Текст книги ""Фантастика 2026-57". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Наталья Жильцова

Вождь ракшей развел руки в торжественном жесте, обращаясь к обоим послам:

– Я не знаю, раздумывали ли вы над смыслом собственных жизней, пытались ли найти ответ, для чего появились в этом мире. Но я, феомант Караннон, утверждаю и клянусь в том, что вы оба можете стать орудиями судьбы. У вас есть шанс, который выпадает раз в столетие. Вы можете прекратить эту ужасную и бессмысленную войну. Но только вдвоем, совместно. Хотите ли вы спасти тысячи соотечественников от гибели, а вместе с ними спасти их еще нерожденных детей, подарить им свет жизни и краски этого мира. Готовы ли вы попытаться?

– Остановить войну, – прошептал Галвин.

Он оглянулся на Шакнара. В глазах гнома зажегся безумный огонек.

– Что скажешь, калимдорец? – спросил инженер.

– Месяц назад мой ответ, возможно, был бы иным. Но сначала Бегенч, потом Скаллен… Я уже немолод, Караннон, и за время пребывания в Фаркрайне мне вдруг стало жалко той жизни, что я не прожил, но мог прожить. И еще больше жаль воинов, которых мои приказы отправляли на гибель. Я пока не понимаю, что ты задумал, Караннон, но если есть хоть один шанс из тысячи, то я готов попробовать, – ответил орк твердо и спокойно.

– А ты, Громмард? – спросил демон.

Гном оттопырил нижнюю губу:

– Дело-то хоть геройское будет?

– Геройское, – подтвердил Караннон.

– А шансик шею свернуть предоставишь? – и орк, и ракша видели, что Громмард дурачится, но также было заметно, что за шутовством он скрывает тяжесть выбора и свою отчаянную решимость все-таки совершить его.

– Предоставлю.

– Тогда я – за. Авантюра-то вроде стоящая.

– Даже не сомневайся, – поддержал товарища Шакнар.

Караннон с нескрываемым удовольствием рассматривал их обоих. Потом подвел итог:

– Итак, Громмард, ты остаешься при моем дворе в качестве представителя Лиги. С тобой, Шакнар, к сожалению, так не получится. Очень важно, чтобы ты не мог подать о себе весточку домой. Иначе я не смогу тебя защитить, когда Шенк явится сюда. Твое невмешательство станет преступлением для соратников. Поэтому нужен особый статус. Такой, который в будущем станет прикрытием и для тебя, и для остальных орков твоего отряда. Но об этом после. Галвин! Сегодня же ты получишь посольскую грамоту, которую приложишь к отчету для Трезубца. И не забывай, что тебе нужно закончить свое образование. Знания пророка Варрена разорвут твою голову, если их не обработать правильным образом. Ты наверняка хочешь повидаться со своим приемным отцом? Да? Пророк Брейгис будет рад с тобой встретиться и закончить то, что вы начали много лет назад. А теперь давайте наполним чаши соком виноградников Кламардиса. Галвин, если ты настаиваешь, то можешь разбавить вино холодной водой. Нам предстоит еще очень долгий разговор…

Насчет долгого разговора Караннон поскромничал, потому что разошлись они только под утро. А еще через три дня Шакнар провожал Громмарда у ворот «Славы металлургов». Трицикл инженера сиял отполированными деталями, движок работал ровно и не дымил – его только накануне доставили с Первой Механической. За ремонт заплатила управа Скаллена, а рано утром нарочный привез гному целый бак горючки, кошель с разменными деньгами и припасы в дорогу. «Жизнь в сапогах» прощался с товарищем, а еще через несколько часов сам готов был тронуться в путь. Одну из крытых карет ракшей спешно переоборудовали для него в экипаж со складывающимся верхом. Это чтобы Хала чувствовала себя спокойно и видела спину своего хозяина, которому предстояло самому править четверкой лошадей. Ракши хотели дать ему кучера, но Шакнар отказался, потому что не мог гарантировать безопасность извозчика. Ифриты никогда не расставались с оружием, а у львицы была прекрасная память на старых врагов и собственные понятия о безопасности и угрозе.

