Текст книги ""Фантастика 2026-57". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Наталья Жильцова

Соавторы: Марина Дяченко,Тим Строгов,Гизум Герко,Андрей Бурцев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 38 (всего у книги 352 страниц)

Ремыш огляделся. Команда была вся на ногах, плотогоны стояли, задрав головы – кто-то глазел, умирая от любопытства, кто-то явственно беспокоился. Что могло заинтересовать имперский патруль на обыкновенном плоту торговца древесиной, который виден сверху целиком, будто на ладони?

Ремыш вспомнил о пассажирах. Неуклюжая палатка, к которой любила прятаться женщина, трепетала на ветру, взмахивала краями одеял, будто тоже хотела взлететь. Где они? Где проклятый гекса, где зверуин, Шуу его раздери?!

Одна из крылам опустилась так низко, что крыло ее чиркнуло по воде. Ремыш видел ее перепончатые лапы, прижатые к животу, ее сложную сбрую; птица развернулась, Ремыш увидел трех стражников в серебристо-черной броне и вдруг вспомнил, где он видел такую же – на гекса!

Ремыш разинул рот, не то задыхаясь, не то пытаясь крикнуть. В этот момент крылама взмыла, присоединилась к двум другим, патруль описал последний круг и взял курс на восток.

* * *

– Они улетели. Ты слышишь?!

Развияр рывком откинул одеяло. Рядом, в трех шагах, стоял торговец Ремыш с глазами большими и круглыми, как яйца шлепунов. При виде Развияра он отшатнулся.

– Что случилось, хозяин? – спросил Развияр так мягко, как мог.

Ремыш сглотнул:

– Патруль…

– Да, мы видели. Им нет до вас дела.

– Но вы… Где вы были?!

– Где же нам быть, – Развияр улыбнулся. – Под этим одеялом… Нас разморило. Мы отдыхали.

Ремыш с огромным подозрением глянул на Лукса, потом на Яску, которая все так же лежала, скорчившись, вытирая капельки крови под носом.

– Глаза мои ослепли, что ли, – пробормотал торговец.

– Бывает, – посочувствовал Развияр.

Ремыш покосился на него и ушел на середину плота, к колесу. Развияр проводил его взглядом; Лукс сидел рядом с Яской, обнимая ее, гладя по волосам, и она не отстранялась.

– Молодец, – шептал Лукс. – Вовек не забуду… Уже который раз ты нас спасаешь… Ясочка моя светлая, спасение мое…

Развияр протянул ей флягу. Яска напилась, вздохнула, тыльной стороной ладони размазала воду и кровь на подбородке:

– Я больше не могу держать ветер. Устала.

* * *

Напрасно, ох напрасно Ремыш воспрял духом. В одну ночь погода вдруг поменялась: снова поднялись волны, и попутный ветер обернулся встречным. Плотогоны выбивались из сил в колесе, но все их труды шли на то, чтобы удержать плот на месте: его сносило назад. Ремыш уговаривал подналечь еще чуть-чуть, поработать колесом, пока ветер уляжется. Но силы кончились, а ветер окреп. Плот стало сносить назад.

Прошел еще день, и торговец Ремыш бесповоротно понял, что опоздал. Теперь не помог бы и попутный ветер: донести плот до Осьего Носа прежде, чем спадет вода и пролив станет непроходимым, можно было только на крыльях.

Нечего и думать оставить плот до следующего сезона – дерево потеряет в цене, подгниет, его источат жучки и растащат воры. Кроме того, он собирался рассчитаться с командой после того, как продаст дерево, и остаться с барышом. Чем платить теперь?

Встречный ветер, будто издеваясь, гнал плот обратно. Усталая команда не особенно старалась – гребное колесо двигалось еле-еле; наверное, плотогоны и сами все поняли и теперь сговаривались, как надежнее вытрясти из Ремыша деньги.

