Текст книги ""Фантастика 2026-57". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Наталья Жильцова

– Есть еще четвертый вариант, – подала голос Торкин. – Высадить десант на шлюпках, который закрепится на берегу, создаст плацдарм для армии. А основной флот подойдет через декаду на приливной волне.

– Людям, может быть, и хватит пресной воды, но все почему-то забыли о том, что трюмы четырех барж у нас заполнены лошадьми. У них воды осталось на восемь дней, после чего бедные кони будут обречены на страдание, – резко высказалась леди Дивия. – Пехоте это невдомек, но пятая часть из них и так не перенесла путешествие.

Выпад был направлен персонально на Эйру. Девушка покраснела от гнева и уже собралась ответить что-то резкое, но ей на помощь пришел адмирал.

– Если мы отправим часть людей на берег, то запасов пресной воды хватит и на лошадей, так что твои доводы, Дивия, не существенны, – сказал Бельтран. – Проблема не в этом. Каждый рейс шлюпки – сама по себе достаточно рискованная операция. Будут потери и немалые. Зачем допускать их, когда цель близка и лишних смертей можно избежать? Нет, твое предложение, Эйра, не проходит.

Галвин как раз разделался со своим куском «Фаркрайна», вытер руки поданным полотенцем и заявил:

– К чему споры, когда всем ясно, что нужно отправлять посольство. Я его возглавлю. Об этом, кажется, мы и договаривались еще на том берегу Петронелла. Завтра поутру «Молния» спустит пару шлюпок, и мы посмотрим – так ли страшны на самом деле эти подводные скалы!

В ледяном крошеве вьюги мелькнул неясный силуэт. Что-то остроконечное. Шакнар повернулся к приближающейся фигуре, и ветер тут же залепил ему в лицо снежным зарядом. Непонятным существом оказался Сонгал в конусе шерстяного одеяла. Его густые брови обметало инеем, отчего они стали походить на две белые щетки.

– Через триста шагов Юкагир нашел удобную площадку для ночлега. Следопыт уже разжег огонь и теперь раздает еду и осматривает пострадавших.

– Хорошо, – кивнул Шакнар. – Обмороженных много?

– Да. Не все воины встретят рассвет. Уже на привале умер Такташ. Дошел, потом умер. Юкагир отроет ему могилу завтра. Он сказал, что пока неизвестно, сколько наутро нам их понадобится.

– Ясно. Ты останешься здесь?

Сонгал отрицательно помотал головой.

– Нет. Я обещал вернуться.

– Будь острожен, не сбейся с пути в этом буране, – напутствовал крепыша Шакнар.

За пять суток горного перехода их отряд ни разу не ночевал единой группой. На узких скальных карнизах и осыпях не хватало места на всех солдат. Хотя из отряда теперь в живых осталось меньше половины. Холод, занесенные снегом трещины и провалы повели счет своим жертвам сразу с первых дней пути. Но самую большую смертельную жатву собрал внезапный оползень, что едва не похоронил под собой всю экспедицию. Из трехсот семидесяти орков и почти стольких же гоблинов поход теперь продолжало не более двух сотен бойцов. Точного числа воинов не знал даже Шакнар. Он видел лишь цепочку их спин. А вечером узнавал об очередных потерях. Это потому, что теперь его место было в самом хвосте отряда. Он, вкупе еще с двадцатью калимдорцами, по очереди тащил волок, на котором лежала верная Хала.

Шакнар дотянулся до львицы рукой и ласково погладил тяжелую голову. Пума в ответ приоткрыла потускневшие янтарные глаза, попыталась потереться о хозяина мордой, но боль пронзила ее острой иглой, и она жалобно заскулила. Камнями из сошедшей лавины пуме раздробило ключицу, перемололо в костное крошево переднюю левую лапу и повредило что-то еще, отчего Хала лишилась подвижности. Ханчи со своими ребятами, как мог, перевязал ее раны, наложил тугие повязки на перебитые кости. Сраженный горем, Шакнар обратился к солдатам:

– Долг перед вами обязывает меня прикончить Халу. Но этот зверь многократно спасал мою жизнь и теперь у меня есть долг и перед ней тоже. Я не хочу бросать своего друга, как не бросил бы никого из вас. Кто готов рискнуть своей шкурой и помочь мне тащить львицу? Тут я не имею права приказывать. Я прошу.

