Текст книги ""Фантастика 2026-57". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"
Автор книги: Наталья Жильцова
Соавторы: Марина Дяченко,Тим Строгов,Гизум Герко,Андрей Бурцев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 35 (всего у книги 352 страниц)
Что-то осталось, говорил он себе. Еще немного – и я узнаю места.
Яска шла, раздувая ноздри.
– Что там впереди? Ты чувствуешь?
– Н-не знаю, – она делалась все менее и менее уверенной. – Там что-то есть.
– Люди?
– Не знаю. Н-не думаю. Понимаешь, меня ведь никто не учил…
– Ты опять за свое?
Они вышли на открытое место, и Развияр попробовал свой новый меч. На ходу рассек лиану, свисавшую с ветки, ловко сбрил со старого ствола кору и мох. Вообразил врагов, окружающих родной дом, и убил их много раз подряд.
– Ты боец, – сказала Яска, наблюдавшая за ним с радостным страхом.
Развияр хмыкнул. Ему были приятны ее слова, а особенно выражение лица. Никогда прежде на него так не смотрели.
Лукс по-прежнему шел впереди, не оборачиваясь. Мельком глянув ему в затылок, Развияр притянул девушку к себе и поцеловал. Она обмерла; Развияр резко отстранился и чуть подтолкнул ее – вперед, и она пошла, то и дело оглядываясь через плечо.
– Развияр…
– Да?
– Кто ты? Ты мне расскажешь, кто ты?
– Расскажу.
– Послушай, я тебя боялась… зря.
– Не зря, – он засмеялся.
– Если на нас нападут, ты их убьешь? Один – всех?
– Кто на нас нападет? – насторожился Развияр. – Ты что-то чувствуешь в лесу?
Она осторожно понюхала воздух:
– Мне кажется, поблизости никого нет. Только мелкие твари, птицы там, змеи…
– А сверху?
– Пусто, – ее голос сделался увереннее. – Они нас потеряли. Никогда не найдут.
– Тогда сделаем привал, – Развияр схватил ее за рваный капюшон и притянул к себе.
– Сейчас?
– Да, – Развияр счастливо рассмеялся. – Лукс! Привал! Время охоты!
Зверуин замер. Потом, все так же не поворачивая головы, скользнул в сторону и скрылся за стеной переплетенных лиан.
* * *
– Развияр?
Была ночь. Они лежали в темноте, и совсем рядом, под низкими ветками кустарника, горели россыпью светлячки. Лес был полон укромных уголков, альковов, беседок, закоулков; лес уважал чужие тайны. Он ценил право на частную жизнь.
– Да?
– Как там мои? Сестра? Брат? Что они делают?
– Не знаю, – ответил Развияр, и в его словах не было лжи.
Яска вздохнула.
– Эти люди с повозкой, которые бежали… Которые умерли много лет назад. Они бежали из Черной Бучи.
– Я догадался.
– Там случилось что-то плохое.
– Еще бы.
– Ты не боишься туда идти?
– Чего мне бояться?
– Призраков. Горелых пней. Гекса.
– Я сам гекса.
– Ты – нет, – в ее голосе проявился страх.
– Я не боюсь призраков. Мне плевать на горелые пни. Не бойся.
– Развияр…
– Да?
– Лукс очень… не понимаю. Может, он ревнует? Эти зверуины, они… люди? У них чувства как у людей?
– Да, – медленно сказал Развияр. – И чувства, и все остальное. Их рождают обычные женщины.
Яска удивленно помолчала.
– Он твой… друг?
– Он мой брат, – Развияр смотрел, как светлячок над головой меняет цвет с бирюзового на изумрудный.
– Развияр…
– Да?
– Мне просто нравится твое имя. Я могу его повторять и повторять. Я могу его петь. Я… если бы все повторилось сначала, я бы сделала, как сделала. Я побежала бы за тобой босиком. Поплыла бы… Я люблю тебя. Даже когда… мне больно.
У нее была очень тонкая кожа. Любое грубое прикосновение оставляло синяк. Развияр потянулся к ее губам:
– Так больно?
Она напряглась под ним и задрожала.
– А так?
Мерцали светлячки, их холодные оттенки делались теплыми и наоборот. Яска глубоко дышала, улыбалась, размазывала слезы.
– Давай спать… Спите, ваше могущество. Спи, моя девочка.
И они уснули, обнявшись.
