Текст книги ""Фантастика 2026-57". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Наталья Жильцова

Нет, такого Шенка они не ждали.

Потом, когда его лучники лежали, вжавшись в мокрый песок, до Аргантэля ползком добрался гонец и сообщил, что в акватории перед крепостью только что произошло ожесточенное сражение. Плавбатареи, как и предполагалось, смогли уничтожить волну брандеров противника, но нелюди неожиданно ввели в бой два монитора. Эти бронированные чудища подавили морскую артиллерию Лиги, прорвались на прицельное расстояние и начали бомбардировать береговые укрепления из дальнобойных катапульт. Ответные снаряды из пушек равелинов, находясь на излете, не причиняли им ни малейшего вреда, поэтому маркиз Бельтран вывел против них своего «Иноходца». Один из мониторов получил несколько пробоин и начал тонуть. Но не прекратил огрызаться в ответ стрельбой из онагров. Второй, также многократно подбитый, продолжал бомбометание по крепости и лагерю до того момента, пока его крыша не скрылась под водой. В орудийной перестрелке «Иноходцу» досталось не меньше противника. Уже на исходе боя, когда на поверхности не было видно ни одного врага, первый монитор практически со дна морского произвел залп и из трех выстрелов попал дважды. Фрегат Бельтрана принял половину трюма воды и с креном на правый борт лег на дно гавани. Почти всю команду «Иноходца» удалось спасти, сам маркиз тоже не пострадал. Гораздо хуже обстояли дела в крепости Лиги. Ядра монитора несли в себе заряды магии Смерти. Обезумевшие люди метались в зеленом дыму, который разъедал кожу и разрывал легкие. Около сотни человек погибло, еще столько же серьезно отравилось. Бельтран взывал о помощи – сейчас ему были нужны все маги со знахарскими способностями.

Аргантэль даже зажмурился, так силен был соблазн оставить под благовидным предлогом отряд. Признанный провидец, отнюдь не шарлатан, он прекрасно понимал, чем закончится этот рейд. Эльф грустно усмехнулся услужливо-лживым мыслишкам той его части души, что страстно хотела уцелеть. Он знал, что совершил в своей жизни много очень злых дел. Не искал себе оправданий, потому что верил – он делает это для победы. Но вот так, бросить товарищей, даже имея в оправдание приказ Бельтрана, он не мог. Аргантэль представил, какими взглядами они проводят его удаляющуюся спину, и не захотел более об этом думать. Когда эльф снял с рейда почти всех волшебников и отправил их назад, в крепость, внутри поднялась уверенность и спокойствие от того, что он поступил правильно. На сердце стало легко, словно вдруг разжалось невидимое кольцо, которое висело на нем столько времени незримой, но тяжкой ношей.

– Уводите с собой всех единорогов, – приказал он магам.

– Но…

– Забирайте всех. Не рассуждать!

Никто из оставшихся воинов не роптал и не задавал вопросов. Они молча наблюдали, как причаливают к берегу корабли противника.

Они с Бельтраном рассчитывали, что Мирра будет сильно торопиться, поскольку понимает – ее армия наиболее уязвима именно в момент высадки. Если подразделения Лиги успеют подойти и перехватить Шенк, то они одним ударом сомнут неподготовленное к битве войско. Но все оказалось иначе. Тяжелые линейные корабли не бросали якорей вдали на рейде, между ними и берегом не сновали шлюпки, нет, они шли прямиком к суше, твердо зная, что глубина бухты достаточна для их большой осадки. Когда в нескольких десятках шагов от линии водораздела их днища втыкались в песок, то суда по инерции скользили, а их носы приподнимались вверх словно внизу срабатывал какой-то механизм. Аргантэль не мог понять, что это такое, но неведомые устройства протаскивали тяжелые корабли как раз на нужное расстоянии. Со стороны высадка выглядела так, будто бы флот Шенка в полном составе решил выброситься на берег. Длинная вереница корабельных носов по очереди распахивалась десантными трапами и на песок Фаркрайна сыпались солдаты при оружии и в полном боевом облачении.