Вперед вышел следопыт Юкагир:

– Из веток кустарника, прочных веревок и одеял я сплету волок. Иногда, чтобы перевалить ее через острые камни, волок придется немного приподнимать. Крепко буду вязать – она тяжелая. Так что приподнимать нужно будет сначала за один конец, потом за другой.

– Я смогу! – выкрикнул здоровяк Сонгал.

– Нет. Теперь ты – заместитель командира отряда. Старшим я назначаю Юкагира, – распорядился «Жизнь в сапогах» и добавил: – А я буду тащить Халу наравне с теми, кто пожелает мне помочь.

К двадцатке парней, что вызвались нести раненую львицу, неожиданно примкнул Ханчи еще с несколькими сородичами.

– Раз ты сдал полномочия, мне впереди тоже делать нечего, – пояснил он. – По крайней мере кто-то должен будет отрапортовать Керрушу, каким образом ты, Шакнар, отдал концы. Я прослежу, чтобы тут не случилось ошибки.

Хотя гоблины и не волокли пуму, от них оказалось немало пользы. Они несли запасы, к приходу носильщиков успевали разжечь костер и соорудить вокруг стоянки защиту от ветра. Вот и сейчас их временный бивуак обогревала одна из механических штуковин из мешка Ханчи в виде металлического раскаленного шара. А еще две другие, упрятанные в каменные трещины, не давали драгоценному жару улетучиться с горным ветром. Ногам и телу было тепло, но стоило чуть привстать от земли, как колючий снег облеплял лицо.

– Много у тебя еще этих причиндалов? – спросил Шакнар.

Ханчи перестал греть озябшие ладони и нырнул с головой в свою торбу.

– Ты будешь смеяться, но это последняя, – заявил он через паузу. – Если завтра не наступит резкое потепление, мы околеем. Или придется бегать по кругу до самого рассвета.

Все собственные запасы талисманов Шакнар передал Юкагиру при назначении. Да и осталось их всего ничего – большинство волшебных амулетов погребла под собой злополучная лавина. А лечебные фиалы вообще успели закончиться за день до оползня. Последний механический обогреватель. Через одну ночь, к утру, половина из них превратится в замерзшие сосульки. Шакнар подивился самообладанию гоблина. Его расу никогда не считали символом храбрости.

– Э-э-эх, Ханчи, как же тебя, такого ушлого, угораздило оказаться в этом походе? – вздохнул орк.

– Ты еще поинтересуйся, зачем мой народ участвует во всеобщей войне, – отозвался Ханчи.

– Интересуюсь.

– Ну, во-первых, нас особо никто не спрашивал. Во-вторых, а как же коммерция? Неужели военные заказы пройдут мимо нас? Все эти замечательные поставки обмундирования и продовольствия? А оружие? Да знаешь ли ты, сколько армия потребляет в год банальных наконечников для стрел? Или восковых свечей, к примеру. Лекарства я не упоминаю – на них монополия у йотунов.

– Погоди, уж не хочешь ли ты сказать, что гоблины сражаются за Шенк ради возможности при этом торговать?

Ханчи изумленно воззрился на бывшего командира:

– А ради чего по-твоему вообще ведутся войны?

Теперь настала очередь Шакнара вытаращиться на начальника штаба:

– Уж точно не ради барышей!

– Ага. Конечно. Рассказывай. Ради чего тогда?

«Жизнь в сапогах» замер на мгновение. Он уже и сам немного подзабыл первоначальную причину столкновения с Лигой, но призвал на помощь всю свою сообразительность:

– Ради захвата вражеских территорий. Дань, контрибуция.

– Вот. Тот же бизнес. Это чтобы окупить первоначальные вложения.

– Стой. Забудь про контрибуцию. Иногда ее и брать бывает не с кого. Хм… Вот! Война ведется, чтобы получить власть над мирным населением противника.

– И зачем тебе эта власть? – вкрадчиво поинтересовался Ханчи.

