Текст книги ""Фантастика 2026-57". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"
Автор книги: Наталья Жильцова
Соавторы: Марина Дяченко,Тим Строгов,Гизум Герко,Андрей Бурцев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 30 (всего у книги 352 страниц)
– И которая вывела нашего врага к озеру Плодородия, – тоскливо сказал четвероногий. – Матерь Воф, зачем я тебя не убил.
– «Убил, убил», – сварливо передразнил Развияр. – Ну, валялись бы сейчас оба дохлые, и мокрицы ползали бы в наших разинутых ртах. Что с того?
Лукс ничего не ответил. Укорачивались тени, припекало солнце; у Развияра подводило живот – время было подумать о привале.
– Жрать хочется, – сказал он вслух. – Я тут шлепунов ловил, не поймал ни разу… Яйца только нашел, они плесенью воняют…
Лукс, тяжело дыша, поднялся чуть выше по склону. Несколько минут рыскал, оглядываясь, отваливая камни. Развияр наблюдал с недоверием – и потому успел заметить, как мелькнула, вырвавшись откуда-то из щели, неуловимая тень. Послышался влажный удар, Лукс вскинулся на задние лапы, и шлепун, сбитый в прыжке, кувыркнулся и грянулся на дорогу.
– Они вкусные, – сказал Лукс, вытирая ладонью пот со лба. – Только надо поджарить на камне.
Черный камень-стол нашелся ниже по течению. Лукс разделал шлепуна когтем, как ножом. Развияр, подняв брови, смотрел, как ловко он управляется.
И поймал себя на том, что повторяет повадки властелина. Вот эти поднятые брови, манера смотреть на собеседника, легкая улыбка – они стали частью Развияра, он скопировал их, сам того не желая, и повторяет теперь, когда властелин мертв. Когда прозвучал уже этот шепот: «Медный король, Медный король…»
Тушка шлепуна распласталась на камне. Черная поверхность нагревалась под солнцем, как печь. Развияр и Лукс убрались в тень, а шлепун медленно жарился, подрагивая, будто живой.
– Наш враг начал войну первым.
– Вранье. Ваши отряды нападали на замок все время. Обстреливали караваны. Убивали стражников и рабов, угоняли стада…
– Это все Утро-Без-Промаха, – Лукс вздохнул, нашел палочку, перевернул мясо на столе-сковородке. – Он построил замок и обещал, что пока замок стоит – нагорам не будет покоя. Так и случилось.
– Я видел его, – сказал Развияр, судорожно сглатывая от запаха жареного мяса. – Он лежал в шахте у основания замка. Мертвый и с кольцом на пальце.
– Он был маг, – Лукс задумчиво посмотрел на свою ладонь, потом похожим жестом развернул лапу подушечкой вверх и рассмотрел ее тоже. – Старейшины сказали, против заклятья, наведенного магом, поможет только другой маг. Они сказали – пусть мы будем считаться частью Империи, все равно не отдадим свободы. Они так сказали людям. Клан Росы погиб почти весь… А ведь это был самый сильный клан… И головы на пиках. И проклятие Утра, чтобы не рождались дети. Гонцы ушли в Империю, вот этой самой дорогой, что мы сейчас идем. И принесли условие: нагоры должны построить башню для имперского мага и дворец для наместника, кормить их, содержать и отдавать им почести. А за это имперский маг убьет нашего врага. Все собрались на последнюю битву, даже клан Зимы, и я уже не смог отвертеться…
– Боец, – вырвалось у Развияра.
Лукс замолчал – и молча, задумчиво жарил мясо, пока оно не начало подгорать.
– Да ладно, – пробормотал наконец Развияр. – Ты же сам говорил…
Лукс поддел жареного шлепуна когтем и перебросил на белый камень – похолоднее.
– И все было хорошо, – ровным голосом сказал Лукс. – Пока маг не умер. А вот когда он умер, всем стало ясно, что не будет ни башни, ни наместника, что маги вовсе не всесильны, что Империя не сможет защитить нас от проклятия… А моему клану, клану Равноденствия, стало ясно, что брат мой, Короткий-Танцор, ходит пешком на посмертной равнине, униженный, как вот этот шлепун. Я ушел из клана Зимы и стал прятаться в горах, как этот шлепун, когда он был жив. Но мои родичи нашли меня и поймали, как опять-таки этого шлепуна… Ешь. Он же остывает.
