул, соглашаясь с моей мыслью, прошел несколько шагов в сторону деревни, остановился, словно прикидывая что-то в голове.

– А и впрямь, Егор Андреевич, дело говорите. Своя рубашка ближе к телу.

Мы обошли окраину деревни, примеряясь то к одному месту, то к другому. Наконец выбрали площадку метрах в пятидесяти от крайней избы – так, чтоб и не далеко было, и чтоб под присмотром всегда находился. Место оказалось удачным: чуть на возвышении, сухое, с небольшим уклоном, чтобы вода не застаивалась.

– Вот здесь, – я очертил палкой примерный периметр будущего строения. – Мы разметили, прикинули размеры, забили колышки по углам. Я заметил как у своего сарая за нами наблюдает Степан. Поманил его, объяснив задачу. Тот сразу же вернулся домой за лопатой и начал копать ямки под столбы по углам, только земля летела в разные стороны.

– Не торопись, – осадил я его, – тут спешка не нужна, нужна точность.

Решили делать ангар не очень большой – так, метров десять на двадцать. Для начала хватит, а там, если понадобится, и расширить можно будет.

Я послал мужиков с Ночкой да Зорькой снова к лесопилке, чтоб и доски возили, и бревна не толстые под столбы. Телега со скрипом тронулась, поднимая за собой легкое облачко пыли.

– Петь, – подозвал я Петра, когда остальные разошлись, – бери процесс в свои руки. Привлекай мужиков, но чтоб за неделю крышу уже сделали. Да еще и досок нужно будет к этому времени перевезти.

– Сделаем, Егор Андреевич, – кивнул тот. – Не сомневайся.

Через день Фома уехал в Тулу с очередной партией досок. Телега была нагружена так, что оси скрипели, но Фома знал свое дело – увязал все крепко, чтоб в дороге ничего не растерять. А мы продолжали стройку. Работа спорилась – к вечеру уже стояли основные столбы будущего ангара, а на следующий день начали крепить поперечные балки да стены досками обшивать.

Как-то вечером, когда я вернулся домой усталый, но довольный проделанной за день работой, Машка все допытывалась, а как же там все у меня на лесопилке работает. Глаза ее светились любопытством, как у ребенка.

– Да что там рассказывать, – отмахнулся я сначала. – Колесо крутится, пила пилит, доски получаются.

– Егорушка, пожалуйста, – она подсела ближе, – я же никогда такого не видела. Расскажи толком.

Я вздохнул, понимая, что от расспросов не отвертеться.

– Знаешь что, – решил я внезапно, – давай лучше я тебе все покажу. Завтра с утра и сходим.

Глаза Машки загорелись еще ярче.

– Правда? Покажешь? – она даже захлопала в ладоши от радости.

Утром, едва позавтракав, мы отправились к лесопилке. День выдался ясный, солнечный, и идти было легко и приятно. Машка щебетала всю дорогу, расспрашивая то об одном, то о другом, а я отвечал, улыбаясь ее неуемному любопытству.

Когда мы подошли к лесопилке, там уже кипела работа. Я поманил Машку за собой и повел показывать свое хозяйство.

– Смотри, – я указал на большое водяное колесо, которое мерно вращалось под напором воды. – Вот оно, сердце всей лесопилки.

Машка замерла, глядя на колесо, широко раскрыв глаза. Брызги воды сверкали на солнце, создавая вокруг колеса радужное сияние.

– Какое оно большое! – выдохнула она. – И само крутится?

– Само, – кивнул я с гордостью. – Вода делает всю работу. Видишь, как устроено? Вода падает сверху на лопасти и заставляет колесо вращаться.

Я повел ее дальше, показывая, как движение колеса передается через систему валов к пиле.

– А вот тут самое интересное, – я подвел ее к желобу, где двое мужиков как раз укладывали новое бревно. – Сейчас увидишь, как бревна пилятся.

Мужики отпустили бревно и то поехало вниз, и пила с пронзительным визгом вгрызлась в древесину. Машка вздрогнула и прижалась ко мне, но глаз не отвела – смотрела, как завороженная, как длинное бревно медленно продвигается вперед, а на выходе получаются ровные доски.

– Ух ты! – она даже подпрыгнула от восторга. – Как быстро! И доски такие ровные!

Я с гордостью смотрел на ее сияющее лицо. Повел дальше, показал ангар, почти полный уже сложенных штабелями досок.

– Столько много! – ахнула Машка, оглядывая ряды аккуратно уложенных досок. – И это все ты сделал?