– Чтобы собирать… – Шакнар осекся. – Ах ты, гнойная отрыжка! Чуть не поймал меня! Стоп!!! Я понял! Война ведется для того, чтобы присоединить земли врага к своим территориям. Съел?

– Это если ты собираешься туда переселить собственный народ. Только в этом случае. А Калимдор готов обосноваться в эльфийских лесах?

– Мы не променяем свои предгорья ни на одно место в мире.

– Может, Нургай попробует их обжить?

– Они – кочевники. Сам знаешь.

– Понятное дело. Для любого народа нет ничего краше Родины. Так? Конечно, так! Тогда на кой, скажи, тебе земли эльфов?

– Ну, земля производит различные дары.

– Угу. Дары. Товар. Деньги. Вот мы опять вернулись к деньгам. Будешь еще спорить?

– Да чтоб тебе рожу чирьи вздули! Плевать мне на все расчеты. Просто мы правы, а они – нет! Мы – хорошие, они – плохие.

– Ставлю сто цехинов на то, что на другой стороне думают точно так же!

Шакнар сердито отвернулся. Ханчи бросил на него сочувственный взгляд, а потом достал из торбы гоблинскую лепешку-завертыш с начинкой из требухи, разломил и протянул орку половину. Шакнар со вздохом взял еду, поднес к морде Халы, но пума даже не открыла глаза. Лишь ее бок под одеялом вздымался от прерывистого дыхания.

– Как считаешь, долго нам еще ползти по этим перевалам?

Ханчи с усилием протолкнул внутрь откушенный кусок и ткнул черным от засохшей земли пальцем в направлении утеса, что преграждал им путь.

– Посмотрим, что находится вон за той горой. Важно, чтобы Юкагир держал направление. Может, тогда и дойдем.

Шакнар осторожно придвинулся к горячему боку Халы и стал укладываться на ночлег. От жара металлической болванки снег вокруг стаял в жирную грязь. Ветер понемногу превратился из воющего волка в негромко ворчащего пса. Льдистые снежинки уже не метались над их головами, а тихонько падали на плечи.

– Держись, Хала, – тихо попросил Шакнар, чуть коснувшись губами ее палевой шерсти. Он немного еще посмотрел, как поднимается и опадает войлочная накидка на ее израненном теле, а потом положил голову на свой походный мешок.

На следующий день они перевалили еще за один горный хребет и им открылась зеленая долина у его подножия. Они различили в ней рощи, увидели полосато распаханные поля, а еще дальше глазастый Юкагир рассмотрел город. Строения в нем были сложены из тесаного камня и лепились густо друг к другу. Несмотря на то, что до обжитых мест было еще больше дня пути, им показалось, что в воздухе повеяло домашним теплом и запахами очага. Шакнар почувствовал, что внутри все дрожит, словно натянутая тетива лука. Глаза застилала пелена. Ханчи фамильярно хлопнул по плечу бывшего командира и радостно воскликнул:

– Бегенч! Слышишь? Это – Бегенч!!!

– Тихо! – шикнул на него «Жизнь в сапогах». – Вдруг лавина?

Гоблин испуганно втянул голову в плечи. Но лавины по счастью не случилось.

* * *

Соленая вода разъедала глаза. Пальцы рук стали мыльными. Лодка вильнула, вновь зарываясь носом в волну. Прямо рядом с бортом Галвин увидел острый шпиль рифа, весь зеленый от водорослей. Гребцы изо всех сил налегли на весла. Шлюпку тряхнуло, ее дно с тревожным хрустом проскребло по очередному подводному валуну. И все. Впереди лежала ровная водная гладь бухты и берег. Впрочем, земля почти не просматривалась из-за множества аккуратных домиков на толстых деревянных сваях. За некоторыми из них через полосу прибоя тянулись узкие хвосты пристаней и настилов, другие просто стояли в воде, словно коренастые великаны, которым вздумалось искупаться.

– Прорвались, – выдохнул Догмал. – Страшно было?

Громмард недоуменно передернул плечами. Он не понял значения вопроса. Навигатор быстро опустил ладонь в воду и выдернул ее через мгновение с зажатой в кулаке серебряной рыбой.

– Богатое место, – жмурясь от удовольствия, сообщил он.