– Если ваши старейшины пообещали Императору построить башню, значит, он пришлет другого мага, – предположил Развияр.
– По-твоему, магов у Императора – как мокриц возле речки? И он станет присылать их одного за другим, чтобы они здесь пропадали?
Лукс пожал плечами, чуть улыбнувшись, и Развияр вдруг увидел, каким он был в мирной жизни – до того, как его брата убила огневуха возле пастушьих пещер. Подчеркнуто рассеянным, небрежным и острым на язык; именно такому озлившийся старейшина мог в сердцах дать имечко: Лунный-Кстати…
– Ты любил своего брата? – пробормотал Развияр, отводя взгляд.
– Ненавидел, – ясным голосом отозвался Лукс. – А он ненавидел меня. Наша мать родила трех рабов и одного всадника. Двух рабов пришлось в раннем детстве обменять на девочек – лучших рабов, моих старших братьев, потому что девочек в те годы рождалось мало. А Танцор считал себя слишком хорошим, чтобы ездить на мне. Я никогда не выигрывал Долгий Поход, никогда не приходил первым. Один только раз пришел вторым… Мы с братом не расставались, были, как одно целое. Я видел, как он умер… – Лукс двумя передними лапами разорвал жареного шлепуна на две части. – Выбирай, какую тебе. По-моему, они одинаковые.
Развияр был слишком голоден, чтобы хоть мгновением печали почтить гибель Короткого-Танцора. Урча и чавкая, они сожрали шлепуна, обглодали кости и привалили остатки трапезы камнями.
Развияр подошел к воде, чтобы напиться и умыться. Кожаные сапоги выдержали путь и не собирались рваться – это была добротная обувь, сшитая ремесленниками в замке. Без сапог на этих камнях Развияр мигом бы обезножел; куртка из кожи печорки нагревалась на солнце, как черный стол-сковородка.
Он вошел в воду, не снимая одежды. Замер, чувствуя, как ледяные струйки пробираются между курткой, рубашкой и, чуть согревшись, касаются кожи. Он так делал однажды – правда, потом долго пришлось сушиться, разложив пожитки на камнях…
– Смотри! – тонко крикнул Лукс.
Над горизонтом поднимались три крыламы. На этот раз они летели низко, неспешно, кругами – кого-то высматривая на земле.
Развияр выскочил из реки, разбрызгивая и разливая по камням потоки воды, поскальзываясь и чуть не падая. Бежать было поздно – крыламы, даже неторопливо парящие, приближались с каждым мгновением. Убегать от них по земле не имело смысла.
Лунный-Кстати замер, опустив руки, низко присев на растопыренных лапах. Желтые когти вцепились в землю. В глазах было выражение, какое Развияр уже видел однажды: похожий взгляд был у Лукса, когда туча бабочек-кровников высасывала его живьем в зарослях колючих кустов.
– Не стой! – рявкнул Развияр. – Ищи, где спрятаться!
От берега поднимались невысокие гладкие скалы – шлепунам было вольготно прятаться в трещинах, но человек, а тем более зверуин в них укрыться не могли. Кое-где росли кусты, но редкие, низкие. Развияр оглянулся на реку. У него мелькнула сумасшедшая мысль: что, если нырнуть и пересидеть пока на дне?!
– Зачем они? – тихо спросил Лукс. – Не понимаю.
– Ложись!
Четвероногий послушно лег под раскидистым, но почти прозрачным кружевным кустом. Рядом упал Развияр. Мокрая рубашка прилипла к телу.
– Их не должно тут быть, – с тупым отчаянием повторил Лукс. – Имперские стражники? За мной? Не может быть…
Развияр смотрел, как приближаются крыламы. Они то снижались, то снова набирали высоту. То уклонялись, и тогда Развияр начинал умолять, чтобы маршрут их пролег в стороне – но небесный патруль шел точно над речкой, и Развияру с Луксом суждено было попасть ему на глаза через минуту, не более.
