Текст книги ""Фантастика 2026-57". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"
Автор книги: Наталья Жильцова
Соавторы: Марина Дяченко,Тим Строгов,Гизум Герко,Андрей Бурцев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 82 (всего у книги 352 страниц)
– Я не волнуюсь. – Он отхлебнул кофе, не глядя на нее. – Там, конечно, холодно, мерзко в это время года… Но дороги хорошие.
Он по-прежнему на нее не смотрел. Она не могла даже представить, какого усилия от него требовал этот поступок – отпустить ее сейчас. Быть последовательным в своем доверии.
– Клав, – сказала Ивга. – Ты великий человек, и я не шучу сейчас.
Он с трудом улыбнулся:
– Когда вернешься… Давай пригласим в гости Мартина с его девушкой. Чудесная девушка, она тебе понравится.
х х х
– Госпожа Север, с таким характером непонятно, как вы собираетесь работать в команде. Вы наемный работник в этом проекте! Никто не спрашивает вашего мнения по поводу концепта, просто будьте добры поступать, как предписано договором!
Соглашаясь на эту работу, Эгле знала, что не будет легко. Но такой катастрофы не предвидела.
– Вы переносите все действие на двадцать лет позже?!
– Этого требует драматургия!
– Но историческая фактура…
– Сколько людей в кинозале разбирается в истории костюма? Двое из тысячи? Трое?!
– У меня репутация, – сказала Эгле. – Я могу доработать то, что уже сделано, чтобы фальшь не бросалась в глаза… Но не могу подписаться моим именем под явной халтурой!
– Тогда дорабатывайте!
Да чтобы вы сдохли, подумала Эгле, и все, кто присутствовал в совещательной комнате, шкурой почувствовали ее пожелание. Выходя, она услышала за спиной: «Слушайте, а нанимать ведьму…» Она хлопнула дверью, отсекая конец фразы.
Рисунок ткани, оттенок перламутра, стеклянный блеск меховой вставки. Структура вышивки. По годам: сто лет назад, двести, триста, позавчера. Им все равно, конечно. Ее идея, послужившая приманкой в этот проект, все равно уже изменилась до неузнаваемости. Непонятно, что ее держит здесь, кроме договора.
Она вытащила телефон. Набрала номер и чуть не заплакала:
– Мартин!
х х х
– Мартин! – ее голос был полон горя. – Тут кошмар случился…
– Что?! – Он похолодел.
– Они переписали сценарий. Непонятно, как теперь выкручиваться, там работы на сто лет… Я не смогу прилететь в пятницу! Сволочи! Я уже со всеми тут переругалась…
Слышно было, как ее переполняют горе и злость. Кому-то очень не поздоровится в городе Вижне.
– Эгле, – сказал Мартин. – Я сам прилечу на неделе. Не расстраивайся. Ну пожалуйста. Я давно мечтал прийти к тебе в гости.
– У нас тут холодно. – Она нервно засмеялась. – Март, я так тебя жду.
Он закончил разговор и зажмурился в приступе колоссального облегчения: Эгле не прилетит в пятницу. Значит, Мартин может оставить Майю у себя. Значит, он дождется, пока из двора уберутся чугайстеры. Значит, есть надежда.
х х х
Вечером Мартин малодушно затягивал с возвращением домой. Закончил с бумагами. Спланировал командировку в Вижну. Проведал спецприемник. Заехал в офис – пустой. Подумал, что сможет переночевать здесь на кушетке, а завтра под инквизиторским плащом не будет видно несвежей рубашки.
В половине первого ночи он переступил порог своей квартиры. Майя сидела там, где он ее оставил – на кухне, положив руки на колени. Когда он уходил, она опустила голову и впала, кажется, в оцепенение, зато теперь смотрела с такой радостью, что ему стало стыдно: зачем он так долго тянул?!
Лицо ее менялось, как небо на рассвете: отхлынула серая краска от щек. Загорелись глаза, ярко-голубые, ярче, чем он помнил. Стали розовыми губы, неуверенно растянулись:
– Здравствуйте…
– Привет. – Он подошел, поколебавшись, протянул ей руку.
Ее ладонь была еще холодной, но теплела с каждым мгновением.
