Текст книги ""Фантастика 2026-58". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Сергей Богдашов

Соавторы: Ник Тарасов,,
сообщить о нарушении

Текущая страница: 79 (всего у книги 344 страниц)

– Сколько их? – прошипела Вика, перекатываясь к соседнему дереву. Пуля чиркнула по стволу в сантиметре от её головы.

– Двое точно, может, трое, – ответил я, высовываясь на секунду и тут же ныряя обратно. – Один с автоматом, второй, похоже, со снайперкой.

Как по заказу, где-то справа щёлкнул одиночный выстрел, и кусок коры взорвался рядом с моим плечом. Точно – снайпер. И стреляет он не для острастки.

Прикинул варианты. Обход справа – открытое пространство, засекут на подходе. Слева – болотистая низина, но там можно застрять, и если они заметят манёвр, превратимся в мишени. Лобовая атака – самоубийство. Отход – не хочется – половина работы уже сделана.

– Попробую фокус со скоростью, – сказал я Вике.

Та закатила глаза:

– А может, просто свалим? – В её голосе слышались нотки здравого смысла, которого мне явно не хватало. – Живыми останемся, что уже неплохо.

Я посмотрел на неё слегка удивлённо:

– Половину дела сделали, так почему останавливаться на полпути?

Очередная очередь прошила воздух над нами, и я инстинктивно пригнулся ниже.

– Смотри, угробишься, – Вика покачала головой, но в её взгляде я увидел не страх, а что-то вроде грустной обречённости. – Сама найду твою Аню и расскажу ей, какой ты был придурок.

– Тебя за язык никто не тянул, – подыграл я ей, но сам уже взял в руки два энергоядра.

Я быстро сменил руну щита на руну скорости.

– Ты серьёзно? – Вика схватила меня за рукав. – Это же чистое безумие!

– Безумие – это сидеть здесь, пока они не подтянут подкрепление, – ответил я, активируя навык.

Мир смазался привычной кляксой. Время замедлилось до густой патоки, звуки стали низкими и протяжными. Пули, которые секунду назад свистели над головой, теперь лениво ползли по воздуху, оставляя за собой едва заметные следы искажённого пространства. Я рванул в сторону нападавших, чувствуя, как ноги едва касаются земли.

Скорость – это наркотик. В эти моменты ты чувствуешь себя богом, способным на всё. Деревья мелькают по сторонам размытыми пятнами, земля под ногами кажется резиновой, а сердце бьётся так быстро, что грозит вырваться из груди.

Но на полпути выносливость буквально в геометрической прогрессии стала падать к нулю. Руки начали дрожать, в глазах поплыли цветные пятна. Пришлось поглощать энергоядро, чувствуя, как новая волна силы растекается по телу.

Ещё пятьдесят метров. Сорок. Тридцать.

Подбегая к позициям нападавших, я наконец их увидел. Двое мужчин в потрёпанной военной форме укрылись за обломками техники. Один действительно с автоматом, второй с винтовкой – но не снайперской, а обычной. Значит, просто хорошо стреляет.

Я использовал второе энергоядро и тут же выхватил Глок. В замедленном времени я видел, как один из них поворачивается в мою сторону, как расширяются его глаза от удивления, как рот открывается в безмолвном крике.

Выстрелил в первого. Пуля вошла ему в грудь, чуть левее сердца. Он начал падать, но в замедленном времени это выглядело как танец.

Второй выстрел – в голову второму противнику. Тот даже не успел понять, что произошло.

Сбрасывал скорость, чувствуя, как мир возвращается к нормальному ритму. Звуки стали резкими и громкими, краски – яркими и контрастными. Голова кружилась от перехода, в ушах звенело. Хотел уже переключиться обратно на щит, но тут услышал…

Звук взводимого курка. Буквально в метре от меня.

Глава 3

Понимая, что диалога не будет, что прямо сейчас последует выстрел, а я не успеваю наложить на себя руну щита – я принял единственно возможное решение.

Активировал навык скорости.

И мир снова изменился.

Всё вокруг замедлилось до состояния почти полной неподвижности. Частички пыли зависли в воздухе, как золотые хлопья.