* * *
На другой день шли медленно, хотя путь сделался много легче. Подлесок становился все реже, открывалось пространство между стволами. Путники шли вдоль нескончаемой колоннады, через огромный сумрачный зал с высоченными сводами.
Развияр шагал, не глядя под ноги, иногда спотыкаясь. Картинки из его прошлого, яркие и выпуклые, были реальнее этого леса. Лес казался призрачным, особенно утром, когда туман поднимался в рост человека, и Яска тонула в нем и шла, ухватившись за руку Развияра.
Туман разошелся. Там, наверху, вышло солнце. Яска, будто не заметив этого, не выпустила локоть Развияра. Ему приходилось тащить ее вперед: так часто она останавливалась и даже пятилась.
– Впереди что-то есть. Плохо… пахнет.
Они нашли перевернутую телегу. Кучу тряпья. Несколько стрел с темными зазубренными наконечниками.
– Гекса, – сказал Развияр.
Чуть позже они наткнулись на старую могилу. Холм провалился, зарос травой, из земли торчало ржавое острие косы.
– Там, впереди, есть живые?
– Смотря кто, – туманно ответила Яска. – Не знаю.
Стали попадаться горелые участки. Молодая зелень затянула пожарище, но не полностью. Путники встретили горелый пень, вывороченный из земли, опирающийся на корни, как на длинные узловатые ноги. Пень почему-то был истыкан стрелами.
– Обойдем, – шепотом попросила Яска.
Они обошли пень, не приближаясь к нему. Близился вечер.
– Страшновато тут ночевать, – начала Яска слабым, но нарочито бодрым голосом. – Может быть…
И встала как вкопанная. Впереди между стволами виднелись зеленые заросли – стена переплетенных листьев и стеблей.
– Там что-то есть, – глухо сказала Яска и потерла нос. – Пахнет… Отойдите! Не подходите туда!
Развияр и Лукс одновременно выхватили оружие.
– Враг? – отрывисто спросил Развияр.
Яска дернула ноздрями:
– Не знаю. Не шевелится.
– Труп? – Развияр опустил клинок.
– Очень большой. Не человек.
Развияр, сжав зубы, шагнул к стене из переплетенных листьев. Ударил и отскочил; за зеленым плотным пологом не было ничего, кроме камня. Он осмелел, ударил еще и еще, выбил искру и вдруг отшатнулся: в прорехе проглянуло темное лицо.
Вскрикнула Яска за его спиной. Развияр задрожал; ни мох, ни сырость не коснулись Мертвой Статуи: огромный человек лежал на боку, закрыв глаза.
– Это не опасно, – сказал Развияр, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. – Это Мертвая Статуя. Я помню.
– Он жив, – Яска сглотнула. – Не двигается… но жив. Кто это?
– Великан, – Развияр разрубал мечом ветки, листья падали на лицо статуи и скатывались по гладкой щеке. Открылся подбородок, на котором различимы были завитки короткой бороды. – Старая история. Его убил маг… оглушил. Великий маг. Больше ста лет назад. Моя мама в детстве видела, как он поднимает веки.
Яска отступила еще на несколько шагов.
– Маги могут… вот так?
– Еще и не так, – Развияр вгляделся в каменное лицо, пытаясь разглядеть ярость или отчаяние, или боль поверженного, но великан был безучастен. – Маги могут… Послушайте, это распутье. Теперь я должен узнавать места.
* * *
– Соберу цветочки – выкрашу рубаху…
Девочка шла босиком по тропе, шагала перед Развияром, он видел ее рассыпавшиеся по плечам рыжие волосы. Хотел окликнуть ее, но не смел. Между ним и девочкой стояли почти пятнадцать лет.
– Паутинки напряду, вывяжу платочек…
Девочка прошла мимо деревянной распялки, на которой была натянута толстая паутина; ее отмывают от липкой паучьей слюны и вывешивают сушиться. Из паутины плетут кружево, занавески на окна, вывязывают платья…
Развияр прошел мимо обгорелого дерева, поросшего мхом. Девочка потерялась из виду; он ускорил шаг, чувствуя, как дышат в спину Яска и Лукс.
Девочки на самом деле нет. Откуда ей взяться, это воспоминания… Тени.
Развияр быстро шел теперь по колено в ледяной росе, а сверху падали теплые капли. Блики, отсветы, светлячки; тропинка исчезла бы с лица земли, но давным-давно кто-то выложил ее плоскими камушками…
Шлепали по камушкам босые пятки. Девочка, его двоюродная сестра, на ходу сорвала метелочку травы.