х х х
В Ридне, с ее непроходимыми туманами, глухими лесами и пещерными городами, ведьмы редко убивали – как если бы люди были для них не дичью на охоте, а молочным стадом, которое можно доить. В сказках и преданиях повторялся бродячий сюжет: ведьма заключает с односельчанами договор, в разных вариантах выгодный, не выгодный, коварный либо честный. В Ридне веками не было Инквизиции – та пришла из Вижны, после очередной войны и передела земель. И, разумеется, Инквизиция объявила войну как ведьмам, так и старым преданиям.
В Ридне, в захолустном поселке родилась Ивга. Из Ридны она сбежала, как из горящего дома: ведьм во времена ее отрочества травили все, не только инквизиторы. В Ридну она теперь возвращалась.
Самолет полчаса кружил над городом, укрытым туманом как полотном. Ивга мысленно смирилась с посадкой на запасном аэродроме, но пилот решил приземляться и сделал это, хоть и неприятно подпрыгнув при касании. Прямо у выхода в город стоял инквизиторский патруль. Ивга протянула свое регистрационное свидетельство.
– Добро пожаловать в Ридну, госпожа Старж, – угодливо сказал полноватый круглолицый инквизитор. Он смотрел так, будто готов был бежать за букетом к ближайшему ларьку. – Навещаете родню?
– Научная командировка, – сказала Ивга, глядя на свой документ в его руках.
Ей нечасто приходилось иметь дело с патрулями.
– В случае надобности обращайтесь, Инквизиция округа Ридна готова предложить любую помощь. Транспорт, гид…
Как это трогательно, подумала Ивга, а вслух только вежливо поблагодарила и пошла по направлению к прокатной конторе.
Туман. Промозглая сырость. Наполовину растаявший снег на обочинах. Клавдий не преувеличивал, описывая здешнюю погоду, – нет, он был излишне оптимистичен.
– Отлично долетела, – сказала Ивга в трубку.
– Повезло, сразу за вашим бортом аэропорт закрыли, – сказал он. – Туман.
Конечно, он следил за ней. Не мог не следить. Пока что это выглядело как естественное желание мужа вовремя узнать, что самолет жены удачно приземлился.
Машина напрокат была оплачена заранее, но девушка за конторской стойкой развела руками: «Кузнечика», который заказывала Ивга, не было в гараже. Девушка предлагала «Графа», машину премиум-класса, но старой модели. Без доплаты. Ивгу не очень устраивал этот обмен, но выбора не было.
Выйдя из конторы с ключами, она почти столкнулась с инквизитором в штатском – тот смотрел нарочито в противоположную сторону. Ивга направилась на парковку – инквизитор затрусил за ней. Ивге сделалось неприятно.
«Граф» казался слишком большим, неповоротливым, непривычным. Она выехала на окружную дорогу, чтобы не углубляться в город, и почти сразу заметила слежку. Немудрено было не заметить.
Ивга притормозила у обочины. Черный внедорожник с затененными стеклами проехал мимо и остановился впереди, в нескольких десятках метров.
– Клав, – сказала она в трубку, не зная, какой ответ получит. – За мной тут хвост. Это так задумано?
«А чего ты хотела, – мог бы он сейчас ответить. – Думаешь, я оставлю тебя без присмотра?»
– Нет, – сказал он после паузы. – Подожди пять минут.
х х х
Клавдий не знал, чем руководствовался Руфус из Ридны. Хотел выслужиться? Вряд ли, Руфус не дурак. Хотел получить компромат на Ивгу, а значит, на Клавдия? Маловероятно. Скорее всего, просто перетрусил: как бы чего не вышло.
– Руфус, – сказал Клавдий в телефонную трубку. – Моя жена не под конвоем. Ваша самодеятельность – грубое вмешательство в частную жизнь.
– Э-э-э… Что вы имеете в виду?
Значит, все-таки дурак, сокрушенно подумал Клавдий.
– А, я понял. – Руфус верно истолковал его молчание. – Но… у нас сильный туман, зима, женщина одна путешествует… Я подумал, хоть немного помощи, поддержки, вдруг гололед… Машина заглохнет… Собьется с дороги…
– Я так рад, что вы поняли, – сказал Клавдий.
