Текст книги ""Фантастика 2026-57". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Наталья Жильцова

Бельтран, по традиции одетый в мундир цвета мыши-альбиноса, открыл совет коротким известием:

– Соратники, разведка донесла, что в дне пути от побережья показались паруса Шенка. Игра началась.

Никаких вздохов и распахнутых в изумлении глаз. Командиры, которых собрал сегодня Бельтран, год готовились к этой минуте.

– Сюрпризы имеются? – деловито поинтересовалась леди Дивия.

– Нет, все как нам сообщили лазутчики с той стороны Петронелла. Впереди гребут весельные парусники с мертвечиной, в центре – костяк из линейных судов и нескольких дредноутов, в арьергарде – брандеры. Я практически исключаю возможность атаки с ходу. Нежити требуется время, чтобы построиться и услышать мелодии поводырей. Еще больше времени требуется коннице. Скорее всего, они десантируются на приличном расстоянии к востоку от наших укреплений. Там есть удобные гавани. Враг высадится, обустроит лагерь. А дальше… – Бельтран обвел взглядом военачальников. – Дальше будет битва. Все это, разумеется, не касается брандеров. Они пошлют их, чтобы сжечь наши корабли. Не забывайте, что целью Шенка является не победа, а полное уничтожение армии Лиги. Марцеллис, ты уверен, что сможешь защитить наш флот?

Новый командир артиллерии, преемник знаменитого Галвина Громмарда, с достоинством кивнул:

– На одной «Медузе» двадцать пять пушек. Вместе с остальными плавбатареями мы располагаем более чем полусотней орудийных стволов. Мои гномы закончили монтировать крепления под лафеты для дюжины «Ласточек». На них мы установим «Скорпены». На случай, если хоть одно судно прорвется или противник применит тактику движения под прикрытием. Мы полагаем, что самый надежный способ для Шенка – пустить вперед несколько таранных барж, хорошо укрепленных и практически непотопляемых, а за их корпусами расположить уязвимые брандеры. Для борьбы с таким построением нам и понадобятся маневренные «Ласточки» со «Скорпенами».

Эти длинноствольные безоткатные орудия были личным изобретением Марцеллиса и поводом для такого солидного продвижения по службе. Гномы всегда чтили конструкторов, поэтому новый инженер вскоре стал среди сородичей персоной, о которой говорят с уважением и даже где-то с придыханием. «Скорпены» стреляли легкими ядрами, но били далеко и с удивительной точностью. Компактность и простота конструкции позволили установить эти пушки даже на трициклы, не говоря уж о широкобазных «Ласточках». Оставалась, правда, проблема выброса назад раскаленных пороховых газов. Таким образом гасился откат лафета. Напор отгарной пороховой струи уводился в сторону специальными кожухами, но канониры-ветераны с сомнением поглядывали на газоотводные патрубки. Ну, ладно, один-два выстрела, а если придется лупить без передышки? Не оторвет ли кожух вместе с чьей-нибудь головой? Поэтому бывалые артиллеристы громко превозносили достоинства «Скорпен», но стреляли из них почему-то всегда исключительно новобранцы. Стреляли, впрочем, без промахов, так как эльфийские маги снабдили новые орудия Лиги безупречными прицелами.

Бельтран выслушал командующего артиллерией и нашел его соображения весьма дельными и продуманными.

– К закату закончите? – спросил он.

– Справимся, – пообещал Марцеллис.

– Хорошо. Если оставить в стороне вариант штурма крепости с ходу, то у Шенка остается две возможности. Первая – планомерная осада наших бастионов, вторая – сражение на заранее обговоренных условиях. Так мы всегда делали с Шакнаром, так было и с Керрушем в долине Аркел.

– Мирра считает себя ученицей «Жизни в сапогах», – подал голос Аргантэль. – Традиции, которые заложил Шакнар, нынче в небывалом почете.

Ни для кого здесь не являлось секретом, что в войске Шенка вновь сменился полководец. Теперь там всем заправляли холодные пастыри и их джоддок – Мирра Банши. Когда с того берега Петронелла до лагеря Лиги донеслась эта новость, многие восприняли ее с облегчением. Шакнар был мудр и опытен, Керруш «по-гоблински» хитер, у Мирры же сложилась репутация настоящего рыцаря. От такого полководца не нужно было ждать уверток, он полагается в бою исключительно на доблесть и стойкость своих солдат.

