Текст книги ""Фантастика 2026-57". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Наталья Жильцова

Глава 15
Консультация

Понедельник начался на удивление легко.

Выходные на даче, свежий воздух и возможность немного отвлечься от «аномалий» сделали свое дело – я проснулся бодрым, отдохнувшим и полным решимости приступить к новым задачам. Ночью мне даже не снились ни коридоры НИИ, ни говорящие коты из книги Стругацких. Видимо, мозг наконец-то переварил шквал информации и был готов к новым подвигам.

Я не спеша позавтракал, просмотрел утренние новости в интернете – ничего особенного, обычная городская рутина, которая теперь казалась мне какой-то далекой и не слишком важной. Мои мысли уже были там, в НИИ НАЧЯ, на предстоящей встрече с Иваном Ильичом Иголкиным из ОГАЗ и ХГ. Что он скажет по поводу моих находок? Подтвердит ли мои догадки или, наоборот, разнесет их в пух и прах?

Дорога до работы сегодня показалась мне короче обычного. Я снова решил добираться на метро – после двух дней на даче хотелось немного побыть среди людей, почувствовать ритм города.

Выходя из вестибюля станции «Черная речка», я уже предвкушал, как сейчас окунусь в привычную атмосферу НИИ, как снова увижу знакомые лица коллег и приступлю к анализу этих загадочных данных. Но тут меня ждал сюрприз, и не самый приятный.

Прямо у выхода из метро, оживленно беседуя с каким-то парнем, стояла Маша.

Я узнал ее сразу, даже со спины – по знакомой манере держать голову, по ярко-розовой куртке, которую она так любила. Парень, с которым она разговаривала, был лет тридцати, одет стильно, даже немного с вызовом – какая-то модная рваная джинсовка, узкие джинсы, яркие кроссовки. Он что-то увлеченно рассказывал Маше, активно жестикулируя, а она слушала его, склонив голову набок и, как мне показалось, с нескрываемым интересом.

Первой моей мыслью было – пройти мимо, сделать вид, что я их не заметил. Ситуация была более чем неловкой. Мы ведь «взяли паузу», и я совершенно не был готов к такой вот случайной встрече, да еще и в компании ее нового… знакомого?

Но, как назло, в тот самый момент, когда я уже почти прошел мимо, Маша повернула голову и встретилась со мной взглядом. На ее лице мелькнуло удивление, потом – что-то похожее на радость.

– Лёша! – она окликнула меня, и ее голос прозвучал как-то непривычно звонко. – Какая встреча! А мы тут как раз…

Она немного замялась, посмотрев на своего спутника.

– Привет, Маш, – сказал я, стараясь, чтобы голос звучал как можно более спокойно и нейтрально, хотя внутри все немного сжалось. – Не ожидал тебя здесь увидеть.

– Да я вот… с Василием, – она указала на своего спутника. – Познакомься, это Василий, тот самый коуч по энергетическому очищению, про которого я тебе рассказывала. Василий, это Алексей, мой… э-э-э… хороший знакомый.

Василий окинул меня быстрым, оценивающим взглядом и протянул руку.

– Очень приятно, Василий, – его голос был мягким, бархатистым, с какими-то гипнотическими нотками. Рукопожатие – крепкое, уверенное. – Маша много о вас рассказывала. Говорит, вы очень талантливый специалист в своей области.

«В своей области», – хмыкнул я про себя. Интересно, что именно Маша ему рассказывала про мою «область»? Про базы данных для «ПромТехСнаба» или про «флуктуации эфира»?

– Взаимно, – сказал я, стараясь не смотреть на Машу, которая почему-то сияла, как начищенный пятак.

Ситуация становилась все более неловкой. Я чувствовал себя третьим лишним. Мы постояли так несколько секунд, обмениваясь какими-то ничего не значащими фразами о погоде, о том, как тесен мир. Маша явно была взволнована этой встречей, а может, и присутствием Василия. Она смотрела на него какими-то блестящими, почти восторженными глазами, ловила каждое его слово. Конечно, они не обнимались, не целовались, даже не держались за руки – по крайней мере, я этого не заметил. Но было в ее взгляде, в ее позе что-то такое, что говорило о явной симпатии, если не о чем-то большем.