х х х
Черный внедорожник сорвался с места, взвизгнув колесами, будто водитель вспомнил о молоке, забытом дома на включенной конфорке. Моментально пропал из виду. Ивга вдохнула, выдохнула, взялась за телефонную трубку:
– Знаешь, туман расходится. Возможно, будет солнце во второй половине дня. Ну и конечно, я одета так, что могу зимовать в берлоге.
– Присылай мне фоточки, – сказал он как ни в чем не бывало. – Я ненавижу Ридну, но кто знает, может, глядя твоими глазами, я ее полюблю?
х х х
Она добралась до поселка Тышка уже в сумерках. Очень, очень короткие дни в это время года; Ивга думала, что скоро привыкнет к габаритам «Графа», но арендованная машина с каждым километром казалась все несуразней и тяжелее. Фары тонули в потоках тумана. Ничего, сказала себе Ивга, завтра встану пораньше и все успею.
Либо поселок не изменился за прошедшие сорок лет, либо туман скрадывал изменения. Тот же воздух, те же очертания крыш, те же флюгера. Проезжая по центральной улице, она почувствовала, как селение Тышка Ридненской области сгущается вокруг – обступает ее вместе с туманом, окружает, берет в оборот. Ивга обомлела: она вернулась в детство. В несчастливое, тревожное, почти сиротское время.
Напротив школы чувство сделалось таким сильным, что Ивга чуть не врезалась в столб: ничто не было забыто, оказывается. Ее мучители одноклассники, прижигающие «ведьмин знак» на спине зажигалкой. Садистка директриса. А с виду просто школа, милое одноэтажное здание с высоким крыльцом. Ивга много раз видела его в кошмарах.
К бывшему родному дому она даже подъезжать не стала.
Гостиница была всего одна, древняя, неуютная, с шумным кабаком на первом этаже и скрипучими коридорами на втором. Кровати в комнате было лет сто, матрасу – сто двадцать, стоял холод, обогреватель работал едва-едва, окно не открывалось.
– Клав, – сказала она в трубку. – Я на месте. Фотки будут завтра.
Снаружи было темно, холодно и ветрено. Ивга спустилась в кабак под гордой вывеской «ресторана», выбрала столик в углу и заказала не то ранний ужин, не то поздний обед. Меню, против ожиданий, оказалось очень достойным.
Вопила из динамиков музыка. На одном экране шел боксерский поединок, на другом музыкальный клип, на третьем новости с репортажем о ядерных испытаниях. Зал быстро наполнялся, местные собирались здесь по вечерам – а куда еще ходить.
Плотные мужчины в лоснящихся пиджаках, женщины в вечерних платьях, с ресницами, гнущимися под слоем туши. Экспедиция Ивги обернулась путешествием на машине времени; Ивга не была к этому готова. Ей захотелось снова позвонить Клавдию, протянуть нитку к привычному миру, но она понимала, что звонки каждые двадцать минут не успокоят Великого Инквизитора, а он и так несколько взвинчен.
– Ивга Лис, да? Это Ивга Лис?!
Незнакомый мужчина плюхнулся на стул напротив.
– Снизошла до родного поселка? Птица высокого полета, а! Снизошла! Шикарно выглядишь! – Он повертел головой, разыскивая кого-то в зале. – Лысый! Иди сюда! Ты помнишь Ивгу Лис?!
Он был, судя по виду, менеджером среднего звена на лесопилке или на сыроварне. Приличный человек, с обручальным кольцом на пальце, семейный; Ивга вежливо улыбнулась. Она понятия не имела, кто это. Она видела его впервые.
– Я прямо не поверил, – продолжал непрошеный собеседник, – когда ты захомутала Великого Инквизитора, подумал, не, не может быть, однофамилица… А это правда ты!
Из глубины зала явился Лысый – тоже плотный, соответственно прозвищу лысеющий, с одутловатым, бесформенным лицом. Уставился на нее, широко раскрыл глаза:
– Ни фига себе! Это ведьма из нашего класса!
Кто-то повернул голову, кто-то нет. Грохотала музыка. Официантка принесла Ивге ее заказ. От блюда с печеной курицей поднимался пар. Менеджер и Лысый уселись напротив, хотя никто их не приглашал.
– Красотка, – сказал Лысый, разглядывая Ивгу. – Моя жена так не выглядит.
– А чего ей, – понимающе кивнул Менеджер. – Жизнь-то у нее легкая, хорошая. В Вижне ведьмам – самая жизнь.