Но случилось иначе. Птица, летящая впереди, вдруг упала – Развияр подумал уже, что она разобьется о камни, но птица развернулась в падении – стали четко видны три человеческих фигуры на ее спине. Всадники одновременно, будто тени друг друга, сделали какое-то движение – такое привычное и знакомое Развияру, но он не сразу понял, что происходит. Маневр первой птицы повторили две другие, так же развернулись, но сидящих людей Развияр не разглядел. Птицы пропали из поля зрения – снизились и почти сразу взлетели высоко в небо. Развернулись и ушли назад – в глубь земли зверуинов.
По-прежнему шумела, катилась в камнях река. Совсем неподалеку охнул в камнях шлепун. Осмелел – и заохал басовито, раскатисто, призывая подругу.
* * *
Ни Развияр, ни Лукс не могли знать, что происходило в совете старейшин. Что говорили императорские посланцы, сошедшие со своих крылам? Что отвечали им зверуины? Торговались ли, оправдывались, обвиняли? Отказывались от договоренностей, искали, на кого свалить вину за гибель мага?
Перебравшись через невысокую гряду камней, Развияр и Лунный-Кстати увидели их; Лукс остановился, припал животом к земле, прижал ладони к груди:
– Это они. Это мои…
– Родственники? – в ужасе спросил Развияр.
– Из моего клана, – еле слышно сказал Лукс. – Посмотри… Эти… они не забрали стрелы.
Стрел было девять – по числу всадников на крыламах. Оперение белое и ярко-желтое. Жертв было всего восемь, и только один, старый получеловек с седой головой и редкой щетинистой бородой, был убит двумя стрелами.
– Посмотри, как они стреляют! – с болью сказал Лукс. – С лету… по бегущим…
Развияр и сам все прекрасно видел. Каждая стрела была всажена, как иголка в подушечку, с расчетом убить сразу. И они умирали на бегу – лапы рабов продолжали нести уже мертвые тела, а всадники валились из седел и катились кубарем по земле, разбиваясь о камни, уже мертвые.
– И они не забрали стрелы. У нас так делается в знак того, что это не убийство и не бой, а казнь. Это мой клан, Равноденствия… Старейшины, вожди… Что это?
Лукс обернулся к Развияру, как будто тот мог знать ответ.
– Они чем-то прогневили Императора? – спросил тот, не раздумывая, наобум.
Лукс сглотнул.
– Не знаю. Я слышал только пересказы, сплетни… Равноденствие всегда было против союза с Империей. С самого начала. Потом говорили, что маг не выполнил обещания, не снял проклятия… Не сумел разрушить замок… И, значит, нет власти Императора над нами, нет обязательств… Мне было не до того, честно. Меня тогда искали, чтобы вернуть в могилу брата… Что это, как ты думаешь? Месть за этого проклятого мага?
– Это передел власти, – сказал Развияр и снова, со страхом и отвращением, услышал нотки властелина в своем голосе. – Начало новой войны. Наверное.
Лукс отошел в сторону. Обхватил себя за плечи. На коже его предплечий выступили мурашки.
– У них оружие, – сказал Развияр. И тут же сам себе ответил: – Но мы не такие дураки, чтобы их грабить. Их найдут. Пусть лучше все будет при них, до последнего ножика.
Он с трудом оторвал взгляд от тела старика, убитого двумя стрелами. Старейшины клана Равноденствия были против союза с Империей; их строптивость пришлась очень кстати, когда понадобилось срочно найти виноватого в гибели мага и неудаче похода.
– Проклятая земля, – сказал он вслух. – И проклятие не снято.
Лукс повернулся и побрел прочь, припадая на все четыре лапы.
* * *
Они переночевали на голой земле. Под утро Развияр, не выдержав холода, привалился к теплому, мягкому, шерстистому боку Лукса. Тот не возражал; Развияр согрелся и перестал трястись.
Утром они снова тронулись в путь и шли молча, пока не увидели место слияния двух рек. Поток, много дней ведший Развияра к цели, казался ручейком в сравнении с ползучей массой воды, с рекой, похожей на текущее море. Лукс, кажется, тоже поразился: он никогда не бывал здесь и не предполагал, что пограничная река такая огромная.
Развияр, прикрыв глаза, вспомнил карту: здесь проходила граница зверуинских земель. Совсем рядом был верхний край страницы – там, в библиотеке, и позже, в замке, когда Развияр восстанавливал карту по памяти.
– Пришли, – сказал он вслух.
