Текст книги ""Фантастика 2026-57". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Наталья Жильцова

Он, как обычно, сидел, сгорбившись над своим монитором, и что-то яростно кодил.

– Анатолий Борисович, – я постарался, чтобы голос звучал как можно более уверенно. – Извините, что снова отвлекаю. Но я тут, кажется, нашел кое-что интересное в тех данных по «Зоне-7М». Не могли бы вы взглянуть?

Он оторвался от своего кода с таким видом, будто я прервал его на самом интересном месте написания «Войны и мира».

– Ну, что там у тебя опять, Стаханов? – проворчал он, не поворачиваясь. – Нашел связь между всплесками энергии и курсом доллара? Или, может, с популяцией сусликов в тундре?

– Почти, Анатолий Борисович, – усмехнулся я. – Только не с сусликами, а с лунными фазами. И не только с ними.

Вот, посмотрите.

Я положил перед ним свои распечатки.

Он сначала отмахнулся, мол, не мешай работать. Но потом его взгляд случайно упал на один из графиков, где четко прослеживалась корреляция между пиками «неизвестной энергии», «эфирной напряженностью» и теми самыми «частицами При» в определенные лунные циклы. Он нахмурился. Взял распечатки, надел очки, которые до этого висели у него на шее, и начал внимательно их изучать.

Тишина в кабинете стала почти осязаемой. Я стоял рядом, затаив дыхание, и ждал его вердикта. Анатолий Борисович долго молчал, водя пальцем по графикам, что-то бормоча себе под нос, сравнивая цифры в таблицах. Потом он отложил распечатки, снял очки и посмотрел на меня каким-то новым, совершенно другим взглядом.

– Лунные фазы… – протянул он задумчиво. – И «частицы При»… А ведь… а ведь что-то в этом есть. Мы эти фазы всегда считали просто помехами от гравитационного влияния Луны на аппаратуру. Списывали на погрешность измерений. Пытались отфильтровать их, убрать из «полезного сигнала». А оно, оказывается, вон как… взаимосвязано. Надо же…

Он снова взял мои распечатки и еще раз внимательно их просмотрел. Во взгляде «старого ворчуна», который еще пять минут назад смотрел на меня с откровенным скепсисом, появилось что-то новое – неподдельное уважение. И, кажется, даже какой-то профессиональный азарт.

– Молодец, Леша, – сказал он наконец, и это прозвучало почти как похвала. – Копнул ты, однако, глубоко. Не ожидал. Я всегда говорил, что в этих «частицах При» какая-то чертовщина сидит, зря их так назвали. А тут еще и Луна… Да, задачку ты нам подкинул. Будет над чем подумать.

Он вернул мне распечатки и снова посмотрел на меня.

– Ты это… Орлову покажи обязательно. Думаю, ему это тоже будет интересно. И… продолжай копать в этом направлении. Может, действительно на что-то стоящее наткнешься.

Я почувствовал, как у меня отлегло от сердца. Похоже, я все-таки смог пробиться сквозь броню его скепсиса. И это было для меня не менее важно, чем сама найденная закономерность.

Я поблагодарил его и вернулся на свое место, чувствуя какой-то невероятный прилив сил и энтузиазма.

Кажется, я действительно на правильном пути.

Глава 14
Одобрение

Признание Толика, пусть и выраженное в его обычной сдержанно-ворчливой манере, окрылило меня.

Это была не просто похвала от «старожила» отдела – это было подтверждение того, что я на правильном пути, что мои методы и мой подход могут дать реальные результаты даже в таком специфическом месте, как НИИ НАЧЯ. Я чувствовал, что первый барьер – барьер недоверия и скепсиса со стороны «старой гвардии» – немного поддался.

Не откладывая дело в долгий ящик, я решил сразу же идти с результатами к Орлову. Распечатки с графиками и таблицами, которые я показывал Толику, все еще были у меня в руках. Я прошел дальше по коридору и постучал в дверь его кабинета.

