Текст книги ""Фантастика 2026-57". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Наталья Жильцова

Соавторы: Марина Дяченко,Тим Строгов,Гизум Герко,Андрей Бурцев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 352 страниц)

* * *

Когда Лукс притащил вырывающуюся Яску, костер уже горел, шипели сырые ветки, а туман тем временем поднимался все выше. Стволы укутались белым; Яска визжала и царапалась, поперек щеки у Лукса тянулась длинная кровавая полоса.

– Разбирайся с ней сам, – сказал зверуин, сбрасывая Яску на траву. – Я уж не рад… что мы связались.

Яска тяжело дышала. Ее платье было разорвано на плече, висело лоскутом. Она посмотрела на Развияра, увидела отметину на его лбу и затряслась.

– Сядь, – сказал Развияр.

Она послушалась. Развияр глубоко вздохнул; девчонка признала его власть над собой. И она тоже.

– Значит, ты совсем беспомощная? И мухи не обидишь?

Она сглотнула.

– И ты не маг? В тебе нет магической силы?

Она хотела отвести взгляд, но он не позволил. Девчонка затряслась сильнее.

– Я сказал неправду, – проговорил он медленно. – Твои соседи выживут. Может быть, вообще ничего им не будет. Может, ты никого не погубила… кроме нас с Луксом. А мы ведь не в счет.

Она моргнула, сбитая с толку. Потом сказала шепотом:

– Пожалуйста… объясни, чего ты от меня хочешь.

– Другое дело, – он улыбнулся. – Я хочу, чтобы ты защитила нас троих от погони. От настоящей погони, с магами и крыламами. Когда нас будут искать с неба.

– Я не…

Она замолчала и заплакала без слез.

Развияр подошел и уселся рядом. Обнял ее за плечи:

– Послушай, ну что же делать. Я понимаю, это в первый раз. Но ведь все в первый раз. Никто не рождается дважды и не умирает.

– Я попро…бую, – сквозь слезы выдавила Яска.

– Ты сделаешь, – мягко поправил ее Развияр.

Туман сгущался, обступая маленький, шипящий в росе костерок.

– Слушай, я жрать хочу, – меланхолически заметил Лукс. – Собственный хвост готов проглотить, если честно.

* * *

На ходу она согласилась держаться за плечо Лукса. Развияр шел с другой стороны; в правой руке у него был кинжал.

– …Чтобы птицы летали хороводом. Чтобы сытухи не разбегались и слушались, когда доишь. Еще – чтобы у куклы открывались и закрывались глаза.

– Как это?

– Кукла деревянная. С деревянной головой. Глаза нарисованы краской. И вот они у меня открывались и закрывались.

– Потрясающе полезное умение, – пробормотал Лукс.

– Заткнись, – Развияр огляделся. Впереди у дороги темнели развалины – когда-то здесь была, наверное, придорожная гостиница. – Скажи, тебя кто-то учил открывать и закрывать глаза у куклы?

– Нет, – девчонка брела, подволакивая правую ногу. – Мне всегда казалось это… стыдно.

– Что?! – Лукс замедлил шаг.

– Это не как у всех, – отозвалась она замирающим голосом. – Вроде как… уродство. Шестой палец. Бабушка говорила…

Она замолчала.

– Бабушка?

– Да. Она знала про меня. И очень напугала, когда я была еще маленькая. Что это стыдно, и если узнают – будут водить меня голой по улицам, обваляют в кричайкиных перьях и посадят на цепь возле бочки…

– Возле бочки, – задумчиво повторил Лукс. – И ты поверила.

– Мне было пять лет! А потом… я сама привыкла, что это страшно и стыдно.

– Бабушка твоя была мудрейший человек, – сказал Развияр. – Что же она племянника твоего не научила?

– Она умерла давно, – Яска хромала все сильнее.

– Понятно, – сказал Развияр. – Но иногда, когда никто не видел, ты брала куклу и открывала ей глаза.

– Да.

Они поравнялись с развалинами. В колодце оказалась вода, мутноватая, но «съедобная», как определил ее Лукс. Заполнили фляги. Яска сидела на камне, сгорбившись, опустив плечи.

Развияр подошел к Луксу:

– Зверуин может нести кого-то, кроме своего всадника?