Они прошли еще чуть-чуть вдоль пограничной реки, противоположный берег которой терялся в дымке, и увидели каменный мост, кое-где обвалившийся, но с виду еще проходимый. Вода под ним закручивалась темными воронками; колоссальная река текла беззвучно, но в ее маслянистом движении чувствовалась скрытая опасность. В мареве жаркого дня остров казался низким облаком посреди воды.
Лукс сел. Сидя, он был ростом со стоящего человека. Его смуглый живот, покрытый поджившими ранками, безволосая грудь и плечи вырастали из звериного тела так же естественно, как замшелый камень вырастает из высокой травы. Он сидел и глядел на Развияра, будто чего-то от него ожидая.
Развияр уселся рядом. Они сидели в скудной тени, глядя, как дрожит воздух над берегом и как беззвучно бурлит река. Лукс задумчиво приводил себя в порядок – когтями вычесывал шерсть, пальцами распутывал колтуны, выбирал репьи. К Развияру вернулись мысли, занимавшие его все время последнего перехода – они не имели ничего общего ни с выживанием, ни с планами на ближайшее будущее.
Он думал о людях, собиравшихся жить долго и наделенных властью. О властелине. О зверуинах. О маге. О том, что могучие умерли, а обреченный выжил. Лукс грациозно изгибался, вычесывая шкуру на бедрах; шерсть его вздыбилась, и отметины от шпор стали почти незаметны. Всадник, носивший эти шпоры, тоже умер.
Развияр перевел взгляд на реку. Ему были знакомы голод и жажда; чувство, теперь владевшее им, было сродни и тому и другому. Раньше, в замке, это чувство уже навещало его. Тогда его бесили собственные глупость и слабость, он желал стать умнее и сильнее, внимательно слушал сотника Брана, тренировался с клинками, бегал по горам с мешком камней за плечами, но это было не то, вопреки всем стараниям он оставался таким же слабым и глупым…
– Что же мне нужно? – спросил он шепотом.
Лукс услышал. Оставил в покое свой хвост, который минуту назад любовно чистил от приставших репьев.
– Что нужно? – переспросил удивленно. – Я думаю, перейти эту реку и остаться в живых.
Развияр повернул голову:
– А что тебе нужно?
– Я думаю, того же самого, – Лукс улыбнулся. Это была вторая или третья его улыбка на памяти Развияра. – Нам нужно выжить.
– А потом?
– Какой ты скучный. Потом будет видно.
– Лукс, – спросил Развияр медленно. – У тебя есть что-то, что тебе дорого? Кроме жизни?
Лукс выпустил свой хвост. Тот аккуратно лег на камень, белый кончик его дрогнул.
– Ничего, – сказал, подумав. – Все, что было, я уже потерял – свой клан, брата, семью. Честь, в конце концов. У меня нет ничего, кроме жизни, но как по мне – этого уже очень много. Только мертвецам нечего терять.
– Жаль, – сказал Развияр, глядя на остров в клубящемся мареве. – У меня тоже ничего такого нет.
– Ты мастер задавать глупые вопросы, – с уважением сказал Лукс. – А вот что ты скажешь дозорным на мосту, когда они спросят, кто ты такой?
– Просто человек.
– Человек, который пришел с земли нагоров. В одежде воина, – Лукс окинул Развияра оценивающим взглядом. – Ладно, в остатках одежды воина.
– Что же мне, раздеться и идти голым?!
Лукс помотал головой:
– Голый человек еще подозрительнее… А если я спрошу тебя, кто ты такой? Пока мы еще не перешли границу?
– Ты уже спрашивал. И я ответил.
Лукс вздохнул:
– Ты не объяснил главного. Почему ты ушел? Почему захотел бежать, если властелин замка так ценит тебя, что доверяет огненных тварей? Ведь замок выстоял, маг ничего не смог с ним сделать. Он не смог даже убить каменного властелина, тот остался жив, и теперь…
– Он умер, – вырвалось в Развияра. Его передернуло: он вспомнил прерывающийся, жадный шепот: «Медный король, Медный король»…
Лукс отшатнулся. Смуглые его щеки снова пожелтели – кровь отхлынула от лица.
– Я тебе не верю, – сказал он с благоговейным ужасом. – Ты видел его мертвым?
– Да, – Развияр отвернулся. – Потому и ушел.
– А…
Лукс запнулся. Тень от камня, под которым они сидели, медленно переползала, укорачивалась.