– Ну, мне, наверное, пора, – сказал я, чувствуя, что еще немного, и я начну задыхаться в этой атмосфере неловкости и недосказанности. – У меня тут новая работа, график очень строгий, нельзя опаздывать.

– О, да, конечно! – спохватилась Маша. – Ты же теперь в каком-то… секретном институте работаешь? Интересно, наверное?

– Да, очень, – кивнул я. – Ладно, был рад тебя увидеть. Василий, приятно было познакомиться. Маш, пока.

– Пока, Лёш! – она как-то по-особенному посмотрела на меня, и в ее взгляде я уловил что-то похожее на… сожаление? Или это мне просто показалось?

Я быстро кивнул им еще раз и поспешил в сторону НИИ. Уже отойдя на приличное расстояние, я обернулся. Они все так же стояли у выхода из метро и о чем-то оживленно беседовали. И Маша снова смотрела на своего Василия теми самыми блестящими глазами.

«Ну что ж, – подумал я, ускоряя шаг. – Кажется, наша „пауза“ имеет все шансы превратиться в окончательную точку». И, как ни странно, эта мысль не вызвала у меня ни ревности, ни особой грусти. Скорее, какое-то… облегчение. Как будто с плеч упал тяжелый груз.

Маша нашла себе нового «гуру», новые «энергетические потоки». А у меня… у меня был НИИ НАЧЯ. И для меня это было гораздо интереснее пиццы и коучей.

Хотя, если честно, этот Василий… что-то в нем было отталкивающее. Какая-то слишком уж слащавая уверенность, слишком уж «профессиональный» взгляд. Или это я просто придираюсь?

Ладно, неважно.

Сейчас меня ждали дела поважнее, чем анализ Машиных новых увлечений.

* * *

В кабинете СИАП меня уже ждала привычная рабочая атмосфера.

Толик сосредоточенно стучал по клавиатуре, Игнатьич корпел над какими-то чертежами, а Людмила Аркадьевна, как всегда, была окружена идеальным порядком из папок и документов. Гена в своей «берлоге», судя по доносящемуся оттуда приглушенному гулу и редким щелчкам, тоже был на боевом посту.

Я поздоровался с коллегами и сразу же приступил к подготовке к визиту в ОГАЗ и ХГ. Нужно было еще раз освежить в памяти свои выкладки по «Зоне-7М», продумать вопросы, которые я хотел бы задать Ивану Ильичу, и, на всякий случай, захватить с собой распечатки с графиками – вдруг там не будет возможности вывести их на экран.

Людмила Аркадьевна, заметив мои приготовления, с любопытством поинтересовалась:

– Алексей, вы сегодня куда-то собрались? Или это у вас просто приступ повышенной организованности?

– Орлов договорился о консультации для меня в ОГАЗ и ХГ, – пояснил я. – По поводу тех данных, над которыми я работаю. С Иголкиным.

При упоминании ОГАЗ и ХГ и имени Иголкина Людмила Аркадьевна заметно оживилась. На ее лице снова появилась та самая загадочная чеширская улыбка, которая так меня интриговала.

– О, к самому Ильичу! – протянула она с какой-то особой интонацией. – Это серьезно. Ну что ж, тогда вам нужно будет как следует подготовиться. Вообще-то, заявку на официальное посещение другого отдела, да еще и такого специфического, как ОГАЗ и ХГ, надо было подавать минимум за три дня, с визой начальника отдела и согласованием со службой безопасности. Но раз сам Игорь Валентинович договорился… – она сделала многозначительную паузу, – … то, думаю, эти формальности можно будет опустить. Но некоторые правила все же придется соблюсти.

Она встала из-за своего стола и подошла ко мне, держа в руках какой-то распечатанный бланк.

– Во-первых, обязательно возьмите с собой ваш временный пропуск. Без него вас дальше проходной их корпуса просто не пустят. Во-вторых, блокнот и ручку для записей. В некоторые их лаборатории, особенно те, что связаны с… э-э-э… нестабильными полями, проносить любые электронные устройства категорически запрещено. Даже ваш телефончик придется оставить на входе. Так что будьте готовы записывать все по старинке.