В этом изменённом мире я обладал преимуществом – мог двигаться с нормальной для себя скоростью, пока всё остальное тонуло в сиропе замедленной реальности.

Щелчок практически растянулся во времени, словно мир вокруг меня начал плавиться в густом мёде. Я слышал всё – до мельчайших подробностей, до каждой вибрации воздуха, я различал, как слегка похрустывает сустав пальца, который давил на спусковой крючок. Слышал, как скрипела пружина на том же спусковом крючке – металл против металла, натяжение против сопротивления. Механизм готовился исполнить свою смертоносную функцию.

Каждая клетка моего тела кричала об угрозе. Адреналин ударил в кровь, сердце забилось как бешеное, но разум остался холодным.

Я сделал шаг в сторону, чувствуя, как мышцы наливаются привычной силой ускорения.

Там, за другим колесом автомобиля полулежал мужик. Видно было, что раненый: тёмное пятно крови расплывалось на его рубашке в области плеча, лицо искажено гримасой боли и злобы.

Он наводил пистолет – потрёпанный, но, судя по всему, исправный ТТ – на то место, где я только что был. Хватка была твёрдой, профессиональной. Этот человек знал, как убивать.

Его палец действительно уже практически выжал ход спускового крючка. В ускоренном восприятии я видел, как бледнеет костяшка от напряжения. Оставались считанные мгновения до выстрела.

Я сделал два быстрых шага в его сторону, обходя линию огня. Каждый шаг отдавался в ушах, как удар молота по наковальне. Ботинки скрипели на осколках стекла и металла, разбросанных вокруг покорёженного автомобиля.

И тут я заметил вспышку с края ствола.

Всё-таки выстрелил – мелькнуло в голове с холодным удовлетворением. Но пуля уходила туда, где меня уже не было. Я даже видел, как маленький кусочек свинца вращается в воздухе, оставляя за собой едва заметный след искажения.

Первым желанием было приставить ствол глока ему к виску и нажать спусковой крючок.

Но, быстро окинув взглядом место боя, я не увидел больше непосредственной опасности. Других стрелков не было. Этот мужик был последним из засады, последним отчаянным сопротивлением группировки.

Выйдя из режима действия навыка, я почувствовал, как мир снова обрёл нормальную скорость. Звуки стали громче и резче, движения – естественными. Время вернулось к своему привычному течению.

И вместо пистолета я с силой приложился кулаком в лицо мужику.

Удар получился хлёстким и точным – костяшки врезались в скулу с характерным хрустом. Тот от неожиданности аж голову повернул, глаза закатились, и он потерял сознание, обмякнув у колеса машины как тряпичная кукла.

Кровь стекала по его щеке тонкой струйкой, дыхание было неровным, но он был жив. В отличие от своих товарищей, которые лежали поодаль в неестественных позах.

Я стоял над ним, тяжело дыша, чувствуя, как постепенно спадает боевое напряжение. Руки слегка дрожали – обычная реакция после использования навыка скорости. Организм платил за каждое такое ускорение, выжимая ресурсы из каждой клетки.

Но я остался жив. А в этом мире это уже было победой.

Встал в полный рост, отряхивая пыль с куртки и проверяя, не зацепила ли меня шальная пуля. Потом помахал руками Вике, которая лежала за валуном метрах в двухстах. Моя напарница, в свою очередь, тоже приподнялась из-за укрытия, осторожно высунув сначала голову, потом корпус, и махнула мне в ответ. После этого она повернулась к полукругу разбитых машин кочевников и стала что-то активно жестикулировать, показывая руками, что опасность миновала, что стрелять больше не нужно.

Я тоже поднял руки выше головы и широко махнул в приветствии группе выживших, стараясь показать, что у меня мирные намерения.

Несколько долгих секунд стояла напряжённая, почти звенящая тишина. Кочевники явно не знали, как реагировать. С одной стороны, мы только что убили их врагов. С другой – в этом мире любой может оказаться следующей угрозой, особенно после такой резни. Доверие здесь не раздают просто так.