– Значит, маг его все-таки убил, – скорее себе, чем Развияру, сказал Лукс. – Значит, он все-таки смог…
Развияр подумал с облегчением: вот и не надо ничего объяснять. Картинка мира достраивается, как домик по известным чертежам; может быть, в замке тоже поверят, что властелин умер по воле мага? И волею мага в его грудь помещен был клинок?
– Что теперь будет? – снова спросил Лукс.
– Император захочет взять эти земли себе. Но проклятье Утра-Без-Промаха осталось в силе. Будет война. И нагоры проиграют.
Лукс лег на живот, вытянул лапы, ладонями уперся в землю. Очень низко опустил голову, Развияр увидел его шею под спутанными волосами.
– Знаешь, – сказал, не глядя. – Ты… иди, наверное, сам.
– Что?
– Сам переходи границу… Я останусь. Все-таки…
Сделалось тихо.
– Старейшин Равноденствия убили, – снова заговорил Лукс, будто пытаясь убедить себя. – Без них… может быть… свои меня не тронут. Раз уж такая судьба… Лучше умереть в бою, тогда на зеленой равнине после смерти можно будет все объяснить Танцору. Сказать, что я не струсил, а опоздал ради великой миссии.
С каждым словом его голос делался все увереннее.
– Да. Я пойду в клан Зимы. Узнаю новости. Понадобятся бойцы. Я хороший боец, а не то, что ты подумал. Надо брать с собой щиты, чтобы заслоняться от стрел с воздуха. Мы с Танцором здорово отработали парный бой со щитами… Жаль, что его нет. Но ничего: наверняка найдутся пешие всадники… Ты, может быть, со мной пойдешь?
Он поднял голову. В его глазах была настоящая надежда – требовательная. Страстная.
– Нет, – с усилием сказал Развияр. – Послушай, ты ведь собирался выжить.
– Разве я бессмертный? – голос Лукса снова дрогнул. – Рано или поздно… придется объяснять Танцору, как это вышло. А ты… не пойдешь со мной, нет?
– Нет, – повторил Развияр и поднялся. – Знаешь… неплохо, что мы повстречались. Но вот…
Он запнулся и развел руками. Потом повернулся и пошел к мосту.
* * *
Поначалу он просто шел, как ходят по мостам, осторожно, но почти без труда. Потом стало хуже: чем дальше, тем непроходимее делался мост. Может быть, его когда-то размыло половодьем, или в него стреляли из катапульты, или просто время на середине реки шло быстрее: Развияр пробирался теперь, цепляясь за остатки перил, прыгая с камня на камень, ощупывая кладку перед собой, сбивая в воду непрочно сидящие кирпичи. От воды несло холодом, неожиданным среди жаркого дня.
Остров сделался ближе, выступил из облака. И почти сразу обнаружилось, что дальше хода нет. Целый пролет между двумя опорами обрушился, и от одного обломка до другого было пять или шесть широких шагов – если бы Развияр умел шагать по воздуху. Но он не умел.
Тяжело дыша, он сел на край моста, свесив ноги. Отдохнуть, думал он. Время есть, думал он. Добыть веревку? Добыть длинную палку? Нет, здесь нет деревьев… Идти вдоль берега? Искать другой мост или, может быть, брод?
Река лилась под его ногами, маслянисто-черная. Не хотелось касаться этой воды. Развияр, пожалуй, не стал бы ее пить.
Вцепившись в искрошившиеся камни, он подумал в каком-то оцепенении: вот если бы здесь была длинная жердь, срубленное у корня молодое дерево. Ценная вещь, необходимая, без которой нельзя. Тогда можно было бы провести над ней рукой и сказать: «Медный король…»
Он вздрогнул и чуть не свалился вниз. Наваждение проняло его, как глоток морской воды. Он даже закашлялся, таким зримым, плотным, ощутимым был соблазн.
Он затряс головой и поднялся на дрожащие ноги. Противоположный край разлома не сделался ближе, но солнце миновало полдень и начало склоняться. Никогда в жизни, сказал себе Развияр, больше никогда в жизни я не стану этого делать; не знаю, откуда эта магия, и кто научил этому обряду старого Маяка, и кто научил властелина, и сколько в мире есть людей, знающих эту тайну. Но я больше – никогда, лучше пусть я сдохну, свалюсь сейчас в эту черную реку, захлебнусь…
Из-под подошвы у него вырвался камень и полетел, поворачиваясь, вниз, и беззвучно достиг воды.