Заплатить бревнами? Не возьмут. Ни в одной таверне не примут бревно в уплату за ужин. У Ремыша был дом на одном из ближних островов, там ждали его жена и двое маленьких детей. Там же, в тайнике, у него была отложена определенная сумма на черный день… Он не захотел взять плотогонов в долю, обещал выплатить установленную сумму независимо от выторга. Но что делать, если выторга нет?!

Расхаживая по плоту, Ремыш смотрел на почти неподвижный берег. В какой-то момент ему захотелось прыгнуть в воду и уйти вплавь; пусть плотогоны делают, что хотят, с его имуществом.

– Мы плывем обратно?

Проклятый гекса подошел неслышно. Ремыш вздрогнул, услышав за спиной его вкрадчивый голос.

– Где твоя удачливость? – спросил горько.

– Нет попутного ветра?

– Мы опоздали к сезону, – сказал Ремыш неожиданно для себя. Он вовсе не желал делиться своими бедами с пассажиром.

– Есть способ продать дерево где-нибудь на внешних берегах? – гекса, оказывается, очень быстро соображал.

– Не вижу такого способа, – помолчав, признался Ремыш.

– Продай мне.

Торговец быстро обернулся. Гекса смотрел все так же спокойно и властно. В его манере держаться было бесстрастие огромного камня, нависшего над людной тропинкой.

– Не надо хвататься за нож, – сказал гекса. Ремыш понял, что держится за рукоятку, торчащую из-за широкого пояса.

– У тебя… есть деньги, чтобы купить плот?

– А сколько ты хочешь?

Ремыш подумал. В ловушке, куда его загнал собственный авантюризм, не приходилось рассчитывать на прибыль. Он сосчитал деньги, положенные команде, прибавил стоимость леса, прибавил еще совсем чуть-чуть… задержал дыхание и назвал сумму.

Гекса чуть улыбнулся:

– Это много или мало?

Такая откровенная наивность поразила Ремыша сильнее, чем само предложение гекса.

– Это… достаточно, – сказал он сухо. – У тебя, как я понимаю, таких денег нет?

– Будут, – гекса улыбнулся шире. – Только мы пойдем не к Осьему Носу, а прямиком в порт Фер.

Ремыш проклял себя за глупость. Только что он готов был поверить, что проходимец с двумя спутниками и пригоршней золотых монет действительно способен купить целый плот. Что он какой-нибудь потерянный князь, или внебрачный сын Императора, или могучий маг – да, Ремышу очень хотелось, чтобы судьба удержала его на краю пропасти, не дала скатиться и послала на выручку мага. Вместо этого судьба, ухмыльнувшись, подсунула пособника бандитов, гнездящихся в Фер; многое сделалось ясным для торговца – и кольчуга, и странные спутники гекса, и его манера держаться.

Наверное, Ремыш не смог скрыть ужасного разочарования, потому что гекса нахмурился:

– Ты мне не веришь?

– В Фер совершают другие сделки, – сказал Ремыш, ворочая слова, как тухлые сухари во рту. – Я честный торговец… и хочу жить.

– Ты принял меня за другого, – отозвался гекса, помолчав. – Я собираюсь заплатить тебе за дерево, и больше ни за что. Решай сам, только быстро. Команда потребует своего уже сегодня или завтра.

* * *

Проклятый гекса оказался прав. Утром следующего дня команда собралась посреди плота, и мастер-плотогон громко спросил Ремыша, когда, по его расчетам, торговец думает добраться до Осьего Носа.

– Я купил этот плот, но не я его веду, – хмуро отвечал Ремыш, вглядываясь в обветренные, настороженные лица. – Ты мастер, вот ты мне и скажи: когда мы будем в проливе?

– Не раньше, чем он закроется, – отрезал плотогон. – Нас унесло назад почти на три дня пути! О чем ты думал, когда собирал такую гору дерева на один катамаран со сломанным колесом? Где ты собрался плавать – в луже?!

Мастер-плотогон говорил нарочито громко и будто нараспев. Ремыш мог видеть его зубы и даже маленький язычок, подрагивающий глубоко в горле. Мастер без зазрения совести перекладывал на Ремыша вину за все неудачи похода. Ясно было, как Императорский свет: сейчас он обвинит торговца перед всеми и потребует денег.