Наконец один из кочевников медленно поднялся из-за разбитого капота своего автомобиля. Мужик лет сорока, крепкого телосложения, в потрёпанной кожаной куртке с металлическими заклёпками. В руках он держал старый, но ухоженный АКМ. Мужик осторожно махнул в ответ – короткое, сдержанное движение, явно ещё не до конца веря, что битва действительно закончилась. Его взгляд метался между нами и телами нападавших, словно проверяя реальность происходящего.

– Ну всё, опознались, – пробормотал я себе под нос, чувствуя, как напряжение немного спадает, – хоть не стрельнут сгоряча.

Вика первой двинулась в мою сторону. Её походка была осторожной, но уверенной – каждый шаг рассчитан, оружие держала стволом вниз, но готовая в любой момент взлететь к плечу. На её лице виднелись тёмные полосы от пороховых газов, а волосы растрепались от ветра.

Со стороны кочевников тот самый мужик отделился от группы и тоже направился ко мне. Двигался он тяжеловато, слегка прихрамывая на левую ногу – видимо, старое ранение или просто усталость от долгого боя. Автомат он держал аккуратно, палец рядом с предохранителем, но не на спуске – жест опытного бойца. На поясе у него висел нож в самодельных кожаных ножнах.

Они подошли с Викой к месту, где валялись искорёженные остатки техники отморозков, которые затеяли эту кровавую бойню, примерно одновременно. Здесь пахло порохом, горелым маслом и чем-то ещё более неприятным – запахом смерти. Из одной из разбитых машин всё ещё поднимался тонкий дымок. На земле валялись стреляные гильзы разного калибра, осколки стекла противно хрустели под ногами.

Мужик остановился ровно в трёх шагах от меня – дистанция, достаточная для разговора, но позволяющая быстро среагировать в случае опасности. Он внимательно, пристально посмотрел на меня с явным прищуром, словно пытался что-то разглядеть в моём лице или прочитать мои намерения. Его глаза были уставшие, но острые – глаза человека, который видел слишком много смерти и научился читать людей с первого взгляда.

И вместо стандартного приветствия или благодарности он выпалил:

– Из списка, значит.

Это прозвучало не как вопрос, а как утверждение. Констатация факта. Я уже стал привыкать к такой реакции.

Я посмотрел на него не агрессивно, но с некоторым вызовом:

– Это что-то меняет?

Эффект был почти мгновенным. Мужик словно сдулся – как будто бы стержень выдернули. Плечи его заметно опустились, лицо потеряло напряжённость и стало просто усталым. Он тяжело вздохнул, перевёл взгляд на разбитые машины нападавших, потом обратно на меня.

– Да нет, – сказал он, качая головой. – Для меня – нет. Да, в принципе, тоже нет.

Он помолчал несколько секунд, собираясь с мыслями, переводя взгляд с меня на Вику, которая стояла чуть в стороне, внимательно слушая наш разговор.

– Как-то ты странно говоришь на этот счёт, – заметил я, изучая его реакцию. – Обычно народ либо шарахается в стороны, либо сразу за стволы хватается. А ты…

– Да, у нас… – Мужик махнул рукой в сторону полукруга машин. – В нашей группе, когда она была еще группой, были те, кто рьяно ненавидел людей из списка. Прям как идею фикс имели. Даже за эти десять лет парочку подстрелили. – Он кивнул в сторону одной из разбитых машин, где виднелось тело в камуфляжной куртке. – Да только вот голову сегодня сложил, а мне…

Он посмотрел на поле боя, на мёртвых рейдеров, на то, что осталось.

– Да мне плевать, если честно, – продолжил мужик, и в его голосе слышалась искренность, которую встретишь нечасто. – Лично к тебе у меня только благодарность. Я жив. Моя женщина тоже. Да и Ваську тоже на ноги поставим, я надеюсь, так что… – Он выдержал небольшую паузу, глядя мне прямо в глаза. – Никто из нас на тебя косо не посмотрит, заверяю.

Что-то в его тоне убедило меня в том, что он говорит правду. Я шагнул к нему поближе и протянул руку:

– Глеб.

– Вижу, что Глеб, – мужик крепко пожал мою ладонь своей мозолистой рукой. – Я Дима.

Он махнул рукой в сторону своего бывшего лагеря:

– Там осталось ещё двое. Кира и Саня. Правда, Саня совсем плох – автоматная очередь прошила его насквозь. Еле дышит, кровь идёт.

