Текст книги ""Фантастика 2026-57". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Наталья Жильцова

– Договорились, – подытожил Орлов. – Значит, команда сформирована. Алексей, от вас – точка на карте и временное окно. Александр, от вас – подготовка комплекса и группы. Анатолий – обеспечение сохранности данных. Гена – связь. Выдвигаетесь завтра с утра. Алексей, подготовь предварительные координаты на завтра. Вопросы есть?

Вопросов не было. Было только нарастающее чувство предвкушения большой, сложной и невероятно опасной работы. Наш маленький отряд охотников за привидениями был готов выйти на улицы города.

* * *

Остаток дня пролетел как один миг.

Атмосфера в СИАП неуловимо изменилась. Исчезла обычная рутинная сонливость, ее сменило деловитое, электрическое напряжение. Наш предстоящий выезд стал главным событием. Толик, продолжая ворчать на «авантюристов», с несвойственной ему педантичностью готовил какие-то резервные накопители и составлял списки необходимого программного обеспечения. Александр из ОРГ периодически заходил к нам, уточнял у меня детали по типам предполагаемых аномалий и тихо переговаривался с Толиком на их особом «полевом» жаргоне, полном непонятных мне аббревиатур. Даже Гена несколько раз вылезал из своей берлоги, чтобы убедиться, что я понимаю, как пользоваться защищенным каналом связи, который он для нас настраивал.

Я же с головой погрузился в свою главную задачу – построение маршрута. Это было похоже на игру в шахматы с невидимым и иррациональным противником. Я наложил карту инцидентов на десятки других карт: геологические разломы, схемы подземных рек, планы старых бомбоубежищ, расположение высоковольтных линий и даже на старые, еще дореволюционные карты города. Я искал паттерны, строил вероятностные модели. И постепенно из этого хаоса начала вырисовываться кривая наиболее вероятного движения аномалии. Она вела из промышленных зон на юге города, петляя, на северо-запад, в сторону старых фортов Кронштадта. Моя модель предсказывала следующий всплеск активности в районе Петроградки, в ближайшие 24 часа. Это и была наша цель.

Домой я добрался поздно вечером, выжатый как лимон, но в то же время переполненный странным, нервным возбуждением.

В такси, как и в прошлые дни, я почти не воспринимал реальность за окном. Моя жизнь теперь проходила там, в мире цифр, графиков и необъяснимых явлений.

Придя домой, я механически разогрел какую-то еду, но почти не чувствовал ее вкуса. Чтобы хоть как-то отвлечься, я снова взялся за книгу про инженера-попаданца. Сейчас я читал ее совсем другими глазами. Герой, оказавшийся в мире магии, пытался применить свои знания для создания пороха и паровой машины. А я, оказавшись в мире магии, применял свои знания для построения прогностических моделей. Мы были коллегами. Этот вымышленный мир давал мне странное чувство утешения и понимания.

Внезапно мой телефон зазвонил. На экране высветилось знакомое имя: «Света». Светлана. Моя бывшая одногруппница по ИТМО. Умная, целеустремленная, прагматичная. Мы когда-то на первом курсе попробовали встречаться, но роман быстро сошел на нет. Между нами не было той самой «химии», и мы, недолго думая, перевели все в дружеское русло, оставшись приятелями, которые могли изредка встретиться, выпить кофе и обсудить новые технологии.

– Леш, привет! Ты не поверишь, кого я сегодня встретила! – ее голос в трубке был энергичным и веселым. – Кира нашего! Он мне втирал что-то про свой новый гениальный стартап, кажется, про анализ собачьего лая. Я уж думала, он тебя к себе СТО захантил, а он говорит, ты пропал куда-то, занимаешься чем-то секретным. Заинтриговал! Рассказывай, где ты прячешься от мира?

Я усмехнулся. Мир был тесен.

– Привет, Свет. Да не прячусь я. Просто… новый проект, очень интенсивный. Много работы.