– Славно поработали их шпионы, да и инженеры потрудились немало, – с горечью признал преемник Джоэвина.

Цепочка воинов-скелетов большим полукругом охватывала место высадки и медленно продвигалась в глубь берега. Еще немного – и они достигнут поросли мескитовых кустов, за которыми, лежа на траве, расположился отряд Аргантэля. А когда из корпуса одного из кораблей на сушу выкатилась нургайская конница верхом на гиенах, эльф окончательно понял, что их затея провалилась. Не будет хаоса разгрузки, не будут командиры Шенка метаться между подчиненными в попытках хоть как-то их организовать и построить, а значит – не будет легких целей. Аргантэль активировал очередной талисман «Отвод глаз». Бесполезно, все бесполезно.

Цепь скелетов-воинов подползала все ближе, солнечные лучи высвечивали зайчики на их стальных полумасках. Новая броня, новые порядки, новый Шенк. Аргантэль коротким кивком показал лучнику, который лежал на песке справа от него, в сторону эдуса – кукловода, что держался за спинами мертвецов, и стрелок согласно качнул головой. Хотя бы так. Маг, бывший палач, недавний соглядатай, а теперь лидер отряда самоубийц рывком поднялся на ноги. Его голос, всегда тихий и спокойный, обрел нотки отчаянного задора:

– Стрелы на тетиву! По выбранным целям – залп!!!

В грудь холодного дирижера впились сразу три стрелы. Аргантэль заметил, что нургайские кавалеристы пустили в прыжки своих гиен по направлению к его воинам. Впереди, на рослом пятнистом звере над землей пластался широкоплечий всадник, лицо которого эльф узнал сразу.

– Это одноглазый Менги! – крикнул Аргантэль. – Тысячник Нургая!

И через несколько мгновений в командире легкой конницы Шенка торчало с десяток оперенных древков. Менги свалился на бок, но его нога запуталась в упряжи, отчего орка бросило прямо под лапы своей питомицы. Гиена запнулась о тело своего хозяина и полетела кувырком, разбрасывая в стороны песчаные ошметки.

– Молодцы, ребята! – улыбнулся Аргантэль. – Построение – круг! Отходите к лесу! Я их немного задержу.

Руки эльфа метнулись к бандульерам, которые крест-накрест перехлестывали его грудь. Под ними оказались две тонкие серебряные цепочки. Аргантэль дернул за них, и в его ладони прыгнула пара гладких железных шаров. Раскручивая боло в два слитных обруча, маг неторопливо пошел вперед – для его стиля требовалось больше свободного места. Когда эльфийский паладин поравнялся со скелетами, шаров вокруг него уже не было заметно, слышалось лишь их угрожающее гудение.

Один из холодных наотмашь хлестнул по нему мечом, но в тот же миг раздался костный хруст и клинок мертвеца полетел на песок вместе с перебитой чуть ниже сустава рукой. Второй противник даже размахнуться не успел, как стальной наличник шлема оказался глубоко вмят ему в череп. Скелеты взяли эльфа в плотное кольцо, но половину их тут же словно скосило невидимой косой. С треском разлетались в стороны кости, каски со звоном сшибало с мертвых голов, а от нескольких мечей остались только гарды. С неживым хладнокровием новые бойцы вливались в рубку, чтобы в свою очередь лишиться либо конечностей, либо головы. Со стороны это побоище напоминало схватку черных древесных муравьев с рогатым жуком-оленем. Муравьем ломало и рвало напополам, но они продолжали лезть и напирать на жертву.

Со всех сторон на этот неравный поединок надвинулось хриплое рычание. Верховые нургайцы окружили скелетов, но сквозь их тесные ряды никак не могли добраться до противника. Тогда в дело пошли короткие дротики, второе излюбленное, после луков, оружие кочевников.

Первый ассегай пронизал Аргантэлю левое бедро и глубоко вонзился в песок. В ту же секунду эльф сокрушил очередного врага, просто пробив ему грудину стальным шаром. Следующий дротик порвал магу плечо. Сам прекрасный лекарь, Аргантэль почувствовал хруст раздробленной ключицы. Его правая рука повисла как плеть, а собственное боло, описав круг, гулко ударило эльфа в спину.