Я переглянулся с Викой. В её взгляде читался тот же вопрос, что крутился у меня в голове: помочь бы, если сможем. У нас был небольшой запас медикаментов и кое-какие навыки полевой медицины. Это могло стоить человеку жизни.

– Разберёмся с этим, – ответил я решительно, кивая в сторону его лагеря. – Посмотрим, что можно сделать. У нас есть кое-что из медикаментов.

Потом повернулся к Диме и кивнул в сторону того мужика, который всё ещё лежал без сознания у колеса разбитого пикапа:

– Присмотри за ним. Свяжи покрепче, обезоружь, а потом допросим как следует. Может, выясним, кто заказал эту бойню и зачем им понадобилось уничтожать вас.

Дима кивнул понимающе, переложил автомат в левую руку и направился к пленному. На ходу он достал из кармана куртки пластиковые стяжки.

А мы с Викой развернулись и пошли в сторону машин кочевников.

Когда отходили от места боя, слышали, как Дмитрий что-то коротко сказал в рацию – видимо, своим передал, что всё хорошо, опасность миновала. Голос у него был спокойный, деловитый, без лишних эмоций. Я же на всякий случай перекинул руну щита вместо скорости.

С каждым шагом картина разрушений становилась всё отчётливее и страшнее. Половина автомобилей была буквально изрешечена пулями, превратившись в металлические решёта. У некоторых дымились пробитые радиаторы, капот одной машины торчал вертикально вверх, как надгробие. На земле валялись куски металла, пластиковые обломки, осколки стёкол, тряпьё.

Но самое ужасное – это были тела. Они лежали рядом с машинами, за импровизированными баррикадами, в небольших воронках, которые кочевники успели наскоро выкопать в ходе атаки. Мужчины, женщины… Даже дети.

– Сколько их было изначально? – тихо спросила Вика, аккуратно обходя лужу крови.

– Человек тридцать, не меньше, – ответил я, мысленно подсчитывая тела. – А нападавших было всего десятка полтора. Но зато они знали своё дело и имели преимущество внезапности.

– Засада? – предположила Вика.

– Скорее всего. Знали маршрут, знали время. Подготовились основательно – выбрали удобную позицию, дождались, когда караван окажется на открытой местности.

Мы с Викой неспешно подошли к их разбитым машинам. Зрелище было не из приятных – искорёженный металл, разбитые стёкла, тёмные пятна крови на пыльной земле. Пахло порохом, горелым маслом.

Кира оказалась невысокой брюнеткой лет двадцати пяти, чем-то похожей на Вику – такие же живые глаза, только чуть выше ростом и посуровее в лице. На ней была потрёпанная джинсовая куртка, усеянная заплатками, и самодельная кобура на бедре. Руки у неё были в мелких порезах и ссадинах – видимо, пришлось ползать по битому стеклу во время перестрелки.

Саня же лежал на земле рядом с грузовиком, прислонившись спиной к колесу. Сразу было видно, что у него прострелена левая нога чуть выше колена, а в правом плече красовалась аккуратная дырка с тёмными краями – пулевое ранение. Лицо у мужика было бледное, губы поджаты от боли, но глаза ясные. Боевой парень, не сдавался.

Вика сразу достала из своего инвентаря аптечку. Быстро осмотрев раны, покачала головой:

– Оба ранения навылет и несерьёзные. Кость цела, сосуды крупные не задеты.

Она ловко наложила жгуты выше ран, остановив кровотечение, затем принялась накладывать повязки. Руки у неё работали быстро и уверенно – было видно, что опыт немалый.

– До свадьбы заживёт, – буркнула она, закрепляя последний бинт.

Саня слабо улыбнулся:

– Спасибо, красавица. А то уж думал, что окочурюсь здесь.

Кира стояла рядом, выглядела достаточно уставшей – видно было, что день выдался тяжёлый. Она внимательно разглядывала нас, но ничего про то, что я из списка, не сказала. Видать, Дима действительно дал всем указания на эту тему. Хорошо, когда в группе есть адекватный лидер.

– Как вас так угораздило? – спросил я, присаживаясь на корточки рядом с Саней.