– А теперь я найду что-нибудь, чтобы переправиться, – сказал Развияр вслух – не то себе, не то мосту. И, оступаясь, повисая над черной водой, побрел обратно.
Лукс стоял на берегу, у самого моста, переступая с лапы на лапу, будто танцуя. Грыз ногти, глядя, как возвращается Развияр, и кинулся к нему, едва тот сошел с моста:
– Ты передумал?!
По мере того, как Развияр объяснял ему суть дела, нервное лицо зверуина становилось все бледнее и отрешеннее.
– Я найду палку, – завершил Развияр. – Или веревку. А лучше и то, и другое.
– Какая, говоришь, там дыра? – бесцветным голосом спросил Лукс.
– Шагов пять или шесть.
Лукс сжал губы. Обернувшись, посмотрел на небо над далекими горами. Развияр проследил за его взглядом, но ничего особенного не увидел; зверуин обхватил себя за плечи и покачнулся – вперед-назад.
– Идем, – все так же тихо и бесцветно сказал Лукс. – Попробую помочь.
* * *
Вдвоем они добрались до пролома быстрее – Развияр приобрел некоторую сноровку, а зверуин от природы умел ходить по горам и развалинам. Добравшись до пролома, они некоторое время стояли молча. Развияр боялся, что Лукс скажет: нет, это слишком далеко. А Лукс смотрел то на воду, то на противоположный край провала, шевелил губами и думал неизвестно о чем.
– Ну? – не выдержав, спросил Развияр.
Лукс потер ладонями лицо:
– Садись ко мне на спину.
Развияр снова смерил взглядом расстояние. Он видел, как прыгают зверуины. Как они поднимаются вверх по почти отвесной скале, как перемахивают с камня на камень. Но он прекрасно помнил, как раненный Лукс еще два дня назад еле ноги волочил.
Он хотел спросить: «Ты уверен, что сможешь?». И еще хотел спросить: «Разве мне можно садиться на место твоего брата, которого я убил?». Уже открыл было рот – но вспомнил, как Лукс назвал его мастером задавать глупые вопросы. И был ведь прав.
Балансируя на камнях, он вплотную подошел к зверуину. Закинул ногу на его теплую мягкую спину, подтянулся. В прошлый раз он сидел верхом на Лунном-Кстати, когда тот еще носил седло и стремена. Развияр ощущал тогда, что, садясь верхом, унижает пленника. А теперь этого чувства не было.
Лукс повернул голову, Развияр увидел его профиль:
– Держись за плечи. И колени сожми.
– Тебе разве не надо разгоняться? – пролепетал Развияр.
– Тихо, – сказал Лукс. – Смотри вперед, а не вниз.
Он присел, напружинив лапы. Развияр чувствовал, как напряглись его мышцы – не каменно, как у раба, вертящего тяжелый ворот. Мышцы зверуина перетекали под шкурой, будто вода под мостом – неуловимо, пружинисто и опасно. Руки согнулись в локтях, голова наклонилась вперед. Развияр набрал полную грудь воздуха, и в этот момент Лукс прыгнул.
Он все-таки был ослаблен. Прыжок получился короткий и судорожный. Но даже такой прыжок был маленьким полетом.
Вцепившись в плечи Лукса, сжав колени, Развияр взмыл вместе с ним. Увидел реку и черные глаза водоворотов. Увидел небо в струящейся полуденной дымке. Увидел летящую тень четвероногого со всадником на спине. И в следующий миг с разгона ткнулся лицом в мокрую спину зверуина. Тот приземлился на передние лапы, пошатнулся, задняя сорвалась – и снова нашла опору. Лукс стоял на четырех лапах, расставив согнутые локти, наклонив голову – а проем остался позади.
Развияр сполз с его спины. Вытер лицо рукавом, прокашлялся:
– Спасибо. Здорово это… у вас.
Лукс не глядел на него. Он смотрел на реку, на пролом, на оставленный берег.
– По-моему, – осторожно сказал Развияр, – тебе не надо возвращаться.
Зверуин резко обернулся. Развияр подался назад, оступился и чуть не упал: зверуин вовремя перехватил его за руку.