– Дудочка, дудочка, дудочка-свистелка…
Мурлыча песенку, она откусила от стебля верхушку и корень. Повертела в пальцах, поднесла к губам: послышался тихий, прерывистый свист. В ответ защелкала над головой белка; девочка засмеялась. Развияр вспомнил: дудочка из травы может приманивать лесных тварей, которые добрые.
Он еще ускорил шаг, боясь потерять свою проводницу из виду. Девочка вышла из леса на поле, открылось настоящее небо с облаками, заиграли под солнцем колосья; Развияр шел сквозь молодой лес, где кое-где еще росли колоски, мелкие и одичавшие, тесно прижавшись друг к другу, будто остатки разбитой армии.
– Куда ты? – громко спросила Яска за спиной. Он не оглянулся.
По дальнему концу поля пробежала фигура на ходулях. Развияру показалось, что за бегущим человеком несется будто рыжая волна, стелятся по земле огненные спины, летят пушистые хвосты… Мгновение – пропал бегущий человек и пропали белки, но девочка по-прежнему шла впереди, и рыжие волосы подрагивали у нее на плечах.
– Развияр, послушай…
– Погоди, не мешай!
Тропинка снова углубилась в чащу.
Снаружи солнечный день. Над кронами, на недостижимой высоте, разливается слепящий свет. Здесь, внизу, зеленоватая полутьма, и редкие лучи, как спицы, мечутся в полумраке, водя по листве точками ярчайших бликов. Огненные точки вспыхивают на затылке идущей девочки – рыжие искры в волосах.
– Развияр, что с тобой?!
Яска забежала вперед и перегородила ему дорогу. Он всмотрелся в ее лицо, с трудом узнавая.
– Здесь… нет никакого волшебства? – спросил через силу.
– Где? Здесь просто очень старый лес, когда-то был пожар… Люди разбегались, им было страшно… Их страх запутался здесь, в ветках… Я чувствую, да, но это не волшебство. Это просто… Развияр, что с тобой? Неужели ты до сих пор верил, что твой поселок уцелел?!
Веришь же ты, что уцелел твой поселок, хотел сказать Развияр. Но удержался.
Лукс стоял в стороне, опустив голову, играя желваками. Развияр понял, что не слышал его голоса уже несколько дней. Посмотрел вперед; тропа вела сквозь полутьму между деревьями, а дальше виднелся просвет, и рыжая девочка успела уйти далеко…
Он побежал следом и почти догнал ее.
Девочка обернулась. Поманила рукой. Зашагала к дому. Поднялась по двум ступенькам на порог, толкнула тяжелую дверь, приоткрыла…
– Подожди!
Она вошла в дом.
* * *
Порог в две каменных ступеньки почернел от давнего пожара. Двери не было, как не было стен и крыши. Среди травы и кустарника темнел остов печки. Сквозь остатки домашней утвари рос лес.
Все, что делало его свободным в рабстве, что снилось ему, что радовало – в эту минуту исчезло навсегда. Он никогда в жизни больше не увидит, как бежит отец на ходулях вдоль межи, и как играют под солнцем колосья. Не вспомнит лица матери, рыжих волос сестры. Все, что скрашивало его память, исчезло в этот момент; вспоминая лес, он увидит обгорелые развалины. Родной дом приснится ему только в кошмарах.
Он воткнул меч глубоко в землю.
– Развияр!
Яска положила руки ему на плечи. Умоляюще смотрела снизу вверх. Что-то говорила; он видел, как двигаются ее губы. Подошел Лукс и прижался теплым боком; пряди волос прилипли ко лбу зверуина, глаза глядели умоляюще.
Яска звала его войти; он содрогнулся. Войти в этот дом сразу после того, как вошла, отворив несуществующую дверь, рыжая девочка… Войти, чтобы увидеть все, что осталось от человеческой жизни…
– Там тайник, – Яска заглядывала ему в глаза. – Спрятанное. Клад.
– Или могила, – сказал Развияр.
– Или… – она отступила. – Мы должны…
Он усмехнулся:
– Кому должны?
* * *
Стальное лезвие едва не сломалось, выворачивая из фундамента черный, замшелый камень.
Под камнем была пустота. Тайник, о котором Развияр не помнил и не мог знать, потому что маленьким детям таких вещей не показывают.