– Да никак, – буркнула Кира, нервно поправляя выбившиеся волосы. – Перемещались с одного места стоянки на другое. Шесть дней уже прошло, вот решили сместиться на два перехода и остались на ночёвку.

Она кивнула в сторону потухшего костра:

– Уже собирались дальше идти, как эти придурки выскочили из-за холма и открыли огонь со всех стволов. Что им было надо, что хотели – так и не поняли. Просто начали косить всех подряд.

– Может, просто психи какие, – предположил Саня, морщась от боли. – Сейчас таких хватает.

– Или заказ был, – добавила Вика, упаковывая аптечку. – Кто-то конкретно на вашу группу положил глаз.

– Ну, с этим разберёмся, – ответил я. – У нас есть живой язык.

– Как же? – недоверчиво посмотрела Кира.

– Да остался там один живой. Допросим чуть попозже…

Не успел я договорить, как откуда-то со стороны нашего недавнего поля боя раздались басистые выстрелы из пулемёта. Характерный звук ДШК – низкий, рвущий воздух. Аж присев от неожиданности, я быстро оглянулся, инстинктивно вскидывая автомат и направляя его в сторону, откуда доносилась стрельба.

Первой мыслью было – Дмитрий попал в засаду, кто-то ещё из банды нападавших. Но всё оказалось не так, как подумалось в первые секунды.

На нас пёрла огромная толпа зомбаков.

Они шли широким фронтом, метров триста по ширине – серо-зелёная масса разлагающейся плоти, привлечённая звуками недавнего боя. Тут… тут была настоящая орда.

– Твою мать, – выдохнул Саня, пытаясь подняться. – Откуда их столько?

– Видать, возбудились на те выстрелы, которые доносились, когда вы отстреливались от этих придурков.

Их было почти под сотню или даже две – я быстро подсчитал головы в передних рядах и умножил на глубину толпы. Серые, более быстрые зелёные, и даже несколько бирюзовых.

Но Дмитрий, видимо, был не из пугливых. Заняв позицию за одной из разбитых машин нападавших, он планомерно и методично начал укладывать мертвецов. Крупнокалиберный пулемёт работал как часы – короткие очереди по четыре-пять выстрелов, каждый из которых сносила голову или разрывала торс зомбака пополам и летел дальше, делая то же самое в задних рядах.

Расстояние позволяло ему спокойно целиться – мертвецы были ещё метрах в трёхстах, медленно, но верно приближаясь к нашим позициям.

– Надо помочь, – сказала Вика, проверяя магазин в своем оружии.

– Не стоит, – остановил её я. – Пока справляется. А лишняя суета только помешает.

И действительно, Дима работал как настоящий профи. Он не тратил патроны зря, выбирая самых быстрых и опасных целей. Сначала положил всех бирюзовых – их было штуки четыре, но они уже начали обходить основную массу с флангов. Потом принялся за зелёных.

Серые шли сплошной стеной, но их скорость была минимальной. Обычная ходьба живого человека. За те пятнадцать-двадцать секунд, что длился расстрел, они прошли метров пятьдесят, не больше.

– Красиво работает, – оценила Вика, наблюдая за происходящим. – Экономно и эффективно.

Последние зомбаки упали метрах в пятидесяти от позиций Димы. Он ещё несколько секунд подождал, убеждаясь, что никто не шевелится, потом поднялся из-за укрытия и махнул нам рукой.

– Да, а могли ведь встрять, – сказал я, облегчённо выдохнув. – Подойди они ещё метров на тридцать ближе…

– Угу, – хмыкнула Вика. – Тогда пришлось бы и нам поработать.

Кира стояла бледная, всё ещё не до конца веря в то, что опасность миновала:

– А если бы патроны кончились?

– Тогда драпали бы все вместе, – честно ответил я.

– А как же Саня? – В её голосе прозвучала тревога.

– Саню бы тоже взяли, само-собой – успокоил я её.

Дима уже шёл обратно. Лицо у него было спокойное, даже слегка довольное – видно было, что мужик получил удовольствие от качественно выполненной работы.

– Ну что, как Саня? – крикнул он, ещё не дойдя до нас.