– Согласен. Я тоже склоняюсь к мысли, что вскоре после высадки мы увидим около своих стен парламентеров Банши, – кивнул Бельтран. – Вопрос в том – стоит ли нам выходить в поле? В крепости мы сильнее, у нас артиллерия, а им придется позаботиться о таранах и лестницах. Нежить неповоротлива. Зачем по доброй воле лишаться преимущества? Что скажете, соратники?

– У Мирры хорошие советчики. Тот же Керруш, Менги, Шонтай. Неизвестно, сколько требушетов находится в трюмах их кораблей. Йотуны в состоянии заговорить онагры Шенка так, что они смогут перекрыть по дальнобойности наши орудия, даже «Скорпены». На что это будет похоже, когда мы запремся в крепости, а Шенк примется спокойно расстреливать нас из метательных торсионов? – резко высказалась Эйра Торкин. – Ужасно проиграть в решающей битве. Ужасней этого только проиграть в решающей битве с позором. Отступление за Петронелл было военным маневром. Когда мы не выйдем на поле брани, это сочтут малодушием все без исключения.

Бельтран молча выслушал старшину дворфов. Его пальцы задумчиво выстукивали какой-то бодрый мотивчик по гладкой поверхности стола.

– В битве на крепостных стенах мы лишаемся своей кавалерии, – поддержала старшину дворфов леди Дивия.

С недавних пор отношения этих двух фурий сменились с крайне враждебных на умильно-дружеские. Месяц назад красавица Эйра разрешилась от женского бремени пухлым розовощеким карапузом. И теперь Дивия, еще недавно, по слухам, удачливая соперница Торкин в борьбе за сердце Бельтрана, стала часами пропадать в доме молодой мамаши. Вместе с кормилицей, нанятой в ближайшей деревне, она с удовольствием нянчилась с малышом, пока предводитель тяжелой пехоты Лиги обходила расположение своих воинов, устраивала разносы и раздавала поощрения. Все приближенные к Бельтрану вельможи подшучивали над маркизом и намекали, что его подружка таким образом практикуется, и предлагали лидеру Трезубца заранее озаботиться выбором имени для своего наследника. Что касается красотки Торкин, то странное дело – она упорно отмалчивалась относительно счастливого папаши своего первенца. Почти все знали о ее короткой интрижке с Громмардом. С другой стороны, почти весь последний год от нее не отходил лорд Тирсис. Кто-то из них? Или преуспел тайный поклонник? Самым любопытным Эйра отвечала, что до победы над Шенком гонит от себя все мысли о сватовстве, свадьбе и всем остальном. Вот разгромят нелюдей, тогда и все наладится – и жизнь, и быт, и семья. Наверняка леди Дивия была в курсе секрета новой подружки, но тайну Торкин хранила свято, так что сплетники войска продолжали теряться в догадках.

Бельтран нахмурился на выпад фаворитки:

– Лишаемся кавалерии? Отлично. Они тоже.

– Рыцарь Тьмы спрыгнет с коня, обнажит меч и полезет на стену. Да, без своего холодного скакуна он представляет собой половину Рыцаря Тьмы. Как нургайцы без своих гиен. Но все же половину они собой представляют, не худшую половину. А куда нам девать ликантров? Согнать перед воротами и устроить там для них стойло?

Лицо Белого Бивня исказила гневная гримаса.

– Дивия! – рявкнул Бельтран. – Немедленно извинись перед союзником!

– Прошу прощения, – произнесла леди Дивия, хотя в ее голосе не было и намека на смирение. – Я не имела в виду ничего обидного, просто говорила о том, что ликантрам нужен разгон и много свободного места для удара. Они же будут сражаться в животном облике. Ударную кавалерию Шенка ждет жестокий сюрприз. Стадо бизонов просто перемелет в труху их ветхие кости. Так что нам нужно поле битвы.

– Как твои новобранцы, Эйра? Не побегут? – поинтересовался маркиз.