А Галвин во все глаза рассматривал прибрежные строения и фрагменты пейзажа, который проглядывал сквозь их ряды. Он заметил, что сразу за полосой литорали земля вздымалась прямоугольными уступами. Наверняка это было сделано специально – местные таким образом защищали свои сады от свирепых петронелльских приливов. Инженер увидел пирамидки кипарисов, широкие зонтики инжира, между которыми пламенели огненными цветами кусты делоникса. Как бывший алхимик, он прекрасно разбирался в ботанике, поэтому с жадным любопытством разглядывал растительные культуры прибрежной зоны. Его поразила гармоничность всего увиденного. Люди здесь просто жили и старались устроить свою жизнь с максимальным комфортом. Галвин поймал себя на мысли, что невольно выбирает место для береговой батареи, прикидывает сектор обстрела, и невесело рассмеялся.

– Просто живут. Все тихо. Нет войны, – произнес он, заново прислушиваясь к значению сказанных слов.

Догмал наблюдал за ним с ничего непонимающим лицом.

За кормой шлюпки разбегались стрелки кильватерных струй. Берег приближался и расступался. Теперь Галвин различал сетчатые изгороди неводов на просушке, изгиб утоптанной дороги, что уходила куда-то вверх, стайку детворы и оранжевый вымпел воздушного змея над ней. В стороне от поселка, на пустом участке галечного пляжа гном заметил одинокую фигуру. Инженер привычным жестом надвинул на глаза телескопическую оптику, навел резкость и вздрогнул.

– Правим прямо на него, – сказал гном внезапно охрипшим голосом.

Ростом синий демон превосходил обычного человека, телосложение имел массивное, которое казалось еще более внушительным от надетого на нем широкополого бушлата. В руках ракша сжимал древко короткого копья с настолько широким рожном, что при случае оно могло сойти и за меч. Через увеличительные стекла Галвин сумел рассмотреть даже его зрачки. Молочно-белые, словно две жемчужины. Инженер с юности помнил, что у ракшей цвет зрачков был не менее индивидуальным, чем цвет волос у людей. Гранатовые или сердоликовые глаза ребенка считались признаком лидерских способностей, а детям со зрачками цвета голубого топаза или еще более светлыми прочили карьеру воина или боевого мага. Демон на берегу был солдатом, Галвин в этом не сомневался. О его ратном прошлом говорили и серебряные кольца на коротких кривых рогах. Их число по обычаям ракшей равнялось количеству воинских деяний, которые можно было приравнять к подвигам. Хвост демона обвивал его черный сапог, будто толстая голубая змея.

Шлюпка уже готовилась причалить к берегу на легкой прибойной волне, а ракша замер у среза воды и без всяких эмоций взирал на ее приближение.

– Внимание! Слушайте меня все! – голос Галвина дрогнул от напряжения. – Ни одного слова! Чтобы даже не пикнул никто! С ним говорю только я.

Гном пробрался на самый нос и теперь ждал момента, чтобы первым спрыгнуть на сушу. С мягким треском дно лодки въехало в галечник. Галвин оттолкнулся носком ботинка от деревянного форштевня и через мгновение уже твердо стоял на земле Фаркрайна, всего в нескольких шагах от синего демона. Руки Громмарда были пусты. Раскрытыми ладонями он нарисовал в воздухе круг. Знак мира. Но не проронил при этом ни звука. Галвин хорошо помнил, что у демонов разговор всегда начинает хозяин.

– Я просто спрошу. Зачем? – голос ракши походил на шелест ночного ветра. Тихий и зловещий.

С трудом подбирая слова, инженер ответил на своем втором родном языке:

– Ради спасения.

Перламутровые глаза ракши широко распахнулись.

– Ты – Громмард! – догадался он.

– Да.

– Значит, ради спасения? Искать спасения – не самое лучшее качество воина. А ведь ты – воин, как мне говорили.

– Временное отступление, утрата земель – допустимые потери по сравнению с потерей всей армии.

Ракша едва заметно кивнул. Его глаза изучали Громмарда, на остальную команду шлюпки демон не обращал ни малейшего внимания. Потом его правая рука описала такую же окружность, как и у гнома. При этом указательный палец демона смотрел Галвину в грудь. Его признали. Но только его.