– Легкой дороги, – пожелал «Жизнь в сапогах» Громмарду.

– Тебе тоже, – инженер пытался рассортировать целый ворох бумаг, которыми его снабдил Караннон. – Бельтран сначала возрадуется. И только спустя какое-то время маркиз осознает, какую изощренную ловушку насторожил на него феомант ракшей.

– Куда после Хандварка?

Гном почесал затылок. До города дворфов он планировал добраться за несколько дней, а вот как там сложатся его дела – понятия не имел.

– Наверное, на север, в Тангейн. Если быстро управлюсь, то найму лодку или попрошусь на караван стругов, чтобы доплыть до Воензана. Дальше Кламардис, потом Фрегия. Времени в обрез, а деталей уйма. Не знаю, как все успею. Очень много будет зависеть от местных заправил. Пойдем, зверюгу твою проведаем.

– Галвин, не стоит. Хала и так нервничает. Чувствует, что скоро в дорогу.

– Ты… это… поосторожней там, в Бегенче.

– Непременно. Мне придется объявить ребятам, что теперь они – военнопленные. С гоблинами будет проще, но Калимдор никогда не сдается врагу. Придется вновь прибегнуть к советам Ханчи. Это мой начальник штаба, гоблинской национальности. Как-нибудь выкрутимся.

– Э-эх, Шакнар, во что мы с тобой ввязались?

– Галвин, я маленько постарше тебя буду, – с усмешкой произнес орк. – Но никогда не лез с советами и нравоучениями.

– Ценю.

– Угу. Так вот – страшно, что мы решились на такое небывалое дело, но еще страшнее мне становится от того, что этой возможности могло бы и не представиться. Понимаешь, о чем я?

Галвин крепко пожал протянутую руку, запрыгнул в седло и провернул рычаг стартера. Пиропатроны он подарил хозяину гостиницы в качестве огнива для пикников. Скалленские механики поменяли ему систему зажигания, и теперь она работала от искры кремневого огнива. Мотор трицикла сначала простуженно хрюкнул, а потом ровно заурчал на холостых оборотах. Инженер несколько раз газанул для пробы и тронул с места свою механическую колымагу. Впереди была длинная дорога и многие месяцы напряженной работы.

Часть II
Вторжение

Сначала верхний слой воды вспенился тучами малька, потом в воздух порхнули косяки летучих рыб, а после всеобщей паники и смятения на поверхности появилась причина переполоха мелких обитателей – огромное стадо пятнистых китов в несколько сотен особей. Из теплых лазоревых вод вверх ударили десятки фонтанов, блестящие глянцевые спины выныривали и вновь уходили под гребни прозрачных волн. В середине стада, как обычно, плыли детеныши и беременные самки. Покой потомства нынешнего и будущего охраняли несколько рядов могучих самцов. У некоторых защитников стада на шкурах виднелись шрамы – следы беспощадных схваток с реморами и архонами. Периодически киты-охранники надолго скрывались под водой. Они погружались, чтобы убедиться, что опасность не подкрадывается из глубины к их детям и подругам. Вдруг старый вожак, который плыл впереди и задавал темп, оглушительно ударил по воде огромным хвостом, нырнул, и через несколько мгновений его веретенообразное тело выскочило из морской глади и вновь с плеском и шумом рухнуло обратно. Он снова выпрыгнул, и так – несколько раз. Глава стада почувствовал опасность. В толще вод и над ними разнесся множественный пронзительный свист. Так киты подавали сигналы друг другу. А еще через некоторое время сотни гигантских животных бесследно исчезли с поверхности, словно их и не было.

Морские альбатросы, что привыкли питаться во время охоты китов, перестали стремительными копьями вспарывать петронелльские волны. С пронзительными криками они вставали на крыло и спешили забраться все выше и выше. Птицы видели, что к их охотничьим угодьям приближается новый хищник, который и спугнул пятнистых исполинов.

