Текст книги ""Фантастика 2026-57". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"
Автор книги: Наталья Жильцова
Соавторы: Марина Дяченко,Тим Строгов,Гизум Герко,Андрей Бурцев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 40 (всего у книги 352 страниц)
Приближалась застава.
Они вышли к воротам как раз в тот момент, когда городская стража заступила на дневную службу. Стражники градоначальника вошли в ворота с гордо поднятыми головами; для начала им предстояло собрать на улицах тела всех, кто не пережил эту ночь в славном городе Фер. Среди них, подумал Развияр, будут те восемь, что валяются перед гостиницей. Восемь головорезов; он сглотнул, пытаясь увлажнить пересохший рот. Хоть бы стражникам не пришло в голову освидетельствовать изуродованные тела. Хоть бы скинули мертвецов в яму с известью, без почестей – и без дознания…
– Эй, ты заснул? – спросил Дол-Шерт.
Повозка с эскортом миновала ворота и выкатилась из Фер. И Развияр, сжимая Яскину руку, вышел из города.
* * *
Возчику на триколке пришлось сделать несколько ходок, чтобы перевезти на ту сторону горы немаленький отряд Дол-Шерта. Лукс плохо перенес путешествие на прилипалах по тоннелю.
– У меня было такое чувство, что меня сожрали, – признался от Развияру. – Что я – пища, лечу по кишкам куда глаза глядят… И вывалюсь на том конце комочком дерьма. Да так оно, в общем-то, и случилось.
– Не преувеличивай, – сказал Развияр.
Переночевали в Кипучке, на постоялом дворе. Все так же поднимался пар над водой теплого озера, все так же лепились к берегу гостиницы и лечебницы, но следы упадка были повсюду.
В полдень следующего дня вышли к перевалу. Двигались медленно: рогач с повозкой остались по ту сторону гор, Лукс был ранен, а сотник Бран – измучен. Развияр шел впереди, чувствуя взгляд Дол-Шерта между лопаток; приближался замок, которого Развияр не видел целую вечность.
Приходит ли призрак властелина в то место, где он встретил смерть?
Где теперь тело Утра-Без-Промаха? Что случилось с шахтой в основании замка? Кто сидит, запершись от всего мира, в развалинах, с кем придется встретиться через несколько часов?
На перевале он остановился всего на одну минуту – снял со столба старый и жалкий хвост зверуина, приколоченный туда невесть сколько лет назад. Снял и привалил камнями у дороги. Никто не сказал не слова, никто не остановился, кроме Лукса и Яски.
– Идем, – сказал им Развияр.
Он шагал теперь вниз, дорогой, исхоженной много раз. Он узнавал окрестности – и не узнавал их. Река, бегущая по дну ущелья, давно вернулась в прежнее русло, и все так же развевались ленты водопадов, но горы, когда-то потревоженные страшным ливнем, неуловимо изменили облик. Поросшие мхом скалы все так же походили на человеческие лица, но это были другие лица – не те, которые помнил Развияр.
Он шел все медленнее. Отстал от Дол-Шерта и его головорезов; двое из них, подчиняясь неслышному приказу, отстали вместе с Развияром и пошли за спиной. Еще двое шагали, дыша в затылок Яске. Лукс брел, мрачный, неся перед собой раненную руку. Во взглядах, которые он время от времени бросал на Развияра, были обида и упрек: зачем ты втравил нас в это безнадежное дело?!
Развияр поравнялся с сотником Браном. Тот шел, подняв лицо, жадно вглядываясь в дорогу впереди. Мутные слезы застревали в его бороде. У Развияра у самого слезились глаза – по ущелью носился резкий ветер.
– Сейчас покажется замок, – сказал Развияр.
Сотник посмотрел на него, будто не узнавая – с замешательством и страхом.
– Завтра придут караваны, – сказал Развияр, желая замолчать, но уже не в состоянии удержать язык. – Завтра. Кто там сейчас, как ты думаешь? Кто там сидит, в замке? Может быть…
Сотник тяжело покачал головой.
– Ты их видишь? – спросил, указывая глазами куда-то вперед и вверх, на скалы.
– Кого?
Сотник посмотрел недоверчиво:
– Не видишь?
– Скажи, кого, я присмотрюсь.
– Не-ет, – протянул сотник. – Не надо… присматриваться. Они здесь… Зверуины, из тех, что не родились. Дети проклятья.