– Раненого товарища, если всадник прикажет, – отозвался Лукс. – Взять ее?

– Яска, – сказал Развияр. – Садись верхом на Лукса.

Она посмотрела с неожиданным страхом.

– Ты чего? – спросил зверуин. – Садись, я помогу.

– Я, – она сглотнула. – У меня кровь идет.

Развияр и Лукс переглянулись.

– Что я, крови не видел? – небрежно спросил Лукс. – Давай. А то так не дойдем никуда.

* * *

Вечером они остановились на берегу речушки, через которую был перекинут полуразрушенный мостик. Яска долго мылась, отойдя ниже по течению; Лукс принес из леса убитого паука и торжественно поклялся, что мясо его не просто съедобно, но целебно и вкусно. Развияру паук напомнил тех Ча, которых он видел когда-то в библиотеке; впрочем, ему приходилось в жизни есть всякое. Зато Яска так и не притронулась к еде. Ее тошнило.

– Нам очень повезло, – сказал Развияр. – Они запаздывают с погоней. Наверное, маг не сразу пришел в себя. А может быть, его потребовали на отчет к самому Императору.

– К Императору, – повторила Яска. – Я его видела… и того же человека будет видеть Император?

– Император его не похвалит, – сказал Развияр.

– А может, и не будет погони? – беспечно спросил Лукс, жуя кусок паука. – Мы пойдем дальше и дальше, и никто за нами…

– Размечтался, – сказал Развияр. – Завтра. Обязательно.

– Нет, – вырвалось у Яски. Развияр выразительно на нее покосился:

– Что?

– Ничего, – она глубоко вздохнула.

– Еще полно времени, – сказал Развияр. – Ты ведь каждую минуту думаешь, как защитить нас? Ты ведь чувствуешь себя магом? И ощущаешь, как растет твое могущество?

– Пожалуйста, не смейся надо мной, – сказала она тихо.

– Я не смеюсь. Завтра утром мы умрем или выживем – зависит от тебя.

* * *

«Соберу цветочки – выкрашу рубаху… Выкрашу рубаху – наплету веночков…»

Его двоюродная сестра помогала тетке красить полотно. Темно-синие, почти черные цветы обратки росли всегда на том месте, где родилась девочка. Поэтому, говорила бабка, матери ходят рожать в лес, где мягкая трава; если родится девочка, в траве много лет будет расти обратка…

Сестра собирала цветы на поляне, где родилась семь лет назад. Складывала в полотняный мешочек, перетягивала ниткой, опускала в кипящую воду; в котле потом выдерживали ткань – если держать сутки, она будет синей. Ночь – голубой. А если вынуть почти сразу, она будет красной, ярко-красной, издали приметной. Из такого полотна шьют детские рубашки…

– Соберу цветочки – выкрашу рубаху…

Девочка шла босиком по тропе, шагала перед Развияром, он видел ее рассыпавшиеся по плечам рыжие волосы. Поднялась по двум ступенькам на порог, толкнула тяжелую дверь, вошла в дом. Развияр поспешил следом, хотел позвать ее – и проснулся.

Начиналось утро. Яска сидела над костром в той же позе, глядя в погасшие угли. Губы ее шевелились, глаза посмотрели сквозь Развияра, когда он окликнул ее.

– Сегодня? – спросила она шепотом.

Развияр кивнул.

Двинулись дальше – Яска по левую руку от Лукса, Развияр по правую. Лес казался до странности пустым. Было очень тихо, шелестели деревья прямо над головами. Путники молчали, и напряженное это шествие напоминало не то шпионский рейд, не то похоронную процессию.

В полдень им попались развалины трактира. Развияр заглянул, пригнувшись, в дверной проем; внутри ничего не было, кроме плесени и битого камня. Мебель, вещи, даже внутренняя обшивка стен – все либо истлело, либо пропало.

– Мы могли бы здесь спрятаться, – подал голос Лукс.

– Бесполезно, – ответил Развияр. – Пойми, мы можем прятаться или нет – маг будет нюхать воздух и узнает, где мы.

– Какой ты образованный, – с отвращением сказал Лукс.

Шли часы, и с каждым шагом ожидание погони становилось мучительнее. Развияр удерживал себя, чтобы не смотреть поминутно в небо. Лукс, развлекаясь, хлопал лапами по стволам, сшибал хвостом насекомых и наконец принялся сбивать бело-синие грибы, вытянувшиеся вдоль дороги.