Вырастая мачтами над штилевым Петронеллом, на акваторию, столь густо населенную, надвигалась целая армада судов. Первыми шли стремительные пентеконторы, а между ними, во второй линии кильватерного строя плыли весельные катамараны – дромоны. Их гребцы не знали устали, потому что усталость – привилегия живых. На кринолинах палуб рядами сидели самые лучшие гребцы, которых мог только пожелать себе адмирал этого флота. Там сидели скелеты, и скрип уключин длиннолопастных весел дополнялся скрипом их костей. Над головами мертвецов плыла потусторонняя музыка, потому что на кормовом акростоле, рядом со штурвалом рулевого стояли пастыри холодных матросов – эдусы-дирижеры из числа молодых посвященных некромантов. Юные командиры рвались к опасности и не ведали страха смерти. Смерть была их желанной колыбелью, поскольку именно так начиналась первая глава Книги Мертвых, священного учения некромантов.

Вслед за авангардом эскадры следовали угловатые двухпалубные каракки и пузатые флейты. Они несли в своих трюмах вооружение, а также доспехи сухопутного десанта флотилии. И только после них плыли величественные линейные корабли, борта которых были во много рядов истыканы оружейными бойницами, а на палубах возвышались деревянные остовы торсионных катапульт. Строй армады замыкали массивные галеоны, в недрах которых выли ездовые гиены и хрипели холодные иноходцы темных рыцарей. На небольшом отдалении от строя двигалось несколько десятков мелких пузатых судов. Их дистанция была залогом безопасности, потому что это были огненные брандеры. Они скрывали в своем чреве мешки с порохом и бочки с зажигательной смесью. Целью брандеров являлись корабли противника. Они должны были лишить неприятеля его морского средства передвижения, потому что по замыслу адмирала флота и одновременно – главнокомандующего армии Шенка – последняя битва должна была стать рубкой на полное уничтожение. Врагу нельзя оставлять ни единого шанса на спасение или бегство.

На борту флагманского линейного корабля «Кара» адмирал принимал донесения сигнальщиков. Седобородый йотун нервно мял в руке пергамент с рядами значков. Перед грозным главнокомандующим трепетали все.

– С «Мести» рапортуют: «Команда работает в штатном режиме, потерь нет. Следуем за лидером».

– Дальше.

– «Судьба» передает, что с вант сорвался матрос. Буй бросили, но он сильно ударился о воду. Утонул сразу.

– Передай Моглору мое неудовольствие.

– Будет сделано. «Заветы Шакнара» сообщают, что было два подхода реморы. Оба раза успешно применили «гребень».

«Гребнем» назывался частокол из копий, который опоясывал корпус тяжелых кораблей. Пики были соединены посредством стальных рычагов и опускались в воду передаточными шкивами. На ночь, когда флотилия вставала в дрейф, корабли кидали друг другу специальные анкеры, которые стягивали флот в единую конструкцию и также выпускали под днище острые «гребни». Ни одно судно не было потеряно. Морские чудовища все еще предпринимали вялые попытки атаковать эскадру, но каждый раз – безрезультатно.

Йотун-сигнальщик монотонным голосом доложил о том, с «Боевого стимула» бритвенными гарпунами подбили двух архонов. Сработали прицелы с магическим талисманом «Бдительного дозорного». Да и сами гарпуны показали себя наилучшим образом. За счет своих плоских наконечников они могли доставать морских чудовищ не только у поверхности, но и на глубине до двадцати локтей. А специальные выкатные лафеты пушек позволили вести стрельбу под очень острыми углами. Адмиралу приятно было слышать, что все технические и волшебные новшества нашли свое применение в походе.

– Что говорят навигаторы? Когда начнется прибрежный рифовый пояс?

– Обещают, что завтра к вечеру мы увидим прибой.