Развияр еще раз внимательно оглядел склоны вокруг дороги.
– Ты бредишь, – сказал твердо. – Это видение.
– Нет, – повторил Бран. – Может, и бред… А может, и правда. Дети проклятья. Он вошел в озеро Плодородия, коснулся воды кольцом Утра-Без-Промаха. И довершил проклятье… Смотри!
Развияр пригнулся, хватаясь за меч. Бран глядел куда-то за его плечо: дрожащая рука указывала вперед и вниз, туда, где среди скал виднелся замок.
Издали казалось, что он невредим.
* * *
Чем ближе подходил к замку маленький отряд, тем страшнее становилось Развияру. Он боялся не Нови, не возможной неудачи, не Дол-Шерта и не кинжала под ребро. Его страх был из прошлого – цепенящий ужас, вкрадчивый голос в темноте: «Медный король, Медный король…»
Этот страх когда-то заставил его пересечь Нагорье, почти не останавливаясь в пути. Развияр думал, что давно избыл этот страх. Но теперь глубинная память шевельнулась снова; Развияр чувствовал, как замок смотрит на него – не то глазами одичавшего, отчаявшегося гарнизона. Не то мертвыми глазницами Утра-Без-Промаха, мага и мертвеца, вымытого водой из своего подземелья. А может быть, так смотрел на Развияра сам Медный король.
Замок был целиком высечен в скале: каменный город, где когда-то жили вольнонаемные ремесленники, четыре круглые башни-колонны, между которыми паутиной тянулись галереи, и высокие своды дворца, где когда-то жил властелин. Сокращалось расстояние; становились заметны проломы и трещины, разрушенные стены и башни, поросшие мхом бойницы – из одной Развияр когда-то пустил лучшую в жизни стрелу. Замок был искалечен и брошен, но не был пуст. Поднимался к небу едва заметный дымок; что-то скрывалось за стенами, что-то или кто-то.
Оставив Брана, Развияр подошел к Яске. Она смотрела на замок, в котором никогда не была. Ее ноздри раздувались.
– Что там?
– Люди, – просто ответила она.
– Много?
– Не знаю.
– Есть среди них маг?
– Откуда? – Яска вдруг рассмеялась. – Мертвец, что ли? Нет, не бойся, мертвецы не в замке, они лежат вокруг… Здесь, – она повела рукой. – Под камнями.
– Тут была большая битва, – сказал Развияр.
– Огонь и дождь, да? Ты рассказывал.
– Ты можешь защитить меня от стрелы?
– У тебя ведь есть кольчуга, – сказала Яска, подумав. – Кольчуга стражника – очень хорошая защита от стрелы. На излете.
Развияр улыбнулся:
– Спасибо.
– Я хотела бы защищать тебя… каждую минуту, – сказала она виновато. – Я попробую.
Он поцеловал ее и хотел отойти, но она удержала его, ухватившись за рукав:
– Послушай… Этот человек, которого ты привел с рабского рынка. Старик. Кто он?
– Мой учитель, сотник Бран. Учил меня владеть мечом, стрелять, гонял кругами, называл соплей…
– Значит, Лукс прав, – Яска не ответила на его улыбку.
– Лукс?
– Этот человек служил в замке, прежнему властелину. Он ходил в тот поход… В котором тебя не было.
«Он его вел», – чуть не сорвалось с губ Развияра.
Несколько голосов сложились в один.
«Один вопрос, вождь. Ты был тогда в Черной Буче?»
«Я вел Племя».
Он вспомнил, как старый гекса, проживший жизнь в седле голенастого ящера, ответил на вопрос Развияра и сразу после этого умер. Он вспомнил, как упал на колени предводитель Корунх, палач Каменной Стрелки. И как сотник Бран, искалеченный и проданный в рабство, сказал, щуря воспаленные глаза: «Это возмездие за тот поход… За новую границу… Ты помнишь их головы на пиках? Все, что случилось с ним, и что случилось со мной, – это возмездие за тот поход…»
– Лукс его узнал? – медленно спросил он у Яски.
– Нет. Он догадался.
Развияр покачал головой:
– Догадка… Это ведь не точно. Можно ошибиться.
* * *
Лукс приободрился в последние часы дороги – под действием трилистника его рана затягивалась быстро, как всегда. Развияр ничего не сказал ему, просто молча пошел рядом.