– Мое имя – Варрен, – сказал синий демон. – Я участвовал в Майенском, Хартумском сражениях, рубился с троллями в ущелье Шагена, тело моего брата покоится в общей могиле на берегу озера Элой. Мой народ сполна заплатил Лиге за гостеприимство. Для нас война закончена.

– Путь назад нам отрезан Шенком, – отчеканил Громмард.

– Какая часть войска Лиги находится на этих кораблях?

– Все. Мы все тут.

Демон усмехнулся.

– Чудные дела.

– Нам придется причалить. С разрешения или без него. Надеюсь, ты это понимаешь.

– Для местных жителей – я стражник, законник и единственный защитник. Моего согласия вы не получите.

Такова была природа ракшей. Этот Варрен без колебаний в одиночку выступил бы против всей Лиги с Шенком в придачу. Долг и честь принудили бы его. Громмард ждал. Он знал, что не все слова еще сказаны.

– За мысом по мою левую руку есть глубокий залив. Корабли могут подойти совсем близко к берегу. Между нами нет мира, но и войны пока тоже нет. Ваша судьба в руках феоманта Караннона. Передай мои слова Трезубцу.

– Я – острие Трезубца.

Губы демона тронула улыбка:

– Значит, ты хорошо сражался? Твоему духовному воспитателю, пророку Брейгису, будет приятно это услышать.

– Я смогу с ним повидаться?

– Наверное, если захочешь. Он в Воензане, нашей северной заставе. Я, своей властью, допускаю тебя в Фаркайн, гном Галвин Громмард. Потому что ты – наш.

– Спасибо. Я еще хотел попросить…

– Нет, лоцманов вы не получите. Впрочем, препятствий я тоже чинить не стану. Пока. Можете попробовать поговорить с местными. Платите щедро.

* * *

Обворожительная Дивия ругалась, как подвыпивший конюх.

– Вот дает! – восхитился дядюшка Хобарн. – А я думал, что из такого прекрасного ротика могут только цветочки вылетать.

Лоцманов нанял Галвин. Под слегка насмешливым присмотром Варрена гном обошел деревню местных, которая из-за скелета свай и суставчатых настилов походила не на разрозненные жилища, а на единый крабообразный организм, и сговорился с десятком местных мореходов за вполне умеренную плату. Остаток дня навигаторы бросали лоты, чтобы убедиться в достаточной глубине межрифовых проходов, после чего первым к берегу пошел «Иноходец». После того, как флагманский бриг благополучно бросил якорь в живописной бухте, пришел черед остальной флотилии. Под галеры, что перевозили лошадей, прорыли специальный канал, перетаскали груды гальки. Все для того, чтобы суда могли подойти вплотную к берегу и разгрузиться. Грубо сколоченный настил тщательно укрепили подпорками, но без толку. Через несколько минут его копытами коней своротили набок, а первая партия животных опрокинулась в пенную прибойную волну.

– Лодыри бесполезные! – кричала Дивия на погонщиков. – Если хоть одна лошадь покалечится, я вам руки поотрубаю! Приготовили путы? До смерти запорю!

Прочие корабли встали настолько близко от суши, насколько им позволила осадка. Между ними и берегом бойко сновали шлюпки, которые перевозили мастеровых вместе с инструментарием. Первым делом было решено соорудить кораль для лошадей и разметить территорию под будущие строения. На лицах всех – людей, дворфов, гномов и даже эльфов – то и дело зажигались улыбки. Воины Лиги радовались, что они наконец стоят на твердой земле, а опасный морской поход остался позади. Даже гнетущее беспокойство за родных и неизвестность будущего отступили на время. Жизнь пела голосами птиц и сияла радостными солнечными лучами.

Поздно вечером Галвин целовал Эйру под ласковым светом звезд Фаркрайна. Позади них горели костры лагеря, впереди, за пологом темноты, звенели цикады. Громмард попытался пойти дальше поцелуев, но его руки мягко, но решительно были отстранены.

– Ты чего? – девушка понизила голос, словно их кто-то мог услышать за какофонией насекомых. – Прямо здесь, на земле?