– Ты видел этот плот, когда брался его гнать, – сказал Ремыш, не повышая голоса. – Ты видел и катамаран, и колесо. Ты взялся за работу. Делай ее, как следует.

– Ты обещал мне заплатить за работу! И мне, и команде!

Ага. Вот оно.

– Я обещал заплатить после рейса.

– Рейс закончен! Мы опоздали к концу высокого сезона!

– Мы еще не опоздали, – сквозь зубы сказал Ремыш. – Если бы ты вертел колесо, а не тратил время на крик…

– Поздно вертеть колесо! Все, мы свое отвертели и хотим расчета прямо сейчас!

Из толпы плотогонов раздалось два-три одобрительных возгласа. Люди стояли плечом к плечу, отводя глаза, чтобы не встречаться с Ремышем взглядом; большинство были отнюдь не бунтари. Любой из них – почти любой – был готов пойти на попятный.

– Расчет, – сказал Ремыш с громким смехом. – Конечно. Может быть, вы ждете, что я рассыплюсь пачкой реалов? Или превращусь в мешок с золотом? Где я возьму вам деньги, если дерево не продано?!

Это была его ошибка. Даже ленивые и добродушные плотогоны, даже те, кто симпатизировал торговцу и не желал ему зла, ясно ощутили в этот момент, что их обманули. Впустую ночи и дни на открытом ветрам и дождям плоте, впустую тяжелый труд в колесе: они возвратятся к своим семьям без гроша в кармане, а дома их ждут, и зима на носу.

Послышался ропот. Сжались кулаки. Ремыш с тоской понял, что выпустил ситуацию из-под контроля – бунт похож был на неуправляемый тяжелый плот, несомый волнами и ветром.

– Какое нам дело, где ты возьмешь деньги? – выкрикнул кто-то из задних рядов.

– Ты обещал нам плату!

– Сам-то попробуй колесо повертеть!

– А нашим детям – с голоду дохнуть?!

– Мы работали на тебя!

– Вы ничего не заработали.

Торговец подпрыгнул от неожиданности. Голос послышался из-за его спины. Ремыш оглянулся; гекса стоял, сложив руки на груди. Плаща на нем не было, серебристая кольчуга тускло поблескивала в лучах низкого солнца. За спиной торчала рукоятка длинного меча.

Появление друга-приятеля на стороне торговца смутило плотогонов:

– Тебе-то что?

– Ты чего, Развияр?

Замешательство сменилось раздражением:

– А ты кто такой? Чего тебе надо? Вали, пока цел!

– Гекса! – крикнул кто-то из задних рядов.

Пассажир улыбнулся. Плотогоны попятились от этой улыбки, и сам Ремыш ощутил, как что-то болезненно сжимается в животе.

– Да, гекса, – мягко сказал пассажир. – Но речь не об этом. Вы ничего не заработали, потому что здесь, посреди моря, ваш плот – куча мусора. А я знаю место, где за него заплатят.

– Только не порт Фер, – пробормотал Ремыш.

Плотогоны разом замолчали. Фер славился выгодной торговлей. Выгодной и опасной.

– Я куплю этот плот, – сказал гекса. – Я сойду на берег и возвращусь с деньгами. Может, кто-то захочет меня сопровождать?

Он окинул толпу небрежным взглядом, будто не обращаясь ни к кому персонально, однако торговец заметил, как переглянулись плотогоны Яшма и Картуз – молодой и пожилой.

– Я куплю плот по цене уважаемого Ремыша, – повторил гекса. – Если уважаемый Ремыш согласится мне его продать.

* * *

По ночам порт Фер обходился без света, только кое-где мелькали на улицах огоньки. На плоту торговца Ремыша зажгли сигнальный фонарь; такие же фонари, робкие и тусклые, рассыпались по гавани. Кое-где стояли на якоре крупные суда, но больше было лодок и маленьких домашних плотов: многие жители порта предпочитали ночевать на воде, и, говорят, градоначальник тоже. Ночью в опустевших лавках и конторах хозяйничали темные господа, ночные бароны, и стража пережидала «мертвый час» за городскими стенами.