– Так близко, – пробормотал Лукс. – Мы идем… почти вдоль старой границы.
– Как думаешь, за нами следят?
Лукс помотал лохматой головой:
– Не знаю… Мне сегодня снился брат. Короткий Танцор.
Развияр не нашелся, что сказать.
– Мне снится уже который раз, что мы с ним дети… В первый раз ушли одни гулять… Купаемся в ручье. Лето, светит солнце. Поют шлепуны в камнях. Знаешь, когда их много, они поют складно, почти как люди. И все горы цветут желтым трилистником, мы в пыльце… Пыльца плывет на воде… Танцор садится ко мне на спину, я бегу вверх по склону… Он таскает меня за уши, не больно, а так… А я все понимаю. Что я не ребенок, что он – мертвый. Что склоны эти опустели давно, что шлепуны молчат. Что не рождаются дети, идет война, старейшины клана валяются со стрелами в шеях. А он смеется у меня на спине и пытается поймать хвост на бегу… Я ему говорил, чтобы он так не делал, а то свалится. И он падает, а я не могу его поймать…
Лукс говорил монотонно, глядя перед собой, твердо ставя на дорогу широкие лапы.
– Что там сейчас, Развияр? Я и носа не смогу показать. Не потому, что меня убьют. Мне просто стыдно, так стыдно, что я их бросил…
– Решение всадника, – тихо напомнил Развияр. – Я решил. И если решу, что нам туда надо – значит, пойдем вместе.
Лукс посмотрел на него. Неожиданно улыбнулся – грустно и весело одновременно.
– Знаешь, я хотел бы, чтобы ты увидел озеро Плодородия. Это… такая красота. И такое спокойствие. На рассвете туман поднимается струями, как… тысяча прекрасных девушек в белых одеждах. И кажется, что переговариваются детские голоса. А днем в воде отражается весь мир, Нагорье – и все, что за его пределами…
– «Нагоры верят, что озеро Плодородия вмещает души всех, нерожденных и уже умерших, – задумчиво проговорил Развияр, – и потому любой магический обряд связан всегда с этим озером… Каждый клан владеет своей частью берега, она называется Ворота Плодородия, это место почитается, как святыня…»
Он мысленно перевернул страницу.
«…И ревниво оберегается от посторонних глаз. Я был, возможно, единственным чужаком, которому…»
– Эй, секретчик!
Дол-Шерт подошел совсем близко. Развияр невольно отступил, глазами измеряя расстояние. Лукс потрогал рукоятки мечей, будто проверяя, не нагрелись ли они. Дол-Шерт ухмыльнулся:
– Сейчас мы встанем лагерем… Мой приказ: никому не ходить в одиночку. Здесь опасно, может камень на голову свалиться… Или нога подвернуться в трещине… А ты, секретчик, ценный человек для Нови, да и Хват тебя хочет заполучить. Не заставляй меня волноваться!
* * *
Нижняя галерея была устроена таким образом, чтобы с нее просматривалось и простреливалось все пространство перед замком – площадь у нижней стены и за стеной, дорога, склады, подъездные пути. Теперь площади не было, стена почти сравнялась с землей, склады упали в реку, дорога тоже наполовину обрушилась, будто съеденная жадными зубами. Пространство перед галереей было кем-то очищено от обломков: так, чтобы незваный гость непременно оказался бы на открытом месте, сделавшись легкой мишенью.
Полагаться на темноту Развияр не решился: зверуины, да и некоторые люди, видят в темноте. Он подобрался так близко, как это позволяла осторожность; поток на дне ущелья звучал глухо, будто стесняясь своего непропорционально огромного русла. Развияру показалось, что он различает дыхание людей, затаившихся в нижней галерее.
Он понюхал воздух, подражая Яске. Ничего особенного не учуял: только запах ночи в горах, свежей и влажной, и еще дым от костров – головорезы Дол-Шерта разбили лагерь, ни от кого не таясь. Тем не менее там, в закрытой галерее, за бойницами были вооруженные люди, они знали о пришельцах и готовы были встретить их градом стрел.
Дол-Шерт не отставал от Развияра. Странно, как бывший моряк, привыкший к тесной палубе, снастям и качке, ухитрился так скоро приноровиться к каменным тропкам, завалам, расщелинам. Дол-Шерт будто прилип к тому, за кем было поручено следить, и отделаться от соглядатая не представлялось возможным.