На флоте Шенка теперь служили самые лучшие мореходы Таашура. Сколько было отправлено парусников на разведку за то время, пока на верфях строились десятки грозных кораблей? Множество. Сколько из них вернулось обратно после череды опасных рейсов к северным берегам Петронелла? Каждый пятый от силы. Но командиры, что стояли за штурвалами этих судов-разведчиков, стали первоклассными навигаторами. И карты Петронелла теперь содержали все, вплоть до промера глубин, и были настолько подробными, что эскадра шла через коварное море, не ведая препятствий и незнакомых мест.

– Просигналь: встаем в дрейф в обычном порядке. Завтрашнее отплытие переносится на полдень. Я не хочу следующей ночью кидать якоря поблизости от скальной полосы. Там могут шнырять рыбацкие лодки и сторожевые суда Лиги. Мы должны появиться внезапно. На рассвете.

Йотун, почтительно пятясь задом, исчез из каюты адмирала. А главнокомандующий Шенка встал из-за своего стола, аккуратно уложил в ряд разбросанные по нему свитки и подошел к ростовому зеркалу, что висело между двумя круглыми иллюминаторами. Грозный военачальник наклонился ближе, чтобы рассмотреть маленький прыщик, который совершенно некстати вскочил на ее безупречном точеном носике. Мирра Банши оглянулась на закрытую дверь каюты и достала из рундука расшитый драгоценными камнями косметический несессер.

Больше года назад она лежала почти без чувств в лазарете. Медленно затухала, и верные соратники не знали, как возродить ее к жизни и службе. Моглор, кровавый эльф и бывший возлюбленный, ухаживал за ней денно и нощно, чем еще больше вызывал к себе недоверие анклава некромантов, потому что Мирре не становилось лучше. Этот жалкий неудачник наверняка понимал, что если джоддок холодной паствы умрет у него на руках, он сам переживет свою потерянную любовь всего лишь на несколько минут. Некроманты не простят ему окончательной гибели Мирры Банши, как не простил бы «Жизнь в сапогах», ее друг и наставник, которого теперь послали в тяжелый и крайне рискованный рейд. Она с каждым днем все дальше равнодушно уходила в радостную колыбель смерти, но вдруг одна весть, всего лишь одно событие мгновенно пробудило ее волю от спячки.

Эдар Скальд, правая рука джоддока кадавров, появился в ее шатре с букетом из черных розалинов – так в среде некромантов сообщали о кончине кого-то близкого.

– Группа разведчиков, которую Керруш послал по следам калимдорского отряда Шакнара, вернулась.

– Да? – равнодушно спросила Мирра.

Она разглядывала цветы. Уж не ей ли самой предназначен этот траурный венок? Красивый подарок.

– Да. Лазутчики вернулись с печальной вестью. Весь отряд накрыло оползнем. Вряд ли кто уцелел.

– Что?! Они уверены?

– Следопыты понимают, что жизнью заплатят за ложные сведения. Их командир говорит – они трое суток раскидывали камни. Но там их столько… На окончательные раскопки ушел бы год. Или время до следующей лавины, после чего пришлось бы откапывать и вторую группу тоже. Из-под обвала они извлекли немало трупов наших воинов. И… – Эдар замолчал на секунду. – Ошейник Халы. Еще они нашли артефакты, в том числе осколки «Зеркала дальнего взгляда». Теперь понятно, почему Шакнар и Ханчи не выходят на связь.

– А их тела?

– Мирра, я же сказал тебе – чтобы разобрать эту, лавину нужен год. Командир разведки сообщил, что такого оползня хватило бы, чтобы похоронить под собой целый город. Мы будем всегда помнить Шакнара. Пусть его каменная могила станет ему мягче лебединого пуха.

Слабая рука Мирры схватила Скальда за плечо.

– Помоги мне подняться.

– Мирра, ты очень слаба…

– Значит, поддержи меня! Нет, стой! Распорядись, чтобы принесли мою церемониальную одежду. И пусть кто-то расчешет мои волосы. Я хочу, чтобы меня вынесли на воздух, и не желаю при этом скверно выглядеть.

– Может, сразу доспех и меч? – улыбнулся Эдар Скальд.