– Войдите, – раздался его спокойный голос.

Орлов сидел за своим столом, просматривая какие-то документы на экране монитора. Он поднял голову, когда я вошел, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на любопытство.

– А, Алексей! Проходите, присаживайтесь. Что у вас? Уже есть какие-то… подвижки по «Зоне-7М»? Или возникли неразрешимые вопросы?

– Здравствуйте, Игорь Валентинович, – я сел на стул напротив него, стараясь скрыть волнение. – Подвижки, кажется, есть. И довольно… интересные. Я тут немного покопался в данных, применил некоторые свои методы… В общем, вот, посмотрите.

Я протянул ему свои распечатки.

Орлов взял их, надел очки и начал внимательно изучать. Он не торопился, вчитывался в каждую цифру, всматривался в каждый график. В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом бумаги, моим учащенным дыханием и тиканьем огромных, старинных настенных часов. Я ждал его реакции, как студент ждет оценки на экзамене.

Наконец, он отложил распечатки и посмотрел на меня. В его глазах не было ни удивления, ни скепсиса. Только глубокая задумчивость и… что-то еще. Что-то похожее на удовлетворение.

– Лунные фазы… эфирная напряженность… частицы При… – он задумчиво постучал пальцами по столу. – Да, Алексей, вот это уже интересно. Очень интересно. Вы смогли увидеть то, что ускользало от нас на протяжении довольно долгого времени. Мы, конечно, подозревали, что там есть какие-то неявные корреляции, но ваши выкладки… они выглядят весьма убедительно.

Он задал мне несколько уточняющих вопросов – по методике анализа, по выбранным параметрам, по статистической значимости результатов. Я отвечал как можно более четко и аргументированно, стараясь продемонстрировать, что это не случайная находка, а результат целенаправленной работы.

Орлов слушал меня внимательно, кивая каким-то своим мыслям.

Когда я закончил, он снова удовлетворенно кивнул.

– Я чувствовал, Алексей, что ваш свежий взгляд и ваши современные методы нам очень помогут, – сказал он с улыбкой. – И, кажется, я не ошибся. Это очень хороший результат для первых дней работы. Очень хороший. Но, чтобы двигаться дальше, вам, я думаю, стоит проконсультироваться со специалистами из Отдела Геофизики Аномальных Зон и Хроногеометрии. Они лучше знают специфику того измерительного комплекса «Зона-7М», его возможные погрешности, особенности калибровки датчиков. Возможно, они смогут подсказать вам какие-то новые направления для анализа или помочь интерпретировать полученные результаты.

Он, недолго думая, тут же, при мне, снял трубку внутреннего телефона и набрал какой-то номер.

– Алло, Иван Ильич? Орлов беспокоит. Добрый вечер… Да, я по какому вопросу. У нас тут новый сотрудник появился, очень талантливый молодой человек, Алексей Стаханов. Он сейчас как раз работает с данными по «Зоне-7М» и, кажется, наткнулся на весьма любопытные закономерности… Да-да, именно те самые, по которым мы с вами недавно говорили… Я бы хотел, чтобы он с вами проконсультировался, обменялся мнениями. Вы не могли бы уделить ему немного времени?.. Отлично! Когда вам будет удобно?.. Через два дня? Хорошо, нас это вполне устраивает. Тогда я его к вам направлю. Спасибо, Иван Ильич, до связи.

Он положил трубку и посмотрел на меня.

– Ну вот, Алексей, договорился. Иван Ильич Иголкин, начальник лаборатории аномальной геофизики в ОГАЗ и ХГ, готов с вами встретиться и все обсудить. Он один из ведущих специалистов по «Зоне-7М», так что, думаю, разговор будет для вас очень полезным.

– Спасибо, – поблагодарил я его, чувствуя прилив энтузиазма. Возможность обсудить свои находки с настоящими экспертами, да еще и из другого отдела – это было именно то, что нужно. – А… почему именно через два дня? Если не секрет. Какая-то срочная подготовка?