– Да не холодно же вроде, – жарко прошептал гном, вновь привлекая ее к себе.

– Нет! Нет, слышишь? Для начала нам всем нужно хорошенько помыться. На «Молнии» выкидывали купальную сетку хотя бы. А тут что? И обзавестись какими-то стенами. Палатка не подойдет, если ты не хочешь, чтобы я подняла на ноги весь лагерь.

– Это значит – ждать, пока срубят дома, – приуныл Галвин.

Эйра властно обняла его за шею и подарила еще один, исключительно долгий поцелуй.

– Ладно, насчет природы ты меня уговорил. Но баня – обязательно. Тем более, что после сегодняшнего дня меня, если честно, даже ноги с трудом держат. Завтра, хорошо?

– Хорошо, – с таким нарочито горестным видом ответил гном, что вызвал у девушки прилив веселья.

И хотя Галвин сам смертельно устал за этот трудный день, он шел, словно парил над землей. Его душа ликовала и задыхалась от предвкушения счастья.

На рассвете застучали топоры и молотки гномов. Чуть в стороне от походных палаток плотники сколачивали трелевочные подводы для транспортировки леса и телеги с бочками для водовозных команд. До ближайшей речушки оказалось чуть менее часа неторопливой езды. Бельтран сначала хотел перенести лагерь в ее устье, но там не обнаружилось удобной бухты. Поэтому маркиз вернулся с рекогносцировки, полный недовольства и новых распоряжений, которые немедля обрушил на беззащитный мозг своего инженера.

– Бондарям – изготовить несколько больших емкостей и вкопать их в землю. Нам необходимо всегда иметь недельный запас питьевой воды, – первым делом заявил маркиз. – Эльфы могут опреснять некоторое количество морской воды, но на всех ее не хватит.

– Ты чего-то опасаешься? – на правах одного из командующих армии спросил Громмард.

Спросил, впрочем, беззаботно, без ненужных нервов. Его рабочий сюртук из стеганой шкуры степного варана ровным слоем покрывали опилки и мельчайшая древесная пыль – с самого рассвета инженер руководил работами по обустройству лагеря. Душа Галвина никогда не лежала к механике и прочим строительно-проектировочным делам. Он занимался этим из-под палки, разве что кроме изобретения «Злой старушки». Но тогда гномом двигала месть, а также тревога за исход войны – Лига сдавала одну битву за другой. Сейчас Галвин, вопреки натуре, пребывал на подъеме. Он был вызван обволакивающим эффектом мягких губ Эйры и наплывом каких-то новых чувств и мыслей, в коих он еще и сам толком не разобрался. Или опасался разбираться. Поэтому слова маркиза прилетали ему в разум сквозь довольно-таки изрядный слой розовой ваты, который там образовался сам собой буквально за несколько последних дней. Машинально Громмард достал из-под клапана нагрудного кармана смятый чертеж собственного производства и бросил на него быстрый взгляд. Никаких врытых в землю танков для воды или прочих жидкостей в нем не наблюдалось.

– Я не понял, ты чего-то боишься? – переспросил он.

– Да, – не уточняя, чего именно, ответил Бельтран. – Галвин, мы станем городить укрепления. Твои орудия прикроют нас со стороны материка. Снимай с кораблей все пушки, переоборудуй их с гарпунов на обычные ядра. Пусть оружейники и кузнецы начинают выкладывать печи.

– Нам будет нужна глина для обжига кирпичей.

– Эльфы второй день изучают окрестности. Они пронюхают, какие ресурсы есть поблизости, опросят жителей. Я уверен – разведка постепенно отыщет все, что нам может понадобиться. А пока используйте дикий камень. Вот, – маркиз протянул гному папирус, весь исчирканный стрелками и линиями. – Это новая схема лагеря. Пришлось подправить немного, сообразно рельефу. Свои горны и кузни размещайте прямо у стены.

– Погоди. А чем плоха эта, которую предложил я? – Громмард помахал перед носом у Бельтрана своим чертежом.

– Она взята за основу, не волнуйся. Мы лишь добавили кое-какие укрепления.