– Это злые желания, – сказала Яска, почти совсем охрипшая.

– Что?

– Не трогай грибы. Это злые желания. Если человек желает зла кому-то, он должен пойти в лес и сказать желание вслух. Тогда вырастет такой гриб, а зла не приключится, и совесть у человека будет спокойна, и на душе легко.

– Это сказки, – заявил Лукс.

– Интересные сказки, – пробормотал Развияр. – А почему вдоль старой дороги? Здесь уже вон сколько времени все пусто…

– Эти грибы растут по сто лет. А вдоль дороги когда-то много людей ходило. Толчея, поборы на заставах… Воры… Люди желали друг другу зла. Но чтобы не отягощать душу, выговаривали свое зло в лесу, и вырастали грибы.

– Понятно, – сказал Развияр.

– Ты что, во все это веришь? – удивился Лукс.

– Не верю, – Развияр не выдержал и все-таки оглянулся. Небо над кронами оставалось чистым.

Яска слабо удивилась:

– Почему?

– Потому что люди не понимают, когда их желания – злы. Желать зла негодяю, плохому человеку – это добро и справедливость. Так они думают.

Яска внимательно на него посмотрела. Пожала плечами:

– Ты говоришь, как моя бабушка. Как старая бабка, которая воспитывает внучат.

Развияр улыбнулся:

– У меня нет внучат. Пока воспитываю тебя.

– Здесь воняет, – Яска вздохнула. – Пойдем скорее, наверное, могильник поблизости.

– Я ничего не чувствую, – Лукс потянул воздух носом. – Никакой вони… Может, ветер переменился?

– Воняет уже давно, и все сильнее, – упрямо повторила Яска. – Может, просто затхлое болото…

Развияр огляделся. Лес вокруг не изменился, все так же стояли низкорослые деревья с густыми кронами, шелестели кусты на обочинах заброшенной дороги, пахло разогретой землей и травой…

– Яска, – сказал Развияр. – Ты их чуешь.

– Кого?

Она вдруг побледнела так, что Развияр испугался: сейчас снова грохнется в обморок. Он посмотрел на небо в разрывах ветвей. Небо было чистое, но только в зените. Что творится на горизонте – он видеть не мог.

– С дороги, быстро, – прошептал он, чувствуя, как холодеет спина.

– Арбалет бы, – тоскливо пробормотал зверуин.

Они пробрались глубже в лес, под самое густое дерево, и сели у ствола. Яска упала на кучу сухих листьев, зажимая нос. Щеки и лоб ее приобрели зеленоватый оттенок.

Развияр сел рядом, поднял, взял за руку:

– Укрой нас.

Она смотрела на него, как печорка, приведенная на убой.

– Укрой нас, – повторил он с нажимом. – Делай.

– Они… идут… прямо за нами, – замогильным голосом проговорила девушка. – Учуяли… след… где мы ночевали…

– Откуда ты знаешь? – вмешался Лукс.

– Она чует, – сказал Развияр. – Она маг. Она еще маленькой девочкой умела открывать кукле нарисованные глаза.

– Не смейся! – у Яски дрожали губы.

– Я не смеюсь. Укрой нас, пусть они не чувствуют нашего запаха.

Яска зажмурилась. На висках у нее очень быстро, почти мгновенно, выступили крупные капли пота и покатились вниз, заливая щеки и шею.

Несколько минут все трое сидели очень тихо. Развияр разглядывал свой кинжал, прекрасно понимая, что оружие не поможет. Пот струился по впалым щекам Яски, шея пульсировала, Развияр ощущал каждый толчок ее сердца.

– Обними меня, – сказала Яска хрипло, не раскрывая глаз.

Не переспрашивая, Развияр обхватил ее за плечи и притянул к себе. Очень маленькая, очень тощая, горячая, как уголь, мокрая, в насквозь промокшей одежде. Лукс привалился к Развияру с другой стороны; они сжались в единый комок, сердца их заторопились, ловя ритм Яскиного сердца и сливаясь с этим ритмом.

– О-о, – низко протянула Яска, и на губах у нее надулся пузырь. – О-у.