– Не я один, – я кивнул в сторону работающих мужиков. – Все вместе.

Потом мы прошли туда, где мужики жгли золу да уголь березовый делали. Воздух здесь был наполнен дымом и характерным запахом горящей древесины.

– А это зачем? – Машка с любопытством наблюдала, как один из мужиков сгребал остывшие угли в специально огороженное место камнями.

– Уголь для кузницы нужен, – пояснил я. – А зола – для поташа. Много где применение находит.

Машка внимательно слушала, кивала, расспрашивала, глаза ее блестели от любопытства и восхищения. Когда мы закончили обход и присели отдохнуть на поваленное бревно у кромки леса, она вдруг обняла меня и крепко поцеловала в щеку.

– Ты чудо сотворил, Егорушка, – сказала она, глядя мне в глаза. – Я так тобой горжусь!

Я смутился, но было приятно видеть такой восторг в ее бездонных глазах.

– Да ладно, – отмахнулся я. – Обычное дело.

– Не скромничай, – она прижалась ко мне еще сильнее. – Ты столько всего сделал. Мы даже когда в городе жили, не видела, чтоб за такой короткий срок так много было сделано. Ты настоящий хозяин!

В ее зеленых глазах было столько любви и обожания, что в я очередной раз утонул в этом омуте. И тут, осознав ею сказанное, действительно почувствовал – да, я действительно сделал что-то стоящее. Не просто выжил в этом новом мире, а создал что-то полезное, нужное, настоящее. И теперь, глядя на свое творение глазами Машки, я сам увидел его по-новому – не просто набор бревен, досок и механизмов, а целый маленький мир, который работает по моим законам и приносит пользу.

– Пойдем, – я поднялся и протянул ей руку, – еще нужно посмотреть, как там наш новый ангар строится.

Она вложила свою ладонь в мою, и мы пошли обратно в деревню.

Когда мы с Машкой вернулись – там явно была какая-то нездоровая суета. Люди сновали между домами, словно муравьи в разворошенном муравейнике. Кто-то бежал с ведрами, кто-то кричал что-то через забор соседу, бабы собрались кучкой у колодца и оживленно что-то обсуждали, размахивая руками. Даже собаки, казалось, заразились всеобщим возбуждением – носились между ног, громко лая без всякой на то причины.

– Что опять случилось? – я озадаченно оглядывался по сторонам. – Вроде никто не приехал, а движение по деревне прям сильное – все носятся куда попало.

Машка привстала на цыпочки, пытаясь разглядеть что-то за частоколом домов.

– Может, беда какая? – в её голосе скользнуло беспокойство.

Я всё понять не мог, пока навстречу нам не выскочил запыхавшийся Илюха, лицо которого расплылось в широченной улыбке.

– Барин! Егор Андреевич! – он чуть не подпрыгивал от возбуждения. – У Пеструхи отёл! Такая бычина… ой, тьфу ты, тёлочка родилась – загляденье просто!

– Пойдёмте, посмотрите! – Илюха уже тянул меня за рукав в сторону хлева. – Прасковья там с ней сидит, всё глаз не сводит, боится, как бы чего не случилось.

Мы с Машкой переглянулись и, не сговариваясь, направились за Илюхой. Вокруг хлева уже собралась половина деревни – каждому хотелось взглянуть на телёнка.

Прасковья сидела на низкой скамеечке возле Пеструхи, которая лежала на соломенной подстилке и лениво жевала что-то, изредка поглядывая на свое потомство. Рядом с ней, на соломе, примостился маленький теленочек – ещё мокрый, с тонкими дрожащими ножками.

– Всё хорошо, – Прасковья с гордостью погладила Пеструху по боку. – Сама справилась, даже звать никого не пришлось. Пока по хозяйству управилась, смотрю – а она уже с теленочком.

Теленочек оказался тёлочкой – пятнистой, как мать, но с белой звездочкой на лбу. Она подняла мордочку и уставилась на нас блестящими черными глазами.

– Ну вот и отлично – будет вскоре у нас уже три коровы, – я с удовлетворением оглядел приобретение. – Хорошее дело.

– И коза, – хихикнула Машка, подмигивая мне.

Я усмехнулся, вспомнив недавний разговор. Аксинья, уж очень полюбила козье молоко, даже просила, мол, давайте мы будем лучше за козой следить, а не за коровой, – На что все смеялись.

– Но жена Семёна, которая временно приютила у себя козу, всегда давала той молоко.

