Текст книги ""Фантастика 2026-58". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Сергей Богдашов

Соавторы: Ник Тарасов,,
сообщить о нарушении

Текущая страница: 209 (всего у книги 344 страниц)

Семён был на седьмом небе от счастья:

– Теперь производство ускорится! Спасибо вам, мужики!

Тем временем братья Волковы с Митяем закончили приспособления для токарного станка. Металлические зажимы были выкованы, подогнаны, установлены.

– Готово! – объявил Антон. – Можно пробовать!

– Но сначала нужны хорошие резцы, – напомнил я. – Для металла те, что для дерева используем не подойдут. Для них нужен твёрдый, хорошо закалённый металл. Еще и крепление для него нужно сделать вместо этой полочки, – я указал на доску, которая служила полочкой для резцов.

– А как такой сделать? – спросил Иван.

– Нужна специальная сталь и правильная закалка, – объяснил я. – Фёдор, Григорий, вы как кузнецы должны это знать. Расскажите.

Фёдор, обычно молчаливый, неожиданно оживился. Видимо, тема была ему близка:

– Для твёрдого резца нужна углеродистая сталь. Чем больше углерода, тем твёрже. Но и хрупче тоже.

– Как углерод в сталь попадает? – заинтересовался Семён Кравцов.

– При ковке, – пояснил Фёдор. – Железо нагреваешь в угольной пыли, держишь долго. Углерод в металл впитывается.

– Называется цементация, – сказал я.

Григорий добавил:

– А потом закалка. Нагреваешь докрасна и резко охлаждаешь в воде или масле. Сталь становится твёрдой, но хрупкой. Потом отпуск – снова нагреваешь, но не так сильно, и медленно остужаешь. Хрупкость уходит, твёрдость остаётся.

– Но тут главное – температуру угадать, – вставил Фёдор. – Перегреешь – сталь пережжёшь, станет хрупкая. Недогреешь – мягкая будет.

– А как угадать? – спросил Иван.

– По цвету, – ответил Фёдор.

Я же добавил:

– У каждой температуры свой цвет каления. Вишнёво-красный – градусов семьсот. Ярко-красный – восемьсот. Оранжевый – девятьсот.

Фёдор, оказывается, был настоящим кладезем практических знаний. Молчун молчуном, но когда дело касалось ремесла – говорил толково и по делу.

– А можно ещё точнее? – не унимался Семён. – Вдруг глаз обманет?

– Можно, – кивнул я. – Есть специальные составы, которые плавятся при определённой температуре. Посыпаешь на металл – расплавился, значит, температура нужная.

– Ого! – восхитился Антон. – А у нас такие есть?

– Сделаем, – пообещал я. – Но это потом. А пока доверимся опыту Фёдора и Григория.

Мастера принялись за изготовление резцов. Фёдор выбрал подходящие заготовки, объяснил, почему именно эти:

– Вот эта сталь хорошая, плотная. Видите, структура мелкозернистая? Из неё резец крепкий получится.

Григорий проводил цементацию – долго держал заготовки в раскалённых углях, следя за процессом. Потом закалка – точный нагрев, быстрое охлаждение в воде. Шипение, дым, напряжение.

– Вот, смотрите, – показывал Григорий, доставая резец из воды. – Если правильно сделал, поверхность должна быть светлой, без тёмных пятен.

– А если пятна есть? – спросил Иван.

– Значит, неравномерно остыло. Такой резец может треснуть при работе.

Несколько резцов пришлось переделать. Но в итоге, после заточки, получились отличные инструменты – твёрдые, острые, крепкие.

– Теперь попробуем на станке! – объявил Антон.

Мы закрепили металлический прут в новых зажимах, установили резец, запустили станок. Резец коснулся металла – и тонкая стружка начала сниматься.

– Работает! – закричал Митяй. – Смотрите, металл точится!

Все столпились вокруг станка, завороженно наблюдая, как резец снимает слой за слоем, превращая грубый прут в гладкий цилиндр.

– Это… это просто волшебство, – пробормотал Семён Кравцов. – Станок металл обрабатывает!