– Это я слышу, – в ее голосе прозвучали нотки сочувствия. – Сидишь небось, кранчишь сутками. Лёш, это не дело. У меня к тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться. Я сейчас тимлидом в одной крупной финтех-конторе, ты наверняка слышал, у нас очень крутые условия. И мы как раз ищем ведущего специалиста по анализу данных. Задачи интересные, коллектив что надо, зарплата… ну, в общем, очень хорошая зарплата. Давай встретимся, пообщаемся? Заодно перемоем косточки нашим одногруппникам, я тебе такое расскажу…

Ее предложение, такое привлекательное еще месяц назад, сейчас казалось мне чем-то бесконечно далеким и неинтересным. Финтех, анализ банковских транзакций… после «флуктуаций эфира» и «разрывов в пространстве» это звучало как предложение перейти с управления космическим кораблем на починку детского велосипеда.

– Свет, спасибо большое за предложение, это очень лестно, – начал я, подбирая слова. – Но я сейчас, правда, очень занят. Совершенно нет времени. Давай как-нибудь в другой раз?

– Ну вот, я так и знала, что ты начнешь отмазываться! – засмеялась она. – Вечно ты в своей раковине. Лёш, это неформальная встреча! Я же не в офис тебя зову. Слушай сюда. Мы в эти выходные, в субботу и воскресенье, идем в поход с нашей IT-тусовкой. Ну, ты знаешь, у нас народ активный, кто скалолаз, кто на байдарках. Идем на Ладожские шхеры. С палатками, костром, все как положено. Красота невероятная!

Она на секунду замолчала, словно давая мне переварить информацию.

– Так вот. Поехали с нами! Отдохнешь, проветришься. Это не работа. Это просто общение. Посидим у костра, поговорим. Никаких формальностей. С тебя только взять теплую одежду, запасные носки и термос с кофе. Все остальное – палатка, спальник, еда – мы организуем. У нас есть лишнее место в машине, заедем за тобой в субботу утром. Ты ведь ни разу в походе не был, я помню. Пора начинать!

Ее предложение застало меня врасплох. Поход. Палатки. Природа. Это было так далеко от моего нынешнего мира гудящих серверов и мерцающих графиков. И в то же время, в этом было что-то невероятно притягательное. Возможность вырваться, перезагрузиться. Просто посидеть у костра, посмотреть на звезды и ни о чем не думать.

– Я даже не знаю, Свет… – замялся я.

– Лёша, не раздумывай! – в ее голосе прозвучали командирские нотки тимлида. – Тебе это необходимо. Я же слышу, ты на последнем издыхании. Просто скажи «да». В субботу, 3-го августа, в восемь утра будем у тебя. Адрес я твой помню, я же заезжала к тебе в прошлом году, когда ты с гриппом лежал. Ничего не поменялось?

– Нет… не поменялось.

– Вот и отлично! Значит, договорились! Все, жди нас в субботу. И не вздумай отменять! – сказала она и, не дожидаясь моего ответа, повесила трубку.

Я сидел с телефоном в руке, ошарашенный этим напором. Поход. Света. Выходные.

Это было так… нормально. Так просто.

И на фоне всего безумия последних дней эта нормальность казалась самым большим чудом.

Глава 22
Полевые

Будильник зазвонил ровно в шесть утра.

Его трель пронзила тишину квартиры, но на этот раз она не была настырным врагом. Она была сигналом, стартовым пистолетом. Я вскочил мгновенно, словно и не спал, тело действовало на чистом, концентрированном адреналине. Никакой утренней хандры, никакой апатии. Была только цель.

Короткий, обжигающий душ, крепкий черный кофе, выпитый стоя у окна. Рассвет только начинался, окрашивая низкие питерские облака в нежные, перламутровые тона. Город еще спал, но я знал, что где-то в его артериях, в его невидимых нервных окончаниях уже движется «оно». Блуждающая аномалия. И мы сегодня собирались выйти ей навстречу.

Вызванное такси приехало на удивление быстро. Я молча сел на заднее сиденье, и мы поехали по пустынным утренним улицам. Водитель что-то говорил о футболе, но его слова были для меня лишь фоновым шумом. Я смотрел на проплывающие мимо дома, на редких прохожих, и чувствовал себя… чужим. Я видел то, чего не видели они. Я знал, что за привычным фасадом реальности скрывается нечто иное, и это знание одновременно и возвышало, и пугающе изолировало.

Внутренний двор НИИ НАЧЯ в половину седьмого утра выглядел совершенно иначе, чем днем.

Тихий, строгий, почти военный. У служебного входа уже стояла машина – темно-зеленый УАЗ «Патриот», без каких-либо опознавательных знаков, если не считать пары неприметных антенн на крыше. Рядом с машиной, прислонившись к стене и прихлебывая что-то из металлического термоса, стоял Анатолий Борисович. На нем был тот же помятый свитер, и вид у него был крайне недовольный.