Орлов посмотрел на меня с какой-то хитрой усмешкой, и его глаза весело блеснули.

– Алексей, – он рассмеялся, и этот смех был на удивление заразительным и добродушным. – Вы, я смотрю, совсем потеряли счет времени, погрузившись в наши «аномалии». А ведь сегодня, между прочим, пятница. Вечер пятницы, если быть точным. И некоторые люди, Алексей, как это ни странно, по выходным имеют обыкновение отдыхать. Даже в нашем институте. Хотя, конечно, не все… – он снова усмехнулся, видимо, намекая на таких «энтузиастов», как я. – Так что Виктор Степанович просто предложил вам встретиться в понедельник, в первый рабочий день после выходных. Чтобы вы оба были со свежими головами и могли спокойно все обсудить.

Пятница! Точно! Я и забыл!

За этими «эфирами», «проколами» и «лунными фазами» я совершенно потерял ориентацию во времени. А ведь это означало, что впереди у меня целых два выходных дня. Два дня, чтобы переварить все, что произошло за эту невероятную неделю, отдохнуть и… и, возможно, еще немного «покопаться» в данных, уже без спешки, для собственного удовольствия.

Мысль о выходных почему-то не вызвала у меня обычной радости. Наоборот, мне даже стало немного жаль, что придется прерывать эту увлекательную работу. Но Орлов был прав – отдохнуть действительно не помешает. Голова была перегружена, и свежий взгляд на проблему после двухдневного перерыва мог бы оказаться очень полезным.

– Что ж, Алексей, – Орлов поднялся из-за стола, давая понять, что разговор окончен. – На сегодня, я думаю, достаточно подвигов. Можете быть свободны. Хорошо вам отдохнуть на выходных. И… не слишком увлекайтесь «аномалиями» в свободное время. Иногда полезно переключаться на что-нибудь более… приземленное.

Он снова улыбнулся мне той самой своей открытой, почти отцовской улыбкой.

И я почему-то был уверен, что эти выходные я проведу не так уж и «приземленно». Уж слишком много загадок оставил мне НИИ НАЧЯ, чтобы можно было просто так о них забыть.

* * *

Выйдя из кабинета Орлова, я чувствовал себя так, будто у меня за спиной выросли крылья.

Усталость, накопившаяся за день, куда-то испарилась, уступив место какому-то лихорадочному, почти эйфорическому возбуждению. Моя находка не просто была замечена – она была оценена по достоинству! И меня, новичка, «стажера», уже направляли на консультацию к начальнику лаборатории другого отдела! Это было невероятно.

Я попрощался с Людмилой Аркадьевной, которая все еще сидела за своим столом, видимо, доделывая тот самый «срочный отчет для безопасников», и вышел из НИИ.

На улице уже немного стемнело. Пятничный вечер окутал город своим особым настроением – предвкушением выходных, расслабленностью, какой-то легкой суетой. Моросящий дождь прекратился, и воздух был свежим и прохладным. Фонари отражались в мокром асфальте, создавая на тротуарах причудливые световые дорожки. Я решил пройтись до метро пешком – хотелось немного побыть наедине со своими мыслями, упорядочить впечатления этого сумасшедшего, но такого продуктивного дня.

Улицы Черной речки, которые еще утром казались мне какими-то серыми и неуютными, сейчас выглядели совсем по-другому. В окнах домов горел теплый свет, из приоткрытых форточек доносились обрывки разговоров, смех, музыка. Люди вокруг спешили по своим делам – кто-то домой, к семье, кто-то на встречу с друзьями, в кафе или кино. Обычная, «нормальная» жизнь, которая еще неделю назад была и моей жизнью. И я вдруг поймал себя на мысли, что эта «нормальная» жизнь почему-то больше не кажется мне такой уж привлекательной. Да, она была понятной, предсказуемой, безопасной. Но в ней не было того азарта, того вызова, того ощущения причастности к чему-то действительно важному и таинственному, которое я испытал за эти три дня в НИИ НАЧЯ.