– Никакого волшебства, – улыбнулся я. – Твёрдый резец, правильный угол подачи, достаточная скорость вращения. Всё на физических законах основано.

Григорий не отрывал глаз от процесса:

– Если такие станки на заводе поставить… производительность в десятки раз вырастет! Мы сейчас всё вручную напильниками обрабатываем, часами возимся. А тут за минуты!

– Именно к этому и стремимся, – кивнул я. – Механизация труда, точность, скорость.

Дни пролетали в интенсивной работе. Атмосфера в мастерской была удивительной – тульские мастера и деревенские работали бок о бок, обменивались опытом, учились друг у друга.

К концу недели между всеми установилось настоящее товарищество. Уже не было разделения на «городских» и «местных» – была единая команда мастеров, работающих над общей целью.

Я наблюдал за этим с глубоким удовлетворением. Именно такой обмен опытом и был нужен для развития ремёсел. Когда мастера не замыкаются в своём узком кругу, а делятся знаниями, учатся друг у друга – вот тогда и происходит настоящий прогресс.

В один из вечеров, когда мастера разошлись по своим делам, ко мне подошёл Григорий:

– Егор Андреевич, хочу сказать… Эта неделя многое изменила в моём понимании ремесла. Раньше я думал – главное уметь хорошо ковать. А теперь понимаю – нужно уметь всё. И ковать, и точить, и измерять, и чертить, и с другими мастерами работать.

– Рад, что ты это понял, Григорий, – улыбнулся я. – Это и есть путь к мастерству. Не узкая специализация, а широкий кругозор и умение работать в команде.

– А остальные тоже это понимают, – кивнул он. – Семён вчера говорил – никогда не думал, что кузнечное дело может быть таким интересным. А братья Волковы вообще глаз не могут оторвать от станка.

– И это только начало, – пообещал я. – Впереди ещё много интересного.

Григорий крепко пожал мне руку и ушёл. А я остался в мастерской, обдумывая планы на следующую неделю. Нужно было углубляться в теорию, показывать более сложные технологии, готовить мастеров к самостоятельной работе.

Но главное уже было сделано – барьеры рухнули, мастера объединились, начали думать по-новому. А это была самая важная часть обучения.

Глава 20

На следующий день я собрал всех мастеров в кузнице. Пора было заняться серьёзным делом – улучшением производства стекла. Наш Семён уже несколько дней намекал, что его реторта для обработки песка и глины светильным газом работает на пределе возможностей.

– Господа, – обратился я к собравшимся, – сегодня мы займёмся важным проектом. Нужно изготовить новую реторту для производства стекла. Большего размера, более надёжную, с лучшей теплоизоляцией.

Семён оживился:

– Да, Егор Андреевич, если реторта будет больше, я смогу больше стекла делать!

– Именно к этому и стремимся, – кивнул я. – Но делать будем не я один, а все вместе. Это отличное упражнение по коллективной работе.

Я развернул на верстаке чистый лист бумаги и начал рисовать схему:

– Смотрите. Вот текущая реторта – маленькая, из глины, тонкостенная, быстро остывает. Нужна новая – большего объёма, с толстыми стенками, герметичная.

Фёдор Железнов, неожиданно подал голос:

– А если сделать из металла? С толстыми стенками? Тепло дольше держать будет, и прочнее.

– Отличная мысль, Фёдор! – обрадовался я. – Именно металл и нужен. Медь или железо?

– Железо прочнее, – рассудил Григорий Сидоров. – Но медь легче обрабатывать. Как думаете, мужики?

Семён Кравцов задумчиво почесал подбородок:

– А что, если совместить? Основу из железа, а внутреннюю облицовку из меди? Железо прочность даст, медь – теплопроводность.

– Умно рассуждаешь, – одобрил я. – Но это усложнит конструкцию. Давайте для начала сделаем просто из толстого железа. Зато надёжно.

Антон Волков поднял руку:

– А как части реторты соединять будем? Чтобы герметично было?