– Рано пока. Через пару дней, когда я смогу нормально сжимать в руке оружие.

Первая заповедь некроманта: «Не страшись смерти. Раз к ней неизбежно приводит жизнь, то стало быть – она и есть цель. Если страшиться цели, то путь к ней всегда окажется позором». Вторая заповедь некроманта: «Дух всегда победит плоть, если хозяин духа найдет в себе мужество поставить его превыше плоти». Джоддок холодной паствы смогла обуздать свое тело и вернула себе здоровье настолько стремительно, что Моглор едва не утратил уважение, как маг и знахарь. Ее силу утроили ненависть и чувство несправедливости. Кто сделал для Шенка столько же, сколько свершил «Жизнь в сапогах»? И с кем еще из великих поступили так же постыдно? Отстранили и отправили на неминуемую гибель. После того, как Мирра окрепла до степени, чтобы провести день в седле, она испросила у Керруша короткий отпуск и с небольшой свитой направилась в столицу Шенка – Майрат. А впереди ее кортежа понеслись герольды – трубить о прибытии джоддока некромантов. Приехав в город, где вершились судьбы союза, она подала прошение о том, чтобы ее речь была заслушана на Совете Шенка, том самом, который отстранил «Жизнь в сапогах» от командования армией. Представители всех народов союза собрались приветствовать Мирру Банши – прославленного командира и несгибаемого воина. Они готовились воздать ей хвалу после ее доклада о свершениях, но услышали совсем другое. Мирра Банши поведала о последнем сражении, без обиняков она раскрыла подробности рокового промаха тролля Керруша и назвала цену, которую Шенку пришлось заплатить за ошибку нового ставленника. Вельможи были потрясены. А джоддок мертвых и не собиралась щадить их самолюбие:

– Посмотрите на армию. Куда девался наш победный дух, те традиции, которые ковались Шакнаром? Сначала вы смещаете самого великого полководца из тех, кто когда-либо командовал войсками Шенка. Потом Керруш, чтобы окончательно избавиться от него, отправляет «Жизнь в сапогах» на верную смерть. И каждый из нас тоже приложил к этому руку. Никто не заступился за бывшего вождя, который столько сделал для союза. Да, да, не нужно отворачивать лица! Переговорный артефакт молчит, потому что сломан, посланные через Саравакский хребет лазутчики вернулись со скорбными вестями – они добрались до оползня, похоронившего доблестный калимдорский отряд вместе с его командиром. Итак, мы убили Шакнара, но что дальше? Сколько бед должен натворить Керруш, чтобы вы осознали, какая непоправимая ошибка была допущена? Чего вы ждете? Чтобы самая доблестная армия взбунтовалась? – слова Мирры хлестали наотмашь. Джоддок холодных не выбирала выражения и тон, которыми они будут сказаны. – В наши ряды просочилось предательство. Мне очень интересно, что случилось бы, не наткнись калимдорцы на эльфийских шпионов? Что сказали бы вы, когда половина флота вместе с лучшими подразделениями ушла бы на дно Петронелла? Это последний дар Шакнара, но как мы им воспользовались? Лидеры косятся друг на друга, каждый узел кораблей проверяется теперь многократно и это тормозит строительство. Простые воины все видят и начинают роптать. Боевой дух падает. За несколько дней до моего отъезда случилась стычка между оркским пополнением и холодным полком. Есть убитые. Такого никогда не бывало при Шакнаре! Число дезертиров почти сравнялось с количество новобранцев. Год назад Шенк практически победил Лигу. Но оказалось, что без присутствия врага он еще быстрее способен победить самого себя!

Совет молчал, не находя слов, чтобы возразить Мирре Банши. Наконец, алкай орков Бенгиш, что более остальных был виноват в отставке Шакнара, спросил:

– Чего ты хочешь от нас?