Она протянула мне бланк – это оказалась какая-то форма служебной записки, которую, видимо, все-таки нужно было заполнить для прохода в другой отдел.

– Вот, заполните на всякий случай. Фамилия, имя, отчество, цель визита – «консультация по вопросам анализа данных комплекса „Зона-7М“». Я потом подпишу у Игоря Валентиновича и передам куда следует.

Пока я заполнял бланк, Людмила Аркадьевна открыла на своем компьютере какой-то файл.

– А это вам, чтобы не заблудились, – сказала она, и на мой смартфон пришло уведомление о полученном файле. – Это схема нашего института с указанием всех корпусов и переходов. ОГАЗ и ХГ находится в корпусе «Гамма», это довольно далеко отсюда, придется пройти через несколько блоков. Так что лучше иметь карту под рукой.

Я открыл файл.

Это действительно была подробная схема НИИ НАЧЯ, больше похожая на карту какого-то подземного бункера или секретной лаборатории Амбрелла, чем на план обычного научного учреждения. Множество корпусов, соединенных запутанными переходами, какие-то непонятные зоны, обозначенные разными цветами и символами. Найти нужный корпус «Гамма» без этой карты было бы действительно проблематично.

– И еще, Алексей, – Людмила Аркадьевна понизила голос и посмотрела на меня с той же чеширской улыбкой, отчего мне стало немного не по себе, – мой вам дружеский совет: когда будете у Ивана Ильича, постарайтесь не задавать лишних вопросов. И уж тем более – не трогайте ничего руками без его личного разрешения. Он человек… очень увлеченный своим делом. И не всегда предсказуемый. Особенно когда речь идет о его… экспериментах. Так что – внимательно слушайте, кивайте, записывайте, но инициативу проявляйте с осторожностью. Ну, вы меня поняли.

Она подмигнула мне так, будто посвящала в какую-то страшную тайну, и вернулась на свое место, оставив меня с бланком служебной записки, картой НИИ и целой кучей новых вопросов и предчувствий.

Что ж, похоже, визит в ОГАЗ и ХГ обещал быть не менее интересным и загадочным, чем мое первое знакомство с другими отделами НИИ НАЧЯ. И встреча с «самим Иваном Ильичом» – тоже.

Главное – следовать инструкциям Людмилы Аркадьевны и не трогать ничего руками.

А то мало ли какие «нестабильные поля» или «трансмерные объекты» могут поджидать меня в корпусе «Гамма».

* * *

Следуя указаниям на карте, которую мне скинула Людмила Аркадьевна, и стараясь не заблудиться в запутанных коридорах и переходах НИИ НАЧЯ, я наконец-то добрался до корпуса «Гамма».

Он находился в самой дальней части территории института и выглядел еще более старым и обшарпанным, чем основной корпус. Над входом висела скромная табличка: «Отдел Геофизики Аномальных Зон и Хроногеометрии». Никаких тебе грозных предупреждений или мигающих лампочек, как у некоторых других отделов. Все скромно и по-деловому.

На проходной корпуса «Гамма» меня встретил дежурный – пожилой мужчина в форме, который внимательно изучил мой временный пропуск и служебную записку, подписанную Орловым. Потом он куда-то позвонил по внутреннему телефону, что-то коротко сказал и, положив трубку, кивнул мне:

– Проходите. Вас ждут. Кабинет триста двенадцать, третий этаж.

Поднявшись на третий этаж, я без труда нашел нужный кабинет. Дверь была обычной, деревянной, с простой табличкой: «Иголкин И. И., начальник лаборатории аномальной геофизики». Я постучал.

– Да-да, входите! – раздался из-за двери громкий, немного картавый голос, в котором слышались какие-то начальственные нотки.

Я открыл дверь и вошел.