– Простите, я вас не узнаю, – сказала Ивга. – Столько лет прошло. Напомните, как вас зовут?
Они переглянулись и снова уставились на нее:
– Ты не помнишь?! Да не прикидывайся!
Ивга начала есть. Курица была отличная, свежая, сочная; Ивге было бы совсем хорошо, если бы эти двое не глазели на нее через стол.
– Годы, – сказала она, прожевав. – Мы все меняемся. Вы меня узнали – замечательно. Я вас не могу вспомнить, простите.
Менеджер отшатнулся, как от пощечины:
– Я совал тебя! Носом! В дерьмо! Жег зажигалкой! Ты меня не помнишь?!
Ивга честно вгляделась в его лицо. Хотелось бы его порадовать, но – нет:
– Не помню. Скажи имя, не кокетничай.
Тот встал, чуть не опрокинув стол, и ушел в глубину зала. Лысый вздохнул, помялся:
– Не держи зла, вообще-то…
– Не помню, – сказала Ивга. – На кого держать зло? Кто ты?
Он смотрел на нее с кривой улыбкой, не веря. Пережил унижение. Встал и отступил:
– Сучка!
Теперь все вокруг повернули лица. Без страха, без беспокойства: ссоры и драки были частью досуга. Это же кабак, чего вы хотите.
– Потаскуха! – кричал лысый. – В школе такая была! И осталась! Дешевая шлюха! А где пригрелась-то – под носом у Инквизиции!
Он был страшно уязвлен. В голове у него прямо сейчас достраивалась и укреплялась картина мира, которым заправляют ведьмы. Ведьмы жируют, присваивая здоровье и молодость, славу и деньги, в то время как простые честные люди лысеют и спиваются на ненавистной работе. А Инквизиция смотрит мимо.
– Все равно не вспомнила, – холодно сказала Ивга, когда он на секунду замолчал. – Понятия не имею, кто вы такой.
Он ушел в противоположный угол обеденного зала – сбежал. Люди вокруг вернулись к своим делам, но теперь Ивга ловила взгляды: она сделалась всем интересна. Все потихоньку ее обсуждали.
Она спокойно закончила ужин. Расплатилась. Поднялась в свою комнату, накинула на дверь крючок, оценила его крепость. Подняла скрипучий стул и использовала его ножку как щеколду в древней ручке двери.
Много лет назад старший брат сказал ей: «Поезжай. Если вернешься, будет хуже и тебе, и всем». Призраки родного поселка растеряли над ней силу… Но не до конца. Нет, не до конца.
х х х
На парковке возле офиса к Мартину подошла женщина – ей было лет сорок, выглядела она на двадцать с небольшим, любой предмет ее гардероба готов был хоть сейчас на подиум, а позади стлался шлейф дорогих духов. Она страшно нервничала, все ее силы уходили на то, чтобы не выдать волнение:
– Господин Старж, я прошу прощения, уделите мне минуту времени… У меня к вам огромная просьба.
Мартин сделал вопросительное лицо.
– О частной консультации. – Женщина понизила голос. – Приватной. На дому.
Мартин поднял брови.
– Это не… безвозмездно. – Женщина подобралась. – Мой муж не последний в городе человек. Не хотелось бы тащить нашу дочь в инквизиторский офис.
– Зачем тащить, – сказал Мартин. – Пусть сама придет. Сколько ей лет?
– Тринадцать. – Женщина просительно улыбнулась, и было видно, что ей не часто приходилось кого-то вот так умолять. – Совсем ребенок.
В десяти шагах стояла машина, ценой сравнимая с небольшим самолетом. На заднем сиденье угадывался девичий силуэт.
– Это она? – Мартин прищурился.
– Да. – Женщина не сводила с него глаз. – Господин Старж…
– Она не ведьма, – сказал Мартин.
– Что?!
На ее лице отразилась сложная гамма чувств: Мартину привиделась запутанная история, включавшая слезы, бессонные ночи, побеги из дома и сердечные капли.
– Она мотает вам нервы, – доверительно сказал Мартин. – Но в инквизиторский офис можете ее сводить, в воспитательных целях.
Женщина застыла на месте, закатила глаза, закрыла лицо руками в жесте колоссального облегчения; Мартин пошел к своей машине, но через секунду она его догнала:
– Вы уверены?!