Гавань мерцала огнями, но берег лежал в темноте. Невозможно было представить, что здесь раскинулся огромный город, где спят и бодрствуют тысячи людей. Яска сидела на краю плота, скрестив ноги под широкой крестьянской юбкой.

– Ты здесь был когда-нибудь?

– Бывал. Приходилось.

– Там опасно, – сказала Яска, и ноздри ее раздулись. – Много людей… Неспокойные. Злые. Неохота мне туда идти.

– Тебе и не надо. По крайней мере, до утра.

– Ты оставишь меня одну?

– С Луксом. Нечего бояться.

– Значит, ты один пойдешь на берег?!

– Не один. Картуз и Яшма пойдут со мной.

– Эти плотогоны? Послушай, Развияр…

Он поцеловал ее и поднялся:

– Увидимся утром.

Яска подхватилась следом:

– Послушай, я ведь маг! Я могу… Почему ты не берешь меня с собой?!

Он не мог бы ей объяснить, даже если захотел бы.

– Это дело не для мага, Яска. Это мое дело. Увидимся утром.

Он высвободился из ее рук. Лукс расхаживал по плоту, нахлестывая себя по бокам полосатым хвостом, то выпуская, то втягивая когти.

– До завтра, – сказал ему Развияр.

Несколько последних дней зверуин напряженно думал, соображал, искал аргументы; раз пятнадцать пытался вкрадчиво, или напористо, или нарочито бесстрастно убедить своего всадника, отговорить, заставить отказаться от затеи. В конце концов впал в отчаяние и заявил, что Развияр упрям, как старая печорка, и если ему охота идти на убой после всего, что им удалось пережить, – так ему и надо.

– До завтра, Лукс.

Он двинулся к краю плота. Лукс догнал его. Тяжелые лапы легли на плечи. Развияр едва устоял.

– Что мне делать? – Лукс скалил белые зубы. – Как тебя, дурака, удержать?!

– Выбор всадника, – с усмешкой отозвался Развияр. – К тому же, тебе останется Яска. Если меня убьют, она будет только твоя.

Развияр говорил, улыбаясь, глядя Луксу в глаза; лапы сорвались с его плеч. Лукс попятился, сжавшись, будто от боли:

– Зачем… так?!

– Не говори мне глупостей под руку, – жестко сказал Развияр. – Увидимся утром.

* * *

Картуз, старый пройдоха, подал сигнал фонарем. Подошла, шлепая лопастями, маленькая лодка; Развияр невольно вздрогнул. Лодка была точь-в-точь как та, в которой его увезли с «Чешуи» на рабский рынок.

Погонщик, обросший рыжим волосом чуть не по самые брови, без вопросов принял на борт Развияра, Картуза и молодого Яшму. Развияр привык относиться к младшему плотогону, как к мальчишке, хотя тот был, пожалуй, не младше его самого. Яшма был родом из окрестностей Фер, у него водились в городе друзья, и больше, чем плотогоном, он хотел бы стать ночным разбойником. Яшма много знал и еще больше говорил, и порой из его болтовни Развияр ухитрялся выхватить полезные сведения.

Картуз был неизмеримо ценнее. Собственно, весь расчет Развияра строился прежде всего на Картузе. Если тот не сможет или не захочет исполнить обещанное, поездка в Фер окажется как раз тем, чем представлялась Луксу: бессмысленным самоубийством.

Лодка, почти квадратная, сидела глубоко в воде. Шлепало гребное колесо за кормой. В барабане прыгали ездовые шлепуны, странно поджарые, почти без жира. Мимо проплывали огни плотов и лодок; ближе к городу их было очень много, они выстроились на воде, создавая подобие кварталов и улиц между ними.

Лодка не углубилась во фьорды, которыми был изрезан берег, а подошла к одному из боковых причалов. Это был длинный настил, не то мост, не то понтон на пустых бочках. Причальные тумбы пустовали. На краю настила, между морем и землей, возвышалась виселица, и на ней покачивалось мертвое тело.