Галвин ознакомился с новым планом и присвистнул:

– Ничего себе – добавили… Да тут настоящая крепость! Три бастиона… частокол… сторожевые вышки…

– Начнем с малого, потом будем улучшать. Главное, чтобы у нас хватило времени.

– Не слишком ли круто заворачиваем? Ракшам это не понравится. А мы вроде договориться с ними хотели.

– Мы и станем договариваться. С позиции силы.

– Бельтран, ты совершаешь ошибку!

– Не «ты», а «мы», инженер. Это решение двух зубов Трезубца. Ты в меньшинстве. А значит – подчиняешься.

– Я что-то не помню нашего голосования, – медленно процедил гном, а потом в его глазах промелькнула молния мысли. – Вот, значит, как. Ты и Джоэвин. Молодцы, нечего сказать. А я получается… Ну, ладно, ребята, ваша взяла. Я подчиняюсь. Бес-пре-кос-лов-но. Ты это хотел услышать, Бельтран? Но тогда послушай еще кое-что: вы творите непоправимую беду. Не пройдет и месяца, как вы накличете несчастье на наши головы.

– Твоей задачей было наладить отношения с синими демонами. Она не изменилась. Действуй по плану и предоставь нам решать остальные проблемы.

– Служу Лиге, – Галвин повернулся на каблуках и пошел по берегу, весело насвистывая военный марш. Внутри он был вне себя от гнева.

– Болваны безмозглые, – несколько раз повторил он с ожесточением. – Какие же они болваны.

Он хотел разыскать Эйру, чтобы излить ей свою обиду и горечь, но оказалось, что старшина дворфов занята на «Молнии» – она руководила погрузкой арсенала тяжелых пехотинцев. А беда уже подкрадывалась к ним и случилась даже раньше, чем предполагал Громмард.

Ее зловещий набат настиг гнома в виде серебряных переливов сигнального горна – так охрана лагеря призывала на свой пост кого-то из начальства. Пока Галвин миновал несколько сотен бивачных палаток, он успел взмокнуть от подмышек до подушечек пальцев на ногах. Перед двумя скрещенными алебардами часовых из числа дружинников Бельтрана замерло изваяние фигуры Варрена. Ракша держал на сгибе локтя свое копье с чудовищным рожном, от чего внешне смахивал на живой указательный столб. Позади демона топталась и гомонила группа местных – человек десять. То были пожилые мужики, с прожилками седых волос в черных прядях, кроме одного постарше, который был сед полностью. Чуть в стороне от них стояла молодая девица со смазливой и одновременно пройдошливой мордочкой. Она старалась выглядеть непринужденно, что ей плохо удавалось – улыбка, которая, вероятно, должна была выглядеть беззаботной, замерла и приклеилась к ее личику, а розовый кончик язычка то и дело облизывал губы. У бывалого солдата и повидавшего всякое Громмарда от увиденного упало сердце. Он сразу понял, что могла означать эта пестрая процессия. Инженер раздвинул копья охраны и шагнул к Варрену.

– Надругались, – с горечью не то спросил, не то предположил он.

Ракша заговорщицки усмехнулся и вполголоса произнес:

– Так она утверждает. Думаю – врет. Скорее обманули с оплатой. У этой малышки та еще репутация. Но народ взбудоражен. Нужно провести что-то типа показательного суда, чтобы их успокоить.

Громмард облегченно выдохнул:

– А я-то уж думал – конец мирной жизни. Что ты предлагаешь?

Варрен обернулся назад и послал обнадеживающий взгляд местным гражданам. Мужики напустили на лица суровые выражения, а девчушка, наоборот, невинно захлопала глазками. Если бы они слышали, что при этом защитник их интересов говорил гному в сюртуке, запорошенному опилками, то наверняка крепко бы огорчились:

– Пусть она укажет на своих обидчиков. Как стемнеет, приведешь их в деревню. Я буду обвинителем, ты – защитником. На пару мы ее быстро расколем. Признается и получит порку ивовыми прутьями за наговор. Эту похотливую оторву я давно собираюсь проучить. Распутничает, сеет раздоры между парнями. Наверняка сама околачивалась рядом с лагерем. Душонка беспокойная – романтики и приключений жаждет. А твои бойцы отделаются штрафами. Лигийские деньги тут не в цене, так что захвати с собой пару предметов для обмена. Чего-нибудь попроще. Умаслим стариков. Нам всем очень повезло, что ваши ухари наткнулись на эту бестию. Если бы пострадала чья-нибудь юная дочь, разговор был бы другой.