Будто невыносимой тяжестью его стало пригибать к земле. Он заранее решил умереть с девизом Лиги на устах, но в последнее мгновение это почему-то показалось ему смешным и очень глупым. «Жизнь!» – вот какой девиз должен был он поставить выше всего. Аргантэль понял это внезапно, за миг до того, как его грудь пробовало сразу несколько нургайских дротиков.

Пасть ездовой гиены Дарчина, заместителя Менги, была когда-то располосована в бою алебардой дворфов. Раны зажили, но ее морда по-прежнему выглядела жутко даже среди своих, не менее устрашающих собратьев. Новый командир «Повелителей» раздвинул своим могучим зверем толпу скелетов и некоторое время разглядывал труп поверженного эльфа.

– Вроде это Аргантэль, – бросил кто-то из-за его плеча.

– Теперь это падаль. Хотя, как я слышал, он таковым являлся и при жизни. Но парень храбро сражался. Не отнимешь. Похороните его, как воина.

На другой стороне Скаллена к небу поднимались дымы металлургических цехов, которые не останавливали свою работу даже ночью. К чему студить и снова разжигать горны? Там, за мостом через Шейну грохотало прокатными станами индустриальное сердце Фаркрайна, а на этом берегу город еще плавал в розовой дымке рассветных снов. Он потягивался и нежился в уютной кроватке зеленых сквериков и маленьких улочек, чтобы буквально через час проснуться для массы неотложных дел и обычной ежедневной суеты.

Галвин Громмард рывком затянул узел на дорожном мешке и пинком отправил его в багажный отсек «Ревуна». Быстро проверил содержимое карманов. Все на месте. Слуга «Славы металлургов», который выносил к выгребной яме помойный таз, увидел его приготовления и всплеснул руками. Таз немедленно со звоном грохнулся наземь.

– Так вы опять уезжаете, мастер Галвин? Что же не предупредили, я бы для вас завтрак по-скоренькому сварганил! Да и сейчас не поздно. Я метнусь на кухню, вмиг что-нибудь сгоношу.

– Не нужно, Майброд. Как работает противопомоечный состав?

– Волшебно, мастер Галвин! Вовсе вонять перестало. А даже чем-то тянет таким… цветочно-пряным! Дошло до того, что поварята возле отхожего места лавочку себе поставили. Возле печей жарко, так они теперь ходят к помойке, прохлаждаются.

– Вот и ладно. Насчет завтрака не рвись, я сейчас в посольский дом ракшей пойду, а оттуда уже тронусь. Некогда мне сегодня завтракать.

– Так я скатаю вам дорожный узелок и положу на сиденье трицикла. Не задержу, я быстро!

– Хорошо, Майброд, – улыбнулся Галвин.

Оставалось только нанести визит пророку Брейгису. И забрать от него очень важный груз. То, над чем Громмард трудился последние месяцы, всего себя отдавая процессу. Никогда в жизни он так не переживал за результат, как во время этой новой работы. И неудивительно – от итога его трудов в Фаркрайне теперь зависело если не все, то очень многое. Знания Варрена оказались не вселенским светочем, но узконаправленным лучом, который бьет точно в цель. Собственные навыки Галвина пригодились в качестве запала и источника питания, что поддерживает силу луча. Этой энергии как раз хватило на то, чтобы сотворить глобальное заклятие, подобное эльфийскому. Одно-единственное, но включившее в зону своего охвата почти все под небом Таашура. Оно затронуло не только Магию, оно распространилось и на Механику, впервые в истории мира связало между собой процессы двух извечных антагонистов. И предназначалась работа Галвина тоже двум противоположностям. Шенку и Лиге.

Гном уже повернулся, чтобы зашагать к храму демонов, когда увидел, как во внутренний двор гостиницы входит сам Брейгис. Его наставник, несмотря на старческую дряхлость, поднялся сегодня со своего ложа. Он хотел таким образом выразить уважение к ученику и благословить его на трудные и ответственные свершения.