Развияр сел, укрывшись за большим обломком стены – это была часть балкона откуда-то сверху, слишком тяжелая, чтобы оставшиеся в замке люди могли убрать ее. Привалился к камню спиной, опасливо посмотрел вверх: вспомнил, как сотник Бран учил стражников бить навесом.
Там, внутри, не зверуины. Зверуины иначе дышат. Там не бродяги, не люди Императора; там те, с кем Развияр когда-то жил в одной казарме. Это и хорошо, и очень плохо: со зверуинами он знал бы, как обойтись, а бродяг вообще не принимал бы в расчет. Поискать обходные пути в замок? Долго придется искать. Головорезов Дол-Шерта слишком мало, чтобы взять галерею приступом. На затяжную осаду никто не согласится – ни Дол-Шерт, ни Новь, ни, тем более, Хват. Что за роль у Хвата в этом деле?
Все хотят получить замок, устало подумал Развияр. Но мне он нужнее всего.
Глава четвертаяНа рассвете пришли первые два каравана, и в ущелье стало тесно. Понурив головы, стояли горбатые рогачи. Вольнонаемные рабочие сидели под повозками, угрюмо поглядывая на горы и на замок, хлебали похлебку, приготовленную на всю ораву тремя расторопными поварами, ждали распоряжений. Дол-Шерт не спешил: выслушал отчеты своих головорезов, узнал, что в пути ничего примечательного не произошло, что древесина и инструменты доставлены в целости, а караван с рабами отстал самое большее на сутки. Вероятно, надсмотрщики гнали рабов немилосердно, подумал Развияр. А ведь среди них были и женщины, которых Дол-Шерт все-таки купил «для общих нужд».
Утром, когда вошло солнце, прилетел почтовый нетопырь. Развияр знал, что эти твари слепы и не различают день и ночь. Он знал, что их содержат парами: самки всегда возвращаются к родному гнезду, самцы отыскивают своих самок, где бы те ни находились. Почтарь из города был самцом, истосковавшимся по любимой: парочка нежно любезничала в клетке, пока Дол-Шерт читал письмо от Нови.
Развияр, Яска и Лукс держались вместе.
– Тревожится, – Яска нюхала ветер, несущий запах Дол-Шерта. – Но пока… Нет. Ничего не случилось.
Сидя кружком, хлебая остывшую похлебку, они видели, как Дол-Шерт написал ответ ночному барону. Как взял из клетки самку и выпустил в утреннее небо – нетопыриха полетела к гнезду, в порт Фер, в имение Нови, а самец, только что проделавший долгий путь ради встречи, затосковал в одиночестве, повиснув в клетке вниз головой.
– Секретчик, – Дол-Шерт нашел глазами Развияра. – Что теперь?
– Теперь мы с сотником Браном прогуляемся к воротам.
Сотник ночевал в ложбине, укрытой от ветра, и до сих пор не поднимался. Отдернув плащ, служивший сотнику одеялом, Развияр увидел заботливо укутанный камень.
* * *
Через полчаса лихорадочных поисков сделалось ясно, что сотник Бран исчез из лагеря. Головорезы Дол-Шерта следили за ним вполглаза – не ждали такой прыти от старого, искалеченного раба. Дол-Шерт расхаживал по гребню, поглядывая на замок, и взгляд бывшего моряка заставил Развияра подобраться.
– Ловко, секретчик.
– Я тут ни при чем, – сказал Развияр сквозь зубы. – Он нужен был мне, чтобы войти в замок. Он меня предал.
– Почему я должен тебе верить? Слишком много вокруг тебя… темных мест, хранитель секрета. Слишком много странных людей.
– Как и вокруг тебя, – не удержался Развияр.
– Не думай. Выйти. Сухим. Из воды, – раздельно произнес Дол-Шерт. – Я убью твою девку на твоих глазах, а потом вспорю тебе брюхо, чтобы ты перед смертью полюбовался на грязные кишки гекса…
– Осторожнее, – сказал Развияр почти шепотом.
Дол-Шерт внимательно посмотрел ему в глаза. Выжженное солнцем, иссеченное морщинами лицо бывшего моряка вдруг застыло, будто он увидел в неглубокой воде свою Смерть.
– Осторожнее, – тихо и ровно повторил Развияр. – Если тебе дорога жизнь.