– В такой тревожный час нужно опереться на тех, кто всегда был вне подозрений. Мы – некроманты – единственная раса, которая никогда не пойдет на компромиссы с Лигой, потому что врагу нечего нам предложить. Поэтому среди нас не может быть предателей. Мы готовы возглавить войско Шенка и вернуть традиции, заложенные Шакнаром, великим стратегом, нашим боевым товарищем и моим наставником. В ваших руках власть. Распорядитесь ей разумно. Не повторяйте уже совершенных ошибок. Это все, что я хотела вам сообщить.

– Ты желаешь занять место Керруша?

– Нет. Мне не нужно место Керруша, ибо это позорное место. Я претендую на место Шакнара. И я принимаю обет на ваших глазах – я, Мирра Банши, клянусь, что доведу до конца его борьбу.

Позже Мирра признавалась, что вряд ли ей удалось тогда достучаться до совести знати Шенка, уж слишком прочна и толста оказалась перегородка их алчности. Скорее Совет побоялся вспышки. Не рискнули они пойти на конфликт с самым влиятельным некромантом армии. В результате Мирра не получила всего, о чем просила. Керруша, к примеру, не кастрировали ножницами для стрижки овец, а напротив – понизили, но оставили в прежней должности бригадира латных троллей. Совет побоялся ссориться и с троллями тоже, хотя их эра у кормила власти закончилась, так и не начавшись. К тому же хитрец Керруш вовремя напел вельможам, что вновь зашевелился подземный мир демонов и из него на поверхность Таашура стали проникать могущественные существа и невиданные реликвии. А он, Керруш, способен этому тихому вторжению противостоять. Пришлось Мирре удовольствоваться достигнутым, тем паче, что и так было выпрошено немало. Все кладбища Шенка начали работать на карстовые оссуарии Сэйнктимелла – некрополиса и столицы мертвых. В них немедленно произвели рекордную закладку новых подразделений скелетов – воинов. Покоренные провинции Лиги заплатили дань вовремя. Часть ее пошла на строительство верфи и первых кораблей. Мирру согревала мысль о том, что Лига платит за уничтожение собственного войска. По всему Таашуру разъехались эмиссары – вербовать корабелов и плотников. Предлагали любые деньги. Только навигаторов Мирра не нанимала. Она решила растить их сама из числа военачальников, которые беззаветно полюбили море. Было создано инженерное бюро, в основном из гоблинов. В нем разрабатывалось новое вооружение, в котором Магия сращивалась с Механикой. Среди верхушки армии произошли перестановки. Мирра отстранила Моглора от оперативного командования и перевела в госпитальную службу. Многие ответственные посты заняли некроманты. Но она не забыла других учеников Шакнара. Калимдорец Шонтай стал ее заместителем, а глава нургайского клана, Менги – начальником всей кавалерии. Имя Шакнара усилиями Мирры быстро обрастало легендарным ореолом. Был учрежден легион «Жизни в сапогах», и его отличительным знаком, понятное дело, стали сапоги. Желтого цвета, с серебряными носами и тиснением на голенище в виде двух скрещенных топоров. Пойти в битву в такой обуви почиталось за привилегию. Смельчакам, заслонившим в бою товарища, теперь вручалась медаль «Горного льва», в память о подвиге Халы в аркельской битве. Чеканщик войска постарался максимально точно на аверсе награды выгравировать по памяти изображение пумы. А одной из высших регалий армии стал орден Шакнара Непобедимого. На нем была выбита миниатюрная фигура прославленного орка верхом на блистательной Хале и с воздетой в победном салюте рукой.

Пока строился флот, Мирра замордовала армию учебными бросками и муштрой. И ветеранов, и новичков. Про нее стали распространяться слухи, что эльфийский клинок выжег некромантке сердце и она стала такой же бездушной, как и ее зомби-молотильщики. Один из ее фаворитов той поры – Эдар Скальд – признавался, что она разрешает себя любить, но не позволяет собой владеть. И добавлял с усмешкой, что того, кто овладеет ей окончательно, она, наверное, тут же прикончит. Мирра Банши действительно часто меняла любовников, не позволяя себе привыкнуть. Старалась открыто не демонстрировать слабости. «Ледяная Мирра», – за глаза шептались о ней, потому что называть ее Холодной, как и остальных пастырей нежити, было бы слишком слабым сравнением. И все они заблуждались. В ней пылал огонь, он пламенел еще ярче, чем у остальных военачальников армии. Это был огонь ненависти к знати союза, так бездарно разменявшей жизнь великого полководца, и жадное пламя всепоглощающего желания довести дело Шакнара до победного конца. Она уверяла себя, что его дух поддерживает ее силы и дарует уверенность в собственной правоте.