– Нормально, – ответил я. – Это – махнул я в сторону на уже прозрачные трупы, – может быть не последняя волна. Звук пулемёта разносится далеко.

– Знаю, – кивнул Дима. – Поэтому предлагаю сматываться отсюда побыстрее. Саня ходить может?

– С поддержкой – да, – ответила Вика. – Но далеко не уйдёт.

– Машину найдём, – решил Дима. – Из наших хоть одна должна быть на ходу.

– Дима, Вика – сгоняйте пока лут соберите. – Сказал я, сам же кивнул Кире, мол пошли смотреть машины.

Глава 4

Мы осмотрели три машины, которые на вид были самыми целыми из всего автопарка кочевников. Передвигаться на них было бы невозможно. Старые внедорожники японского производства – выглядели относительно неплохо, но стоило заглянуть под капот, как стало ясно: у двух были прострелены движки из пулемёта. Крупнокалиберные пули превратили блоки цилиндров в решето, масло чёрными лужами растеклось по земле.

– Вот сволочи, – процедила Кира, разглядывая пробоины. – Специально по моторам били. Знали, что делали.

Третья машина – потрёпанный пикап с самодельным бронированием – заводилась, мотор работал ровно, но был пробит бак, и две покрышки висели клочьями резины. Топливо медленно сочилось на землю, образуя радужные пятна.

– Ну, заклеить дырку в баке, слить топливо и поменять покрышки – это всё-таки лучше и быстрее, чем такой толпой, да ещё и с раненым, передвигаться ногами, – рассуждал я вслух, прикидывая объём работ. Да и Саня в таком состоянии марш-бросок точно не переживёт.

Пока мы проводили техническую ревизию, прикидывая возможности ремонта, Вика с Димой вернулись от места побоища зомбаков. Оба выглядели довольными.

– Набрали немало, – сказала Вика. – Энергоядра, консервы, сухпайки были, даже медикаменты нашли.

Дима тут же предложил поделить пополам:

– По справедливости.

Это было неожиданно. Но Дима, видимо, понимал: без нашей помощи им бы вообще ничего не досталось, кроме пули в голову.

Мы не стали протестовать. Я просто кивнул в знак согласия, и они начали калькуляцию и дележку.

После этого Вика подошла ко мне и передала энергоядра и какие-то сухпайки с тушёнкой:

– Твоя доля.

Я всё не глядя закинул в инвентарь, который и без того был весьма заполнен.

– Что у вас с машинами? – спросил Дима, вытирая руки о штаны.

– Да вот, нужно бак чем-то заклеить да колёса переобуть. А то из трёх только одна заводится, но с пробитым баком и покрышками.

Мы с Димой стали рыться по машинам, искать нужные инструменты. Нашли домкрат – старый, ржавый, но рабочий. Ключи тоже отыскались в ящике с инструментами. Пока скидывали первое колесо, я услышал какое-то шуршание со стороны бывших нападавших.

– Видать, очнулся, – кивнул я в ту сторону.

– Ну, пошли поговорим, – ответил Дима, откладывая гаечный ключ.

– Девочки, колесо докинете? – обратился я к Вике и Кире.

Вика повела бровью:

– Я с вами. Так допрос лучше пройдёт.

В её голосе слышались металлические нотки. Я знал, что она имела в виду – её ментальные способности могли заставить говорить даже самого упрямого мужика.

Кира кивнула:

– Справлюсь. Там осталось-то только затянуть.

Пока мы шли к месту, где лежал пленный, я всё наблюдал за ребятами, которых мы, по сути, спасли. Все трое были неодарёнными – обычные люди. Но все зелёные. Кира двигалась уверенно, без лишней суеты, Саня, даже раненый, не стонал и не жаловался. А Дима вообще светился достаточно яркой аурой – в моём восприятии она переливалась от зелёного к бирюзовому. Ещё немного, и он бы перешёл на новый уровень.

Подойдя к разбитым машинам нападавших, мы заметили, что мужик, оглушённый мною, пришёл в себя и отчаянно пытается перетереть пластиковые хомуты. Руки у него были в ссадинах – видимо, долго возился с путами.