Мы ещё немного полюбовались теленком, а потом отправились проверить, как идут дела со строительством ангара. Работа кипела вовсю – мужики споро крепили последние доски, а кто-то уже карабкался наверх, чтобы начать крыть крышу.

Ангар возвели за 4 дня – быстрее, чем я ожидал. Крышу тоже сделали односкатной, как я и советовал – так снег зимой будет лучше сходить, не скапливаясь тяжелым грузом.

Когда доделывали, заметил, как Петр топчется неподалеку, явно желая что-то сказать, но не решаясь подойти. Была у него такая привычка – мяться, если нужно было о чем-то попросить. Я уже хорошо изучил всех местных и их особенности.

Махнул рукой, подзывая его:

– Иди сюда, да говори, чего хотел.

Тот ещё больше замялся, переминаясь с ноги на ногу и теребя шапку в руках.

– Барин, супружнице скоро рожать, – наконец выдавил он, глядя куда-то в сторону. – Мне бы дом себе поставить. Илюха сказал, поможет.

Я чуть не рассмеялся – так серьезно и торжественно прозвучала эта просьба, будто он о какой-то немыслимой милости просил.

– Петь, да вообще не вопрос, – я хлопнул его по плечу. – Говори мужикам – пусть брёвна везут да делайте. Только сразу два делайте. – Поднял я палец, указывая на важность момента.

– Два? – он удивленно поднял брови.

– Для тебя с семьей да для Фомы, – пояснил я. – Ему тоже своё жильё нужно.

Петр почесал затылок, явно о чем-то размышляя.

– Так я думал, что он весь таунхаус займет, – наконец произнес он, используя мое словечко, которое всё-таки прижилось в деревне.

– А вот неправильно ты думал, – я усмехнулся, – Охрана где жить будет?

Тот снова почесал затылок, явно не сразу поняв, о чем я. А потом кивнул, наконец осознав мою мысль.

– То-то же, – говорю ему.

Глава 18

Осмотрели ангар. В общем-то, он был готов, чтоб заполнять досками. Солнце било сквозь щели между досками, прорезая пыльный воздух золотистыми лучами. Я прошёлся вдоль стен, проверяя крепость каждого угла, каждой опоры. Работа была сделана на совесть – крышу положили в нахлест, чтоб не протекала, стены стояли крепко, земля на полу была ровной и утоптанной. Место для складирования досок выбрали с умом – на возвышенности, чтоб вода не подтапливала, и при этом недалеко от дороги, чтоб удобно было грузить.

– Петь, – окликнул я, принимая решение, – сходи в соседнюю деревню, где уже раз брали лошадь с усиленным возом. Договорись ещё на пару дней и сразу дай десяток медяков.

– Сделаю, Егор Андреевич. К вечеру обернусь, – он поправил пояс, взял деньги и, не теряя времени, отправился за лошадью.

Я ещё раз оглядел ангар, прикидывая, сколько досок сможем сюда уместить. Работа шла полным ходом, и это радовало. Время – деньги, как говорят в будущем, и этот принцип я твёрдо намеревался внедрить здесь, в начале девятнадцатого века.

Петр вернулся, когда уже стемнело. Вечер выдался тихий, далеко над рекой стелился туман, а на небе высыпали первые звёзды. Мы сидели с Ильёй возле дома, обсуждая завтрашний день, когда скрипнула калитка.

– Договорился, – сообщил Петр, подходя к нам. Он выглядел уставшим, но довольным. – Староста только просил не загонять сильно.

– Хорошо, – кивнул я. – Завтра с рассветом начнём доски свозить, так, чтоб с запасом под пять-семь телег загрузить.

– А теперь отдыхать. Завтра тяжёлый день.

В итоге два следующих дня возили доски в ангар и брёвна под срубы для Петра и Фомы. Работа шла споро, но не без трудностей. В первый день сломалась люшня у воза, и пришлось делать новую и менять.

Илюха со Степаном параллельно уже начали обрабатывать брёвна и сразу укладывать их в сруб. Работали они слаженно, без лишних слов понимая друг друга. Илюха, топором владел мастерски – щепа летела во все стороны, а брёвна выходили ровные, словно по линейке вытесанные.

На исходе второго дня, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багрянец, ко мне подошёл Петр.

– Егор Андреевич, мало навезли брёвен, – сказал он, глядя на недостроенный сруб. – Может, ещё на день лошадку бы задержать? А то без материала работа встанет.