– А, теоретик, – проворчал он вместо приветствия, когда я подошел. – Не проспал. Уже достижение.

– Доброе утро, Анатолий Борисович, – как можно бодрее ответил я. – Александр еще не подошел?

– Полевики ребята пунктуальные, – хмыкнул Толик, делая еще один глоток. – Не то что мы, офисный планктон, которому приходится ни свет ни заря тащиться в эту глушь ради сомнительных авантюр.

– Это не авантюра. Это работа, – осторожно возразил я.

– Работа… – передразнил он. – Знаешь, какая у нас будет работа? Мы приедем в какую-нибудь дыру, где вчера вечером у бабы Нюры телевизор забарахлил. Этот твой орел, – он кивнул в сторону УАЗа, имея в виду Александра, – развернет там свой «Стриж», кучу датчиков, похожих на метеозонды. Мы будем сидеть в этом корыте несколько часов, пялясь в мониторы и соблюдая тысячу и один протокол безопасности, самый главный из которых – не привлекать внимания. А если кто-то из местных любопытных сунется, будем делать умные лица и рассказывать про замеры осадков и направление ветра. Обычная метеостанция на выезде. А потом, когда ничего не произойдет, свернемся и поедем обратно, чтобы ты написал отчет о том, как твоя гениальная модель в очередной раз предсказала ровным счетом ничего. Я эту шарманку уже двадцать лет слушаю.

Его ворчание, на удивление, не раздражало. В нем была какая-то понятная, человеческая усталость. Он просто описывал рутину, которая скрывалась за ореолом тайны.

Примерно через двадцать минут из проходной вышел Александр.

Он двигался уверенно и спокойно. На нем была простая темная куртка, под ней – разгрузочный жилет с множеством карманов. Он подошел к нам, кивнул Толику и протянул руку мне. Рукопожатие у него было крепкое, уверенное.

– Готов? – коротко спросил он.

– Готов, – так же коротко ответил я.

– Отлично. Держи, – он протянул мне небольшую пластиковую карточку. Это было удостоверение. Моя фотография, под ней надпись: «Петров Алексей Игоревич, младший научный сотрудник, Северо-Западный Центр Гидрометеорологии и Мониторинга Окружающей Среды». Мой новый псевдоним. – Выучи. И поменьше говори с местными. За все вопросы отвечаю я. Анатолий, оборудование проверил?

– Как всегда, – буркнул Толик, убирая термос. – Накопители чистые, протоколы синхронизированы.

– Хорошо. Тогда грузимся, – скомандовал Александр и достал из кармана массивное устройство, похожее на старый спутниковый телефон. Он нажал кнопку, и через мгновение из динамика раздался до боли знакомый, жизнерадостный голос Гены, слегка искаженный помехами.

– Канал «Ястреб-1» на связи! Привет команде «Трипл Эй»! – весело прокричал он. – Связь чистая, как совесть младенца, шифрование тройное, с квантовым уплотнением. Можете хоть планы по захвату мира обсуждать, никто не подслушает. Сервера НИИ в вашем полном распоряжении. Данные будут литься рекой. Только, ребята, не уроните мне там ничего, ладно? Удаленной перезагрузкой основных вычислительных кластеров я еще не овладел. Пока что.

Александр коротко ответил: «Принял, Гена. Конец связи», – и убрал устройство. Он посмотрел на меня, потом на Толика.

– По машинам. У нас есть около часа, чтобы добраться до точки и развернуться. Поехали.

* * *

Наш «Патриот», который Александр ласково называл «ласточкой», оказался настоящим произведением инженерного искусства НИИ.

Внешне он был абсолютно стандартным, ничем не примечательным внедорожником, из тех, что сотнями ездят по городу. Но стоило заглянуть внутрь, и иллюзия пропадала. Переднее пассажирское сиденье было развернуто против хода движения. Весь задний отсек, где обычно располагался багажник, занимала сложная стойка с электронной начинкой. Мерцающие индикаторы, ряды тумблеров, несколько встроенных мониторов и пучки проводов, уходящие куда-то под обшивку. Это был мобильный командный пункт, замаскированный под гражданский автомобиль. Толик, заняв место оператора перед стойкой, привычно щелкнул несколькими переключателями, и оборудование ожило тихим, многоголосым гулом. Я сел рядом с ним, на специально установленное откидное сиденье, и подключил свой ноутбук к выделенному порту. Александр вел машину – спокойно, уверенно, абсолютно сливаясь с утренним потоком.