Рекрутский призыв за целый год дал армии не более полутора тысяч солдат. В основном романтически настроенных юношей, а также законченных бездельников, которые вообразили себе, что на службе не нужно будет работать. Добрая половина из них уже дезертировала, наплевав на присягу и близкую возможность покрыть себя неувядающей славой. Но часть сохранила верность долгу. О них и спрашивал Бельтран.

– Я распределю их среди ветеранов. Даже если захотят убежать, не смогут, – уверенно пообещала Эйра.

– Сама в строй не суйся, – бросил маркиз. – Я тебя знаю. Твое место теперь позади. Хорошо?

– В яслях? – улыбнулась старшина дворфов.

– Да хоть и в них. Не вздумай оставить ребенка сиротой. Свою удаль ты уже доказала многократно. Теперь побудь немного осторожной.

«Яслями» в крепости называли небольшую апельсиновую рощицу с шелковистой травой, где молодые мамы обычно выгуливали своих отпрысков. За год в Фаркрайне с армией Лиги произошло что-то невероятное – немалое количество женщин, что служили в ней, сначала понесли, а потом разродились младенцами. А одна из поварих людского ополчения произвела на свет тройню. Бельтран иногда ворчливо приговаривал, что лучше бы Шенку прибыть быстрее, не то войско сначала превратится в детский сад, а потом на карте Фаркрайна появится новый мирный город и срочно нужно будет думать над тем, как занять его жителей каким-то полезным трудом. Тем более, что охотничьи команды и фуражиры почти опустошили окрестные леса от дичи, а дикие сады – от плодов. Крепко выручал Петронелл со своим изобилием рыбы. Но даже несмотря на то, что в крепости теперь было три рыбных дня в неделю, казна войска практически опустела. Гномы Марцеллиса клепали разные механические поделки, которые, впрочем, не слишком ценились местными – продукция Скаллена была качественней и дешевле. Только эльфийские магические свитки пользовались спросом у населения. В ходу были одноразовые заклинания «Плодородия», «Защиты от вредителей» и прочие усилители роста посевных культур и домашних животных. Настоящий бум вызвали волшебные папирусы «Большой надой» и «Двойное сало». На продукцию эльфов покупали чугун для сталеплавилен, лес и другое не менее необходимое для армии сырье.

– Не беспокойтесь, сир, я свое место знаю, – покладисто произнесла Эйра.

Все невольно заулыбались, настолько противоречила такая показная покорность задорному нраву Торкин. Серьезность командирам вернул Бельтран.

– Значит, выходим в поле, – маркиз пожевал губу, в сомнении покачал головой, потом поднялся с места. – Ладно, так тому и быть. Я обращаюсь к каждому! Проверьте все, что не успели проверить, а если успели – проверьте еще раз. Для нас не существует поражения. Оно равносильно смерти. Шенк не будет брать раненых и пленных. Они пришли только убивать. Помните хорошенько и объясните воинам – мы станем сражаться за себя и за будущее Таашура. Кто побежит или отступит – запятнает свое имя клеймом бесчестия. Если… – Бельтран запнулся. – Когда мы победим и сотрем с лица нашего мира заразу Шенка, мы вновь пересечем Петронелл. Пресветлый князь Джоэвин уже там. Его агенты поднимут восстание, как только весть о нашей победе достигнет южных берегов моря. Ополчение Таашура, наши родичи, наши братья разгромят территориальные гарнизоны, которые сейчас разбросаны по исконным землям Лиги. Все население восстанет. А мы явимся победителями и освободителями. Территории Шенка станут собственностью человеческого альянса. Каждый солдат превратится в вельможу, хозяина собственного двора с многочисленной челядью. И придет вечный мир и процветание!

– А Фаркрайн? – прогудел Белый Бивень. – Как быть с Фаркрайном?

– Настанет и его очередь, – широко улыбнулся Бельтран. – Перед нами будет весь мир…

Когда соратники покидали еще пахнущий смолой роскошный дворец лидера Трезубца, маркиз жестом попросил задержаться Аргантэля. Эльф замер у порога. Торжественный и одновременно печальный от тяжести возложенной на него миссии.

– Сколько лучников ты отправишь? – тихо спросил его Бельтран.