Григорий оживился, видимо, идея уже созрела:

– А вот тут у меня мысль есть! Можно специальные зажимы сделать, как на бочках. Обручи железные, но со стяжками. Затянул покрепче – и герметично!

– Григорий, ты гений! – восхитился Петька. – Это же намного проще, чем пытаться части сваривать!

Я улыбнулся, наблюдая, как мастера сами генерируют идеи:

– Отлично, господа. Видите? Когда работаешь командой, решения находятся быстрее. Григорий придумал зажимы, Фёдор предложил толстые стенки, Семён – комбинированный подход. Все внесли вклад.

Иван Волков застенчиво поднял руку:

– А я могу предложить? Может, сделать реторту разборной? Чтобы можно было чистить изнутри?

– Иван, это очень ценное замечание! – похвалил я. – Действительно, если реторта неразборная, со временем внутри нагар накопится, эффективность упадёт. Разборная конструкция решает проблему.

Семён чуть не подпрыгнул от восторга:

– Вот это да! Такая реторта мне все проблемы разом решит! И объём больше, и чистить можно, и герметичность лучше!

– Тогда за работу, – скомандовал я. – Распределяем задачи. Фёдор с Петькой – ковка основных деталей корпуса. Григорий – изготовление зажимов. Братья Волковы – точная подгонка соединений. Семён Кравцов – система отвода газа. Митяй – вспомогательные детали.

Мастера разошлись по своим участкам работы. В кузнице загудел вентилятор, застучали молоты. Фёдор с Петькой принялись за ковку корпуса реторты из толстого железного листа.

– Смотри, Петька, – говорил Фёдор, указывая на заготовку, – нужно ровно ковать, без волн. Толщина везде одинаковая должна быть.

– Понял, – кивнул Петька, сосредоточенно работая молотом.

Григорий обустроился у другого верстака, где занялся зажимами. Он рисовал эскиз, прикидывал размеры, что-то бормотал себе под нос.

– Григорий, покажи, что придумал, – попросил я, подходя к нему.

Он развернул чертёж:

– Вот смотрите. Обруч железный охватывает реторту по окружности. В обруче с двух сторон – проушины. Через них проходит стяжка. Зажал – и обруч стягивается, прижимает части реторты друг к другу.

– Неплохо, – одобрил я. – А прокладка между частями будет?

– Прокладка? – переспросил Григорий.

– Обязательно нужна, – пояснил я. – Иначе газ просочится через мельчайшие щели. Можно из мягкого металла сделать – меди, свинца.

– А-а, понял! – просветлел Григорий. – Медная прокладка между частями, зажим её прижимает – и герметично!

– Именно так, – подтвердил я.

Братья Волковы тем временем готовили соединительные фланцы – специальные кольца, которые должны были точно подходить друг к другу.

– Антон, смотри, у тебя тут на полмиллиметра больше, чем нужно, – указывал младший брат.

– Вижу, Ваня, сейчас подгоню, – Антон склонился с напильником, аккуратно снимая лишний металл.

Я подошёл к ним:

– Как дела, братья?

– Работаем, Егор Андреевич, – доложил Антон. – Только вот точность какая нужна? Миллиметр допуск – это нормально?

– Для фланцев – чем точнее, тем лучше, – ответил я. – В идеале – десятые доли миллиметра. Возьмите штангенциркуль. Используйте его для контроля.

– Понял, – Антон достал штангенциркуль и принялся проверять размеры.

Семён Кравцов возился с системой отвода газа. Ему нужно было сделать входной и выходной патрубки.

К полудню работа шла полным ходом. Кузница гудела от активности – звон молотов, скрежет напильников, шипение раскалённого металла в воде.

Я обходил всех по очереди, проверял качество, давал советы, подбадривал. Атмосфера была удивительная – каждый работал над своей частью, но все понимали, что делают общее дело.

В разгар работы в кузницу заглянул Захар:

– Егор Андреевич, к вам снова гонец приехал. От какого-то барона. Никифор его сопровождает.

– Уже едет? – уточнил я.

– Да, сейчас подъедут.