– Повтори, что ты сказал, – выдохнул Лукс.
– По-моему, тебе не надо возвращаться. Тебя там наверняка убьют.
– Это не оправдание! – выкрикнул Лукс. – Мои предки шли в огонь, смеясь…
– Конечно, – Развияр осторожно высвободился. – Но… мне кажется, что ты уже мертвец. Для своих. Мертвые не сражаются.
* * *
Молча, бок о бок, они прошли путь по мосту до острова. У Развияра дрожали колени, Лукс то и дело поджимал ушибленную переднюю лапу. Так, ковыляя и перебираясь с камня на камень, они вышли на плоскую каменистую площадку. Остров был перегорожен высоким забором, и в центре его стояла каменная арка, до половины прикрытая решеткой.
– Кто такие? – с интересом спросил имперский стражник, когда-то бравый, а теперь располневший и обрюзгший. За его спиной стояли двое молодых, со взведенными арбалетами.
– Нагоры, – за двоих ответил Развияр. – Я всадник. А это мой брат.
* * *
Дорога оказалась заброшенной, пыльной. В опасных местах над обрывом были вкопаны каменные столбики. Сойдя с моста, Развияр и Лукс шли молча. Лукс беззвучно шевелил губами, мотал головой, будто от чего-то отказываясь, и то и дело ловил кисточку бьющего по бокам хвоста. Развияр знал, что Лукс скоро заговорит, и не ошибся.
– Знаешь, что я только что сделал?
– Перешел границу. Как и собирался.
– Предал… покинул землю предков.
– Где тебя хотели убить. Без вины, между прочим.
Лукс вздохнул сквозь сомкнутые зубы:
– Есть еще одна… вещь. Я раб.
– Чей? – Развияр усмехнулся.
– Твой.
Развияр сделал несколько шагов, потом остановился. Лукс смотрел исподлобья, без улыбки.
– Объясни, – мягко попросил Развияр. – Или признайся, что ляпнул глупость.
Лукс помотал головой:
– Каждому, кто родился на четырех лапах, нужен всадник.
– Ты вышел за границы своей страны и своих законов. Значит…
– Нагор, рожденный, чтобы ходить под седлом, не может перестать быть рабом. Это сама природа.
– Да? – Развияр начал волноваться непонятно почему. – А Утро-Без-Промаха?
Лукс отпечатал когтистую лапу в коричневой придорожной пыли. Поднял. Посмотрел на лапу, потом на отпечаток.
– Утро-Без-Промаха был маг. Да, он восстал против законов и убил всадника, своего брата. Но это ничего не изменило в его судьбе. Он нашел себе нового господина. Другого всадника.
Развияр вспомнил властелина. Черные волосы с ниточками седины. Рассеянный, цепенящий взгляд. «Медный король, Медный король…»
Он глубоко вздохнул, унимая внезапную дрожь.
– Мы ищем себе всадников… даже когда мы вне закона, – тихо сказал Лукс. – Мы хотим, чтобы они за нас решали, совершали наш выбор. Ты решил за меня… мне легче. Спасибо тебе. Очень трудно жить без всадника.
– Лукс, – Развияр охрип. – Ты сам решил. Это был твой выбор!
Зверуин посмотрел укоризненно:
– Нет.
И пошел вперед, а Развияр, помедлив, за ним. Лукс опустил хвост, и светлая кисточка чертила прерывистый след в дорожной пыли.
Дорога плавно поднималась вверх. На склоне горы показались темные створы пещер, перед самым большим торчала жердь с развевающимся на ней лоскутом ткани.
– Пастбища, – сказал Развияр, думая о другом. – Здесь тоже печорок пасут.
Садилось солнце. Облака на западе складывались янтарно-розовым, зыбким дворцом.
– Как Мирте, – сказал Развияр. – Очень похоже.
– Как что?
– Мирте, летающий город. Там живут люди с золотыми волосами. Они очень мудрые и добрые, не убивают даже крыс.
– Вот бы попасть туда, – сказал Лукс неуверенно.
Развияр сдавленно засмеялся:
– Я тоже иногда думаю: вот бы попасть туда.
– Есть хочу, – Лукс поежился. – Здесь водятся шлепуны, как ты думаешь?