В яме, среди истлевшей ткани, лежали несколько золотых монет и деревянная фигурка. Развияр взял ее в руки; это была игрушка, вытесанная из твердого дерева, белка с глазами из зеленых стекляшек. Дерево потемнело и кое-где было тронуто жучком, но зеленые глаза смотрели ясно и даже весело.
В животе у белки отыскалась дверца. Развияр повернул крохотную железную защелку. Игрушка раскрылась, как сундучок. Внутри лежали две пряди волос, одна длинная, жесткая и очень черная. Другая детская, тоже черная, но мягкая, слипшаяся жгутом.
Развияр обернулся. Лукс и Яска стояли рядом. Лукс смотрел, плотно сжав губы. Яска удерживалась, чтобы не заплакать.
– Отойдите, – шепотом попросил Развияр.
Они ушли, спустились с крылечка в две ступеньки. Развияр осторожно закрыл игрушку-сундучок, снова взглянул в зеленые глаза деревянной белки. Много лет она пролежала под камнем, но ее мордочка до сих пор хранила выражение веселой безмятежности.
Он скорчился, прижав игрушку к груди, и просидел так почти час.
Потом выпрямился. Поставил белку перед собой и посмотрел в ее зеленые глаза.
– Медный король, – его голос не дрогнул. – Медный король. Возьми, что мне дорого. Подай, что мне нужно.
* * *
Ему казалось, что сверху бьет столб света. Каждый лист, каждая травинка и каждый камень отбрасывает отдельную, четкую тень. А Развияр стоит в ослепительном столбе, не щурясь, и смотрит перед собой широко раскрытыми глазами.
Потом свет понемногу ушел, а тепло осталось. Слепые насекомые из леса прилетали на его тепло, бились в горячие щеки и падали на землю.
А может, это были не насекомые, а чьи-нибудь души. Или просто ночные страхи. Или случайные мысли. Развияр сидел над раскрытым тайником и думал, пока в лесу не стемнело.
Бабка рассказывала, что в старину лес восставал против захватчиков. Люди рубили и выжигали деревья, чтобы сеять свои колоски, а по ночам в селения приходили горелые пни и вытаскивали землепашцев из постелей. А потом, когда людей стало много, лес покорился и замолчал. Только иногда, когда станет совсем невмоготу, горелые пни подбирались близко к оградам поселков…
Это сказка, понял Развияр. Это такая же небылица, как Болотная Свекровь. Не было никаких горелых пней. Были зазубренные стрелы и темные мечи… Гекса ничего не сеют и не выращивают, не стригут и не доят; они промышляют охотой, как нагоры, и войной… Человеческое мясо дешево на войне… Они были здесь, оставили свои стрелы и свои трупы. Пригорки, племя землепашцев, воюющее только с лесом, не сдалось без боя…
Маму укусила белка много лет назад. Она сама стала белкой; где она?
Он поднял голову. В темных кронах понемногу разгорались светлячки.
* * *
Лукс развел большой костер в стороне от погибшего поселка. Зарево пробивалось между стволами. Он хочет, чтобы я увидел огонь издалека, подумал Развияр и улыбнулся.
Когда он вошел в круг света, девушка и зверуин о чем-то тихо говорили. Яска, хоть сидела спиной, почуяла Развияра первая и встревоженно обернулась.
Он подошел, улыбнулся, опустился на колени. Поцеловал ее перепачканную золой руку:
– Спасибо. Ты нашла для меня… очень ценное.
– Не за что, – Яска, удивленная, всматривалась в его лицо. – Я… а где она? Где эта белка?
– Не знаю, – сказал Развияр. – Если бы знать.
– Развияр?
– Не думай, что я сошел с ума от горя, – он сел рядом. – Все, что здесь случилось, закончилось много лет назад.
Яска и Лукс переглянулись.
– У тебя такие глаза, – тихо сказала девушка, – будто ты счастлив.
– Я счастлив, – он погладил ее по голове. – Я твердо знаю, чего хочу. Что могу. И что надо теперь делать.
Девушка и зверуин смотрели, не решаясь прервать его.
– Яска, – он нежно сжал ее ладонь. – Я хочу сказать тебе одну вещь. В клане нагоров, чьи обычаи мы с Луксом соблюдаем, жена всадника становится женой его брата. Ты стала моей женой, а значит, принадлежишь теперь и Луксу.
Зверуин выпрямился. Его смуглые щеки побледнели. Он нервно облизнул губы.