Я вышел из кузницы, чтобы встретить гонца. Через минуту действительно прискакал Никифор с незнакомым мужчиной лет тридцати в добротной дорожной одежде.

– Вы Егор Андреевич Воронцов? – спросил гонец, спешиваясь.

– Я, – подтвердил я. – Слушаю вас.

– Письмо от барона Сергея Михайловича Строганова, – он протянул мне запечатанный конверт. – Барон интересуется, когда вы сможете посетить его заводы на Урале. Дело не терпит отлагательств.

Я вскрыл конверт и пробежал глазами письмо. Барон действительно просил о скорейшей встрече, обещал все условия для работы и щедрое вознаграждение.

– Передайте барону, – сказал я гонцу, – что смогу приехать к нему так, как договаривались ранее. Сейчас, увы, государственные дела, – я кивнул в сторону ангара.

Гонец явно был недоволен таким ответом:

– Но барон просил вас убедить!

– Я не могу просто взять и уехать на Урал, бросив текущие обязательства, – ответил я с нажимом.

Гонец кивнул, явно не в восторге от такого поворота, но спорить не стал. Распрощавшись, он уехал.

Вернувшись в кузницу, я застал любопытные взгляды мастеров.

– Кто это был? – не удержался Семён Кравцов.

– Гонец от барона Строганова, – ответил я. – Владелец уральских железных заводов. Хочет, чтобы я к нему приехал, помог с модернизацией производства.

– Вот это да! – восхитился Иван Волков. – С самим бароном дела ведёте!

– И не только с ним, – вздохнул я. – После приёма у градоначальника многие влиятельные люди заинтересовались новыми технологиями.

Григорий задумчиво покачал головой:

– Егор Андреевич, а вы не боитесь? Такие большие дела, такие серьёзные люди… Вдруг что не так пойдёт?

– Конечно боюсь, – признался я честно. – Но страх не должен останавливать. Главное – действовать обдуманно, не брать на себя невыполнимых обязательств, держать слово.

– А как вы со всеми делами справляетесь? – спросил Антон. – У вас же и мы тут учимся, и производство, и ещё эти бароны, купцы…

– Поэтому у меня есть помощники, – объяснил я. – Фома ведёт торговлю и планирует поездки. Захар отвечает за безопасность. Петька, Илья, Семён – каждый ведет своё производство. Я не могу всё делать сам, да и не нужно. Главное – правильно распределить обязанности и доверять людям.

Фёдор Железнов, прервав ковку, сказал:

– Вот это и есть настоящее мастерство. Не только руками работать, но и людьми управлять.

– Именно, Фёдор, – согласился я. – Когда вы вернётесь на завод, вам тоже придётся не только самим работать, но и других учить, организовывать, руководить.

Это их задело за живое. Григорий выпрямился:

– Значит, нужно учиться не только технике, но и управлению?

– Обязательно, – подтвердил я. – Хороший мастер – это не только золотые руки, но и светлая голова, умение планировать, распределять задачи, контролировать качество. Но у тебя же есть опыт, Григорий. У тебя же вон сколько подмастерьев. Вот и тут будет то же самое. Справишься.

После обеда работа продолжилась. К вечеру основные детали реторты были готовы. Фёдор с Петькой выковали массивный железный корпус с толстыми стенками. Григорий изготовил хитроумные зажимы со стяжками. Братья Волковы подогнали фланцы с точностью до десятых долей миллиметра. Семён Кравцов сделал систему отвода газа.

– Ну что, господа, – объявил я, – пора собирать!

Сборка была похожа на священнодействие. Все собрались вокруг верстака, на котором разложили все детали.

– Сначала основание, – командовал я. – Фёдор, Петька, ставьте корпус.

Они водрузили массивную железную конструкцию.

– Теперь фланцы, – я кивнул братьям Волковым. – Проверяйте совпадение пазов.

Антон с Иваном аккуратно установили соединительные кольца, проверяя каждое соединение.

– Прокладки, – Григорий передал тонкие медные кольца, которые вставили между фланцами.

– Зажимы, – Григорий же начал устанавливать свои стяжные обручи, осторожно их стягивая.