Мы ехали в Петроградский район. Моя модель указывала на то, что «блуждающая аномалия», судя по ее прошлой траектории, должна была пройти через этот район, двигаясь вдоль старых подземных коммуникаций и зеленых зон. Нашей задачей было проверить несколько ключевых точек на ее предполагаемом пути, провести замеры и, если повезет, поймать ее «хвост» или предвестников.

Первой нашей остановкой был Матвеевский сад, небольшой, уютный сквер, зажатый между старыми кварталами. Утро было прохладным и влажным, редкие прохожие – мамы с колясками, пенсионеры с собачками, спешащие на работу клерки – почти не обращали на нас внимания.

Мы припарковались у края сада.

– Итак, протокол «Зонд-3», – ровным голосом скомандовал Александр. – Алексей, ваша задача – мониторить фоновые показатели в реальном времени. Любые отклонения выше двух сигм – немедленно докладывать. Анатолий, идем со мной, поможете с выносными датчиками.

Он открыл боковую дверь машины и извлек из специального отсека несколько устройств, похожих на тонкие металлические стержни. Спокойно, не привлекая лишнего внимания, они прошли вглубь сада и начали устанавливать их, втыкая в землю под видом работ по анализу почвы. Несколько прохожих бросили на него любопытные взгляды, но никто не проявил особого интереса. Для них он был просто очередным городским рабочим.

Я уставился в свой ноутбук. На экране поползли графики. Электромагнитный фон, уровень «эфирной напряженности», гравитационные флуктуации… Все было в пределах нормы. Скучные, почти ровные линии. Толик рядом что-то ворчал, просматривая логи записи данных. Прошло минут сорок, полных напряженного ожидания. Ничего.

– Чисто, – констатировал Александр, возвращаясь к машине. – Сворачиваемся. Следующая точка.

Мы проехали несколько кварталов до Лопухинского сада, бывшего Дзержинского. Там сценарий повторился. Та же деловитая суета Александра, то же ворчание Толика, то же напряженное вглядывание в ровные линии на моем экране. И снова – ничего. Аномалия словно чувствовала нас и затаилась. Я начал ощущать укол разочарования. Теория – это одно, а полевая работа, как и говорил Толик, оказалась рутинной и полной бесплодного ожидания.

Третьей точкой был парк возле станции метро «Горьковская».

Это было более людное место. Студенты, туристы, спешащие по своим делам люди. Мы въехали прямо на территорию парка и припарковались недалеко от внутренних аллей. Александр с Анатолием отправились расставлять датчики. На этот раз они подошли к одному из объектов, которые я и раньше видел в парках, но никогда не придавал им значения. Это была массивная бетонная конструкция, высотой около метра, похожая на вентиляционную шахту метрополитена, с тяжелой металлической крышкой сверху.

– Наша стационарная лаборатория, узел «Петропавловка-2», – коротко пояснил Александр по рации, которую он мне выдал. – Подключаю к ней «Стриж» для расширения диапазона.

Он открыл специальным ключом серый щиток и подсоединил к разъему одно из своих устройств, оно тихо щелкнуло, примагнитившись к стенке.

Я снова уставился в монитор. И первые десять минут все было так же спокойно. Линии графиков лениво ползли по экрану. Я уже начал думать, что и здесь нас ждет неудача, как вдруг произошло то, чего я так ждал и одновременно боялся.

Первым отозвался график «эфирной напряженности». Ровная линия дрогнула, по ней пробежала мелкая рябь, а потом она резко, почти вертикально поползла вверх.

– Всплеск! – выкрикнул я, сам не узнавая свой голос. – Анатолий Борисович, у нас всплеск! Напряженность растет!

– Вижу, – раздался в наушнике напряженный голос Толика. – Показатели целостности данных падают. Идет сильная помеха.

– Есть фиксация! – доложил Александр по рации. – Основной датчик показывает отклонение в три сигмы и растет!