Ничего глупее невозможно было спросить.
– Торжественно клянусь, – сообщил Мартин.
– Господин Старж, – проговорила она со слезами на глазах, – что я могу для вас сделать?
– Есть одна просьба. – Он выдержал паузу. – Дайте пройти, пожалуйста.
х х х
Он заехал в книжный магазин и купил две книги для подростков. Одну Мартин сам любил в четырнадцать лет, другую посоветовал продавец.
Майя сидела на кухне, положив руки на колени, в сумерках; когда он щелкнул выключателем, она совсем по-человечески прищурилась.
– Почему ты не включаешь свет? – спросил он мягко.
– Я боюсь, что они увидят. – Она покосилась на окно с задернутыми шторами.
– Разумно. – Он кивнул. – Я буду оставлять настольную лампу с утра… Вот, держи. – Он отдал ей книги. – Почитай. А то тебе скучно весь день одной.
– Спасибо. – Она выглядела искренне обрадованной и благодарной. – Как здорово.
Больше всего он боялся, что Майя откроет книгу, уставится на одну строчку и будет так сидеть, оцепенев, как прежде. Но она в самом деле начала читать, переворачивая страницы, чуть улыбаясь, иногда вздыхая. Прежняя картина, наводящая жуть, – ребенок сидит, застыв и съежившись, – сменилась нормальной, умиротворяющей сценой: девочка читает.
Мартин расхаживал по квартире, из комнаты в комнату, от окна к окну. Смотрел на ее склоненную голову, на просветленное лицо; Майя казалась сейчас гораздо живее и счастливее, чем в их первую встречу в школьном актовом зале. И точно здоровее, чем в их последнюю встречу, в том же зале, за несколько секунд до ее гибели.
Пусть она и не живет сейчас, думал Мартин, но она точно существует. И, может быть, ей легче и лучше вот так, чем в несчастном, проклятом отрочестве. Нужно купить еще книг… Она не будет взрослеть, ну и не надо. Главное, защитить ее, прикрыть от чугайстеров. А те, как назло, патрулируют квартал, появляются и исчезают.
Эгле не должна ничего знать. Как ни противно ему иметь тайны от Эгле. Но она не поймет. Она никогда не была инквизитором, не стояла там, в актовом зале, не выносила мертвую девочку на руках…
Он снова подошел к окну, приоткрыл занавеску; у въезда во двор стоял знакомый фургон. Мартин задернул штору. Покосился на Майю; та не отрывала глаз от книги.
Просто выждать, сказал себе Мартин. След остынет, чугайстерам наскучит, они уберутся. И когда Эгле приедет снова – она никого не застанет. Майя уже переберется на съемную квартиру, Мартин будет навещать ее каждый день. Носить ей сладости. Новые книги. Девочка так радуется всякий раз, когда его видит. Много ли радостей было у нее в жизни?!
Он чувствовал неопределенность, неправильность в своих рассуждениях, но никак не мог сообразить, что же с ним не так.
х х х
Место, куда она направлялась, прежде было туристской достопримечательностью. Во времена Ивгиного детства туда ходил синий автобус от ближайшей станции, дважды в день. Потом живописная пещера, привлекавшая туристов, завалилась, и не на что сделалось смотреть.
Ивга выехала затемно и теперь тянулась в сплошном тумане, в крайнем правом ряду. Несколько раз ей казалось, что ее преследуют, чужие фары приближаются сзади. Ивга увеличивала скорость, тогда машина начинала «плясать» на скользкой дороге; фары всякий раз исчезали, чужой автомобиль сворачивал, но Ивга теперь жалела, что не прихватила с собой инквизитора в сопровождение. Или не потребовала водителя.
Два или три раза ее слепили фарами идущие навстречу большегрузы. Светало, туман неохотно расползался, стелился белыми тяжелыми жгутами. Стекло то и дело запотевало. Ивга жалела теперь о том, что не послушала Клавдия и не осталась дома.
Белая скала выступила из-за поворота дороги, как прима на оперную сцену. Ивга вздохнула с облегчением: она боялась проехать мимо в тумане. А теперь до места остается совсем чуть-чуть.