С возрастом на синей коже ракшей появляются желтые прожилки. Лицо Брейгиса напоминало перезревший лимон. Нет, на нем не было заметно дряблости, по щекам не пролегла густая сеть морщин, как на лицах старых гномов, но сами кожные покровы напоминали не живую ткань, а высохший и выцветший на солнце пергамент. В руках пророк держал прямоугольный ларец из дымчатого кварца. Тяжесть ларца заставляла конечности Брейгиса трепетать от напряжения, но старец не сдавался, полный решимости лично передать своему ученику столь важную и драгоценную ношу. Галвин, видя его усилия, бросился навстречу. Когда он принял у феоманта каменную шкатулку, то увидел на лице Брейгиса смущенное облегчение.

– Не нужно было, – мягко упрекнул гном наставника. – Я бы сам заскочил его забрать.

– Даже не понимал, насколько он тяжелый, пока не вышел за ворота, – признался демон. – Структура стабильна. Я вновь сделал пробы. Ты замечательно его сработал, мой приемный сын.

Галвин убрал ларец в багажный ящик трицикла и дурашливо расчесал пятерней кудрявую русую бородку.

– Был я алхимиком, инженером, артиллеристом. Чего только не освоил, чего только не изучил. Когда на меня свалились способности Варрена, решил, что теперь все по плечу. Вот только разберусь с ними, и обязательно начну выдавать такие изобретения, что мир вздрогнет от счастья. А оказалось, что все ради одного-единственного заклятия… Даже обидно как-то…

– Это не заклятие, это – система.

– Да я понимаю…

– Высшие эльфы могут творить всеобщие свитковые заклинания. Но их сила касается только одной стороны, принимающей обязательства. Это больше печать стряпчего, чем реальная мощь. А ты соорудил нечто намного большее. Я очень горд за тебя, мой приемный сын.

– Да я и сам в полной прострации от того, что все получилось.

– Иначе и быть не могло, потому что такова твоя судьба, Галвин. Она есть у каждого. Просто нужно внимательно прочесть те невидимые письмена, которые рисует для тебя судьба, понять ее послание. Ты прилежно выучил свои уроки, мой дорогой сын. Мы с мастером Торвоблом вскоре будем вместе с радостью следить за твоими успехами из призрачного мира ушедших душ. Ты не подвел своих наставников, Галвин, ты оправдал все наши ожидания.

– Э-э-эх, а мне сдается, что самое важное еще впереди.

– Ты справишься. Тебе пришлось побыть ученым, инженером, воином. Теперь побудь немножко политиком.

– Уж больно противная должность. Шучу, шучу, я понимаю, что без этого не обойтись.

– Как поживает твой друг? Не хандрит?

– Куда там! Столько забот! Ему и спать-то некогда. Я навещал Шакнара на прошлой декаде. Напились, как водится, побузили. Все-таки какое-никакое отдохновение. Они уж, верно, выдвинулись пару дней назад. Буду догонять.

– Какие таланты скрывались в этом орке, – Брейгис покачал головой, признавая заслуги Шакнара. – Вот кому судьба назначила быть наставником. Чтобы мы делали, если бы не он? Да и остальные его молодцы… Были у нас сомнения, что Шакнару удастся убедить своих воинов. Но оказалось, что верность вожаку у калимдорцев во много крат превышает верность Шенку.

– Даже не вожаку, – поправил Галвин демона. – А народу. Шакнару удалось показать им другой путь. Солдаты после Бегенча сами поняли, что можно иначе распорядиться собственной жизнью. Теперь они делают это для всего племени, что осталось на той стороне Петронелльского моря.

– Целое стойбище отстроили неподалеку от Скаллена, – улыбнулся Брейгис.

– Ага, туда за ними перебрались их гоблинские подружки. Такой гвалт стоит, слышали бы вы! Это конечно, весело, но уж больно шумно.

– Караннон уже провел через управы вольных городов проект с целью предоставить калимдорцам землю неподалеку от Армакода. Там степи, предгорья Тунвельского кряжа. Для тех, кто решит остаться в Фаркрайне, это будут почти что родные места. Тем паче, что население Армакода – наполовину орки.

– Щедро.