Ни один флот не строился так масштабно и быстро, как флот Шенка. Всего за неполный год со стапелей верфи были спущены на воду его грозные корабли. Для укреплений, которые Лига, несомненно, воздвигла на побережье, хитроумные гоблины-изобретатели припасли парочку сюрпризов. Теперь эти сюрпризы находились в центре эскадры, замаскированные под тяжелые десантные суда. Флот Шенка появится в Фаркрайне, как неотвратимый рок судьбы, от которого нет и не может быть спасения. Сколько невыносимой, каторжной работы позади! Не раз, оглядываясь в прошлое, Мирра удивлялась, что ей покорился такой грандиозный замысел. И беспримерный подвиг стал реальностью потому, что самые тяжелые работы на стройке выполняли ее верные сторонники, ее мертвецы. А мертвые, как известно, не знают усталости.

* * *

К одному из пирсов на прибойной волне стремительно подлетели две «Ласточки». Их так окрестил Догмал, главный навигатор армии. На самом деле, угловатые, приземистые дизельные глиссеры мало чем напоминали изящные птичьи силуэты. Зато они двигались с бешеной скоростью, а эльфийские магические артефакты высоко приподнимали над водой их корпуса на стальных крыльях, когда «Ласточки» преодолевали прибрежную рифовую полосу. Прямо у деревянных свай пирса глиссеры резко сдали назад, поднимая за кормой пенные буруны, и с пристани на них тут же полетели стальные швартовочные тросы.

Стоявший на массивном железном остове волнореза комендант порта хмуро бросил сигнальщику:

– Рано или поздно они допрыгаются, что расшибутся вдребезги. Что передают с «Медузы»?

– Горизонт чист, командир.

– Тогда я не понимаю причины таких гонок.

«Медузой» называлась самая большая плавбатарея армии. Она вечно торчала в отдалении от берега, удерживаемая на волнах двумя сотнями поплавковых бакенов. «Медуза» прикрывала войско Лиги от внезапного нападения кораблей противника, поэтому ряды ее орудий всегда смотрели в сторону петронелльских просторов. А противника уже ждали. Несколько дней назад всю армию перевели на режим предельной готовности. По лагерю поползли тревожные слухи, которые распространяла, как и всегда, самая сведущая во всем, что касается новостей и паники, часть войска – денщики и вестовые. Солдатский семафор донес даже до зеленых новобранцев – флотилия Шенка покинула берег Таашура и теперь направляется сюда, чтобы сойтись с армией Лиги в самой беспощадной битве мира со дня его сотворения. Беспощадной, потому что последней.

Так что комендант порта с беспокойством поглядывал на экипажи «Ласточек», хотя и стремился оставаться внешне невозмутимым. Неужели началось? Его худшие подозрения усилились, когда, не дожидаясь окончательной швартовки глиссеров, на дощатый настил пирса прыгнули морские разведчики и стремглав понеслись в сторону крепости. Видно, и вправду – началось.

Внезапно охрипшим голосом начальник береговых укреплений отдал команду дозорному:

– Мчись в казарму, найди там Спрота, начкара. Пусть проверит дежурные расчеты, состояние пороха, боекомплекты. Увольнительные отменить. Всем быть наготове и ждать дальнейших приказаний.

А через час его самого вызвали в крепость к маркизу Бельтрану.