Атмосфера в машине мгновенно наэлектризовалась. Это было уже не учение. Это было оно. Я смотрел на свой ноутбук, и цифры перестали быть просто цифрами. Они стали живым, дышащим отражением чего-то невероятного. Следом за напряженностью подскочила и кривая концентрации «частиц При». Они появлялись из ниоткуда, заполняя собой пространство.

И тут мой ноутбук начал сходить с ума. На экране посыпались странные ошибки. Не стандартные сообщения операционной системы, а что-то другое. Строки из непонятных символов, похожих на те руны, что я видел на логотипе НИИ. Клавиатура перестала реагировать. Я чувствовал себя капитаном тонущего корабля, у которого отказали все приборы.

И в этот момент я ощутил это физически. Воздух в машине словно стал плотным, вязким. Потеплело. Появилось отчетливое, щекочущее ощущение статического электричества на коже, волосы на руках встали дыбом. А потом появился запах. Резкий, чистый запах озона, как после грозы.

Я оторвал взгляд от умирающего ноутбука и посмотрел на Толика, стоящего у аппаратуры. Его лицо было бледным, но сосредоточенным. Он лихорадочно стучал по клавиатуре своего терминала, пытаясь спасти данные.

– Оно прямо тут, – прошептал я, и слова застряли в горле.

Это было уже не просто набором данных. Это было реальное, физически осязаемое проявление «чего-то». И это «что-то» было здесь, сейчас, рядом с нами, невидимое, но абсолютно реальное. И оно было гораздо мощнее и огромнее того, что я мог себе представить, глядя на свои красивые графики в тишине кабинета.

* * *

Всплеск был коротким, но невероятно интенсивным.

Спустя пару минут, которые показались мне вечностью, напряжение в воздухе спало так же внезапно, как и появилось. Запах озона медленно рассеялся, оставив после себя лишь легкое головокружение. Графики на терминале Толика начали выравниваться.

– Стабилизируется, – глухо произнес он, не отрывая взгляда от экрана. – Фон возвращается к норме. Поток данных восстанавливается. Запись сохранена. Вроде бы… без критических потерь.

Александр, чье лицо все это время было абсолютно непроницаемым, вернулся к машине. Он двигался так же спокойно, но в его глазах я заметил новый, жесткий блеск.

– Отбой. Зафиксировали пик, – коротко бросил он в рацию.

Мой же ноутбук был мертв. Не просто завис, а полностью отключился и не реагировал на кнопку включения. «Модифицированная» техника Гены, казалось, не выдержала столкновения с настоящей, а не смоделированной аномалией.

– Гена, ты на связи? – спросил я в свой наушник. – Мой компьютер… он потух.

– Вижу, вижу, Леш, – раздался в ответ его голос, на этот раз лишенный обычной веселости. В нем слышались сосредоточенные нотки. – Отключился от сети. Не трогай его пока. Видимо, сработала система аварийной защиты. Перегрузка по информационному каналу. Я сейчас попробую запустить диагностику удаленно.

Несмотря на легкое замешательство от отказа техники, я чувствовал невероятный прилив сил. Мы поймали его. Мы были в нужном месте в нужное время. Теперь у нас были не просто архивные данные, а свежие, полученные в реальном времени.

– Мне нужен доступ, – сказал я, поворачиваясь к Толику. – Мне нужно немедленно начать обработку. Я могу использовать ваш терминал?

Толик посмотрел на меня с каким-то новым выражением. Скепсис в его взгляде уступил место неохотному, но явному уважению. Моя модель сработала. Он был свидетелем.

– Нельзя, – буркнул он, но уже без прежнего раздражения. – Протоколы. Этот терминал только для сбора и архивации. Но… – он на секунду задумался. – Гена же настроил тебе удаленный доступ. Подключайся к своему рабочему столу в СИАП через защищенный канал. Мощности твоего стационарника как раз хватает. Возьми планшет из сумки сидения.

Это была отличная идея. Я достал из кармашка небольшой, усиленный планшет – старенькую, но надежную модель, защищенную от воды, пыли и ударов. Подключившись к каналу Гены, я вошел в систему своего рабочего компьютера в НИИ. Все собранные «Стрижом» данные уже были там. Гена, очевидно, наладил мгновенную синхронизацию.

Я с головой ушел в анализ, забыв обо всем на свете.

Александр и Толик о чем-то тихо переговаривались, но я их не слышал. Я смотрел на цифры. И я видел в них драму, которая только что разыгралась вокруг нас.