– Ух ты, – сказал Яшма.

– Заткнись, – уронил Картуз.

Развияр очень ясно видел каждую мелкую звездочку, проглянувшую сквозь неплотные облака, каждый огонь, дробящийся на воде, каждую пуговицу на одежде висельника. Он молча расплатился; Картуз, прежде чем выбраться из лодки, перебросился с лодочником парой невнятных слов.

Они двинулись по настилу, который, хоть и подрагивал под ногами, больше принадлежал твердой земле, чем морю. Когда настил закончился, когда Картуз поднялся по деревянной лестнице и вывел спутников в узкий и темный припортовый переулок, Развияр даже споткнулся. Он так привык к раскачиванию плота под ногами, что ему казалось теперь: берег шатается.

Картуз зажег потайной фонарь. Они шли – пробирались – по ночным улицам Фер, с их плотно закрытыми ставнями домов, запертыми воротами и калитками, железными, будто в крепости, дверьми. Развияр пытался вспомнить, не проходил ли он по этим улицам раньше, в компании с интендантом Шлопом, но город ночью был разительно не похож на дневную свою ипостась. Из темных переулков их провожали глазами; Развияр шел, положив ладонь на рукоятку меча, прекрасно понимая, что от арбалетного выстрела в упор не защитит никакая кольчуга.

– Стой, – сказал Картуз. – Ждите.

И ушел куда-то в темноту. Развияр остался с Яшмой; парнишка нервничал, то и дело принимался насвистывать, потом обрывал свист и вертел головой, будто его позвали. Он был не рад, что ввязался в авантюру: опостылевший, сырой и шаткий плот сейчас казался уютным домом, покинутым в недобрый час.

Развияр подумал о Луксе и пожалел о своих последних словах. Он представил, как зверуин и Яска смотрят сейчас на темный город, невидимый, но хорошо ощутимый в темноте: ночной порт Фер, территория беззакония. Он сказал им «Встретимся утром». Возможно, он переоценил свои силы.

Он подумал о Яске, о ее нестойком могуществе, о ее страхе перед собственной магией. «Почему ты не берешь меня с собой?!» Он предъявил бы Яску, как оружие и как щит, она вызвала бы молнию с неба… И пошел бы гулять слух о могущественном и мятежном волшебнике, и Яску убили бы через несколько дней – стрелой в спину, отравленной иглой, чашей с отравленным питьем. Развияра передернуло; Яшма подумал, наверное, что он дрожит от страха.

Могущественный маг должен быть окружен стеной щитов и частоколом копий, думал Развияр. Сильная магия отступает перед могучей, могучая – перед великой. Но даже великая магия должна ходить с оглядкой, чтобы не поскользнуться и не раскроить голову о камень. Если я выживу в эту ночь – никогда больше не попрошу Яску о магической услуге. Никогда.

В темной щели переулка переговаривались свистящие голоса. Развияру казалось, что он различает бормотание Картуза – то примирительное, то раздраженное. Разговор сделался громче, в голосе старого плотогона ясно прорезался страх. Что-то пошло не так, то ли старых друзей Картуза не оказалось на месте… То ли они ему больше не друзья.

Яшма облизнул губы. Дернул тощим кадыком:

– Слышь… Чего-то… может, пойдем?

– Стой, – сквозь зубы велел Развияр.

Картуз вернулся. Он был зол, лысина покраснела, в свете тусклого фонаря блеснули зубы:

– Ну че? Пошли… Ты, это, если не дашь им, чего спросят, – он обернулся к Развияру, – нас обоих к утру на свалке подберут… И тебя! – Картуз подтянул за шиворот Яшму, с тоской озиравшему ближайшие темные подворотни. – Только дернись – пристрелят… Ну, пошли!

* * *

– Меч снимай.

В узком коридоре было светло, как днем. Развияр зажмурился; мужчина с рыжеватой редкой бородой, со светлыми волосами до плеч показался ему странно знакомым, и целое мгновение прошло, прежде чем Развияр понял: это всадник-зверуин. Человек из Нагорья.