Мы присели на корточки возле него. Пленный – мужик лет сорока, с обветренным лицом и злыми глазами – смотрел на нас с плохо скрываемой ненавистью.

Дима сразу же вспылил и начал разговор на повышенных тонах:

– Какого хрена вы на нас напали⁈ Что вам от нас надо было⁈ – Он размахивал руками, голос срывался от эмоций. – Наши интересы вообще не пересекались! Мы просто мимо проезжали! Кто вы вообще такие⁈ Что за отморозки⁈

Пленный грубо отвечал, в основном чуть ли не посылая на три буквы:

– Да вы землю жрать будете за то, что сотворили с нами! – рычал он, дёргаясь в путах. – Ребята как приедут – разнесут вас в пух и прах! Будете молить о смерти!

– Да ты охренел совсем! – орал в ответ Дима. – Это вы нас резать приехали! Мы только защищались!

– Защищались⁈ – Пленный плюнул в сторону. – Да вы просто везучие ублюдки! Повезло вам, что эти вмешались! – Он зло посмотрел на нас с Викой.

Вика же, склонив голову набок, тихо сказала:

– Так диалог не построим.

И слегка прищурила глаза. Её навык активировался.

Мужик замер, глаза у него стали слегка затуманенными, агрессия сошла с лица. Теперь он смотрел на Вику с каким-то детским доверием, словно она была его старшей сестрой.

– Кто вы? – мягко спросила Вика. – Зачем напали?

– Мы… мы те, кто держит эти земли, – ответил пленный монотонным голосом. – А эти… – он кивнул на обломки машин кочевников, – эти вторглись без разрешения. Наш человек с их главным встречался, потребовал плату за проезд, но тот ответил отказом. А так на нашей земле делать нельзя. Поэтому нас отправили их уничтожить. Что справедливо.

В его речи слышались фанатичные нотки. Говорил он как одурманенный, повторяя заученные фразы:

– Мы – хозяева этой земли. Кто не платит – тот умирает. Такой закон. Справедливый закон.

– Много вас в вашей группировке? – продолжила допрос Вика.

– Человек сто, может, больше, – ответил мужик, не задумываясь. – Хватит, чтобы вас всех в землю вкатать.

– Когда придёт контрольная группа?

– Часа через три. К вечеру. Когда мы не выйдем на связь по рации.

– Всё понятно, – сказал Дима, когда Вика ослабила воздействие. – Значит, у нас есть часа два, чтобы смыться.

Я кивнул и, посмотрев на Вику, одними глазами задал вопрос: что будем дальше с ним делать?

Та провела большим пальцем по горлу – жест был однозначным.

Я лишь кивнул. Сентиментальность – роскошь, которую не все могут себе позволить. Этот мужик и его банда убили почти всех кочевников только потому, что те не захотели платить дань. Оставить его в живых – рано или поздно он доберётся до своих и приведёт подкрепление.

Мы с Димой привстали с места и пошли обратно.

А секунд через пятнадцать Вика нас догнала. Её лицо было сосредоточенным. Я знал этот взгляд – она только что использовала свои способности.

– И че, как в этот раз? – тихонько спросил я, когда мы слегка опередили Диму.

– Да, так, – коротко ответила она, понизив голос. – Приказала, чтоб не дышал.

– А что, так тоже можно? – поинтересовался я, хотя в принципе знал ответ.

– Этот какой-то слабый был, – пожала плечами Вика. – Вообще контроль прям сходу подцепился, легко поплыл. Слабая воля, видимо.

– Ну хорошо, – ответил я.

Когда подошли к машинам кочевников, Кира уже снимала второе колесо с разбитого пикапа. Работала она быстро – руки орудовали гаечным ключом, как будто она когда-то в шиномонтажке работала.

Мы помогли ей дотащить колесо от одной из разбитых машин и быстренько закрепили его на месте поврежденного. Дима поддомкратил, я затягивал болты.

– Еще покатаемся, – удовлетворённо сказала Кира, вытирая руки о ветошь.

Я предложил Диме:

– Может, перекинем пулемёт с машины этих уродов на эту?

Тот кивнул:

– Давай попробуем. Лишним не будет.