* * *
При свете дня ясно видны были копья, торчащие среди камней тут и там – на остриях, по давней привычке стражников, были насажены головы. Это были, скорее всего, давно убитые мародеры: ни одного уже нельзя было узнать, желтые черепа скалились, пугая непрошеных гостей.
У Развияра не было времени думать о Бране, о том, как он пробрался ночью к замку – может быть, сразу после того, как сам Развияр побывал там. Сотник выкрикнул старый пароль, а может быть, просто назвал свое имя. Сейчас он среди своих – в западне, но среди преданных солдат, они знают все, что Развияр хотел бы утаить от них, и они будут держать то, что осталось от замка, так крепко, как только смогут.
«Он был бы сейчас рабом на базаре! Он был бы трупом, если бы не я!» – хотелось кричать Развияру, но он молчал, прекрасно понимая и сотника, и всю сложность своего положения.
– Что мы будем теперь делать? – спросила Яска.
Она вертела на пальце деревянное кольцо, то, что Развияр ей вырезал еще в Пузатом Бору. Кольцо не имело никакой волшебной силы, но Яска все равно надевала его, когда, по ее мнению, появлялась необходимость в магии.
– Я могу пойти с тобой?
Он посмотрел на нее – тонкую, бледную, с неровно подрезанными волосами до плеч. В крестьянском платье, которое они когда-то одолжили у Акки. На девочку, вызвавшую грозу, выпускающую молнии с ладоней… непослушные молнии.
– Почему мы до сих пор не сшили тебе новое платье? – спросил он вслух. – Почему у тебя нет ожерелья? Браслетов? Сапожек на золотых каблуках?
– Я могу пойти с тобой? Развияр…
Он улыбнулся:
– Идем.
Подставил ей локоть. Яска ухватилась за него и счастливо улыбнулась.
– Куда это вы? – резко спроси Лукс.
– Прогуляемся по округе.
– Ты хочешь, чтобы ее убили?!
Развияр взглянул на него. Лукс потупился:
– Послушай, тут могут быть шпионы в скалах…
– Девушке нужен свежий воздух, – твердо сказала Яска.
Неторопливо, будто на прогулке, они двинулись в обход замка, держась на виду у Дол-Шерта: Яска опиралась на руку Развияра.
– Там люди, – Яска едва шевелила губами. – В галерее.
– Будут стрелять?
– Да.
– Хорошо. Не бойся.
Они прошли мимо копья с нанизанным на него черепом. Миновали груду хлама, оставшегося здесь со времен падения замка: перевернутая повозка, разбитые бочки, сгнившие тюки, черепки глиняной посуды. Среди камней ясно виднелись тропки, которыми пользовались, наверное, и мародеры, и жители замка. Хрустели под ногами мелкие камушки, осколки стекла, а может быть, и раздробленные кости.
Замок молчал. Бойницы, испещрявшие нижнюю галерею, казались затейливым украшением: кресты и косые линии, зигзаги и черные точки. За ними, Развияр знал, прятались чужие глаза – и острия стрел, уложенных на тетиву. Он кожей чувствовал опасность, опоясывающую замок: до того зубчатого камня, похожего на растрепанную голову, долетит из галереи стрела. А до этого серого, расколотого – нет.
– Куда мы идем? – спросила Яска.
– Мы гуляем.
Они прошли вдоль потока, держась от замка на почтительном расстоянии. За ними, на расстоянии не менее почтительном, следовала пара вооруженных головорезов.
– Здесь я отпустил Лукса, – сказал Развияр, глядя на пенящуюся воду.
– Здесь?
– Берег стал другим, его размыло. Лукс попал в плен – я взял его. Властелин велел его убить. Я привел… и отпустил.
– Он мне рассказывал, – сказала Яска.
Развияр обернулся:
– Правда? Что он еще обо мне рассказывал?
– Что он хотел бы умереть за тебя.
– Ч-что?!
– Что он хотел бы умереть за тебя, но… он сказал, что никогда тебе не признается. Это слишком… патетично, вот что он сказал.
Развияр сел на камень. Яска, подобрав платье, уселась рядом.
– Мы долго ждали тебя. Сперва на плоту, потом там, в городе. Мы много раз думали, что больше никогда тебя не увидим. Надо было как-то поддержать друг друга…
– Понимаю, – сказал Развияр.
– Куда течет эта река?