– Народ без своей земли превращается в саранчу. Поверь, мы, ракши знаем об этом лучше, чем кто-либо.

– Насчет места сражения имеются догадки?

– Там несколько подходящих участков. Но мы не собираемся гадать. Мы узнаем точно.

– Лига может и не пойти на контакт. Бельтран скрытен и хитер, как болотный бес.

– На Лигу мы и не рассчитываем. Караннон отправил эмиссаров к Шенку. Нелюди не станут таиться.

– Тогда – все. Прощайте, отец. Мне пора.

– Ты легко найдешь дорогу?

– Шакнар оставит для меня на тракте дозорных, они подскажут повороты к его стоянке.

Когда «Ревун» выезжал за ворота постоялого двора, Брейгис приложил ребро ладони посередине груди. Знак духовного братства ракшей. Галвин ответил ему тем же и повернул на себя ручку газа.

* * *

За спиной Моглора, как бывало и ранее, гарцевали на холодных конях два лича силы. Плечи и грудь порождений магии Смерти были закованы в черные латы из особого сплава. Эти доспехи поддерживали крохотную искру Жизни, что тлела в их телах. По стыкам лат пробегали ярко-зеленые искры, они роились будто живые светлячки, но не светом веяло от этих царственных мертвецов, а стылой темнотой подземелий. По жилам личей не текла кровь, они не испытывали потребность в пище, им не нужна была вода, чтобы утолить жажду. Сама Смерть давала им силы для существования, покуда они рассеивали вокруг себя ее семена. Один из личей сегодня сжимал древко пики со штандартом Шенка, второй держал белый вымпел парламентера.

Под кровавым эльфом, как и на встрече после аркельской битвы, хлюпал слюной его уродливый питомец. Его Моглор создал в результате неудачного эксперимента с мертвой плотью. Он не хотел поднять зомби, для этого существуют некроманты, он пытался возродить к жизни новый вид животного, быть может будущего геральдического зверя для всей нации эльфов крови. Но получилось недоразвитое хоботное создание, без ушей, без головы и без злобного, как мечтал его творец, характера. Главным желанием произведенного Моглором на свет существа было залезть на какой-нибудь луг и тянуть в себя хоботом цветочную пыльцу. Эльф сначала хотел истребить плод неудачного опыта, а потом оставил и даже привык к нему. Грузы и седоков животное таскало исправно и безропотно.

Маркиз Бельтран перегнулся за выступ крепостной стены и насмешливо окликнул Моглора:

– А, это ты старина! Опять верхом на своем опылителе одуванчиков? И, как обычно, с личами за спиной. Время идет, начальники меняются, но тебя по-прежнему не отпускают гулять одного. С чем пожаловал?

Темный эльф задрал голову, прикрыл от солнца глаза и надменно ответил:

– Вот это осведомленность о наших делах! Привет и тебе, центральный бивень Трезубца. А остальные где? Затупились?

Из-за спины Бельтрана выступила старшина Торкин:

– Я подойду на замену?

– Конечно, Эйра. В любое время.

Бельтран звонко рассмеялся, блеснув белоснежными зубами, и сказал:

– Мы сейчас спустимся. Подожди чуть-чуть.

Прошло немного времени, и внутри крепости заскрипели шкивы барабанов, что держали на цепях сколоченную из толстого бруса воротину, которая одновременно являлась перекидным мостиком через глубокий ров.

Маркиз вышел к парламентерам в рубашке с открытым воротом, без каких-либо доспехов, всем видом показывая, что он у себя дома и опасаться ему совершенно нечего. Уверенностью с налетом лихой беззаботности веяло от его поджарой фигуры. Эйра, в застегнутом до подбородка глухом платье до пят, следовала за своим командиром. Моглора не нужно было учить изысканным манерам. Темный эльф, видя, что лидеры противника стоят перед ним на земле, элегантным движением перекинул ногу в высоком ботфорте через бесформенный круп своего скакуна и спешился, чтобы быть с ними на равных. Маркиз коротким поклоном показал, что вежливость врага не осталась им незамеченной.