Кабинет Ивана Ильича был небольшим, но очень светлым, с большим окном, выходящим во внутренний двор. На стенах висели какие-то карты, схемы, графики, на столе – стопки бумаг, несколько моделей каких-то сложных геометрических фигур и… бюст Ленина, точь-в-точь как в школьных учебниках истории. А за столом сидел он – Иван Ильич Иголкин. И он был поразительно похож на вождя мирового пролетариата, бюст которого стоял рядом. Та же характерная бородка клинышком, тот же высокий лоб, тот же пронзительный, немного прищуренный взгляд. Разве что лысина была не такой уж и большой. Одет он был в простой серый костюм, который, казалось, был ему немного великоват.

– А-а, товарищ Стаханов, я полагаю? – он поднялся мне навстречу, энергично жестикулируя руками, точь-в-точь как на старых кадрах кинохроники. Голос у него был громкий, уверенный, с легкой картавостью. – Проходите, товарищ, присаживайтесь! Рад познакомиться! Игорь Валентинович мне уже доложил о ваших, так сказать, предварительных успехах в анализе данных по «Зоне-7М». Весьма, весьма любопытно!

Я пожал ему руку – рукопожатие было крепким, почти как у Толика, – и сел на предложенный стул.

– Очень приятно, Иван Ильич, – сказал я. – Спасибо, что нашли время.

– Ну что вы, товарищ, для дела государственной важности – всегда пожалуйста! – он снова взмахнул руками. – Мы здесь, в ОГАЗ и ХГ, всегда рады свежим идеям и нестандартным подходам. Особенно когда речь идет о таких… э-э-э… специфических объектах, как «Зона-7М».

В этот момент в кабинет вошли еще двое. Это были молодые люди, лет двадцати пяти – тридцати, одетые в одинаковые лабораторные халаты. И они были… поразительно похожи друг на друга. Как две капли воды. Одинаковый рост, одинаковое телосложение, одинаковые русые волосы, даже очки в одинаковой тонкой оправе. «Двое из ларца, одинаковы с лица», – тут же всплыла у меня в голове фраза из старого советского мультфильма.

– А вот и мои орлы-лаборанты подоспели! – радостно объявил Иван Ильич. – Познакомьтесь, товарищ Стаханов, это

Вадим… – он указал на одного из парней, – … и Вадим. – он указал на другого. – Наши ведущие специалисты по… э-э-э… полевым измерениям и первичной обработке данных. Прошу любить и жаловать!

Оба Вадима синхронно кивнули мне и сказали:

– Очень приятно.

Голоса у них тоже были почти одинаковые.

Я растерянно кивнул им в ответ, пытаясь понять, как я буду их различать. Неужели они близнецы? Или это какой-то местный прикол – называть всех лаборантов Вадимами?

– Ну что ж, товарищи, – Иван Ильич хлопнул в ладоши, привлекая всеобщее внимание. – Предлагаю перейти непосредственно к делу. Товарищ Стаханов, вам слово. Расскажите нам, что же такого интересного вы обнаружили в данных по «Зоне-7М», что заставило самого Игоря Валентиновича рекомендовать вас для консультации с нами.

Я немного волновался, но постарался взять себя в руки.

Разложил на столе свои распечатки с графиками и таблицами и начал свой рассказ. Я старался говорить как можно более четко и по-научному, используя те термины, которые я вычитал в спецификации комплекса «Зона-7М». Объяснил, какие методы анализа я применял, какие корреляции мне удалось выявить между всплесками «неизвестной энергии», «эфирной напряженностью», «частицами При» и теми самыми лунными фазами.

Иван Ильич и оба Вадима слушали меня очень внимательно, не перебивая. Иван Ильич то и дело кивал, хмурил брови, что-то помечал в своем блокноте. Вадимы стояли рядом, заглядывая в мои распечатки через его плечо, и время от времени обменивались короткими, почти незаметными взглядами. Несмотря на свою внешнюю схожесть и молчаливость, они производили впечатление настоящих профессионалов, людей, которые прекрасно разбираются в том, о чем идет речь.

Я заметил, как один из Вадимов (или это был другой?) что-то быстро набрал на небольшом планшете, который он держал в руках, и на экране тут же появились какие-то сложные графики, очень похожие на мои.

Когда я закончил свой рассказ, в кабинете на несколько секунд повисла тишина.