– Равномерно затягивайте! – предупредил я. – Сначала слегка по кругу, потом понемногу подтягивайте. Иначе перекосит.

– Система отвода газа, – Семён Кравцов подсоединил свои патрубки.

Через полчаса реторта была полностью собрана. Мы отошли и критически оглядели результат.

– Красавица, – выдохнул Петька. – Настоящая красавица!

– А теперь испытания, – сказал я. – Нужно проверить герметичность, прочность, эффективность.

– Как проверять герметичность? – спросил Иван.

– Закрываем все отверстия, подаём внутрь воздух под давлением, – объяснил я. – Если держит давление – значит, герметично. Если падает – ищем утечку.

Мы подключили пневматическую систему к реторте, создали давление и стали наблюдать, периодически смазывая места стыков мыльной водой. Минута, две, пять… Давление держалось стабильно. Нигде пузырьков замечено не было.

– Отлично! – обрадовался Григорий. – Герметично!

– Теперь прочность, – продолжил я. – Нагреваем докрасна и смотрим, не деформируется ли.

Фёдор с Петькой поставили реторту в печь. Железо постепенно раскалялось, краснело, но конструкция держалась без изменений.

– Прочность отличная! – констатировал Фёдор. – Толстые стенки своё дело делают.

– Осталось проверить эффективность, – сказал я, обращаясь к нашему Семёну. – Это уже твоя работа. Загружай сырьё и смотри, что получится.

Семён с энтузиазмом принялся за дело. Загрузил в реторту уголь, поташ, долил воды, герметично закрыл. Реторта разогревалась, внутри шла химическая реакция.

Мы все собрались вокруг, наблюдая за процессом.

– Вот это да! – восклицал он. – Эта втрое больше, чем старая!

Через минут десять через отводной патрубок пошел газ. Семён стал обрабатывать им заранее приготовленную перетертую глину.

– Работает! – закричал Петька. – И как работает!

Семён был на седьмом небе от счастья:

– Это просто чудо! Раньше мне три захода нужно было делать, теперь за один раз всё!

Григорий хлопнул Фёдора по плечу:

– Твоя идея с толстыми стенками сработала!

– И твои зажимы отличные! – ответил Фёдор, непривычно оживлённый.

Братья Волковы обнимались, радуясь успеху. Семён Кравцов улыбался во весь рот.

Вот оно – каждый внёс свою лепту, все работали как единая команда, результат превзошёл ожидания.

– Ну что, мужики, – торжественно объявил я, – поздравляю вас с первым серьёзным успехом! Вы создали сложное техническое устройство совместными усилиями. Это и есть то, чему я хотел вас научить – работать вместе, дополнять друг друга, создавать то, что один человек не смог бы сделать.

Григорий встал и поднял кружку с квасом:

– За новые знания!

– За Егора Андреевича! – подхватили остальные.

На следующее утро я собрал всех мастеров и торжественно объявил:

– Ну что, пришло время для самого важного этапа вашего обучения. Сегодня мы полностью разберём паровую машину и изучим каждую её деталь!

В мастерской повисла напряжённая тишина. Мастера переглянулись – паровая машина была для них почти священным объектом, чудом техники.

– Разобрать? – осторожно переспросил Григорий. – А потом соберём обратно?

– Разберём, изучим, поймём принципы, и да – соберём обратно, предварительно сняв все размеры с деталей, – подтвердил я. – Более того, после этого каждый из вас будет способен собрать такую же машину самостоятельно.

Это их вдохновило. Антон потёр руки:

– Когда начинаем?

– Прямо сейчас, – ответил я. – Но сначала – техника безопасности. Машина должна быть холодной, давления в котле нет, все клапаны открыты. Проверяем!

Мы провели тщательный осмотр. Убедились, что машина остыла, давления нет, ничто не угрожает безопасности.

– Отлично, – сказал я. – Теперь приступаем. Григорий, веди записи. Каждую деталь зарисовываем, описываем, измеряем. Эти записи потом станут инструкцией по сборке.