– Две сотни самых метких стрелков с дальнобойными луками. На единорогах. Они будут наготове. Глиссеры проследят курс эскадры Шенка. Мои воины успеют перехватить ее высадку.

– Много добровольцев?

– Все.

– Они понимают, на что идут?

– Конечно. В прикрытие я дам природных магов. Чтобы у солдат остался хоть малейший шанс на спасение. И сам возглавлю отряд.

– Ты?! Зачем?! Какой шанс?! Ты же понимаешь – они смертники все до единого!

Аргантэль гордо откинул голову:

– Именно поэтому, маркиз. Именно поэтому.

Капитан «Медузы», гном Рофур рассматривал в подзорную трубу медленно наползающую со стороны моря молочно-белую хмарь. Она подбиралась все ближе, постепенно пожирая собой очертания волн и пенных барашков, что клокотали над подводными скалами.

– Ох, не нравится мне этот туман, – покачал головой артиллерист. – Сигнальщик! Передай по батареям: усилить наблюдение и выпустить разведку. Наши тоже пускай съездят, поглядят вблизи.

Через короткое время со стороны шлюзовых ворот плавбатареи донеслось тарахтение моторов. Один из приданных «Медузе» глиссеров подъехал прямо к амбразуре, около которой стоял Рофур. За штурвалом сидел эльфийский маг, а гном-канонир замер возле лафета легкой пушки.

– Шарахнем, если кого заметим, – зычный голос эльфа на секунду перекрыл рев двигателя.

– И сматывайтесь сразу!

– Чего нам бояться безоружных брандеров? – удивился рулевой.

– Не брандеров. Нашего огня, – мрачно поправил его капитан.

– Хорошо. Только пусть первыми уйдут желтые ядра.

«Желтыми ядрами» эльф назвал погодные заряды. Их припасли как раз для подобного случая. Глава артиллерии, Марцеллис, когда отписывал их в боекомплект, предупреждал, что от Шенка можно ждать любой каверзы. Слишком велика ставка. Желтые ядра могли мгновенно развеять любую непогоду. Только запаса волшебных снарядов было всего-то на один залп. Поэтому Рофур не желал расходовать их понапрасну. С соседних плавбатарей тоже отчалили «Ласточки» и понеслись навстречу туману. Эльф весело махнул гному рукой, а потом резко вывернул руль. Глиссер взвыл и, высоко приподняв из воды нос, помчался по волнам, расчерчивая их пенной дорожкой кильватерного следа. А туман подползал все ближе. «Ласточки» стремительно заныривали в него, и не успел Рофур с облегчением подумать, что все обошлось, как воздух раскололо эхо первого выстрела.

– К бою! – проорал капитан «Медузы». – Заряжай желтые! Живо! Шевелись!

Теперь «Скорпены» глиссеров загрохотали со всех сторон. Сомнений не осталось – Шенк явился по их души. На них надвигались брандеры, в которых затаились заклинатели погоды – злобные великаны-йотуны. Такой искусственный туман могли устроить только они.

Посыпались раппорты расчетов.

– Приготовились! – Рофур поднял вверх правую руку.

– Там же наши, командир, – взмолился первый номер ближайшего к капитану орудия.

– Что наши? Что наши? – яростно закричал старший артиллерист. – Проспали! В тумане пороховые бочки. Подпустим – самих разнесут. Огонь!!!

Погодные снаряды брызнули ярко-желтыми осколками. Янтарные трассы прошили липкую туманную взвесь, и она начала таять, превращаясь в бесформенные лохмотья. Вновь стали видны бирюзовые волны и чистый морской горизонт. А на его далеком фоне, сквозь зыбкую белую мглу, медленно обретали четкость силуэты пузатых суденышек. Они шли плотным строем с небольшими интервалами. Туманное безветрие не давало возможность поднять полные паруса, поэтому брандеры продвигались к берегу на весельных взмахах невидимых гребцов. Рофур подумал, что гребет наверняка нежить – кого еще Шенк мог отправить на верную смерть. А в том, что это брандеры, он не сомневался – эльф Аргантэль еще третьего дня привез на батарею рисунки парусников-убийц и они точь-в-точь совпадали с теми кораблями, что наползали сейчас на «Медузу».