Он отстегнул ножны.

– Еще есть оружие?

Развияр отдал ножи.

– Еще?

Развияр покачал головой. Нагор быстро, привычно ощупал его рукава и голенища, легко провел ладонями по Развияровым бокам. Звякнула кольчуга.

– Проходи, – сказал нагор.

Развияр вошел в совершенно темную комнату, которая днем служила, наверное, аптекой. Здесь пахло непривычно и резковато, но не противно. Развияр остановился в дверях, ожидая, пока глаза привыкнут к темноте. Нагор стоял за его спиной.

– Иди сюда, – сказали из глубины комнаты.

Развияр прошел вперед, выставив руки. Нащупал край стола и обогнул его.

– Сядь.

Он начал различать силуэты. В комнате кроме него было двое, не считая нагора, неслышно дышащего в затылок.

Ему подсунули табуретку. Он сел.

– Ты гекса?

– Да.

– Если Картуз наврал, если ты явился, чтобы трепать языком… Чего тебе надо?

– Я хочу тебе кое-что предложить, Новь.

Человек, сидящий перед ним в темноте, не то зарычал, не то засмеялся:

– Кто ты такой, чтобы звать меня по имени? Может, тебе надоел язык у тебя во рту?

– Не надоел, – темнота мешала Развияру, он не видел глаз собеседника. – Мне очень повезло, что я тебя встретил сегодня. И тебе очень повезло. Не хочешь спросить меня о чем-нибудь?

– Если ты блефуешь, наглец, я буду шинковать тебя долго и со вкусом, – помолчав, сказал ночной барон. – О чем тебя спрашивать?

– Например, чья на мне кольчуга.

– Чья?

– Имперского стражника, наездника на крыламах, которого я убил недавно. А перед смертью допросил.

– Неплохо, – пробормотал Новь. – Ты принес мне ее в подарок?

– Нет, потому что она моя. Но если хочешь – у тебя будет таких сколько угодно, и у твоих бойцов – тоже.

– Ты сумасшедший, – сказал Новь с интересом.

– Теперь спроси, что мне сказал среди прочего этот бедняга-стражник.

– Что сказал бедняга?

– Что Фер еще не стал частью Империи. Войска покорят сначала Нагорье, и только потом придут в Фер. Вопрос времени… А теперь спроси, от кого я впервые узнал о тебе, Новь, после смерти Ногтя.

– От кого?

– От властелина каменного замка – незадолго перед тем, как он умер. Я его преемник. Меня зовут Развияр.

В темной комнате сделалось тихо.

– Просто на всякий случай – у него меч гекса, – тихо сказал нагор у Развияра за спиной. – А кольчуга действительно их. Я заметил.

– Я слышал такое имя, – задумчиво сказал Новь. – Люди из замка… разные люди, нашли разную судьбу… Они говорили, что человек по имени Развияр убил властелина.

– Они были правы.

– А ты не врешь? – спросил второй человек в полумраке. У него был высокий резкий голос.

– В чем? Что Император нацелился на Фер? Что у вас нет шансов удержать город, если покорятся нагоры и не будет восстановлен каменный замок? Что Фер необходим союз со зверуинами? Что вы сидите и ждете, как сытые печорки, чтобы вас перестреляли с крылам? Что Ногтя, вашего барона, убили имперские шпионы? Может быть, Картуз врал мне, когда рассказывал, что и на Новь покушались?

Развияр говорил, чувствуя, как горит лицо. Ему случалось устанавливать власть над людьми – над простыми, бесхитростными, растерянными людьми при свете дня. Теперь он пытался проделать то же самое с ночным бароном Фер в почти полной темноте. Он не видел лица Нови и потому не знал, рассмеется тот, разозлится или прикажет скормить Развияра саможоркам.

Тишина была ответом на его речь. Развияр перевел дыхание и подумал о Луксе с Яской.