Эта работа… эта работа была именно тем, чего я всегда хотел, даже если сам до конца не осознавал этого. Это была не просто «работа», это было… приключение. Исследование неизведанного. Попытка заглянуть за грань обыденной реальности. И я был готов платить за это любую цену – и ненормированным графиком, и секретностью, и даже возможными «необратимыми последствиями», о которых так серьезно говорил Орлов.

Погруженный в свои мысли, я дошел до метро.

Прошел в гулкий, залитый светом вестибюль, купил жетон, прошел через турникет, спустился по эскалатору. Вагон был полупустым – пятничный час пик уже миновал. Я сел на свободное место у окна и стал смотреть на мелькающие за стеклом огни туннеля. В голове снова и снова прокручивались события дня – графики, формулы, разговоры с Орловым, Толиком, Степаном Игнатьевичем, Геной… И это странное, пьянящее чувство – чувство, что ты нашел свое место, свое призвание.

Внезапно возникла мысль – позвонить родителям. Рассказать им о новой работе. Конечно, не обо всех деталях – про «эфир», «проколы» и «сущностей класса Эпсилон» им знать было совершенно необязательно. Но просто сказать, что я нашел что-то интересное, что-то, что мне действительно по душе. Они ведь всегда переживали, что я «зарываюсь в своих компьютерах», что у меня «скучная и неперспективная работа». Может быть, эта новость их немного обрадует и успокоит?

Приехав домой, я первым делом набрал мамин номер.

– Алло, мам, привет! – постарался я, чтобы голос звучал как можно бодрее.

– Лёшенька! Сынок! А я уж думала, ты про нас совсем забыл! – в ее голосе, как всегда, смешались радость и легкая тревога. – Как ты там? Все в порядке? Не устал?

– Да нет, мам, все отлично! – сказал я. – Даже более чем отлично. У меня, кажется, новая работа намечается. Очень интересная.

– Новая работа? – в ее голосе прозвучало удивление. – А как же твоя эта… «ДатаСтрим»? Ты что, уволился?

– Ну, почти, – уклончиво ответил я. – Скажем так, я сейчас на испытательном сроке в одном очень… серьезном научно-исследовательском институте. Занимаюсь анализом данных, как и раньше, но задачи гораздо более сложные и увлекательные. Кажется, это именно то, чего я всегда хотел.

– Ой, Лёшенька, как хорошо! – искренне обрадовалась мама. – Я так рада, что ты нашел что-то по душе! А то я все переживала, что ты там киснешь на своей старой работе. А что за институт? Что за исследования?

– Ну, институт… он такой, знаешь, мам, немного… специфический, – я пытался подобрать слова, чтобы не напугать ее. – Занимаются разными сложными научными проблемами. Исследованиями в области… ну, скажем так, не совсем традиционной физики. График, правда, может быть ненормированный, и работа требует полной отдачи. Но это того стоит.

– Ненормированный график? – в ее голосе снова появились тревожные нотки. – И «специфические исследования»? Лёшенька, а это не опасно? Ты там смотри, береги себя. Чтобы никаких… экспериментов на себе не ставили.

Я усмехнулся. Мама, как всегда, в своем репертуаре.

– Да нет, мам, не волнуйся, все в порядке, – постарался я ее успокоить. – Никаких экспериментов на себе. Просто очень интересная и ответственная работа. Я потом как-нибудь расскажу подробнее, когда сам во всем разберусь.

– Ну, хорошо, хорошо, – она немного успокоилась. – Главное, чтобы тебе нравилось. И чтобы ты был здоров. А мы тут с папой тебя на дачу ждем. Ты же обещал приехать.

– Да, мам, помню, – сказал я. И неожиданно для самого себя добавил: – А давайте я завтра к вам приеду? Как раз выходные. Отдохну немного, воздухом свежим подышу. И вам помогу, если что нужно.