Я задумался, пересчитывая в уме оставшиеся медяки. Запас ещё был, и дело действительно нельзя было оставлять на полпути.

– Ладно, – решил я. – Пошлём Гришку к старосте той деревни ещё с пятью медяками, чтоб тот не подумал чего неладного. А сами продолжим возить материал.

Гришка только того и ждал. Он любил такие поручения – можно было и деревню чужую посмотреть, и себя показать.

– Мигом обернусь, Егор Андреевич! – пообещал он, и через минуту только пыль стояла на дороге от его быстрых ног.

Сами же продолжили возить материал. День выдался удачным – успели сделать пять ходок вместо обычных четырех. К вечеру все валились с ног от усталости, но на душе было спокойно – ещё немного, и первый этап работы будет завершён.

Машка как-то вечером принесла маленького чёрного с белой грудкой котёнка – девочку. Я сидел на лавке возле дома, наслаждаясь редкими минутами отдыха, когда она подошла, пряча его в переднике. Глаза её лукаво блестели, а на губах играла загадочная улыбка.

– Егорушка, – начала она нежно, присаживаясь рядом, – посмотри, какой чудесный котёночек у Митричевых народился.

Она осторожно достала из передника крошечный пушистый комочек. Котёнок был чёрный как уголь, только на грудке белело пятнышко, словно манишка на праздничном наряде.

– Ишь ты, – я невольно улыбнулся, глядя на это чудо.

Машка, видя мою реакцию, тут же стала расписывать достоинства кошки в доме, перебирая все возможные аргументы.

– Кошечка-то какая умница будет! И мышей ловить станет, и мурлыкать по вечерам, и счастье в дом принесёт. У нас в деревне говорят, чёрная кошка – к добру.

Она говорила и говорила, то и дело поглаживая котёнка, который доверчиво прижимался к её ладони. Аргументы становились всё изобретательнее, а глаза – всё умоляющее.

– А ещё она такая ласковая! И молочко совсем немножко пьёт, почти не заметишь расхода…

Как же всё-таки отличается лукавство ХХI века от лукавства начала ХIХ. Аж смешно было слушать эти простодушные хитрости, но я стойко не позволял себе улыбаться, а лишь кивал, мол, как же хорошо она мне вешает лапшу на уши. В моё время сказали бы прямо: «Хочу котёнка», и всё. А здесь целый спектакль, с экономическими выкладками и прогнозами на вылов мышей.

В итоге я якобы позволил себя убедить, что без котёнка нам никак. Машка просияла, словно солнышко выглянуло из-за туч, и прижала котёнка к груди.

– Вот увидишь, Егорушка, не пожалеешь! Такая помощница в доме будет!

Честно говоря, котёнок мне самому до чертиков понравился – вот с детства любил чёрных котов. Было в них что-то особенное, мистическое, притягательное. И этот маленький комочек, смотревший на мир огромными любопытными глазами, сразу запал мне в душу.

– Как назовём? – спросил я, протягивая руку и осторожно поглаживая котёнка по маленькой головке.

Машка задумалась, наклонив голову набок.

– Может, Ночка? Или Чернушка?

– А может, Бусинка? – предложил я, заметив, как блестят в сумерках глаза котёнка – словно две маленькие бусинки.

– Бусинка! – восхищённо повторила Машка. – Как хорошо придумал, Егорушка! Ей-богу, словно с рождения ей имя такое предназначалось!

В итоге назвали Бусинкой. И Бусинка стала жить с нами. Она быстро освоилась в доме, облюбовав себе местечко возле печи, где было тепло и уютно. Стоило только погладить – сразу же мурчать начинала, громко, самозабвенно, словно маленький моторчик работал внутри этого пушистого тельца.

На следующее утро я с трудом отвлек Петра от строительства дома – они уже стены почти у одного до половины выгнали. Петр, казалось, врос в эту стройку душой и телом, каждое бревно проверял, каждый паз, видно было, что для себя ставил. Даже когда я подошел, он стоял с топором, прикидывая что-то взглядом, и лишь после третьего оклика повернулся ко мне.

– Петь, надо бы проверить, что там на лесопилке да как мост строится, – сказал я, глядя, как неохотно он опускает топор.

– Может, после обеда, Егор Андреич? – он кивнул на недоделанную стену. – Тут бы к вечеру еще пару рядов положить.

– После обеда дождь обещается, – солгал я, глядя на безоблачное небо. – Лучше сейчас сходим, а к стройке потом вернешься.