– Задали вы нам вчера хлопот со своими железными гробами, – признался Бельтран. – Теперь огибай их остовы при каждом выходе в море…

– Вы тоже не остались в долгу со своими лучниками. Мы сложили их тела на опушке леса. Прикажете доставить к вашему лагерю?

– Сами заберем, – отмахнулся маркиз. – Сегодня же отправлю похоронную команду. Ну, да ладно о былом… Павшим слава, живым – честь. Рассказывай, какие новости ты нам привез?

– На том берегу Петронелла между нашими армиями остался один невыясненный вопрос…

– Что-то припоминаю…

– Отлично. Собственно мы и явились в Фаркрайн, чтобы к обоюдному удовольствию разрешить это недоразумение.

– Весьма благородно с вашей стороны. Как представитель Трезубца Лиги выражаю нашу общую признательность. Все же такие хлопоты, такие расходы вы на себя приняли…

– О, не стоит благодарностей. Мы на совете Шенка решили, что проследуем за вами в Фаркрайн для того, чтобы не затруднять ваше воинство необходимостью возвращаться обратно. Безусловно, по нашему мнению, вы заслуживаете того, чтобы остаться в этой земле навеки. Вот соответственно я и прибыл с целью договориться – где и когда мы сможем наконец уладить все разногласия, которые уже столько времени беспокоят оба наших союза, – с последними словами своей витиеватой речи Моглор отступил назад, показывая, что он закончил.

Улыбка Бельтрана была столь широкой и искренней, что могла предназначаться лучшему другу.

– Мы, безусловно, предвидели вашу озабоченность той недосказанностью, что возникла между нами, и уже присмотрели парочку подходящих долин. Площадки ровные, без преимущества для любой из сторон, – маркиз протянул назад руку, и Эйра вложила в нее папирусный свиток. – Тут два варианта, выбор за гостями.

Моглор внимательно рассмотрел карту местности, которую ему передал Бельтран, и нашел оба варианта абсолютно равноценными.

– Давайте здесь, – он ткнул пальцем в один из крестиков. – Поутру третьего дня будет удобно?

– Пятого дня, если можно.

– Отлично. Пятого, так пятого. Наверняка этот перенос неким образом связан с эпидемией, что охватила ваших солдат. Могу ли я надеяться, что мы в этот раз обойдемся без шипов в траве, отрытых заранее ям под конницу, а также прочих ухищрений, которые могут поставить новоприбывший на берег Фаркрайна Шенк в заведомо проигрышное положение?

– О, да. Смело рассчитывайте на нашу честность. А могу ли я ответно рассчитывать, что до сражения в нашем лагере не появится новых миазмов магии Смерти, до которых так охочи эти славные безносые парни, что сейчас маячат за вашей спиной, любезный Моглор?

– Разумеется. Считайте это чем-то вроде уведомительной открытки о прибытии Шенка. Попыток пострелять в наших командиров из дальноплечих луков тоже, полагаю, больше не будет?

– Несомненно. Ну, раз мы обо всем договорились, позвольте передать восхитительнейшей Мирре Банши мои самые горячие приветствия и сожаления в том, что она является нашим врагом и поэтому не может быть мне кем-то иным.

Глаза Моглора злобно блеснули. Несомненно, этому хлыщу Бельтрану известна вся его неудачная любовная история с Миррой, и он воспользовался случаем, чтобы воткнуть острый шип в незаживающую душевную рану.

Когда темный эльф сухо откланялся и отбыл восвояси в сопровождении невозмутимых коронованных покойников, Эйру охватила жаркая гневная волна. Только сегодня поутру они смогли вернуться в крепость. Сотню носилок с пострадавшими от атаки с моря пришлось расположить прямо на свежем воздухе – основной лазарет был просто переполнен, а полевые госпитали пока не разбивали. Просто чудо, что ядра с мониторов не долетели до северной стены, у которой стоял ее маленький домик, а кормилица Трансона догадалась наглухо запечатать окна, поэтому ни нянька, ни маленький сынишка Эйры не хватанули ртом болезнетворные флюиды. Всю ночь Торкин провела на ногах, мечась между ранеными солдатами и своей насмерть перепуганной служанкой. Теперь положение улучшилось, многих из пораженных воинов окончательно удалось перетянуть со стороны погибели на сторону жизни, благодаря способностям лекарей и магов, но жгучая ненависть к Шенку буквально испепеляла Эйре разум. А Бельтран беседовал с Моглором словно со своим старым приятелем. Темперамент Торкин в армии знали все. Конечно же, она не могла пройти мимо любезничания маркиза с темным эльфом.