– Завтра? – в ее голосе прозвучало столько радости, что у меня на душе стало тепло. – Ой, Лёшенька, как замечательно! Конечно, приезжай! Мы так будем рады! Я пирогов напеку, баньку истопим!

Мы еще немного поговорили о планах на завтра, и я пообещал, что приеду к обеду.

Положив трубку, я почувствовал какое-то странное умиротворение. Поездка на дачу к родителям – это было именно то, что нужно сейчас. Немного «приземлиться», отвлечься от «аномалий», побыть в привычной, спокойной обстановке. А в понедельник… в понедельник меня снова ждал НИИ НАЧЯ. И Иван Ильич из ОГАЗ и ХГ. И новые загадки, которые предстояло разгадать.

Но это будет в понедельник. А пока – выходные. И пироги. И баня.

И, возможно, еще немного «несанкционированного» анализа данных. Просто для души.

* * *

Субботнее утро началось с привычной суеты. Я быстро собрал небольшую сумку – сменная одежда, туалетные принадлежности, ноутбук (на всякий случай, вдруг вечером захочется еще немного «поколдовать» над данными). Перед выходом я все-таки решил позвонить Маше. Не то чтобы я всерьез рассчитывал, что она согласится поехать со мной на дачу к родителям, но какой-то внутренний голос, или, может быть, остатки старой привычки, заставили меня набрать ее номер.

– Привет, Маш, – сказал я, когда она ответила. – У меня тут небольшое предложение. Я сегодня еду к родителям на дачу, на выходные. Не хочешь составить компанию? Погода вроде налаживается, свежий воздух, шашлыки…

Она помолчала несколько секунд, потом ответила своим обычным, немного отстраненным голосом:

– Привет! Спасибо, конечно, за приглашение, но я, наверное, не смогу. У меня на эти выходные уже планы. Ксюха позвала на какой-то новый тренинг по «энергетическому очищению и привлечению денежных потоков». Говорит, очень крутой коуч из Москвы приезжает. Так что… извини.

В ее отказе не было ничего удивительного. Она и раньше почти никогда не соглашалась ездить со мной на дачу.

Говорила, что там «скучно», «нечем заняться», «комары кусаются». Дача, с ее грядками, баней и тихими вечерами у костра, – это было совершенно не ее. Ей нужны были «движуха», «новые впечатления», «личностный рост». Ну что ж, каждому свое.

– Понятно, – сказал я без особой обиды. – Ну, тогда удачно вам «очиститься» и «привлечь».

– И тебе хороших выходных, – ответила она, и мы попрощались.

Я поехал на Финляндский вокзал.

Народу было много – дачный сезон в разгаре. Взял билет до Лосево, немного побродил по вокзалу, купил в дорогу бутылку воды и какой-то журнал, который так и не открыл.

До отправления электрички оставалось еще полчаса, и я решил немного почитать, но мысли все время возвращались к НИИ НАЧЯ. Я достал телефон и, немного поколебавшись, открыл приложение с аудиокнигами. Что бы такого послушать? И тут мне в голову пришла совершенно неожиданная мысль. Я нашел в своей библиотеке «Понедельник начинается в субботу» Стругацких и нажал на «play».

Почему именно эта книга? Не знаю. Может быть, потому, что моя новая жизнь в НИИ НАЧЯ чем-то неуловимо напоминала мне тот самый НИИЧАВО, с его магами-учеными, говорящими котами и неразменными пятаками?

Электричка тронулась, и я, глядя на проплывающие за окном унылые питерские окраины, погрузился в мир Привалова, Романа Ойры-Ойры и Кристобаля Хозевича Хунты.

И чем больше я слушал, тем сильнее становилось это ощущение дежавю. Мой НИИ НАЧЯ, конечно, был не таким сказочным и гротескным, как НИИЧАВО, но что-то общее, какая-то общая атмосфера «научной магии» и «магической науки» в нем определенно присутствовала. Орлов, с его спокойной уверенностью и загадочными намеками, чем-то напоминал мне Януса Полуэктовича. Гена, с его «берлогой», «примочками» и «шаманскими ритуалами», вполне мог бы сойти за одного из эксцентричных лаборантов, способных «договориться» с любой, даже самой капризной техникой. А уж все эти «эфиры», «проколы», «частицы При» и «сущности класса Эпсилон» – чем не аналоги «магических артефактов» и «нежити» из книги Стругацких?