х х х
Ложбина между двумя каменистыми гребнями была заполнена прошлогодней листвой, гнилой и мокрой, и снегом, черным, как листва. Ивга шла, проваливаясь почти по щиколотку. Ее добротные зимние ботинки были хороши для городской грязи, но экспедиция в зимнюю Ридну станет, скорее всего, их последним вояжем.
Здесь веками жили пастухи и охотники. Их уклад не менялся от поколения к поколению. Ведьмы жили здесь же, воруя молоко от коров, наводя порчу, но, кажется, иногда и врачуя. Тысячелетняя скала называлась в те времена «Белая ведьма», ей оставляли подношения – плоды, цветы, мед, сыр, считалось, что это отведет ведьмин гнев и обеспечит дарителю снисходительность ведьминого рода.
Ивга замерла: ей показалось, она видит впереди на земле остатки подношения. Она подошла ближе; разорванный мусорный пакет, старые жестянки, поваленная доска с туристическим указателем: «Природный объект пещера Белый Клык»…
Ивга вздохнула: традиции потеряны безвозвратно.
Она поднялась выше тумана, и серое небо, будто проснувшись, начало стягивать с себя облака. Выглянуло солнце. Ивга наконец-то начала фотографировать: из-под пелены и мути впервые проявилось нечто, заслуживающее интереса. Несколько самых живописных снимков она тут же отправила Клавдию и зашагала дальше, наконец-то успокоившись: погода налаживалась. На склоне, кроме нее, не было ни души, тропа отлично просматривалась. Ее бывшие одноклассники злопамятны, но трусливы.
Она дошла до бывшего входа в пещеру, здесь не было ничего интересного. Ивга поднялась еще: те самые древние надписи на осадочных плитах, кое-какие рисунки, их фото можно обнаружить в любом краеведческом альбоме. «Эта земля принадлежит ведьмам» – сообщал один текст, а другой был тот, ради которого она сюда приехала.
За последние годы плита, кажется, растрескалась и расселась еще больше и выглядела теперь хуже, чем на фотографиях. Ивга открыла свой рюкзак, расстелила клеенку на земле, разложила инструменты: ультрафиолетовую и красную лампу, кисточки, маркеры, клей, алебастр, мягкую пленку для изготовления отпечатков, штатив для съемки, линейку, рулетку, саперную лопатку, сито…
Солнце светило теперь вовсю. В какой-то момент Ивге пришлось даже снять куртку. Она освещала плиту и фотографировала со всех возможных ракурсов, наносила черную и белую пудру для контраста, стирала, пыталась делать слепки; она осматривала землю в поисках отколовшихся фрагментов, просеивала сквозь сито верхний слой почвы. Она разве что не облизывала эту плиту, и несколько раз ей казалось, что вот-вот пелена рассеется и текст станет понятным – но спустя несколько часов Ивга устала, проголодалась и не продвинулась ни на шаг. Тяжелая и нервная поездка в Ридну выглядела все более напрасной с каждой минутой.
Ивга опустилась на камень, вытащила из рюкзака термос и бутерброд, пообедала, окруженная потрясающими горными видами; ей стоило закрыть глаза – проклятая плита возникала перед мысленным взглядом. Мир, голод, зола? Скверна, печать, век, род? Эта земля принадлежит ведьмам, за века ничего не поменялось. Зачем они трудились, высекая буквы здесь на камне, и кем они были – если ведьмы в основном безграмотны?
Чистая инициация. Чистая. Свобода, радость. Полет и звезды. Ивга поймала себя на странном чувстве – ей было хорошо на этой горе, несмотря на то что надежды ее не оправдались. Здесь был особенный воздух, здесь по-другому светило солнце; Ивга с удивлением поняла, что тропинка у камней не заканчивается – она ведет еще вверх, выше, в зеленые заросли.
Возможно, она явилась сюда вовсе не ради расколотой плиты – а ради чего-то большего.
х х х
Чем круче становилась тропка, тем легче было идти. Ивга шагала, размеренно дыша, и улыбалась. Ей хотелось петь.
Она прыгала с камня на камень, почти невесомая. Солнце било прожекторами сквозь ветки старых сосен, и в лучах алмазной пылью висел мельчайший снег. Выше по склону тропа была совсем белая, Ивга шла, будто по расстеленной скатерти. Ее цель была совсем рядом.
Что-то темнело на камнях у дороги. Ивга сосредоточила взгляд, замедлила шаг, остановилась.