– М-да-а… – протянул наконец Иван Ильич, поглаживая свою бородку. – Весьма, весьма любопытно, товарищ Стаханов. Весьма любопытно. Особенно вот эта ваша… э-э-э… многофакторная корреляция с лунными циклами и активностью «частиц При». Мы, конечно, эти данные крутили и так, и эдак, уже не один год. И разные гипотезы строили. Но вот так, чтобы все это связать в единую… э-э-э… систему… До этого мы, признаться, не додумались.

В его голосе слышался неподдельный интерес, но и некоторая доля… скепсиса. Видимо, они действительно «крутили» эти данные уже не раз, и им было трудно поверить, что какой-то новичок, «стажер» из другого отдела, смог увидеть в них то, чего не замечали они, опытные специалисты ОГАЗ и ХГ.

Один из Вадимов кашлянул и сказал:

– Иван Ильич, если позволите… Мы действительно неоднократно отмечали некоторую периодичность в активности «Зоны-7М», совпадающую с определенными лунными фазами. Но мы всегда считали это… э-э-э… артефактом, вызванным гравитационным влиянием Луны на нашу измерительную аппаратуру. Или, возможно, на саму структуру локального пространства-времени в зоне аномалии. Но вот чтобы связать это еще и с «эфирной напряженностью» и «частицами При»… Это, конечно, новый взгляд.

– Новый, но не лишенный логики, товарищи! – тут же подхватил Иван Ильич, снова энергично взмахнув руками. – Возможно, мы действительно слишком прямолинейно подходили к этому вопросу. А товарищ Стаханов, со своим свежим взглядом и современными методами машинного обучения, смог увидеть то, что было скрыто от нас за пеленой привычных представлений!

Он снова посмотрел на меня, и в его глазах блеснул тот самый азартный огонек, который я уже видел у Орлова и у Гены. Огонек настоящего исследователя, который наткнулся на новую, неизведанную тайну.

– Что ж, товарищ Стаханов, – сказал он, – ваше открытие, безусловно, заслуживает самого пристального внимания. Мы обязательно проверим ваши выкладки, прогоним их через наши модели. И, возможно, это действительно поможет нам сдвинуться с мертвой точки в понимании природы «Зоны-7М».

Глава 16
Демонстрация

После моих объяснений Иван Ильич и его молчаливые «орлы-лаборанты» еще некоторое время изучали мои распечатки, перешептываясь между собой на каком-то своем, профессиональном языке, полном непонятных мне сокращений и терминов.

Я чувствовал себя как первокурсник, случайно попавший на защиту докторской диссертации.

– Что ж, товарищ Стаханов, – наконец подвел итог Иван Ильич, решительно откладывая мои графики в сторону. – Ваши выкладки, безусловно, дают нам богатую пищу для размышлений. Но, как говорится, теория без практики мертва, а практика без теории слепа! Чтобы вы лучше поняли, с чем имеете дело, я считаю необходимым продемонстрировать вам работу нашего измерительного комплекса, так сказать, вживую. Как говорится, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать на совещании!

Он энергично потер руки и посмотрел на своих лаборантов.

– Вадимы! Готовьте демонстрационный стенд в лаборатории номер семь. Покажем нашему молодому коллеге, как мы тут… э-э-э… геометрию пространства искривляем!

Оба Вадима синхронно кивнули и, не говоря ни слова, вышли из кабинета. Их движения были настолько слаженными и точными, что это выглядело немного жутковато.

– А мы с вами, товарищ Стаханов, пока пройдем за ними, – скомандовал Иван Ильич и, схватив со стола какой-то ключ, повел меня из кабинета. – Там, правда, у нас сейчас небольшой эксперимент идет, но, думаю, для общего ознакомления это даже к лучшему.

Мы прошли по длинному, гулкому коридору, стены которого были увешаны какими-то сложными диаграммами и фотографиями звездного неба, и остановились у массивной стальной двери с герметичным замком, как на подводной лодке. Иван Ильич вставил ключ, повернул массивное колесо, и дверь с тихим шипением открылась. Я шагнул внутрь и замер, пораженный открывшимся зрелищем.