Я наложил данные о работе нашего оборудования на график всплеска. И тут же заметил странную вещь. Аномалия не просто «прошла мимо». Ее поведение изменилось в тот самый момент, когда Александр подключил «Стриж» к стационарному узлу «Петропавловка-2». Пик активности пришелся ровно на тот момент, когда наши датчики начали работать на максимальной мощности.

– Не может быть… – пробормотал я себе под нос.

– Что там, теоретик? Нашел ошибку в своих расчетах? – тут же отозвался Толик.

– Нет. Хуже. Или лучше, не знаю, – я повернул к нему экран планшета. – Посмотрите. Вот график активности аномалии. А вот лог работы нашего оборудования. Видите? Она не просто случилась рядом с нами. Она… она как будто отреагировала на нас. На включение наших приборов.

Толик нахмурился, вглядываясь в экран. Александр, услышав наш разговор, припарковал машину в тихом переулке и повернулся к нам.

– Что значит «отреагировала»? – спросил он своим спокойным голосом, в котором, однако, чувствовался острый интерес.

– Я не знаю, как это описать, – я пытался подобрать слова. – Это не похоже на обычную помеху или наводку. Это больше похоже на… поведение. Как будто мы потревожили зверя, и он огрызнулся. Посмотрите, интенсивность всплеска прямо пропорциональна мощности наших датчиков. Мы увеличили «громкость» – и она «крикнула» в ответ.

– Бред, – отрезал Толик. – Это просто резонанс. Мы создали поле, оно вошло в резонанс с фоновыми флуктуациями и вызвало локальный каскад. Чистая физика. Никакого «поведения».

– А сбой техники? – возразил я. – А то, что мой ноутбук вырубился именно в пик активности? Это тоже «резонанс»?

– Это не бред, – неожиданно сказал Александр. – Я уже видел нечто подобное. Несколько лет назад, на выезде под Выборгом. Мы работали рядом со старыми военными бункерами. Тоже развернули комплекс. И каждый раз, когда мы включали активный сканер, в лесу начинали происходить странные вещи. Падали деревья, птицы замолкали. Было ощущение… что лес нас не пускает. Что он нас выталкивает.

– Это все субъективно, Саша, – проворчал Толик. – Ощущения к делу не пришьешь.

– Возможно, – согласился Александр, не сводя с меня взгляда. – Но отчеты по тем выездам тоже лежат в архиве «Странник». И графики там очень похожи на эти.

– Вот! – раздался из динамика планшета взволнованный голос Гены. – Я же говорил! Это не просто энергия, это информационная сущность! Она обладает… примитивным сознанием! Она реагирует на попытки ее измерить, потому что измерение – это тоже информационный обмен! Вы не просто наблюдатели, вы участники диалога!

В машине на несколько секунд повисла тишина. Каждый из нас пытался осмыслить происходящее через призму своей «картины мира».

– Это нечто, обладающее подобием поведения, – медленно сформулировал я, обращаясь скорее к себе, чем к остальным. – Первая рабочая гипотеза. Это не просто случайные всплески.

– Это активное противодействие, – поправил меня Александр. – Она защищает свою территорию. Или себя.

– Это предсказуемая реакция сложной системы на внешний раздражитель, – упрямо стоял на своем Толик. – Не нужно приписывать ей разум.

– Это она здоровается! – весело заключил Гена из динамика.

Несмотря на разногласия в интерпретациях, мы все понимали, что столкнулись с чем-то новым. Это было больше не пассивное наблюдение. Мы установили контакт.

Мы остались на Горьковской еще пару часов, но больше ничего не происходило.

Фон был абсолютно чистым. Затем мы объехали еще две точки на предполагаемом маршруте аномалии, разворачивали датчики, ждали. Но безрезультатно. «Зверь» либо ушел, либо затаился, почувствовав наше присутствие.

К вечеру, уставшие, но полные впечатлений, мы вернулись в НИИ. Сдав оборудование и коротко отчитавшись перед Орловым по защищенному каналу, мы разошлись.

– До понедельника, – бросил Александр, скрываясь в коридорах ОРГ.

– Увидимся, – буркнул Толик, направляясь к выходу.

Я шел к своей пустой квартире, но чувствовал себя не так одиноко, как раньше. У меня была команда. Разношерстная, вечно спорящая, но команда. И у нас была общая задача.