– Заряжай зажигательные! – скомандовал Рофур. – Стрельба по готовности. Цели выбираем самостоятельно. Не подкачайте, братцы!

Залп. Артиллеристы на миг оглохли от грохота выстрелов. Не спасли даже мягкие тряпичные шлемы с накладными ушами. «Медузу» вторично окутало дымные ожерелье. И сразу заработали эльфийские свитки, очищая воздух внутри плавбатареи.

Вдали более десятка брандеров вздрогнуло от прямых попаданий. Вот один словно треснул пополам от мощнейшей детонации изнутри, второй скрылся в ослепительной вспышке, еще несколько подпрыгнуло на волнах и разорвалось веерной шрапнелью из кусков обшивки и такелажа. Прогремели залпы с соседних батарей. Неуклюжие кораблики раскалывались и один за другим превращались в шары пламени. Огонь будто бы растекался в стороны, когда мачты парусников скрывались под волнами. Казалось, что загорелось даже море. Рофур в воодушевлении потер руки. Если так пойдет дело, то ни одному брандеру сегодня не суждено будет поразить цель. Их и осталось-то – штук двадцать, не более. Командир продолжил подбадривать подчиненных:

– Работаем в темпе, ребята! Этим пороховым бочкам срочно требуются горящие фитили! Влепляйте на выбор! Чтоб ни один не доплыл!

А туман меж тем все истаивал и постепенно сжался до двух плотных облаков. Капитан «Медузы» обратил внимание, что эти оформленные тучки по-прежнему упрямо ползут в направлении берега, будто их подгоняет морским бризом, которого сегодня не было и в помине.

– Эй, молодцы! – рявкнул он канонирам ближайшего к себе расчета. – А ну-ка врежьте по этому мороку бронебойным! Наводись на того, который прет прямо на нас! Что-то нечисто тут.

И сам немедленно припал глазом к окуляру подзорной трубы. Выстрел. Командир увидел, как пушечное ядро ударило прямо в центр сгустка и срикошетировало в зенит так, словно врезалось в твердую поверхность. Вокруг места попадания снаряда белую взвесь крутануло вихрем, и сквозь ее размытый покров проступила наклонная железная стена, густо усаженная круглыми заклепками.

– Сигнальщик!!! – от крика жилы струнами натянулись на шее капитана. – Семафорь непрерывно – перенести прицел на туманные облака!!! Выполнять!!! Бегом!!!

И видя, как связист опрометью бросился на верхнюю палубу, командир плавбатареи снова приник к амбразуре.

– А это что еще за напасть? – пробормотал он.

Полный залп «Медузы» в пыль разметал обманное задымление, что скрывало под собой нового врага. Теперь все батарейцы ясно увидели, что за безобидными с виду тучками прятались два судна непонятной конструкции. Да и судами-то их можно было назвать с большой натяжкой – ни дать, не взять, исполинских размеров железные ящики с вдавленными внутрь бортами. И бронированные, как непонятно что. Снаряды плавбатареи гнули стальные листы обшивки, местами даже отрывали их от корпуса, но пробить защитный панцирь этих квадратных черепах пока так и не смогли.

– Какие-то плавучие мавзолеи, а ребята? – в голосе командира артиллеристов прорезались тревожные нотки. – Поддайте-ка жару! Ничего… Проломим…

А противник был уже совсем рядом. Движения артиллеристов стали более торопливыми, на лицах гномов мелькали гримасы, в которых читалось ожидание чего-то ужасного, потому что непознанное всегда пугает более, чем известная опасность. Внезапно над крышей одного из «мавзолеев» один за другим мелькнули три распрямившихся рычага торсионных орудий.

– Онагры… – прошептал Рофур.

– Атака сверху! – истерически завопил сигнальщик.

Три огненных ядра, теряя пламенные языки, летели точнехонько в «Медузу». Вот одно упало прямо перед амбразурами и окатило нескольких канониров вскипевшими брызгами воды. В небо рванулись клубы пара. Зато два других рухнули прямо в центр плавбатареи. Взметнувшийся огненный смерч мгновенно заполнил все внутреннее пространство «Медузы». В урагане пламени метались и падали фигурки артиллеристов. Отчаянно звучали и обрывались крики заживо сгоравших людей. А потом разом рванули мешки с порохом и снарядные ящики. На месте плавбатареи поднялся колоссальный водяной столб. И опустился, вздымая бурные волны. Через несколько мгновений по ним забарабанил град из обломков того, что еще совсем недавно было главным морским щитом лигийского флота.