Григорий достал свою потрёпанную тетрадь, которую вёл с первого дня обучения, и приготовился записывать.

– Начинаем с внешнего кожуха, – объявил я. – Он защищает механизм от повреждений и удерживает тепло. Снимаем аккуратно.

Фёдор с Петькой принялись снимать кожух. Братья Волковы поддерживали детали, чтобы ничего не упало.

Перед нами открылось сердце машины.

– Красиво, – выдохнул Иван Волков. – Как… как живое существо.

– В каком-то смысле так и есть, – согласился я. – Машина живёт, дышит паром, двигается. Теперь давайте разберёмся, как она устроена.

Я начал объяснять, указывая на детали:

– Вот паровой котёл. В нём вода нагревается до кипения, образуется пар. Пар под давлением идёт по этой трубе в цилиндр. В цилиндре находится поршень. Пар толкает поршень, поршень движется, приводит в действие кривошипно-шатунный механизм. Механизм преобразует поступательное движение поршня во вращательное движение маховика.

– А зачем маховик? – спросил Семён Кравцов.

– Маховик – это накопитель энергии, – объяснил я. – Поршень двигается рывками – толчок, остановка, толчок. А маховик благодаря инерции обеспечивает плавное равномерное вращение.

Григорий старательно записывал каждое слово, делал зарисовки.

– Теперь снимаем кривошипно-шатунный механизм, – продолжил я.

Мы аккуратно отсоединили шатун от поршня, сняли маховое колесо. Каждую деталь внимательно осмотрели, измерили штангенциркулем, зарисовали.

– Смотрите на места контактов, – указал я на узлы вращения. – Они должны быть идеально гладкими, смазанными. Сильное трение – и КПД машины падает.

Фёдор Железнов взял вал в руки, осмотрел со всех сторон.

Мы продолжили разборку. Сняли цилиндр, извлекли поршень, отсоединили систему клапанов.

Семён Кравцов особенно заинтересовался клапанами:

– Вот эти штуки открывают и закрывают подачу пара?

– Именно, – кивнул я. – Видишь, тут два клапана. Один впускает пар в цилиндр, другой выпускает отработанный пар наружу. Они должны работать попеременно с движением поршня.

– Как? – не понял Семён.

– Попеременно. Сначала один, потом другой. Через кулачковый механизм, – я показал хитрую систему рычагов. – Видишь, маховик вращается, на нём закреплён кулачок – выступ. Кулачок толкает рычаг, рычаг открывает клапан. Повернулся дальше – клапан закрылся. Всё автоматически. Мы сначала сделали одноклапанный – и регулировали руками. А буквально перед вашим приездом сделали, чтоб работало автоматически.

– Ух ты! – восхитился Семён. – Значит, машина сама управляет поршнем?

– Частично да, – подтвердил я. – Это называется автоматизация. Человек только следит и регулирует, а машина работает сама.

Григорий не успевал записывать – столько информации обрушивалось на мастеров. Но он старался, заполняя страницу за страницей.

К полудню паровая машина была полностью разобрана. Все детали лежали на верстаке, аккуратно разложенные и пронумерованные.

– И так, – обратился я к мастерам, – теперь давайте обсудим, что мы узнали. Григорий, ты первый. Что тебе показалось самым важным?

Григорий задумался:

– Точность. Все детали должны подходить друг к другу идеально. Малейшая неточность – и машина работать не будет.

– Верно, – одобрил я. – Фёдор?

– Качество металла, – сказал Фёдор. – Поршень, цилиндр – всё из хорошей стали. Плохой металл быстро износится.

– Тоже правильно, – кивнул я. – Семён?

– Автоматизация, – ответил Семён Кравцов. – Клапаны сами открываются и закрываются. Человеку не нужно каждый раз дёргать рычаги.

– Отлично, – похвалил я. – Иван?

Младший брат замялся:

– Я… я заметил, что всё продумано. Ни одной лишней детали. Всё работает вместе, как… как оркестр.

– Иван, это очень точное наблюдение! – обрадовался я. – Действительно, хорошая машина – это гармония. Все части работают согласованно, дополняют друг друга.