– Дальше вдоль границы Нагорья, земель зверуинов… Там были деревни, много деревень, жили пастухи, выпасали печорок… А дальше она впадает в другую реку, огромную, уже на границе Империи.
Яска прищурилась:
– Здесь летают патрули?
– Нет. То есть раньше не летали, а…
Крылатая тень мелькнула на горизонте – далеко. Может быть, над самым озером Плодородия.
– Теперь летают, – сказал Развияр упавшим голосом.
– Для патрулей замок опасен. Можно спрятаться и обстрелять из стенных орудий, – Яска, кажется, размышляла вслух. – Мне надо много думать. Очень много учиться. А я боюсь.
– Своей магии?
– Да.
– Знаешь, – сказал Развияр. – Я пообещал себе, что никогда не стану тебя заставлять. И даже просить. Наоборот. Сейчас, когда нашей жизни ничего не угрожает…
– Ничего не угрожает?! – Яска обернулась к нему, ее глаза округлились, как монеты. – Дол-Шерт собирается нас убить! Бран считает тебя предателем и тоже хочет тебя убить! А если ты не найдешь способ войти в замок до тех пор, как придет караван с рабами, Новь захочет тебя убить! Я ведь даже не знаю, что ты ему наобещал…
– Яска, – сказал Развияр. – Я всегда просил тебя о помощи, когда без этого нельзя было обойтись. А теперь…
Ее ноздри задрожали. Развияр умолк.
– Что случилось?
– Ветер поменялся. Просто поменялся ветер. И, кажется…
– Что?
Она порывисто поднялась:
– Давай пройдем дальше… Вниз по реке. Там никого нет.
– Тогда зачем туда идти?
– Мне кажется… там большое пространство под землей. Река промыла. Грот, или пещера. Не знаю точно. Но мне хочется на это посмотреть. Такое… чувство.
– Пойдем, – сказал Развияр после крохотной паузы. И добавил: – Ваше могущество.
Небо подернулось чешуйкой облаков. Яска шла, по-прежнему опираясь на его руку, высокая, гибкая, с гордо вскинутой головой.
– Мы восстановим большой зал с блестящим полом, ты будешь там танцевать, – сказал Развияр.
– Что?
– Когда я стану властелином замка. Большой зал, чтобы ты танцевала, и огонь горел в камине. Библиотека со множеством книг, которые я буду тебе читать. Я назову себя правителем… нет, королем. А ты будешь королевой.
– А Новь? А Хват?
– Они всего лишь разбойники. Их место на виселице.
– А… Лукс?
Яска остановилась, не оборачиваясь.
– Лукс, – сказал Развияр. – Может быть, отправить его моим наместником в Нагорье, правителем зверуинов?
– Ты только и хочешь, что от него избавиться, – сухо сказала Яска.
– Я?!
Яска зашагала дальше, балансируя на камнях, не ища руки Развияра, чтобы опереться.
– Послушай, он мой брат! – сказал он в ее тонкую спину. – И не смей никогда говорить, что я…
С ужасным треском земля провалилась под Яскиными ногами. Развияр еле успел подхватить ее за руку. Яска повисла, болтая ногами в пустоте, Развияр повалился на бок, вытаскивая ее и пытаясь сам удержаться. Перебросил легкое тело через себя, вскочил на ноги. Там, где только что была твердая земля, теперь просел в реку еще один кусок дороги – размером с обеденный стол на двадцать четыре персоны. И на противоположном краю оползня, в ровном скальном срезе, чернела полость.
* * *
– Там труп, – сказала Яска.
Головорезы Дол-Шерта здорово напугались, а, обнаружив Развияра и Яску живыми и на месте, принялись браниться. Развияр велел им замолчать таким тоном, что головорезы послушались; теперь один побежал к Дол-Шерту за подмогой, другой остался караулить Развияра.
– Там труп. Под землей.
– Могила? Склеп?
– Нет. Не пойму.
– Эй! Ты куда? – крикнул головорез, хватаясь за оружие.
– Не убегу, – сказал Развияр с отвращением. – У тебя веревка есть?
– Откуда?
– Ну хоть пояс мне кинь. Я хочу посмотреть, что там, а вдруг сокровища?
Головорез приободрился:
– Давай, я сам слазаю.
– Завалит, – предположил Развияр.