* * *

Они пытались оживить ледяную статую, когда нагрянули эльфы. Сложное это занятие – управлять человекоподобным куском льда, а еще сложнее его изготовить. Сначала берется снег, много снега. Его нужно навалить в открытую бочку и подогревать около костра, пока он не станет водой. Потом еще добавить снега и снова греть. Когда уровень воды сравняется с краями бочки, костер можно затушить. Нечего ему распространять противное тепло. А бочку ни в коем случае нельзя закрывать, иначе ее разорвет и взрослые будут сильно ругаться. Потом, когда вода в бочке замерзнет до синего льда, его нужно снова чуть подогреть, чтобы оттаяли стенки. После этого – валить набок всей гурьбой и извлекать оттуда прозрачную глыбу.

Вытачивать ледяную скульптуру – занятие для терпеливых. Особенно сложно ей рисовать глаза и ноги. Ноги должны быть устойчивыми, а не то сделает статуя шаг и рухнет, разобьется на десятки бесполезных осколков. Глаза тоже важны. Если нарисуешь их плохо, то ожившая скульптура первым делом начнет тереть ладонями лицо и наверняка обломает себе не руки, так голову. Какой же морозный слуга без головы? От него не будет толку. А так – может набрать свежего снега и починить иглу, дом то есть. То же самое насчет долбления наста. Жителям деревни каждый день приходится долбить наст, чтобы добраться до вкусных корешков и подледных грибов. Потом дыру засыпают снегом – иначе все растения погибнут от стужи, они же теплолюбивые. А на следующий день надо искать другие пищевые метки и долбить в плотном снегу новые уступы. Вот эта работа тоже годится для статуи, жаль только, что ее хватает ненадолго: лед – материал непрочный, камень куда тверже. Управление ледяным големом – любимая забава для детей йотунов. И одна из ступеней их обучения в познании магии стихий. После Льда идет Воздух, Вода, Твердь и Огонь.

Верг Ветер с младшим братом Снари Инеем как раз пытались заставить статую сделать первый шаг, когда нагрянули эльфы. Какие у них были жуткие прозрачные глаза! Несколько эльфов гарцевали на единорогах, пока остальные стражники сгоняли жителей деревни в одну толпу. Рогатые лошади приплясывали, верно, от холода, да и их седоки тоже зябко кутались в меховые парки. Йотуны любят жить там, где вечный мороз и очень чистый воздух. А кроме них в таких краях мало кто любит жить.

Эльфы собрали всей жителей деревни и остались очень недовольны. Потому что в кольце их копий стояли только женщины, ребятишки и несколько древних, как сами Ледяные горы, стариков.

– Где ваши мужчины? – злобно закричал один ясноглазый. – Почему здесь нет ваших мужчин?

А йотуны молчали в ответ. Им было невдомек, зачем сердится этот эльф на замерзшем от морозного ветра единороге. И почему он пришел сюда задавать свои глупые вопросы. Йотуны не любят вопросов, особенно от малознакомых эльфов.

Тогда другой ясноглазый рукой сделал товарищу жест помолчать и спросил необычайно добрым и ласковым голосом:

– Они что, ушли воевать за Шенк? Да?

– Дался вам этот Шенк! Почему вы поддерживаете нелюдей, служите им? Почему вы идете против человеческого альянса? – не унимался сердитый эльф.

Тогда Марги Вьюга дерзко ответила надоедале:

– Шенк никогда не лжет. Вот почему.

И все йотуны заулыбались. Как лихо она отбрила этого пустозвона. А если улыбаются йотуны – вокруг них начинают мягко кружиться пушистые снежинки. Вот и сейчас, снежинки стали водить хороводы около ног жителей деревни.

Эльф со злым голосом рассмеялся:

– Мы тоже не лжем. Хотите проверить? Пожалуйста. Эта женщина сейчас умрет.