За год на южной оконечности полуострова Чагда выросло первое в Фаркрайне укрепление Лиги. Сначала его возводили максимально быстро, потому что в любой момент ожидали удара аборигенов. Ракши молчали, напряжение нарастало. А затем пришло сообщение от инженера Громмарда, что синие демоны согласились не вмешиваться в таашурскую распрю. С этого момента все расслабились и строительство пошло спокойным темпом, без лихорадочной лесозаготовки и круглосуточных земляных работ. Тем более, что ракши моментально прекратили самовольное сведение кедровых рощ лигийцами. Их заменили цивилизованные подряды на поставку древесины от местных дельцов. Бельтран вынужден был расплачиваться с ними из обменной армейской казны. Скрипя зубами, потому что привык брать желаемое без спроса и торга, но такова оказалась цена демонского невмешательства. Само собой в нее еще вошли прочие материалы для строящейся цитадели, а также провиант для войска. Трава и петронелльская рыба. Вот, пожалуй, и все, что осталось для лигийцев из дармовщины. А кроме того, разнообразные плоды, растущие в ничейных лесах, да дичь, что уже заканчивала водиться там же.

Зато теперь на берегу моря, сразу за приливными дюнами, сияла каплями кедровой смолы настоящая цитадель, окруженная глубоким рвом. С четырьмя бастионами по углам, выпуклым ронделем в сторону суши и прямыми стенами, что уступами спускались прямо к Петронеллу. Снаружи от крепости выстроили подлинный порт с пирсами на сваях и несколькими железными волнорезами. С двух сторон его прикрывали равелины, из амбразур которых на морскую гладь грозно смотрели жерла длинноствольных пушек. За деревянными стенами цитадели временный военный лагерь постепенно превратился в добротный гарнизон. Всем подразделениям отстроили казармы, возвели арсенал и несколько бараков под хранилища всякого добра, а большинство вельмож обзавелись личными домами. Только конюшни лошадей вынесли за территорию крепости, поближе к кормовым лугам. Ну а второй причиной был, естественно, крепкий конский запах.

Личные хоромы Бельтрана походили на миниатюрный замок. Так они и задумывались – глава Трезубца желал иметь дом, который будет напоминать ему давно покинутое родовое гнездо. В нем каждую декаду устраивались пиршества для всех приближенных маркиза, гремела музыка, слышались песни. Сегодня в его дворце тоже было многолюдно. Но причина, по которой Бельтран срочно вызвал к себе соратников, была не дружеская попойка, а военный совет.

На нем собрались все военачальники, включая самого молодого командира (не по годам, но по времени в армии Лиги), вожака ликантров – Белого Бивня. В своем человеческом облике оборотень напоминал себя же, буйвола – такой же массивный, ширококостный с неподвижным взглядом из-под низко скошенного лба. Злые языки за его спиной поговаривали, что Бивень прилично смахивает на корову, только без рогов, но вряд ли кто-то осмелился бы бросить ему такие слова в лицо. Ликантры стали единственной расой Фаркрайна, которая поддержала человеческий альянс в борьбе с нелюдями. Шестьсот бойцов, в основном – туры, бизоны и буйволы, встали под знамена Лиги. Командир кавалерии, леди Дивия, не раз обещала, что неукротимые ликантры сметут хваленую тяжелую конницу Шенка, когда придет их время. Что Трезубец посулил им взамен присяги верности – оставалось секретом. Те же денщики и прочие пустомели болтали, дескать, оборотням будет дарована в ленное владение половина Фаркрайна, когда после победы над Шенком придет его черед склониться перед лигийскими мечами. И приговаривали – если, конечно, кто-то из ликантров переживет атаку холодных рыцарей, а лорд Бельтран случайно не забудет о выданных им авансах.

Но это будут дела грядущего, а пока Белого Бивня всячески привечала элита войска и сегодня, на совете ему отвели почетное место сразу по левую руку маркиза. Собрались все, кроме Джоэвина. Но к отсутствию начальника разведки за последний месяц в крепости Лиги уже спели привыкнуть. Во всех вопросах по его ведомству пресветлого князя подменял крайне расторопный заместитель – эльф Аргантэль.