Послышался нарастающий свист крыльев. Ветер рванул кроны над головами притаившихся людей. Судя по звуку, птиц было не меньше пяти. Их крылья заслонили небо, заслонили солнечный свет; крыламы кружились, кружились над одним местом, плавно снижаясь.

– Б…бежим, – прохрипела Яска. – Потеряли след… спускаются.

Лукс вскочил. Развияр подсадил Яску ему на спину, и они кинулись бежать прочь от дороги, петляя между стволами и продираясь сквозь кусты. Перескочили ручей, не заметив. Они бежали, и Развияр не отставал от зверуина, а Яска сидела на спине Лукса, полуоткрыв рот, с широко открытыми, безумными глазами, и даже Развияр ощущал волны исходящей от нее силы.

Они бежали, пока не свалились от усталости на мох. Лежали, не шевелясь, хрипло дыша, в полной тишине – даже ветер стих.

– Яска, – с трудом выговорил Развияр. – Ты их чувствуешь? Запах?

Она помотала головой.

– Дай воды, – сказал Развияр зверуину. Тот полез в сумку; руки у него тряслись.

– Все хорошо, – сказал Развияр, обнимая Яску. – Все хорошо. Тихо, все.

– Приходи, сытушка, – проговорила девушка, слабо улыбаясь. – Молока полна кружка…

– Я не думаю, что так уж хорошо, – сказал Лукс, поднося кружку к Яскиным губам. – Как думаешь, они нас потеряли?

– Сейчас – да. Но теперь они будут искать внимательнее. И не отступятся. Мятежный маг – это не шутки.

– Допрыгались, – сказал Лукс и засопел.

– Твоя идея.

– Но решил-то – ты!

Развияр засмеялся. Осторожно вытер капли воды, стекающие во Яскиному подбородку:

– Она могущественный маг. Ты когда-нибудь мог представить, что у нас с тобой будет свой могущественный маг?

– Я не твой маг, – девушка открыла глаза. – Ты меня не… присваивай.

И потеряла сознание.

* * *

Они встречались с небесным патрулем еще два раза. И оба раза Яска чувствовала запах опасности, как резкую вонь, и вовремя прятала себя и спутников от чужого внимания.

– Это как будто накрываешься одеялом с головой, – призналась она Развияру.

– Так просто?

– Ну… Попробуй сам.

Он рассмеялся.

– А как ты думаешь, там все тот же маг, на крыламах, или другой?

– Я их не различаю. Я вообще не чувствую, что там люди. Просто воняет.

Через несколько тяжелых дней они вышли на берег речки, за которой лежал Пузатый Бор – лесная область, примыкавшая, по рассказам, к самой Черной Буче. Запах близкого жилья и дыма различала не только Яска, но и Лукс и, временами, Развияр.

Они остановились на берегу. Яска вымылась, спрятавшись за кустами, выстирала одежду и целый день просидела одна в прибрежных зарослях. Под вечер вышла, в сыром еще платье, и уселась у огня.

– Как себя чувствует ваше могущество? – спросил Развияр.

– Чего?

– Так в Империи обращаются к магам. Ваше могущество.

– Я не имперский маг! – ответила она резко. – Я… сама по себе.

Развияр улыбнулся.

В последний день они не встречали всадников на крыламах. Хотелось верить, что преследователи отстали. Неизвестно, что доложили стражники своим начальникам, и чем имперский маг объяснил свою неудачу.

– Может, они решили, что я умерла?

– Хорошо бы, – сказал Развияр. – Но они не такие дураки.

– Что там дома, – сказала она с горечью. – Узнать бы.

– Ты же маг. Что, не можешь узнать?

Она помотала головой:

– Далеко…

– Я тебе скажу, что там, – Развияр прямо взглянул ей в глаза. – Прилетели стражники. Твои соседи и родичи отдали им мальчишку. Пожаловались на нас, что мы, мол, украли преступницу, да и сами преступники. Начальник патруля выругал их и отпустил по домам.

– Правда?

– Конечно.

– А малыш… У них?

– Да.

Яска долго молчала.

– И теперь, – начала снова, – его везут во дворец… Или тот маг все врал насчет дворца?

– Не врал. Парень будет жить во дворце и учиться.

– И станет могущественным магом?

– Да.

Девушка помолчала.