В этот момент в мастерскую заглянул Никифор:

– Егор Андреевич, опять гонец приехал. Теперь от какого-то купца Третьякова из Москвы. Говорит, дело срочное.

Я вздохнул. Похоже, покоя мне не будет.

– Передай ему, что все дела через Фому Степановича. Пусть с ним связывается.

Никифор кивнул и удалился.

Фёдор Железнов, обычно молчаливый, вдруг заговорил:

– Егор Андреевич, а когда мы вернёмся на завод… нас там поймут? Или будут смотреть как на чудаков?

Вопрос был серьёзный. Я задумался, подбирая слова:

– Поймут не сразу. Сначала будут смотреть с недоверием – мол, новшества какие-то внедрять хотят. Но когда увидят результаты – качество выше, работа быстрее, брак меньше – тогда и поймут. А главное – у вас будет поддержка руководства. Иван Дмитриевич и генерал Давыдов заинтересованы в модернизации завода.

– А если не получится? – тихо спросил Иван. – Вдруг мы вернёмся, а ничего изменить не сможем?

Я подошёл к нему:

– Иван, запомни – изменения всегда начинаются с одного человека. Потом к нему присоединяется второй, третий, пятый. И постепенно изменяется всё. Вас пятеро. Вы уже небольшая команда. Начнёте внедрять новое, покажете результаты – к вам присоединятся другие мастера. И через короткое время весь завод будет работать по-новому.

Слова подействовали. Мужики воодушевились, поверили в свои силы.

– Ладно, хватит философствовать, – сказал я. – Возвращаемся к работе. Завтра начнём обратную сборку машины. А сегодня изучаем каждую деталь подробно, измеряем, записываем. Григорий, твои записи должны быть настолько подробными, чтобы любой мастер по ним мог собрать такую же машину.

– Постараюсь, – пообещал Григорий, снова склоняясь над тетрадью.

Остаток дня мы провели в детальном изучении каждой части паровой машины. Измеряли размеры, проверяли допуски, обсуждали назначение каждого элемента, зарисовывали с разных ракурсов.

Братья Волковы особенно увлеклись изучением поршня:

– Смотри, Ваня, – говорил Антон, – здесь кожаное кольцо для уплотнения. Оно прижимается к стенкам цилиндра и не даёт пару просачиваться.

Семён Кравцов углубился в изучение системы клапанов, пытаясь понять тонкости синхронизации. Фёдор осматривал каждую деталь, проводил пальцем по поверхностям, оценивая качество обработки.

К вечеру тетрадь Григорий была заполнена подробными чертежами, схемами, описаниями. Это была настоящая инструкция по изготовлению паровой машины.

– Отличная работа, Григорий, – похвалил я, листая страницы. – С такими записями можно собрать копию машины.

– Наверное, – скромно ответил он. – Хотел, чтобы всё было понятно.

– Получилось, – заверил я. – Завтра начнём сборку. И попробуем делать это уже не я, а вы сами. Под моим руководством, конечно, но своими руками.

Мастера оживились. Перспектива самостоятельно собрать паровую машину их вдохновляла.

Вечером, когда все разошлись, я остался в мастерской один. Смотрел на разобранную машину, на аккуратно разложенные детали. Думал о том, как быстро летит время, как многого мы успели достичь.

Мастера из Тулы приехали скептиками, а превратились в энтузиастов. Научились работать в команде, освоили новые технологии, поверили в свои силы. Это был настоящий успех.

Но впереди ещё много работы. Нужно научить их собирать паровую машину, углубить теоретические знания, подготовить к самостоятельной работе на заводе.

А ещё нужно разобраться с накопившимися деловыми предложениями, спланировать поездки, согласовать сроки. Хорошо, что скоро вернётся Фома.

Погасив свечи, я направился домой. Машка уже спала, укутавшись в одеяло. Я осторожно лёг рядом, стараясь не разбудить её. Бусинка запрыгнула на кровать и свернулась клубочком в моих ногах, тихо мурлыкая.