Головорез приуныл. Был он заурядным мужичком, чем-то похожим на постаревшего плотогона Яшму: тоже, видать, в юности с кем-то подрался, а потом, чтобы уцелеть, пришлось идти к Нови в подручные.
Развияр спустился в пролом. Темная полость в стене напротив притягивала и пугала одновременно.
– Фонаря нет?
– И веревку тебе, и фонарь, – пробормотал головорез. – Может, еще и мыло?
Развияр, больше не разговаривая с ним, подобрался к пролому и, стараясь не загораживать свет, заглянул внутрь.
* * *
Бирюзовый камень горел в темноте, и это было первое, что Развияр увидел. Бирюзовый камень в золотом перстне. Позже, когда глаза привыкли к полумраку, Развияр рассмотрел, что перстень надет на костяшку. И что рука, когда-то его носившая, почти рассыпалась в прах.
Утро-Без-Промаха, маг-зверуин, лежал на подушке из песка и хлама, принесенных водой. Его богатая одежда истлела. Его плоть съежилась, обнажая кости. Он был почти скелетом – четвероногий получеловек с огромными когтями, которые теперь некуда было втягивать, потому что не сохранились подушечки лап. Но лицо его удивительным образом уцелело: смуглое, хищное, с глубоко запавшими глазами.
Мертвый маг лежал, как и раньше, на боку, в позе спящего. Левая рука была прижата к груди, а правая вытянута далеко в сторону, будто мертвец указывал на что-то. Перстень светился.
– Мне не нужно твоего, Утро-Без-Промаха, – прошептал Развияр, невольно повторяя давние слова властелина.
Мертвец не ответил. Он лежал здесь, под землей, много месяцев, вольготно устроившись на подушке из подсыхающего песка. Он будто ждал чего-то – и теперь дождался. Своды пещеры, страшно низкие, легли Развияру на плечи, и пришел забытый страх – страх оказаться запертым в толще земли, без воздуха и света. Волосы встали дыбом.
– Мне не нужно твоего, – повторил Развияр и попятился.
Совсем рядом шумела река. Потрескивали камни – может быть, через несколько мгновений следовало ждать нового обвала. Развияра бросило в пот при мысли, что он может навсегда остаться под землей вместе с мертвецом, чье присутствие ощущалось, как холодные руки, сомкнувшиеся на шее.
– Развияр! – громко позвала Яска снаружи. Ее голос разбил наваждение. – Что там?
– Мне не нужно твоего! – в третий раз повторил Развияр. – Оставайся мертвым!
И выбрался из пещеры под небо.
* * *
Вернулась подмога из лагеря Дол-Шерта: сам бывший моряк, а с ним трое его людей с веревками и шестами. Головорезы не испытывали трепета перед мертвым магом, но Дол-Шерт знал больше, чем они, и долго молчал, когда Развияр рассказал о своей находке.
– Не надо его трогать, – заключил Развияр.
Дол-Шерт выругался.
– Время идет, секретчик. Когда мы войдем в замок?
– Завтра, – сказал Развияр.
Дол-Шерт долго его разглядывал. Ухмыльнулся:
– Ты очень уверен в себе, гекса. Если ты обманешь – я сварю тебя в котле. Мне уже приходилось такое проделывать.
– Не сомневаюсь, – сказал Развияр. – Не сомневаюсь, что приходилось.
Оползень прекратился. Река освоилась с новой линией берега, и вода пенилась вокруг камней, с виду суетливая и бессильная. На самом деле – Развияр знал – камни уже попали во власть постоянной, неутомимой, безжалостной силы, которая, слизывая в год по песчинке, прогрызает ходы в толще камня, закругляет острые углы, прячет явное и обнажает спрятанное. Вода похожа на время, подумал Развияр и улыбнулся: там, под землей, он пережил такое потрясение, что теперь его мысли были бесформенными и отвлеченными.
Он не соображал, сколько прошло времени. Люди Дол-Шерта проложили временную дорогу через провал, но вниз, в пещеру, не спускались. Яска какое-то время сидела рядом, потом исчезла. Он заметил это не сразу.
– Яска?
Двое головорезов, приставленных шпионить, поглядели на него с подозрением.
– Где девчонка?! – спросил он вне себя. – Куда вы смотрите, слепые прилипалы, глаза на заду?!
В этот момент Яска вылезла из пещеры на дне провала, остановилась и прищурилась от яркого дневного света.