Мы быстренько сходили к разбитым машинам нападавших. Первым делом осмотрели тот пикап, где стоял ДШК. Пулемёт был установлен на самодельной треноге, приваренной к кузову намертво. Прямо станину оторвать никак не получалось – была приварена накрепко, швы держались мертвой хваткой.

– Хрен с ней, с треногой, – буркнул Дима, доставая складной ключ. – Главное – сам ствол снять.

Сам пулемёт мы сняли без проблем. Тяжёлая махина весила килограммов под сорок, но вдвоём мы справились. Пускай хоть так будет – ручной ДШК тоже серьёзная огневая мощь, особенно против лёгкой техники.

Ящик с пулемётными лентами тоже забрали. Патронов было много – штук двести-триста, а может, и больше.

Положили всё это добро в кузов нашего пикапа, закрепили брезентом, чтобы не болталось при езде. Дима полез в багажник одной из разбитых машин и достал оттуда тюбик холодной сварки.

– Повезло, – пробормотал он, вскрывая упаковку. – Хорошая штука.

Слепил два компонента, тщательно перемешал до однородной массы. Наклонился к бензобаку нашего пикапа и аккуратно залепил пробоины. Пуля прошла насквозь в двух местах – входное и выходное отверстия – одной пулей по всей видимости пробило.

– Минут пятнадцать, и схватится, – сказал он, разминая пальцы. – Держаться будет намертво.

Кира с Викой тем временем занимались более прозаическим делом – сливали топливо с остальных машин. Нашелся шланг с грушей для перекачки – незаменимая вещь в дороге. Бензин переливали в канистры, а из них заливали в бак автомобиля, на котором нам предстояло двигаться дальше.

– Литров пятьдесят накачали, – доложила Кира, завинчивая крышку последней канистры. – Километров на четыреста хватит, если экономно ехать.

– А если не экономно? – поинтересовался я.

– На триста, – усмехнулся Дима. – Но оно того стоит. Скорость иногда важнее экономии.

Работая, ребята между делом спросили:

– А куда мы вообще направляемся?

Я немного размыто ответил:

– Пока на север, а там видно будет.

Не хотелось посвящать их в детали моих поисков. По крайней мере, пока не узнаю их получше.

Те же переглянулись между собой. Кира что-то тихо сказала Диме, тот кивнул Сане, который лежал в тени пикапа. После короткого обмена взглядами Дима от лица всех троих сказал:

– Слушай… если вы не против, то мы бы хотели к вам присоединиться. Группа разбита, мы по сути остались одни. А втроём, да ещё с раненым, мы не выживем.

В его голосе слышалась искренняя просьба, но без заискивания. Гордость не позволяла ему унижаться, но реальность заставляла искать союзников.

– В любом случае сейчас валим, – ответил я уклончиво. – А там подумаем.

Сам же посмотрел на Вику вопросительно. Та почти незаметно кивнула – знак того, что она не против такого временного союза.

А потом, когда мы на минуту остались вдвоём у машины, она тихо сказала:

– Я их прощупала, пока работали. В случае чего смогу под контроль взять за секунду. Поэтому можно какое-то время смело быть с ними вместе.

– Ну хорошо, – ответил я, чувствуя облегчение.

Когда все приготовления были закончены, мы погрузились в автомобиль. Дима сел за руль – их машина, ему и рулить. К тому же он знал местность лучше нас. Саню аккуратно разместили на заднем сидении, подложив под голову свёрнутую куртку.

Вика села на пассажирское сидение, поставив калаш между ног. А мы с Кирой устроились в кузове среди канистр и ящиков с боеприпасами. Металл кузова был тёплым от солнца, но скоро должно было уже стемнеть.

Дима ехал достаточно быстро – километров шестьдесят в час по разбитой дороге. Вёл машину уверенно, объезжая выбоины и камни, не сбавляя скорости на поворотах. Чувствовалось, что за рулём он чувствует себя как дома.

Я слегка расслабился, понимая, что в общем-то всё сделали быстро и у нас есть запас времени, чтобы скрыться с места боя. Часа полтора-два точно есть, прежде чем кто-то заинтересуется, почему нападавшие не вышли на связь. А с учётом скорости, километров на семьдесят-восемьдесят мы точно отъедем. А там ищи ветра в поле.