– Кто из наших отличился?

– Она описывает двух бородачей. Бороды светлые, завиты в косички.

– Дворфы.

– Угу. Силачи, говорит. Один со шрамом через всю шею. С затылка до плеча.

– Не знаю, отыщем ли мы их сейчас. Половина дворфов помогает моим гномам по стройке, хозрота грузит оружие и доспехи. В лагере только ветераны. Можем и не найти виноватых.

– Судя по тому, что она рассказала – это как раз ветераны и есть.

– Тогда – ладно.

Галвин кивнул и приказал страже пропустить делегацию. Они с Варреном пошли впереди, барышня – за ними, а местные дядьки шагали следом на почтительном отдалении. По мере их продвижения по лагерю к расположению дворфов со всех сторон неслись шуточки и одобрительный свист в адрес девчонки. Та хоть и выступала с горделиво вздернутым носиком, но все равно не могла сдержать кокетливо-плутовской улыбки. Перед шатрами тяжелой пехоты Галвин остановился напротив коренастого караульного:

– Кто у вас имеет шрам через всю шею?

Дворф окинул недобрым взором процессию и нехотя выдавил из себя:

– Да почитай – половина.

– В правом ухе золотая серьга, на косичках бороды – золотые кольца, – подбавил сведений Варрен.

Дворф насупился, медля с ответом. В этот момент за его спиной кто-то начальственно рыкнул:

– Фаррел, не стой там столбом! Быстро тащи старшим новый жбан!

За бочкообразной фигурой дневального в десятке шагов на земле валялось толстое бревно, на котором компания бывалых солдат резалась в кости. Заслуженные ветераны, как водится, переложили с себя все нудные тяготы лагерной работы на новобранцев, а сами расслаблялись. Среди гномов Галвина такое тоже бывало в обычае, поэтому зрелище нескольких емкостей из-под эля вокруг кучки бравых вояк его не удивило. Солнце блестело на их малиновых затылках, складки на мощных шеях тоже запунцовели от загара. Загривок одного из старослужащих пересекала неровная плеть следа от сабельного удара, после чего шрам терялся под воротом потемневшей от пота нательной рубахи.

– Это они! Я узнала! Они меня обидели! – взвизгнула из-за спины Варрена деревенская красотка.

С бревна неторопливо поднялся сотник тяжелой пехоты, Тур Корпин. Правая рука Эйры, опытный воин и жесткий командир. Косички его бороды были закольцованы двумя золотыми ободками, в левом ухе болталась массивная желтая серьга. Громмард чуть не хлопнул себя по лбу – он мог бы и раньше догадаться, что это Тур! Грузно ступая по земле босыми ногами, сотник подошел вплотную к делегации местных. Волна пивного перегара предварила его приближение.

– Что за народ ты с собой привел, инженер?

Галвин глянул в его стеклянистые глаза и ужаснулся – в них плескался эль и совсем незаметно было наличие здравого рассудка. Но голос дворфа звучал твердо, со злым задором:

– По какому праву тут шляются посторонние?

– Ты говоришь с острием Трезубца, Корпин. Следи за языком, – напомнил Громмард, но постарался придать словам примирительную интонацию.

Однако сотнику сегодня было плевать на чины.

– Кто бы сюда не заявился, он должен ступать за нашим старшиной. Без Эйры в расположение дворфов хода нет. Проваливайте!

Варрен хмыкнул. Без злобы. Похоже, сценка ему напомнила что-то из собственной военной жизни. Он повернулся к гному:

– Теперь мы знаем их в лицо. Ждем вечером или… – демон с сомнением посмотрел на нетвердо стоящего на ногах сотника. – Завтра с утра.

– Погоди, я с ним разберусь, – губы Галвина сжались в побелевшую линию. – Тур, не забывайся. Еще раз говорю – посмотри, кто находится перед тобой.