– Я в самом деле убил властелина каменного замка, – сказал тише. – Но только потому что он… сошел с ума после штурма и пытался убить меня. Принести меня… в жертву своим воображаемым богам. Я убил его, спасая свою жизнь. Но перед этим… он открыл мне один секрет. Ключ к восстановлению замка. Только я, его преемник, могу это сделать.

Он напряг зрение, пытаясь разглядеть лица в темноте. Новь и его подельщик придвинулись друг к другу и тихо переговаривались; Развияр слышал шепот, но не мог разобрать слова.

– Что именно он тебе открыл? – сухо спросил Новь.

Развияр задержал дыхание. Он должен верить в то, что говорит, иначе его уличат во лжи безо всякого мага.

– Некий секрет. Которым я могу воспользоваться, чтобы восстановить замок. В союзе с тобой и с Фер.

Новь усмехнулся:

– А если я возьму щипчики и попрошу открыть секрет прямо сейчас?

– Тогда ты останешься без секрета, без меня и без замка, – твердо сказал Развияр.

– Ты уверен?

– Совершенно. «Проведи врага через пытку так, чтобы он дожил до следующего рассвета. Он умрет по твоей воле, не по своей. Это его последнее прижизненное унижение»… Недавно я навещал гекса, моих родичей. Они многому меня научили.

И снова наступила тишина. Развияр глубоко вздохнул. Заставил себя расслабиться. Медленно вытянул руки, положил их на колени; он сделал, что мог, теперь слово было за Новью. Или за судьбой.

Забормотал в темноте обладатель резкого голоса. Он шипел и шелестел, склонясь к уху Нови; до Развияр долетело раздраженное: «…таких, как эти!»

– Забавный мальчишка, – помолчав, сказал Новь. – Что же ты мне предлагаешь?

– Союз.

– Союз дракона и шлепуна? – ночной барон коротко рассмеялся.

– И драконы не бессмертны. Кто знает, когда понадобится шлепун?

Снова зашелестел чужой голос в темноте: «Верить… проходимцу…»

– Я знаю, что делать, и сделаю это, – сказал Развияр, прерывая его. – Если обману – можешь убить меня.

– Я и так в любую минуту могу убить тебя, – пробормотал Новь.

– Даже не попробовав – а вдруг я говорю правду? Даже не спросив у судьбы? Вдруг я в самом деле могу послужить тебе, как никто из твоих бойцов не послужит?

Новь молчал.

– Или у тебя есть свой план, как остановить Императора? Это ведь вопрос времени. Фер будет объявлен имперским городом, и вода вокруг порта покраснеет от крови – вашей крови!

Развияр осекся. На мгновение ему показалось, что он слышит в своих речах голос властелина. Темнота давила на него, это была темнота всех трюмов, подземелий и застенков, в которых ему пришлось побывать. Развияр почувствовал, что отчаивается; отчаяние перед лицом ночного барона означало смерть.

Он представил, как на краю плота посреди гавани сидят сейчас Яска и Лукс, сидят и смотрят на темный порт Фер.

– Огня, – велел Новь.

Нагор за спиной Развияра чиркнул чем-то, щелкнул. Загорелся сперва огонек на конце фитиля, а потом большой светильник на полке. Развияр прищурился; комната в самом деле походила на аптеку, на стеллажах стояли бутыли с зельями, в одной была заключена двухголовая змея. Новь был человеком лет сорока, коротко стриженым, с непримечательным квадратным лицом. Его напарник, с резким голосом, был очень смуглый, с обветренным морщинистым лицом – наверное, в прошлом моряк. Оба смотрели на Развияра: моряк угрюмо, Новь – пристально. У ночного барона были серые маленькие глаза, их взгляд прокалывал, будто иголка.

– Что же ты собираешься делать? – с расстановкой спросил Новь.

– Сперва строительство, – Развияр говорил спокойно и просто, не опуская глаз. – Нужно купить много крепких рабов. Нанять умелых зодчих. И еще – потребуется древесина, много хорошей древесины.

– Где же мы возьмем дерево в это время года?

– Я привел плот, – небрежно сказал Развияр. – Хорошее дерево по низкой цене. Остается его только выкупить.