Он протянул руку, и в ней как-то сам по себе возник сверкающий клинок. Миг – и голова Марги Вьюги слетела с ее плеч. Кровь и тепло начали с паром выходить из ее тела.

– Вот. Видели? Я же обещал, что она умрет. И не солгал.

Тогда старый Реги Заморозок поднял в ответ свою высохшую ладонь. С треском из нее выросла длинная и острая ледяная сосулька. И ее конец пронзил сердитому эльфу глаз, а потом вышел с другой стороны его головы. Так вышел, что слетела меховая шапка и из ясноглазого тоже начало уходить тепло. Перед смертью Реги Заморозок успел сотворить сильный буран. За секунду до того, как его убил тот другой эльф, с ласковым голосом. Буран закружил, заклубился над всеми и укрыл в снежной круговерти и ясноглазых, и йотунов.

Братья Верг и Снари нырнули в спасительный буран и побежали. Они неслись к свежей пищевой полынье, ее только сегодня засыпали мягким снегом, и он еще не успел затвердеть. А сзади уже зажглись жуткие огни. Это была магия эльфов, что творила скверное тепло и убивала холод. Братья нырнули в полынью с головой, а старший из них – Верг Ветер – сотворил над ними толстую ледяную корку. Его уже научил этой ступени стихий Реги Заморозок. Они умели делать себя, как лед, чувствовать льдом и не дышать. Очень долго. А потом выбрались и узнали, что кроме них спаслось всего лишь несколько человек из целой деревни. Тогда братья решили, что тоже пойдут воевать за Шенк. Потому что Шенк никогда не лжет и никогда не убивает йотунов.

Командир стального монитора «Возмездие-2», Верг Ветер, вел свой корабль прямо через хаос обломков, что остались от самой большой батареи Лиги. Стихия Огня – самая непокорная из стихий. Напоенные ею ядра катапульт уничтожили врагов за считанные мгновения. Остальные батареи еще огрызались беспорядочной стрельбой, ими должен был вскоре заняться второй монитор, вернее первый, потому что он назывался «Возмездие-1». Им командовал младший брат Верга – Снари Иней. Они хором выразили свое согласие встать во главе этих железных ковчегов. Адмирал Мирра Банши выкликала добровольцев. Неужели они с братом могли не вызваться? Прямо впереди лежал лагерь ненавистного врага, в котором кроме воинов тоже, наверное, находились женщины и дети. И йотуны вели бронированные суда прямо туда, ближе к большой деревне Лиги, на расстояние выстрела своих онагров.

Мониторы приводились в движение вращением пары гребных колес, спрятанных в корпусе. Внутри каждого из них располагался широкий барабан, по которому без устали бежала толпа зомби. Они толкались и напирали вперед, чтобы достать еду, подвешенную снаружи их темницы. Хмурый орк, что сидел рядом в кресле оператора, периодически вставал и швырял мертвецам кровавый кусок мяса из объемистой сетчатой сумки. Зомби грызлись, хватали пищу и бежали за новой порцией. Они бежали, а колеса крутились. Если нужно было сменить курс, под один из барабанов орк втыкал толстый железный стопор и перевешивал сумку с едой на другую сторону.

Когда монитор со скрежетом днища, похожего на суповую тарелку, проходил над подводными скалами, он потерял несколько лопастей, но их все равно оставалось достаточно для того, чтобы продолжать движение. Впереди лежал берег. И крепость Лиги. Шкивы онагров натягивали шесть дюжих троллей, они же заряжали катапульты снарядами. Весь экипаж «Возмездия-2», как и команда другого монитора, состоял из штрафников. Им, после войскового трибунала, и так светила казнь за совершенные преступления, но участие в боевой операции дало приговоренным возможность смыть позор кровью. Только зомби и йотуны не были осужденными. Горные великаны пошли в бой добровольцами, а мертвецов особо никто не спрашивал.