– Как? – тихо спросила Яска.
– По древнему закону, – мягко сказал Развияр. – Я люблю тебя и повелеваю тобой. Сегодня ты будешь принадлежать Луксу – это его ночь.
– Развияр, – сказала она еле слышным, дрожащим голосом.
Он кивнул, успокаивающе улыбнулся:
– Да. Все будет хорошо. Слово всадника.
Лукс подался вперед. Припал к земле у ног Яски, обнял ее колени. Посмотрел снизу вверх влажными, горящими глазами:
– Я люблю тебя. Не бойся меня. Я… умею быть таким нежным, что ты удивишься.
Развияр встал и отошел. Яска посмотрела на него поверх лохматой головы зверуина. Лукс смеялся, целовал ее ладони и что-то говорил, а она смотрела на Развияра остановившимся, лихорадочным взглядом.
Он проглотил комок. Страшно захотелось крикнуть: нет, я передумал! Моя!
– Верь мне, – сказал он шепотом, будто преодолевая внезапную боль. – Так надо.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Глава перваяИмперский патруль, опустившийся на дальней границе неподалеку от города Пузатый Бор, попал в засаду.
Маг, арбалетчик и зверуин напали внезапно, когда стражники расположились у недостроенной заставы, чтобы отдохнуть и перекусить. Если бы костер разложили внутри заставы, как предлагал вначале щербатый Варник, – успели бы поджечь дымовуху, выпустить столб красного дыма, призывая на помощь. Под защитой стен, отстреливаясь из бойниц, дождались бы подмоги. Но внутри недостроенного здания было темно и сыро, воняло плесенью, в то время как на лужайке у реки так заманчиво зеленела травка; щербатого не послушали и поплатились за это сполна.
Варника нападавшие убили первым – стрелой в лоб. Предводителя, Кроху, оглушил из засады маг. Третий, прыщавый Замай, оказался один с мечом против зверуина и стрелка, в то время как его собственный арбалет лежал далеко на траве, под трупом щербатого. Атака была такой молниеносной и бесшумной, что дура-крылама, пившая воду ниже по ручью, даже не всполошилась.
– Клади меч на траву.
Толстый Кроха лежал на спине, выпучив глаза, не в силах пошевелиться. Замай чувствовал, как льется пот под рубашкой и кольчугой. Кольчуги они оставили на плечах, вот молодцы, а шлемы – сняли…
Меч выскользнул из пальцев. Подошел зверуин и связал Замаю руки за спиной. Велел сесть и связал ноги. Это был молодой еще, но очень рослый и мускулистый зверуин с полосатой шкурой, иссеченной тонкими шрамами, в добротной кожаной куртке с перевязью для двух коротких клинков. Его волосы, выгоревшие на солнце почти добела, были стянуты на затылке в короткую косу.
Поодаль стоял, ожидая, стрелок в тонком черном плаще до пят. Под плащом виднелась куртка, перетянутая ремнями, кожаные штаны и высокие сапоги. На боку у него был колчан, в правой руке – взведенный арбалет, за спиной – рукоятка длинного меча. Замай вгляделся в его лицо, и пот по спине под рубахой потек вдвое быстрее: стрелок был гекса-полукровка.
Тот самый, застучало в висках. Тот самый. А мы сели здесь есть и пить… Мы, имперские стражники, будь проклят Кроха, он начальник, он отвечает…
Из-за замшелого камня вышла и остановилась рядом с гекса высокая тощая девушка, коротко и неровно подстриженная, с непокрытой головой. На ней был такой же черный плащ поверх сиреневого крестьянского платья. На тонком пальце темнел перстень, целиком вырезанный из дерева. Волшебница, подумал Замай, теряя всякую надежду. Живым не оставят.
– Ты же понимаешь, живыми мы вас не выпустим, – мягко сказал гекса.
Замай коротко кивнул – дернул головой.
– Это не повод для грусти, – гекса улыбнулся. – Ведь можно умереть легко и даже приятно.
– Приятно – это ты… слишком, – сказал Замай, глядя, как парализованный Кроха пускает пузыри.
– Твой друг все слышит и понимает, только не может пошевелиться, – сказал гекса. – Не сговоримся с тобой – он будет в запасе.