Городской рюкзак на окраине тропы, школьный или студенческий. С игрушкой-брелоком на ручке. Теперь уже не разобрать, поросенок это или розовый слон. Судя по виду, рюкзак лежал здесь больше года, полузасыпанный бурой хвоей. Осевший под дождями. Рюкзак, за которым не вернется его владелица.
Ивга содрогнулась. Огляделась, будто пытаясь понять, как сюда попала и что собирается делать. Стащила с плеч собственный дорожный рюкзак; рядом, в двух шагах, чернел едва различимый проем между замшелыми камнями. Вокруг ее ног уже крутился смерч из хвои, снега, редких бурых листьев, в глубине горы тонко пели нежные голоса, и на склонах вокруг звучало отголоском: «Ко мне, дети мои. Ко мне»…
Ивга мертвой хваткой ухватилась за ветку сосны, нависшую над тропинкой. Иголки впились в руки и немного прояснили сознание.
«Я только посмотрю». – «Не подходи, Ивга». – «Я только посмотрю».
Она подошла к проему короткими старушечьими шажками. Вытащила телефон. Посветила в темноту фонариком. Увидела крохотную пещеру: пол был гладкий, будто отшлифованный, и на нем ясно выделялся отпечаток – тень огромной ракушки.
Давным-давно, когда в мире не было ни ведьм, ни инквизиторов, эти камни лежали на морском дне. Улитка с раковиной-сифоном почти в человеческий рост сдохла и отпечаталась на камне. Древний Зануда писал в своей книге:
«А в Ридне, в местах силы, они проходят свой путь, в одиночку, без товарок, тогда идут не по нитке, а по спирали, и, дойдя до центра ее…»
Ивга закричала в голос и отпрянула, оступилась, чуть не упала; ее рюкзак валялся рядом с брошенным. Два рюкзака, старый и новый, лежащие рядом, были одной из самых страшных вещей, которые она видела в жизни.
х х х
Она дождалась их, сидя в арендованной машине, включив мотор, греясь, и все равно зуб на зуб не попадал.
Они прилетели на вертолете, чего Ивга совершенно не ожидала. Вертолет сел на дорогу, перекрыв трассу. Больше шума, устало подумала Ивга. Больше инквизиторов.
От них несло раздражением, охотничьим азартом и страхом. Ивга опустила стекло; к машине подошел невысокий, щуплый, с бесцветными глазами, неприятный, и потребовал учетное свидетельство. Ивга молча выполнила его законное распоряжение; ее документ обновлялся лично Клавдием, и его имя стояло на подписи.
– Вам будет нелегко объяснить, госпожа Старж, что вы тут делали, – сказал инквизитор с бесцветными глазами.
– Можно посмотреть на ваш жетон, пожалуйста?
В Ридне ведьмы не были столь наглыми. Либо никто из них не был замужем за Великим Инквизитором; неприятный человек покраснел, надулся, потом вытащил свой жетон и ткнул Ивге чуть ли не в лицо: он оказался куратором Ридны собственной персоной.
– Спасибо, – сказала Ивга. – Господин Руфус, мне очень легко объяснить, что я тут делала. Я собирала материалы для городского лектория Вижны, находясь в официальной командировке. Я делала фото, которые понадобятся мне для иллюстрации.
Она показала ему фотографии на экране своего телефона.
– Такие фото есть в любом справочнике, – сказал он, сглотнув.
– Существуют авторские права. – Ивга улыбнулась ему, будто старательному, но тупому студенту. – Я не могу использовать чужие материалы в серьезных академических исследованиях.
По тропе в сумерках спускались оперативники. Один нес старый рюкзак, завернутый в прозрачную пленку. Даже в полумраке Ивга видела их лица – потрясенные. Ошалевшие. Очень мрачные.
– Первый раз такое вижу, – вполголоса сказал один.
– Залить бетоном проклятую ракушку, – хрипло отозвался другой. – Дежурить до утра, а утром – машину бетона…
– Машина туда не проедет…
Вокруг вертолета, стоящего посреди шоссе, собиралась пробка – в обе стороны.