– Бельтран, в чем дело? Ты вел себя так, словно очень рад его видеть! Мы за сутки, вне битвы, потеряли полторы сотни бойцов, Аргантэль погиб, и теперь наши маги лишились начальника, самые меткие лучники убиты, а ты расточаешь вежливые словечки этому наперснику дохляков!

– Эйра, пора тебе наконец стать не только командиром, но и вельможей. Зачем мне плевать в лицо Моглору, когда он приехал, чтобы договориться? И да – я практически рад видеть этого мерзавца. Побеседуй с префектом крепости. Казна войска пуста и, если бы Шенк не появился, то скоро бы нам пришлось продать пушки на металл скалленнским гномам, а солдат мы бы начали сдавать внаем крестьянам в качестве батраков-поденщиков. Теперь понятно, почему я готов заключить в объятья кровавого эльфа? Аргантэль погиб, такая ему выпала судьба, но нам не след сейчас горевать. Через четыре дня битва. Так иди и готовься к ней, как следует! Это – наша последняя битва с Шенком, не забывай об этом!

* * *

На периметре охраны шатра военачальника Шенка обычным порядком сменялся военный караул. Пара призраков с шуршанием проявились из эфирного «нигде», чтобы уступить вахту наряду вампиров в черных запыленных мантиях. Лязгнули две зазубренные сабли, наполовину выдернутые из ножен.

– Пароль.

Один из вампиров, пожилой мужчина с залысинами на вытянутой, словно чечевичный плод, голове с недовольным видом поддернул полу своего клобука.

– Расплата, – буркнул он, не обращая внимания на угрожающие позы духов, но видя, что те продолжают грозно сжимать эфесы своих шамширов, повторил усталым и измученным голосом. – Расплата. Ну, чего тебе неймется? Расплата, расплата. Тьфу ты, запамятовал… Расплата грядет! Теперь доволен?

Лик начкара привидений потух, черты вновь сделались размытыми. Из реального мира сначала исчезли сами фигуры духов и только потом, через несколько мгновений, в воздухе растворились их волнистые клинки.

– Вот позеры, – осуждающе бросил возрастной вампир, занимая пост.

– Не везет нам, – уныло сказал его напарник, молодой тонкогубый парень с взъерошенной от ветра шевелюрой. – Только оружейные ящики закончили таскать и сразу в наряд. Даже пожрать не дали.

Старший дозора несколько раз пошаркал мантию, чтобы очистить ее от пыли, а потом обреченно махнул рукой:

– Все равно стирать. О! Совсем забыл! Надо с утра мыло получить у интенданта на всю роту. И щелок.

А второй караульный, меж тем, продолжал обиженно бубнить себе под нос:

– Рядом с опушкой вчера эльфов побили. Так второй взвод подпустили к телам, а мы, как всегда, по бороде пошли. Их десятник, может знаешь – жирный такой, потом похвалялся, говорил, что у него от эльфийской крови завсегда изжога. Ходил взад-вперед, рыгал скотина, как нарочно. Почему так? Одним – вооружение на себе целый день таскать, другим – усиленное питание. Эй, Дессиктус, слышишь?

Пожилой кровосос не сразу ответил, погруженный в какие-то свои, судя по выражению лица, не очень веселые мысли.

– Дессиктус!

– Чего тебе?

– А правда, что нам, вампирам, за работу в солнечное время положены двойные ночные увольнительные?

– Правда.

– Ой, здоворо как! Значит, послезавтра нас на сутки отпустят? Вот пожируем! В округе, наверное, теплокровных немеряно бегает. А то у меня за время плавания на этой сыворотке даже брюхо подвело.