Кроха захрипел. Замай отвел взгляд; к подолу волшебницы пристали сухие травинки, из-под платья виднелись мужские сапоги. Это за ней, соплячкой, гонялись патрули над Стрелкой, и над Бором, и над самой Черной Бучей. Ее якобы видели то там, то здесь, то вообще на Осьем Носу. Из-за нее были смещены, а то и казнены уважаемые, могущественные люди, приближенные самого Императора. Это ее давно мечтал захватить Замай: светлые перспективы тогда мерещилась ему. Карьера, служба в Столице, женитьба на Гвен…
Он еще молод, самый молодой в патруле. Он так молод, не успел ничего, и уже не успеет; Замай посмотрел прямо в глаза гекса, но не смог выдержать его взгляд и потупился.
– Все равно вас накроют, – сказал с тоской. – На службе у Императора десятки магов. Тысячи стрелков. Вы умрете.
– Все умрут, – сказала девушка-маг. У нее был хрипловатый, мальчишечий голос.
Но не сейчас, мысленно взмолился Замай.
Гекса подошел. Чуть коснулся сапогом щеки начальника. Кроха забулькал; гекса оставил его, сел напротив Замая на мягкую, упругую травку:
– Не вздумай врать, ладно? Мы узнаем, если ты соврешь.
Замай тяжело дышал. Приходилось завидовать Варнику: тот умер, не успев познать ни позора, ни страха, даже не поняв, от чего умирает.
– Куда летим? – небрежно спросил гекса.
Замай облизнул губы. Зверуин, улегшись на траву полосатым животом, помешивал варево в кипящем котле; пятью минутами раньше кашеварил Варник.
Гекса прикрыл глаза. Замай еще раз глянул на него – и потупился, будто обжегшись.
– Как обычно, – сказал, ненавидя себя за торопливость в голосе. – Патрулируем… дальние границы.
– Не самая почетная работа, правда?
– Лучше, чем… многие.
– Приказы?
Замай коротко глянул на волшебницу.
– Вас ищут. Особенно ее. А после того, как вы… нас… Здесь неба не станет видно от крыльев.
– Кстати, о крыльях. Как управлять птицей?
– Долго учиться, – Замай жалко улыбнулся. – Вы ее… не удержите. А зверуина она вообще на пять шагов не подпустит.
Гекса глянул на волшебницу. Та кивнула.
– Жаль, – гекса улыбнулся. – Эта палка, что торчит перед ней из земли… что означает?
– Это трость погонщика… Трость в земле – знак сидеть и ждать. Крылама слушает того, у кого в руках палка. Но вы все равно не удержите… Можете попробовать, но лучше не надо, – Замай шире растянул губы.
– Он верит в то, что говорит, – сквозь зубы пробормотала девушка.
– Хорошо, – гекса кивнул. – Что в Нагорье?
– Война.
– Император до сих пор не может усмирить новых граждан?
– Точно не знаю. Войска увязли…
– Что в Фер? Дотянулся Император или нет еще?
– Нет… Сперва надо устроить мир в Нагорье, – Замай закашлялся и вдруг, краснея, страстно попросил: – Вам нет нужды меня убивать. Все равно… Нас будут искать. Поднимут тревогу…
Он дрожал от желания быть убедительным. Гекса потрогал кончик белого сломанного носа:
– Возможно, ты прав.
Замай задышал чаще. Воздух был полон запахов, благоухали трава и вода, и белые облака то прикрывали солнце, то выпускали его на свободу.
– Я собираюсь жениться, – сказал он шепотом.
Гекса кивнул:
– Хорошо… Когда вы должны вернуться в птичник?
– Завтра на рассвете.
– Если вы не вернетесь… Бывает так, что патруль не возвращается в строк?
– Бывает.
– Что его может задержать?
– Ливень, гроза, сильный ветер… Они подождут до полудня. Потом вышлют людей на поиски.
– Сколько?
– Три птицы… Может быть, больше, потому что эти места считаются опасными. Здесь пропал мятежный маг.
– Понятно, – гекса кивнул. – Что еще ты хотел бы нам сообщить? Какие-нибудь интересные слухи, в обмен на которые можно подарить жизнь?
– Э-э, – Замай облизнул губы. – Видели гекса. Разведчиков. Убили.
– За что все так не любят гекса, – полукровка улыбнулся. – Ты не знаешь?
– Э-э-э, – Замай кашлянул. – Я не… не…
– Ты их любишь? – полукровка издевался.
– Э-э-э… Это не мы их убили, другой патруль из нашего звена.
– Где это было?