х х х
Дворец Инквизиции в Ридне был недавно отремонтирован, полы сверкали, в кабинете куратора стояли пальмы и пели птицы в клетках – Руфус из Ридны был сибаритом, оригиналом и по-настоящему хорошим администратором. Клавдий сидел перед ним в кресле для посетителей, и Руфус старался не встречаться с ним взглядом.
– Патрон, я знаю, вы меня с трудом терпите как полезную скотину в этой адской провинции. Я к вам тоже отношусь по-всякому, вы в курсе. Но… Я бы свою жену, будь она ведьмой, никогда бы не… Там страшное место. Там такой… качественный… густой, наваристый… ведьмин дух, что я сам чуть не прошел инициацию. Я не понимаю, как она удержалась, чтобы не…
– Спасибо, – сказал Клавдий голосом, от которого его подчиненные обычно писались в штаны. – В особенности за то, что столь замечательное место находилось без охраны, рядом с туристическим объектом, и что вашу работу вынуждена была сделать женщина, не имеющая к Инквизиции никакого отношения. Последуют организационные выводы.
Он встал, больше ничего не слушая.
Ивга сидела в приемной, очень усталая, с телефоном возле уха. Увидев Клавдия, слабо улыбнулась:
– Я решила убедиться, что они сдали мою прокатную машину. С них же станется пообещать и не сделать…
– Полетели. – Клавдий подал ей руку.
х х х
В маленьком служебном самолете она обняла его, как только закрылись двери:
– Я не знала, что именно я там найду. Клянусь, не имела понятия. Я ездила фотографировать камни.
Он видел – она говорила чистую правду и больше всего боялась, что Клавдий ей не поверит. Он погладил ее по голове:
– Проехали.
На самом деле он пережил несколько очень плохих часов, бросил важнейшие дела в Вижне и теперь чувствовал себя отвратительно. Ему навязчиво казалось, что он сам, своими руками, едва не швырнул весь мир в топку.
– Ты хоть понял, что это вообще такое?! – У нее лихорадочно блестели глаза.
– Что бы это ни было, его зальют бетоном.
– «Это» способно воспроизводить само себя. В преданиях Ридны повторяется сюжет о девушке, которую мачеха зимой послала в горы на погибель, а та нашла в пещере «ведьмин круг», прошла по спирали и стала действующей ведьмой. Она пела обрядовую песню, а эхо задавало загадки, но для чистой инициации надо знать правильные ответы…
– Ивга, – сказал он хрипло.
– Там надо поставить оцепление. – Она дрожала. – Патрулировать на дронах. Там нужны камеры, датчики…
– Хочешь пост куратора в провинции Ридна?
– Нет. – Она нахмурилась. – Ничего не поможет. Огромная территория. Надо рассказывать ведьмам, что туда нельзя ходить… ах, дрянь, кто-то ради этого и пойдет… Надо, наоборот, никому ничего не говорить…
Она замолчала, задумалась, потом посмотрела ему в глаза:
– Не буду врать. Там был момент… Меня потащило, будто в водоворот. Тогда я… я взяла твое доверие, которое ты дал мне, уцепилась, как за веревку, и выплыла.
У него не нашлось слов. Ивга сглотнула, вглядываясь в его лицо. Нервно засмеялась:
– В старости буду писать мемуары, вот так вот… пафосно. Знаешь, Клав, мы до сих пор очень мало знаем о ведьмах.
– Я предпочел бы знать еще меньше, – сказал он сипло.
– Потому что ты знаешь о них только дичь, только страх, только грязь… Послушай, в этой моей находке есть надежда. Инициируя друг друга, ведьмы передают оскверненный обряд по цепи, я думала, цепь прерваться не может. Но теперь, когда я знаю, что инициация в одиночку – не легенда…
Она поймала его взгляд и испуганно помотала головой:
– Никогда. Твое доверие слишком ценно, чтобы я им злоупотребляла… Ты говорил, мы пригласим Мартина с его девушкой?
х х х
– Это кто такое сделал?! – Эгле не верила своим глазам.
– Приказали. – Ее ассистентка отводила глаза.
– Кто приказал?! Я здесь приказываю, что неясно?!
Обшлага на мужских костюмах, детали, застежки, пояса, с которыми Эгле возилась последние несколько недель, были полностью перешиты. Вместо тщательно состаренной, подлинно фактурной тесьмы был теперь фабричный галун, как если бы под видом исторического кино решили снять школьный спектакль.