Я слушал про «трансгрессию материи», «институт теоретической магии» и «отдел абсолютного знания», и на моем лице невольно появлялась улыбка. Похоже, Стругацкие что-то знали. Или, по крайней мере, очень точно угадали направление, в котором будет развиваться «настоящая наука», скрытая от глаз непосвященных. И я, Алексей Стаханов, обычный программист, каким-то невероятным образом оказался на пороге этого мира. Мира, где «понедельник начинается в субботу», а работа – это не унылая рутина, а увлекательное приключение.

Моя новая жизнь в НИИ НАЧЯ была именно такой – полной загадок, вызовов, невероятных открытий и странных, но по-своему обаятельных людей. И это было чертовски здорово.

Да, было страшно. Да, было непонятно.

Но это было по-настоящему!

Электричка довезла меня до Лосево.

Дальше – пешком, через лес, по хорошо знакомой с детства тропинке. Воздух здесь был совсем другим, не таким, как в городе – чистым, свежим, пахнущим сосновой хвоей и прелыми листьями. Я шел, наслаждаясь тишиной, нарушаемой лишь пением птиц да шелестом ветра в верхушках деревьев. Наушники я снял – здесь никакая аудиокнига не могла сравниться с музыкой леса.

На даче меня встретили радостными возгласами. Мама тут же усадила за стол, накормила горячими пирогами с капустой и яблоками, напоила чаем с травами. Отец, немногословный, как всегда, крепко пожал мне руку и похлопал по плечу, мол, рад видеть.

Остаток субботы прошел в обычных дачных заботах и развлечениях. Утром мы с отцом сходили на рыбалку на лесное озеро – ничего не поймали, но зато надышались свежим воздухом и налюбовались тихой, умиротворяющей красотой природы. Днем я помогал маме по саду – копал грядки, поливал цветы, собирал яблоки.

Вечером была баня – с березовым веником, с запахом распаренного дерева, с обжигающим паром и ледяной водой из колодца. А потом – долгие разговоры на веранде, под стрекот кузнечиков и далекий лай собак.

Мама, конечно, не удержалась и снова завела разговор о Маше, о моем будущем, о том, что «пора бы уже остепениться, семью заводить». Я слушал ее, кивал, старался отвечать уклончиво, не вдаваясь в подробности своих «сложных отношений» и уж тем более не рассказывая о своей новой, «специфической» работе. Она бы все равно не поняла. Да и не нужно ей было это знать. Пусть живет в своем спокойном, понятном мире, где самая большая проблема – это колорадский жук на картошке или засуха.

В воскресенье вечером я собрался обратно в город. Мама наложила мне полную сумку дачных гостинцев – яблок, банок с вареньем, соленых огурцов, свежих овощей. Отец проводил до калитки, еще раз крепко пожал руку.

– Ты это, Лёш, приезжай почаще, – сказал он на прощание. – Мать скучает. Да и я… тоже.

Я кивнул, пообещал, что постараюсь, и пошел по лесной тропинке к станции.

Возвращался я с каким-то смешанным чувством. С одной стороны, было немного грустно покидать этот тихий, уютный дачный мирок. С другой – я уже с нетерпением ждал понедельника, ждал возвращения в НИИ НАЧЯ, к своим «аномалиям» и «частицам При».

Два дня на даче помогли мне немного «перезагрузиться», отдохнуть от информационного шквала прошедшей недели. Но они же и укрепили меня в мысли, что я сделал правильный выбор.

Да, моя новая жизнь была полна неизвестности и, возможно, даже опасностей.

Но она была настоящей. И она была моей!