Я оказался в огромном, круглом зале с высоким куполообразным потолком. В помещении царил полумрак, освещаемый лишь множеством разноцветных индикаторов на пультах управления, расположенных по периметру, и неземным, изумрудно-зеленым сиянием, исходившим из самого центра зала. Там, в нескольких метрах над полом, без всякой видимой опоры, с величественным спокойствием парил гигантский, идеально ограненный кристалл. Он был размером с небольшой автомобиль и медленно вращался вокруг своей оси, испуская видимые концентрические волны зеленоватой энергии, которые расходились по залу, создавая в воздухе легкое, почти осязаемое мерцание. Воздух в лаборатории был прохладным и пах озоном, как после сильной грозы, и в нем висел низкий, едва уловимый гул – звук чистой, необузданной мощи.

По всему залу были расставлены какие-то невероятные приборы: осциллографы с пляшущими на экранах синусоидами соседствовали со странными сферическими устройствами, внутри которых вспыхивали и гасли крошечные молнии. Десятки проводов и кабелей змеились по полу, соединяя пульты, приборы и основание, над которым парил кристалл, в единую, сложнейшую систему.

У одного из пультов я увидел обоих Вадимов. Они уже успели переодеться в серебристые, плотно облегающие комбинезоны с герметичными шлемами, забрала которых были тонированы до полной непрозрачности. Сейчас они стояли перед небольшим, размером с человеческую ладонь, нестабильным, мерцающим разрывом в самом воздухе. Он трепетал, как пламя свечи на ветру, и испускал слабое фиолетовое сияние. Из разрыва доносился тихий, похожий на шепот, звук.

– Вот, товарищ Стаханов, знакомьтесь, – с гордостью произнес Иван Ильич, указывая на разрыв. – Наш главный объект исследования на сегодня – контролируемый микропрокол подпространства. Вадимы как раз занимаются его стабилизацией. Обратите внимание на их работу.

Я, стараясь не выдать своего потрясения, стал внимательно наблюдать.

Вадимы двигались синхронно, как в каком-то сложном танце. Они делали выверенные пассы руками, чертя в воздухе невидимые символы, и что-то тихо бормотали себе под нос. Их голоса, искаженные шлемами, звучали как низкий, монотонный гул. То, что они говорили, было для меня абсолютно непонятно, но по ритму и интонациям это было похоже на нечто среднее между командами на незнакомом языке программирования и древним заклинанием. И с каждым их жестом и словом фиолетовый разрыв в воздухе становился все более стабильным, его края переставали дрожать, а шепот, доносившийся из него, стихал.

Я стоял, как завороженный.

Левитирующий кристалл, разрыв в пространстве, люди в скафандрах, управляющие реальностью с помощью жестов и слов… Мой мозг, привыкший к строгой логике и физическим законам, отказывался принимать то, что видели глаза. Я отчаянно пытался найти этому какое-то научное объяснение – акустическая левитация, плазменная установка, голографическая проекция… Но все это выглядело слишком реально. Слишком… по-настоящему.

– А теперь, товарищ Стаханов, небольшой фокус! – голос Ивана Ильича вывел меня из оцепенения. – Для демонстрации, так сказать, транспортных возможностей данного канала. Не одолжите ли нам на минутку ваш смартфон?

Я инстинктивно сжал в кармане свой телефон. Отдать его? Чтобы они засунули его в этот… разрыв? А если он там исчезнет? Или вернется в виде горстки пепла?

– Не беспокойтесь, товарищ, все под контролем! – усмехнулся Иван Ильич, заметив мое колебание. – Технология отработанная, хотя и требует, признаться, некоторой доводки.

Я, все еще сомневаясь, протянул ему свой телефон. Один из Вадимов подошел, взял его специальными щипцами и поднес к разрыву. Другой Вадим сделал какой-то сложный жест пальцами, и фиолетовая щель на мгновение расширилась. Телефон исчез в ней, на секунду исказившись, растянувшись, как изображение в кривом зеркале.

А в следующую секунду он появился с другой стороны разрыва, в руках второго Вадима. Тот так же аккуратно взял его щипцами и протянул мне.