– На Желтой Проплешине. Они вышли на открытое, и…
Допросчик перестал улыбаться:
– Так близко? Почему, как ты думаешь?
– На болотах снова не хватает мяса, – Замай говорил быстро, доверительно, чуть подавшись вперед. – Их гонит голод. Разведчики вышли почти к самой границе. Очень тощие. Так уже бывало.
– Они в самом деле людоеды?
Теперь Замай не мог понять, издевается молодой гекса – или в самом деле ждет ответа.
– Э-э-э… Да.
Полукровка нахмурился:
– Спасибо… как тебя зовут?
– Замай.
– Спасибо, Замай. Где ваш птичник?
– Белая Гора, полдня лета строго на юг.
– Там есть башня?
– Нет. Там квартиры нашего звена. Наш командир разочаровался в магах после того, как этот… один из них так опозорился.
– Ваш командир?
– Корунх, – Замай сглотнул и неизвестно зачем добавил: – Он близкий друг Крохи. Пожалуйста…
– Да-да, – гекса рассеянно кивнул. – Он примет решение отправляться на поиски?
– Да. Ему дана власть решать… от Императора.
– Что с поселком на Каменной Стрелке? – вдруг спросила волшебница, и ее голос очистился, сделавшись звонким. – Там не построили башню?
– Какой… поселок? – переспросил Замай, сразу же догадавшись, о чем она спрашивает. И она почуяла неискренность; ее темные глаза сделались черными:
– Не ври. Мне.
– Яска, – тихо сказал гекса.
Замай сглотнул. Поселок, откуда родом была беглая девушка-маг, снесли с лица земли много месяцев назад. Император счел опасным оставлять в живых несколько сот людей, ставших свидетелями безнаказанного мятежа. Замай с мольбой посмотрел в глаза гекса.
– Говори, – тихо велел тот.
Замай снова сглотнул. Он не участвовал в той карательной экспедиции.
– Меня там не было, – сказал он шепотом. – Я… не вру. Меня там не было. Я их не… Я не виноват.
Девушка вскинула руку. Замай закричал; ему показалось, что его голову сунули в пылающую печь.
– Что?! Что с ними сде…
В этот момент Замай умер, легко и даже приятно, поскольку смерть была избавлением от мучений. Гекса опустил арбалет; тело стражника опрокинулось на спину. В переносице торчала стрела.
* * *
Предводителю Крохе повезло меньше. Он участвовал в карательной экспедиции на Каменную Стрелку. Его подробно допросили, и он, захлебываясь кровью, рассказал, как звено снизилось. Люди стояли тесной толпой, и один поднимал над головой радужную бумагу со словами Императора, который скорбит о каждом своем подданном. Стражники не стали стрелять в императорскую грамоту – жители поселка были гражданами, хоть и мятежными. Им зачитали приговор и только потом убили – всех, кто был выше стремена крыламы. Детей и подростков погрузили на галеру за каменной косой и вывезли в рабство. О мальчишке-маге Кроха не знал ничего: вероятно, за ним прилетали накануне из самой Столицы. Стражникам сообщили, что поселок повинен в мятеже. Предводитель исполняет приказы, он на службе, он всего лишь исполняет приказы, он делает, что велят…
Мясная каша, которой собирались пообедать патрульные, выкипела и пролилась в костер. Запахло горелым.
Наконец Кроха умер. Яска смотрела на него, пока не затихла последняя судорога, пока тело не вытянулось на размочаленной в кашу траве – во время допроса руки стражника рвали ее с корнями. Когда он затих, Яска поднялась и, пошатываясь, пошла к берегу.
Лукс догнал ее, обнял, что-то зашептал в ухо. Она сперва пыталась вырваться, резко, даже грубо, а потом припала к нему и разрыдалась. Лукс трясущейся рукой гладил ее по голове; Развияр был ему очень благодарен. Зверуин делал, что должно, и тем оставлял всаднику время для размышлений.
Он поднял голову. Облака растянулись по небу, поджарые, напряженно-изогнутые, будто паруса. Там, в вышине, их гнал сильный ветер. Солнце прорывалось и гасло. Поверхность воды в сотне шагов от кострища поблескивала острыми искрами.