– А я, – сказала осторожно, – тоже могла бы…

– Конечно. Если бы они узнали раньше, что ты маг – прислали бы крыламу и за тобой.

– Увезли бы меня во дворец, – протянула Яска. – Подарили бы платье… из бархата… с камнями, расшитое золотом…

– Да.

– И учили бы, как правильно колдовать…

– Да. И когда ты умерла бы, то попала бы в усыпальницу магов, в катакомбах под дворцом самого Императора. Они там лежат, каждый со своим перстнем на пальце, и мало кто из них умер своей смертью.

– Почему? – после паузы спросила Яска.

– Почему лежат?

– Почему «не своей смертью»?

– Не знаю, – признался Развияр. – Может, императорская служба такая опасная. Я видел трех магов, не считая тебя. Один погиб у меня на глазах, а другой был уже мертвый, когда я его… встретил. А третий… третьего ты оглушила.

– Не похоже, чтобы они были такие уж могущественные, – неожиданно язвительно сказала Яска. – Раз так быстро все перемерли. А этот третий, он ведь не учуял меня, не понял. Может, потому, что ему палец прокусили…

– Он понял в последнюю минуту, – вмешался Лукс. – У него было такое лицо!

– Обратная сторона могущества, – пробормотал Развияр. – Они так свыкаются со своей силой, что начинают недооценивать… простых людей. Нас. А ведь маги должны быть мудрыми.

– Я буду мудрой, – помолчав, сказала Яска.

– Смотри, – Развияр улыбнулся. – Ты обещала.

* * *

Они прошли через Пузатый Бор, прячась от человеческих глаз, ни с кем не встречаясь и никого не расспрашивая. Места были дикие, пустынные, каждое поселение ограждалось высоким частоколом. Здесь на узких и длинных, как ленты, полях выращивали колючие злаки, а в рощах разводили больших пауков – видимо, на мясо. Единственный город, попавшийся на пути, был просто большим поселком с покосившимися воротами, со сваленными у стены кучами мусора.

– Это все еще Империя? – удивился Лукс.

Развияр указал ему деревянную башню, возвышающуюся над городской стеной:

– Здесь живет местный маг. А в городе – наместник.

– В башне никого нет, – сказала Яска. – Я чувствую – там пусто.

– Значит, еще не успели прислать.

Они не стали приближаться к городу, обошли его под прикрытием холма и двинулись дальше. Лукс был задумчив.

– Вот значит как, – сказал он наконец. – В Нагорье… ты думаешь, тоже построили башню?

– Думаю, да.

Больше Лукс не заговаривал на эту тему, но Развияр видел по его склоненной голове и нахмуренному лбу, что тот продолжает думать о родине.

Зато заговорила Яска:

– А если у нас в поселке построят башню, если Камушек… Мой племянник… вырастет, и его пришлют к нам? Магом? Такое может быть, ведь правда?

– Правда, – сказал Развияр.

Яска внимательно посмотрела ему в лицо:

– Скажи еще раз.

– Правда, – он улыбнулся.

Девушка замотала головой. Ее тонкие ноздри задрожали:

– Неправда! Ты лжешь сейчас. Ты лжешь!

Развияр встал. Остановился и Лукс. Яска смутилась, чуть покраснела и отступила на шаг:

– Извини. Но ты говоришь неправду.

– Как ты это чувствуешь? – спросил Развияр после паузы.

Она коснулась пальцем носа:

– Я… наверное, чую. Это запах.

– Мы пропали, – пробормотал Лукс.

Она быстро перевела взгляд на Лукса. Потом снова на Развияра, нахмурилась:

– Почему его не могут к нам прислать?

– Пойдем, – сказал Развияр. – Время уходит.

И она послушалась, хотя ей очень не хотелось.

Они обогнули паучью плантацию. Впереди шел задумчивый Лукс, за ним – погруженная в свои мысли девушка; Развияр смотрел в ее тонкую спину, смотрел, как осторожно она пробирается вслед за зверуином, пригибаясь под ветками, отводя от лица обрывки старой паутины, легко ступая рваными башмаками по серой, будто покрытой пеплом земле.

– Значит, Камушка не могут прислать к нам в поселок? – упрямо спросила она, когда, оставив город далеко позади, они сели отдохнуть и перекусить.

– Не могут, – согласился Развияр.