Он на миг оцепенел. Потом спрыгнул вниз, почувствовал, как дрогнул камень под ногами. Снова затрещала земля; Развияр схватил Яску за плечи, готовый убить ее:
– Ты что?! Ты…
– Погоди, – она была очень бледная, нижняя губа прокушена до крови. – Помоги мне… выбраться.
С помощью головорезов он поднял ее наверх и выбрался сам. Шумела река, нежно подтачивая берег, вгрызаясь в скалу. Яска часто моргала, ежилась, прижимала к груди крепко сжатые кулаки.
– Зачем ты туда пошла? Зачем?!
– Идем, – чуть отдышавшись, она потащила его обратно вдоль берега. Головорезы отстали.
– Яска? – теперь, когда паника и ярость схлынули, Развияр ощутил новое нарастающее беспокойство. – Послушай… что?
Она кивнула – птичьим движением, будто клюнула. Разжала левую руку. Посмотрела на красную ладонь со следами впившихся ногтей. Левой ладонью разжала правую – с видимым усилием. Невыносимо сверкнул под небом бирюзовый камень.
Развияр зашатался.
– Он мне отдал, – прошептала Яска. – Я клянусь. Он мне отдал сам.
– Он мертвый.
– Да. Он страшно сильный, и мертвый…
Яска вдруг обняла его левой рукой. Крепко прижалась. Отпустила. Заговорила быстро, лихорадочно, глотая слова:
– Я только раз видела мага. Племянника не считаю, он совсем малыш. Только раз, того старика, что прилетел на крыламе за мальчиком, а я его оглушила… А теперь – я видела настоящего мага, Развияр. Мертвого… первый раз в жизни. Я поняла, что это.
Она снова разжала кулак. Перстень Утра-Без-Промаха лежал на ее ладони.
– Ты знаешь, кто он такой? – тихо спросил Развияр.
– Да. Предатель, убийца, палач своего народа. Страшный человек… то есть зверуин. Понимаешь, мне помогло, что он зверуин, я представила себе Лукса, мне стало не так страшно… Я просто вошла и смотрела на него, мне было жутко оттого, что я понимала, что он такое. И вдруг его рука – правая – рассыпалась совсем… В пыль… И перстень покатился. И вот, пока он катился по камню, я совсем поняла, ясно, как небо, что он мне отдает. Он знал, что я… маг, понимаешь.
Развияр резко оглянулся. Головорезы были совсем рядом, но шумела река, заглушая слова.
– Никто не должен знать, – проговорил он, чувствуя, как трескается высохшая кожа на губах.
Они остановились возле того самого места, где сидели еще час назад, глядя на горы и на реку. Здесь, в этом самом месте, Развияр когда-то отпустил Лукса, вместо того чтобы исполнить приказ властелина и убить пленного. Развияр был потрясен встречей с Утром-Без-Промаха, но то, что случилось с Яской, разбило его в лепешку.
– Никто не должен, – шепотом повторил он. – Давай его спрячем, это кольцо.
– Я его надену.
– Яска…
– Я надену и замотаю палец тряпкой. Никто не увидит.
– Яска, это его кольцо…
– У любого мага должен быть перстень. Ты говорил, – она посмотрела на свою левую руку с надетым на палец деревянным кольцом. – И еще – у любого мага должен быть учитель. Будем считать, что Утро – мой учитель. Он сам так захотел.
И, прежде чем Развияр успел удержать ее, она надела кольцо с бирюзовым камнем на указательный палец правой руки.
* * *
К вечеру прибыл гонец: караван с рабами остановился на ночь в Кипучке. Люди измучились быстрым переходом, караванщик испугался, как бы товар не пришел в негодность, и позволил рабам отдохнуть на берегу теплого озера.
– Ты сказал «завтра», секретчик, – напомнил Дол-Шерт.
– Сказал, – согласился Развияр. – Отойди и дай мне подумать.
Бывший моряк сдержался. Вероятно, представил, как будет варить Развияра в котле. Сверкнул глазами и отошел.
– Ты ничего не чувствуешь? – в пятый раз спросил Лукс у Яски. Та сидела, баюкая руку с перетянутым тряпкой пальцем. Палец был невредим – повязка скрывала перстень Утра-Без-Промаха.
– Ничего, – отозвалась она отрешенно. – Кроме того, что перстень мне впору… Я думала, что-то новое откроется, – призналась она с неожиданной обидой.