Не верилось, что гекса так близко. Его племя; убийцы его семьи. Людоеды с бледными вытянутыми лицами, с высокими скулами, с выдающимися надбровными дугами. Одни против целого мира; их убивали все, кто был для этого достаточно силен. Золотые разгромили их флот на подступах к Мирте, и гнали по морю, и добили на берегу. Имперские войска методично истребляли их всюду на своей территории. Гекса огрызались, опустошали села и города, порой выигрывали сражения, но никогда – войны.
Они не были тупоголовыми дикарями. Даже в Империи знали, что гекса искусные ремесленники: в работе с кожей и металлом им нет равных. Они никогда не признавали над собой ничьей власти; побежденные и лишенные земель, загнанные на болота, они жрали змей и друг друга, а потом ворвались в Черную Бучу… Пятнадцать лет назад.
Развияр потер лицо. Огляделся. Тела в серебристо-черной броне валялись у догоревшего костра. Поодаль, рядом с раскрытыми седельными сумками, лежали шлемы с тонкими кольчужными сетками – прикрывать лицо. Крылама все еще топталась на противоположном берегу речушки. Рядом в илистый берег была воткнута палка с набалдашником.
Яска затихла. Лукс покачивал ее, как ребенка, и поверх ее черных спутанных волос отчаянно смотрел на Развияра.
Он подошел. Положил одну ладонь на макушку девушке, другую – на плечо зверуина:
– Мы отомстим.
– Она никогда никого не пытала, – будто извиняясь, сказал Лукс. – Она…
Развияр кивнул:
– Мы отомстим и за это тоже. Но больше плакать нельзя. Прятаться – нельзя. Мы начали войну. Яска… посмотри на эти облака.
Она послушно подняла к небу воспаленные глаза в окружении слипшихся длинных ресниц.
– Ты помнишь, что я обещал с тобой сделать, если ты еще раз мне скажешь «не могу»?
Она испуганно вгляделась ему в лицо:
– Развияр… Пожалей меня.
– Нет.
Лукс нахмурился.
– Чего ты хочешь? – прерывающимся голосом спросила Яска.
– Я видел мага, который страшным ливнем почти смыл со скалы огромный замок… Лукс тоже его видел.
Яска молчала.
– Маги умеют повелевать тучами. Я хочу, чтобы ты устроила грозу.
– Я не…
Она закусила губу.
– Подумай об этом, – мягко сказал Развияр.
* * *
Девчонка в одной короткой рубашке выбежала из дома по своим делам; охнула, отшатнулась, прижалась в земляной стенке. Хутор прятался от человеческих глаз, крыши стелились почти вровень с землей и были укрыты дерном. Хутор пережил много бед, но, видимо, еще не все на своем веку. Не все.
Развияр прошел мимо вжавшейся в стену девчонки вниз, в землянку. Без стука распахнул дверь. Женщина, склонившаяся над рукодельем, испуганно подняла голову. Вскочила:
– Господа… Мы ждали… Отец! Стража…
Развияр откинул металлическую сетку, прикрывающую лицо. Вошла Яска со шлемом под мышкой и Лукс в серебристо-черной кольчуге, по цвету очень подходящей к полосатой шерсти зверуиньей спины. Женщина потеряла дар речи и опустилась на стул, будто у нее подкосились ноги.
Скрипнула плетеная дверь, ведущая в соседнюю комнату. Торопливо вошел мужчина, еще совсем не старый, но приземистый и сгорбленный, как человек, проведший всю жизнь под низким потолком. Увидев незваных гостей, обмер.
– Так кого вы ждали? – Развияр смотрел на женщину.
– Патруль, – с трудом проговорил мужчина. – Мы видели… видели, как они пролетели к заставе.
– Обрадовались?
– Патрулю не радуются, – сказал мужчина, выталкивая каждое слово.
– Когда как, – Лукс ухмыльнулся. – Хотели отделаться? Ждали, что нас пришлепнут наконец-то?
Сидящая женщина боялась пошевелиться. На станке перед ней лежала тонкая ткань, вся в кружевных узорах; на подставках горели, освещая комнату и рукоделье, две прозрачные чашки со светлячками.
– Мы не звали стражников, – не обращая внимания на Лукса, мужчина смотрел Развияру в глаза. – Теперь вы уйдете, а нас убьют за пособничество, – его голос дрогнул, – сожгут хутор…
– Не вы первые, не вы последние, – Яска вдруг подняла голову. – Сожгли мой дом и дом Развияра. Почему ваш должен уцелеть?
Лукс положил ей руку на плечо. Яска откинулась назад, привалилась затылком к стене, зажмурилась.