* * *
После захода солнца черные камни перестали греться. Лукс развел костер из сушняка и поджарил добычу на вертеле. Получилось вкусно. Развияр обгладывал кости, смотрел в затухающий костер и искоса поглядывал на Лукса.
– С голоду не умрем, – сказал зверуин почему-то извиняющимся голосом.
– Уже неплохо, – Развияр кивнул. – Что еще мы можем делать?
– Что угодно. Можем наняться охранять что-нибудь или кого-нибудь. Я хороший боец, а ты… Ты хороший стрелок?
– Порядочный, – сказал Развияр. – Только стражником я уже был. Надоело.
– Тогда чего ты хочешь?
Развияр помолчал. Если бы он мог сказать словами, чего хочет.
– Большую библиотеку, – сказал, потягиваясь. – Чтобы стены ее были увешены сетями пауков Ча – от сырости. И чтобы располагалась эта библиотека в самом высоком доме города Мирте, и чтобы пели струны, и на крыше стояла день и ночь оседланная крылама – для меня… Или даже крылатая повозка. Вот чего я хочу.
Лукс некоторое время озадаченно молчал.
– Да, выдумывать ты мастер, – сказал наконец. – Тебя послушаешь – так и не знаешь потом, что с ушами-то делать.
* * *
В селении, куда привела их дорога, жили не обыкновенные дикие пастухи вроде тех, что поставляли молоко и мясо печорок в замок властелина. Здесь обитали граждане Империи, переселенные на каменистую окраину, к самой границе, частью по собственной воле, частью приказом Императора. Жили они не в пещерах и не в жалких хижинах, а в добротных домах, сложенных из камня, с большими печами. Гостей, вопреки опасениям Развияра, встретили приветливо. Хозяин дома, в который они постучались, сложил перед печкой горку сушняка и с поклоном попросил Развияра развести в печи огонь.
– А… зачем? – Развияр растерялся. Ночь обещала быть не холодной, в каменном доме так и вовсе было тепло, а топлива в здешних краях вечно недоставало.
– Ну как же, – удивился хозяин. – Традиция!
И рассказал, что там, откуда он родом, каждого путника просят развести в печи огонь. Говорят, где-то по дорогам ходит человек по имени Бродячая Искра, или Печник. В доме, где он растопит очаг, всегда будет мир и счастье. А там, где он сложит печь, родится маг; слушая его, Развияр вспомнил строки в «Хрониках», объясняющие происхождение Утра-Без-Промаха: «…селение клана Росы посетил человек, именуемый Бродячей Искрой… сложил каменную печь в доме вождя. Вскоре старшая жена вождя родила мальчика-раба…»
Лукс заснул на матрасе, набитом сухими листьями. А Развияр допоздна расспрашивал доброго хозяина о землях, где тот жил раньше, и все пытался узнать что-нибудь о лесах, где на выжженных делянках крестьяне выращивают злаки, где в изобилии водятся белки с огненно-рыжими хвостами, где в гуще леса колышется паутина с застрявшими в ней птичьими скелетиками.
Хозяин слушал, полуоткрыв рот, высоко подняв кустистые брови. Леса, сказал он, в Империи обычное дело: в Лесном уделе, и на живых землях, и даже в Безземелье кое-где растут. Но о таких, как Развияр рассказывает, он, хозяин, прежде не слышал. Может быть, это не в Империи вовсе, а где-то на окраине?
Может быть, согласился Развияр.
Тогда хозяин рассказал ему ответную историю: все землеграфические карты всего света собраны в Столице, во дворце Императора. Только Император, пожелав узнать неведомое, щелкает пальцами с перламутровыми ногтями, – вот так, – и ему тут же подносят карту, где качаются под ветром леса, пылят дороги, поют бродячие музыканты, потому что эта карта живая и в точности показывает, что и как делается в мире. Император может знать, что мы сейчас с тобой разговариваем – для этого ему достаточно наклониться и приблизить к карте свой всевидящий глаз. А если он разгневается на какую-нибудь провинцию, то просто посыплет это место на карте солью. И там случатся неурожай и бедствия, и так будет, пока Император не смилостивится.
Развияр ушел спать, пораженный величием Империи. Но снились ему не Император в высоких покоях и не карты, посыпанные солью. Он видел светлячков в высоких кронах и белок, несущиеся по земле рыжей волной.