Петр кивнул и перечить не стал. Бережно прислонил топор к срубу, что-то сказал Илье, работавшему рядом, и пошел за мной. По дороге все оглядывался на стройку, будто боялся, что без его присмотра дом развалится.

– Хорошо у вас идет, – заметил я, чтобы подбодрить его. – Скоро, глядишь, и крышу поставите.

– Если материала хватит, – кивнул Петр. – Да и руки нужны. Вон, только с Илюхой делаю – мужики-то у нас на разных работах.

– С руками у нас сложно, а вот материал тебе будет, – сказал я. – Главное сейчас – мост да лесопилку наладить.

Тропинка вывела нас к реке, и я невольно залюбовался – посреди этой идиллии – наша стройка, опоры моста, торчащие из воды, словно остов какого-то чудища.

Семён основательно взялся за мои поручения. В итоге почти до середины реки – метров десять от берега точно, опоры уже стояли, сбитые между собой досками и толстыми жердями. Мужики суетились вокруг них, кто в воде по пояс, кто на плотах, привязанных к всё тем же опорам, кто на берегу – вся работа кипела слаженно, без суеты и окриков.

– Семён! – окликнул я.

Тот обернулся, заулыбался, махнул рукой и поспешил к нам, вытирая руки о штаны.

– Егор Андреич! Петька! – он пожал нам руки, крепко, по-мужски. – А мы вас как раз через пару дней звать хотели – показать, что сделали.

– Да вот, решили сами заглянуть, – я оглядел стройку. – Рассказывай, как дела продвигаются.

Семён с гордостью повел рукой в сторону реки:

– Как видите, опоры уже почти до середины реки дошли. Строим по вашему плану – каждую опору упёрли в дно на сколько смогли расчистить камни. Между собой скрепляем накрепко, чтобы течением не снесло.

– А камнями обложили? – спросил я, заметив груды валунов на берегу.

– И завалены камнями в воде метра на три, – кивнул Семён. – Делаем так, чтоб с запасом прочности.

Я подошел ближе к воде, прищурился, оценивая работу. Даже на глаз было видно, что опоры стоят ровно, одна к одной, расстояние между ними выдержано четко.

– Хорошо, Семён, очень хорошо, – похвалил я. – Когда думаешь до того берега дойти?

– Если погода не подведет, через неделю-полторы то точно, – прикинул он. – А там уже и настил пойдет.

– Добро, – я повернулся к Петру. – Ну что, пойдем смотреть, что там у нас с золой?

Мы попрощались с Семёном и направились ниже лесопилки, где находились наши ямы для золы и угля.

Проходя лесопилку, та встретила нас запахом свежераспиленной древесины и мерным визгом пил. Тут тоже работа шла полным ходом – бревна превращались в доски, которые аккуратно складывали под навесом для просушки.

А чуть поодаль располагались наши ямы для золы. Уже трижды заполняли их, а перегоревшую собирали в большой сколоченный ящик, который накрывали плотной крышкой. Подойдя ближе, я провел рукой по крышке – добротно сделана, щелей не видно.

– Как сказали, чтоб не промокла, если дождь вдруг пойдет, – пояснил Семён, заметив мой жест. – Зола-то сухая должна быть, иначе какой с нее толк.

– Правильно сделали, – кивнул я. – А что с углем?

Семён повел меня к другой яме, где недавно закончили тление поленья.

Уголь только первую партию доставали – долго тлели поленья, почти два дня пришлось ждать. Петр взял один кусок, повертел в руках, потом с силой сжал – уголь не рассыпался, лишь слегка крошился по краям.

Петр оживился, забыв про недостроенный дом:

– А уголь-то, Егор Андреич, удался у нас! Прямо загляденье!

– Посмотрим как гореть будет, – улыбнулся я, довольный его энтузиазмом.

– Ну, по крайней мере, – древесный уголь получился то, что надо, – я улыбнулся, глядя на довольное Петькино лицо.

– Вот-вот! – обрадовался Петр моему пониманию. – Для кузни лучше не придумаешь!

– А количество – дело наживное, – я огляделся вокруг. – Еще ямы копать будем, больше угля получим. Главное, что качество хорошее.

Мы вернулись в ангар, к месту, где складировали глину. Её насобирали уже прилично – несколько больших куч, накрытых берестой.

Я присел на корточки, взял комок, размял в пальцах. Хорошая глина, жирная, пластичная.

– Скоро и складывать будет некуда – сказал я.

Семён, сопровождавший нас, кивнул, вытирая руки о штаны:

– Это верно. Уже и не знаем, куда девать.