Я взял свой смартфон. Он был цел и невредим. Только корпус был слегка теплым, и от него исходил едва уловимый запах озона. На экране горело все то же время, что и секунду назад. Я включил его – все работало.

Я старался сохранять самое невозмутимое выражение лица, кивал с умным видом, как будто телепортация смартфонов через дыры в пространстве была для меня обычным делом.

Но внутри все переворачивалось. Это было не просто нарушение законов физики. Это было… что-то другое. Это была та самая «науко-магия» в действии, во всей ее невероятной и немного пугающей красе.

И я, Алексей Стаханов, аналитик баз данных, только что стал ее свидетелем.

И я понял, что моя работа здесь будет заключаться не просто в поиске корреляций в цифрах. Она будет заключаться в попытке понять и описать с помощью математики и логики вот это. Вот эту самую «магию», которая, как оказалось, была не сказкой, а частью их повседневной, рутинной работы.

* * *

Я держал в руке свой смартфон, который еще мгновение назад был по ту сторону пространственного разрыва, и пытался осознать, что только что произошло.

Он был абсолютно реален. Теплый. С едва уловимым запахом озона. И он работал.

Все мои приложения, фотографии, контакты – все было на месте.

– Ну как, товарищ Стаханов, впечатляет? – прогремел довольный голос Ивана Ильича, вырывая меня из оцепенения. – А теперь давайте посмотрим, как это выглядит на языке бесстрастных цифр! Вадим, выведите, пожалуйста, лог последнего переноса на главный экран.

Один из Вадимов, стоявший у центрального пульта, кивнул и несколькими быстрыми нажатиями на сенсорную панель вывел на огромный настенный экран серию графиков. Я узнал их – они были очень похожи на те, что я видел в своих данных.

– Вот, смотрите сюда, – Иван Ильич взял со стола длинную указку и, словно школьный учитель у доски, начал свой рассказ. – Вот этот резкий всплеск, – он ткнул указкой в почти вертикальную линию на одном из графиков, – это момент инициации прокола. Видите, как синхронно подскочили уровень эфирной напряженности и плотность аномального поля? Мы, так сказать, «накачиваем» локальный участок пространства энергией до критического уровня.

Я внимательно смотрел на экран. Данные, которые еще вчера казались мне абстрактным набором чисел, теперь обретали живой, почти физический смысл.

– А вот здесь, – он указал на другой график, – мы видим скачок частоты микропроколов. Это уже сам процесс формирования туннеля. И сразу после этого – видите вот эту небольшую флуктуацию на гравиметрическом датчике? Это момент «принятия» вашего смартфона. Система регистрирует его массу и информационную сигнатуру. Дальше идет стабильное плато – это, собственно, сам перенос. А вот здесь, – указка ткнула в точку, где все графики резко пошли на спад, – это получение объекта на той стороне и последующее схлопывание канала. Все предельно логично, не так ли?

Предельно логично? Для них, может быть, и да. Для меня это все еще было на грани понимания.

– Но, Иван Ильич, – осмелился задать я вопрос, – как вы добиваетесь такой точности измерений? Судя по тому, что я видел, в момент всплеска должна возникать колоссальная «эфирная турбулентность», как вы это называете. Она же должна вносить чудовищные помехи в работу датчиков.

– А вот это, товарищ Стаханов, самый правильный и самый важный вопрос! – он посмотрел на меня с нескрываемым одобрением. – Вижу, вы не просто теоретик, а практик! Да, турбулентность – это наша главная головная боль. Поэтому мы используем специальные калибровочные таблицы, которые позволяют корректировать показания датчиков в зависимости от текущего уровня напряженности поля. Их, я так понимаю, вам не предоставили?

Я отрицательно покачал головой.

– Вадим, будьте любезны, скопируйте товарищу Стаханову последние версии калибровочных матриц для «Зоны-7М». Без них его анализ действительно будет неполным.

Второй Вадим молча кивнул, достал из кармана своего комбинезона тонкую ключ-карту, вставил ее в один из пультов, что-то быстро набрал на консоли.