Берег приближался. Верг Ветер оставил в стороне беззащитные лигийские фрегаты, что стояли на рейде, прикованные якорями. Его целью были наземные укрепления. И люди за их стенами. Внезапно корпус монитора содрогнулся от прямого попадания. Раздался противный скрежет железа, по полу загрохотали отлетевшие заклепки. С левого борта многослойную обшивку вдавило внутрь, в одном месте разверстой раной разошлись швы. Йотун приподнялся со своего намертво впаянного в днище капитанского стула и подошел к смотровой амбразуре. Над одним из кораблей Лиги поднимался дымок. Значит, не все пушки противник отправил на берег. Верг Ветер поймал вопросительный взгляд орка и прогудел:

– Ничего не произошло. Пусть вертят барабан дальше.

Он обернулся к троллям и дал отмашку:

– Заряжайте отраву. Мы на подходе.

Один из болотных великанов высунулся в щель, через которую стреляли онагры, чтобы осмотреться.

– Командир, «Возмездие-один» отстал и крутится на месте, – крикнул здоровяк.

Не так много силы стихий оставалось в запасе у йотуна, но он послал тонкий шлейф тумана к монитору брата. Словно белая мохнатая рука, морок добрался до второго ковчега, нашел амбразуру и просочился внутрь.

– Что случилось, Снари? – спросил Ветер.

Они могли общаться через силу стихий. Верг почувствовал обреченное отчаяние младшего брата и мысленно обнял его, чтобы передать толику своего спокойствия и решимости.

– Эта проклятая механическая лодка… Мы из пращей сняли первый экипаж, но следующая посудина с разгона поднырнула нам под днище и намертво заклинила гребное колесо. Я видел их кровь в воде. Лопасти выворотили им ребра, но мы не можем двигаться.

– Заглуши один вал. Потихоньку иди на другом.

– Бесполезно. По мне дважды попали из главного калибра. Один из бригов поднял якоря и теперь заходит нам с тобой в спину. У меня тут, внутри, уже по колено воды. Тролли пытались завести пластырь на пробоину, но она слишком велика. Их сносит. Берегись, брат, теперь этот бриг возьмется за тебя.

И словно эхом его слов рядом с бортом плеснулось следующее ядро. Оно прошило воду и с гулким стуком врезалось в корпус ниже ватерлинии. Обшивка выдержала удар.

– Уже взялся, – сообщил брату Верг Ветер.

– Ты успеешь?

– Да, мы начинаем стрельбу.

– Отлично. Знаешь, брат, я всегда надеялся уйти в стихию Воздуха… Не Воды…

– Ты недолго будешь там один, Снари.

– Я знаю и жду.

Белая длань тумана рассеялась, и они перестали слышать друг друга. Верг Ветер повернулся к троллям:

– Готовы? Вышибайте клинья!

Бум-м-м!!! Щелкнули отскочившие канаты и распрямились метательные рычаги катапульт. Ядовито – зеленые камни, заряженные личами самой Смертью понеслись к крепости Лиги.

* * *

Перед Аргантэлем на траву бросили два мертвых тела. Эльф быстро окинул взглядом лица убитых врагов и тиснение их кожаных панцирей.

– Нургайцы, – процедил он. – Ну, конечно же, они послали разведчиков! Неужели могло быть иначе?

Волшебник, шпион и личный палач Джоэвина по очереди ткнул пальцем в направлении двух стражников:

– Ты и ты. Быстро облачайтесь в доспехи орков. Близко к берегу не подходите. Просто помашите с сопки рукой, дескать, все в порядке. Остальным – приготовиться. И помните, что ваши цели – исключительно командиры. Десятники, сотники. Смотрите на одежду, наблюдайте к кому рядовые подбегают за приказаниями. И ждите. Я подам сигнал.

Аргантэль в который раз за сегодня поразился организованности Шенка. Флот безупречно выполнил свой обманный маневр. Курс армады нелюдей упирался прямиком в Устричную бухту, и эльф с трудом удержал себя от соблазна броситься им наперехват, чтобы успеть хорошенько приготовиться к прибытию первых лодок. Вместо этого он терпеливо выжидал. И, как оказалось, не зря. Эскадра противника прямо перед рифовой полосой заложила крутой зигзаг и ушла в Крабовую заводь. Очень хорошо, что у единорогов такие быстрые ноги. Отряд Аргантэля едва успел спешиться и рассыпаться под прикрытием чахлого кустарника и песчаных холмов, как к берегу подошли вражеские корабли.