– Ага, держи карман шире. Кто же перед битвой солдат в увольнительные пускает? Будем сидеть в лагере, как суслики в норе, помяни мое слово.

– Ну, вот, – совсем расстроился молодой парень. – Опять побрили. Да что же это за невезение?

Старый вампир стал утешать напарника:

– Да ладно тебе, нюнить. Отстоим караул, нас сменят и рванем куда-нибудь по-быстрому в рощу. Завтра на внешнем контуре тролли дежурят, я немного знаюсь с их ротным. Нормальный мужик, он пропустит. Хоть птицу, хоть ящерицу, да поймаем. И слопаем. Эй, Меркастус, ты чего застыл, будто тебя эльфы приморозили?

Молодой кровосос нервно сглотнул и показал пальцем в направлении далекой цепочки холмов:

– Представляешь, я только что видел там живого кролика. Веришь? Настоящего. Сидит на бугре и ушками шевелит. Хорошенький такой.

А буквально в десяти шагах от этих двух голодных и уставших стражников, за стенкой шатра, происходил очень важный для армии Шенка разговор.

Для этой встречи Мирра Банши избрала не свой традиционно строгий наряд военачальника, а вечернее платье с открытыми плечами. Потому что не понимала толком, как ей себя вести с таким необычным гостем.

Он представился – комендант военной заставы Кансион, пророк Бревиль. Интересно, какое место занимает «пророк» в иерархии ракшей? Мирра подосадовала на себя – нужно было не пожалеть времени и ознакомиться с демонским табелем о рангах. Бревиль ростом, пожалуй, не уступал троллю, плечи имел такие же широкие, а глаза… глаза у него были словно два озера из лавы, чуть подернутой черными точками пепла. Непреклонный повелитель армии Шенка ощутила, как в ней просыпается женщина. Мелькнула безумная мысль – приворожить, очаровать. Но взгляд посланника Караннона мгновенно остудил ее порыв. Пронизывающий жаром бездны, обиталища демонов, и тем не менее, холодный, полный стальной непреклонности. Официальный взгляд. Бельтран наверняка смотрел бы на нее другими глазами. Наглец! Кусая губы, Моглор передал его прощальные слова. Что же, маркиз вполне может стать для нее кем-то иным, не врагом. Пленником, к примеру, или рабом в ошейнике и на цепи. Мирра отогнала от себя неуместные мысли и вновь посмотрела на представителя демонов.

– Претензии феоманта мне понятны, – произнесла она. – Но вы благодарить нас должны, а не порицать. Наша цель – Лига и только Лига. Не Фаркрайн. Мы приплыли, чтобы избавить вас от назойливых постояльцев. Я могла бы скорее рассчитывать на вашу поддержку.

– О поддержке может говорить только тот, кто явился по приглашению. Формально Шенк совершил вторжение на наши земли. Но мы понимаем ваши мотивы и гарантируем, что не встанем в один строй с лигийскими воинами.

– Нам и этого довольно…

– Где и когда состоится сражение?

Мирра задумалась на мгновение, а потом выхватила из кипы бумаг на столе нужный свиток. Небрежно толкнула его Бревилю:

– Здесь, где крест. Утром четвертого дня. Только вчера договорились.

Комендант Кансиона взял карту, внимательно рассмотрел ее, потом вернул Мирре.

– У нас это место называют Хмелевыми полянами. Ровный рельеф, траву недавно скосили крестьяне, что очень хорошо для конницы. Ваш крестик находится на пологой возвышенности. Подходы просматриваются далеко. Идеальная позиция, если боишься флангового обхода.

– Мы не боимся.

– Значит, боится кто-то еще? В таких вопросах случайности не допускаются.

– Спасибо, Бревиль, за ваши мысли. Я учту их, когда буду утверждать диспозицию.

Пророк ракшей коротко кивнул. Потом замер, словно взвешивал – стоит ли делиться с Миррой той информацией, которую хотел выдать, или ее следует обойти молчанием.

– Они весь год пытались навербовать себе рекрутов, – медленно произнес он. – В результате сумели обвести вокруг пальца несколько сотен деревенских парней.