– Отправил на внутренний адрес, – сказал он своим тихим, почти безэмоциональным голосом. – Там все необходимые поправки.

Отлично, эта информация точно поможет глубже понять данные. Но в голове уже крутился новый вопрос.

– Простите, а… как вы управляете этим процессом? – спросил я, вспоминая странные жесты и бормотание Вадимов. – Я слышал, ваши коллеги что-то говорили… это какая-то система голосового ввода команд?

При моем вопросе оба Вадима, до этого стоявшие неподвижно, как статуи, едва заметно переглянулись. Иван Ильич кашлянул в кулак, и на его лице промелькнуло что-то похожее на легкое смущение.

– Ну, в общем и целом, да, товарищ Стаханов, – сказал он немного поспешно. – Управляющие команды вводятся визуально руками и вербально, прямо в управляющий компьютер. Система распознает специфические жесты и голосовые маркеры, преобразуя их в команды для управляющих полей. Технология передовая, позволяет добиться максимальной скорости реакции оператора.

Я кивнул, делая вид, что полностью удовлетворен ответом.

Но внутри все кричало от недоверия. Управляющий компьютер? Прямой ввод? Я внимательно осмотрел лабораторию. Да, по периметру стояли пульты и мониторы, но рядом с тем местом, где работали Вадимы, не было ничего, даже отдаленно напоминающего компьютер, терминал, камеру для считывания жестов или микрофон. Ни-че-го. Они управляли разрывом в пространстве силой своих жестов и слов, и никакой видимой технологии-посредника между ними и этим явлением не было.

Я почувствовал, как моя картина мира, и без того сильно пошатнувшаяся за последние дни, начинает трещать по швам. Это было уже за гранью. Это было то, что в книгах называли магией. Чистой, незамутненной, без всяких «научных» объяснений про акустическую левитацию и поля.

Консультация подходила к концу. Я поблагодарил Ивана Ильича и Вадимов за уделенное время и бесценную информацию. Иван Ильич на прощание еще раз крепко пожал мне руку и сказал, чтобы я обязательно держал его в курсе своих дальнейших изысканий.

Возвращаясь по запутанным коридорам в свой кабинет, я чувствовал себя совершенно другим человеком. Мир больше не казался таким простым и понятным. Под тонкой пленкой привычной реальности скрывался другой, невероятный мир, где люди могли рвать пространство голыми руками и телепортировать предметы с помощью непонятных слов. И я, кажется, получил билет в первый ряд этого удивительного театра.

Страх и шок постепенно уступали место другому, гораздо более сильному чувству – жгучему, всепоглощающему любопытству. Исследовательский интерес, который дремал во мне все эти годы, проснулся окончательно. Мне хотелось не просто анализировать цифры. Мне хотелось понять, как это работает. По-настоящему. И… попробовать это самому.

* * *

Вернувшись в СИАП, я чувствовал себя так, будто побывал в другом измерении.

Обыденная обстановка кабинета – гул компьютеров, шелест бумаг Людмилы Аркадьевны, тихое ворчание Толика над своим кодом – казалась какой-то нереальной, декорацией, оставшейся от прошлой жизни. Я сел за свое рабочее место, открыл полученные от Вадимов файлы с калибровочными таблицами и попытался вникнуть в их суть.

Цифры, формулы, поправочные коэффициенты… Мозг механически воспринимал информацию, но сознание то и дело улетало обратно, в лабораторию № 7 корпуса «Гамма». Я снова и снова прокручивал в голове увиденное: левитирующий кристалл, излучающий зеленое сияние; мерцающий фиолетовый разрыв в воздухе; Вадимы в своих серебристых комбинезонах, чертящие в пространстве невидимые символы; мой собственный смартфон, исчезающий в одной точке и появляющийся в другой… И главное – полное отсутствие видимой связи между действиями операторов и результатом. Это не укладывалось ни в какие рамки. Ни в рамки физики, ни в рамки логики, ни даже в те псевдонаучные теории об «информационном континууме», которые излагал мне Степан Игнатьевич. Это было что-то иное. Что-то, для чего в моем словаре просто не было подходящего слова.