Я прикинул в уме объемы – и золы, и угля, и глины уже накопили достаточно, чтобы начинать следующий этап.

– Пора что-то с печью думать, чтоб начинать обработку, – я поднялся, отряхивая руки от глины. – Надо будет чертеж набросать, как вернемся. Простую сначала сделаем, для пробы.

– А делать-то из чего будем? – практично поинтересовался Петр. – Из глины этой?

– Из нее, родимой, – кивнул я. – Первую сделаем простую – с золой глину смешаем, потом обожжем. Если получится – будем уже большую печь строить, для настоящего обжига – ту уже из глины белой будем делать.

Петр задумчиво почесал затылок:

– Дело непростое затеваете, Егор Андреич. Но интересное. Никто у нас так глину не делал, всё больше по старинке.

– Вот и посмотрим, что лучше, – я похлопал его по плечу. – Ну что, обратно пойдем? Дом твой сам себя не достроит.

Петр просиял, явно обрадованный возможностью вернуться к своей стройке. Мы пошли обратно, и по дороге я мысленно прикидывал конструкцию печи – небольшой, пробной, чтобы проверить, как поведет себя наша глина при обжиге. Если всё получится – это будет настоящий прорыв для деревни. Такая глина – это уже другой уровень строительства, другие возможности.

А мост, лесопилка, уголь, зола – всё складывалось в единую картину развития, которую я задумал. И глядя на то, как мужики подхватывают мои идеи, как вкладывают в них душу и силы, я чувствовал, что мы на правильном пути. Медленно, шаг за шагом, но движемся вперед.

За эти дни так накрутился, что решил сегодня больше ничего не делать. Каждая мышца гудела от напряжения, в голове мысли путались, как нитки в неумелых руках. Хотелось просто сесть, вытянуть ноги и ни о чём не думать хотя бы до завтра.

Вернувшись в деревню, Пётр с Ильёй, видно, почуяли моё состояние – то ли по осунувшемуся лицу, то ли по тому, как я тяжело опустился на поваленное дерево, растирая ноющую поясницу. Переглянулись многозначительно, и Илья куда-то исчез. Вернулся он через четверть часа, довольно улыбаясь и неся подмышкой небольшой бочонок.

– Это ещё что? – спросил я, хотя уже догадывался по запаху.

– Пивко, Егор Андреевич, – Илья бережно опустил бочонок на землю. – Домашнее.

– И откуда же оно у вас? – я не удержался от улыбки, глядя на их заговорщицкие лица.

– Так припасли загодя, – Пётр уже доставал берестяные кружки из холщовой сумки. – Знали, что пригодится. После тяжкой работы самое оно – душу отвести.

В общем, вечер провели душевно. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая всё вокруг в золотистые тона. Мы сидели под яблоней, потягивая пиво – густое, хмельное, с горьковатым привкусом. Говорили о том о сём, смеялись над байками Ильи, который оказался знатным рассказчиком. Я чувствовал, как напряжение постепенно отпускает, как расслабляются мышцы, как проясняется в голове.

За кружкой пива Пётр и Илья всё расспрашивали про то, как будем варить стекло. Уж очень их заинтересовала эта тема – глаза горели, как у мальчишек, которым пообещали невиданную диковинку.

– А правда, что из песка можно прозрачное стекло сделать? – спрашивал Илья, подливая мне ещё пива. – Чтоб как лёд было, только не таяло?

– Правда, – кивнул я, отпивая из кружки. – Только не из всякого песка. И не только песок нужен.

– А что ещё? – подался вперёд Пётр.

Я как мог рассказал, но ещё сам до конца не представлял, как организовать процесс добычи светильного газа. А ведь он был необходим, чтобы оксид железа превратить в железо, для того чтобы потом собирать его магнетитом, а глина при этом станет белой, что позволит сделать хорошую печь для высоких температур, да и керамику тоже потом будем же делать. Объяснять им всё это было сложно – не хватало слов, да и понятий у них таких не было.

– Понимаете, – я подбирал простые слова, – если золу правильно выпаривать, из неё будет выходить… дух такой. Газ. Он горюч, горит ярким пламенем.

– Как болотные огни? – спросил Илья с опаской. – Те, что над трясиной пляшут?

– Нет, не как болотные, – я покачал головой. – Этот можно собрать, направить куда нужно. И он даёт жар сильнее, чем простой огонь.

Пётр почесал затылок:

– И как же его собирать-то, этот дух?