– И в этом – твоя ложь?

Развияр искоса на нее взглянул:

– Да.

Она резко вдохнула:

– Нет. Ты опять врешь, я чувствую!

Лукс присвистнул.

– Очень хорошо, что ты наш друг, Яска, – доверительно сообщил Развияр. – Потому что быть твоим врагом – опасно.

Она покраснела, будто в нее плеснули краской:

– С-спасибо. Только скажи… В чем еще ты лгал?

– Вряд ли в вашем поселке построят башню.

– Это правда, – она потянула воздух носом. Это правда… У нас слишком маленький поселок, мало людей, не город…

Развияр молчал.

– Хорошо, – она улыбнулась, успокаиваясь. – То есть жалко. Но ничего… Послушай, а раньше ты мне лгал?

Он подобрался к ней ближе и обнял за плечи:

– Яска… Мужчина время от времени должен врать женщине. Это закон природы. Делай вид, что веришь, ладно?

Она прижалась к нему. Обхватила за шею. Прильнула.

* * *

– В чем ты ей врал? – шепотом спросил Лукс.

Яска спала. Костер догорел. Развияр лежал на спине и смотрел на звезды.

– В чем ты ей врал, ну мне-то можешь сказать?

Развияр склонился к самому его уху:

– Скорее всего, ее поселка больше не существует, и соседи мертвы.

Лукс задержал дыхание.

– Из-за нас? – спросил еле слышно.

– Какая разница?

– Ну… Если бы мы ее не украли…

– Она достойна жить и быть свободной.

– А те люди… Их же больше…

– Лукс, – Развияр приподнялся на локте. – Не бывает мерки, чтобы мерить жизни. Не может сто жизней быть важнее, чем одна.

– Почему? Ведь сто клинков лучше, чем один.

– Не лучше. У тебя что – сто рук?

Они помолчали.

– Развияр, – спросил Лукс все так же тихо. – Куда мы идем? Зачем?

– В Черную Бучу.

– А что там?

– Родичи. Отец.

– Ты же слышал, что говорят. Пропала Черная Буча. Может, там и люди больше не живут. Одни только чудовища. А отец… Если бы твой отец был жив, разве тебя продали бы в рабство?

– Он мертв. Но он все равно там.

– Но ведь мы живые. Зачем туда идти?

Развияр закрыл глаза.

Увидел жесткую щеку отца и железную серьгу в маленьком темном ухе. Щека заслоняла собой весь мир, потом отодвинулась, и Развияру открылся длинный стол на краю колоскового поля. За столом сидели односельчане, в цветных рубахах и платьях. Старшие – в темно-синем. Молодежь в светлых, сине-голубых одеждах; дети в алых, как капельки крови.

Жених в белом сидел во главе стола, а рядом с ним помещалась глиняная кукла в полном облачении невесты, в белом платке, вышитом золотыми нитками, с ожерельем из змеиных шкурок. Все делают вид, что кукла – это и есть невеста; отец шепчет Развияру на ухо: это уловка для Болотной Свекрови, чтобы ее обмануть…

Он задремал всего на минуту. Костер еще не успел догореть; он огляделся, не понимая, где находится. Давно уже сны-воспоминания о доме не были такими яркими и выпуклыми, такими ощутимыми. Он коснулся лица: кожа помнила прикосновение колючей щеки…

Его собственная щека поросла короткой жесткой бородой и уже почти не кололась.

– Глупо, – прошептал он.

– Глупо? – живо отозвался неспящий Лукс. – Так ведь и я говорю, что идти в эту Бучу…

– Глупо все свадебное застолье провести рядом с глиняной куклой, – Развияр улыбнулся. – Лукс… как у вас, у нагоров, женятся? Какой обряд?

– Идут к озеру Плодородия, – помолчав, сказал Лукс. – Входят в воду по шею. И… и все.

– Все вчетвером?

– Не обязательно. Сперва всадник, его брат и первая жена, потом всадник, его брат и вторая… Или сразу четверо, если невесты сговорены вместе…

– «Говоря о плодородии, нагоры имеют в виду деторождение. Они не возделывают поля и плантации, а промышляют охотой; плодородие для них – способность самки приносить детенышей…»

– Развияр… – Лукс сглотнул. – Она тебе нравится?

– Да.

– Ты мне отдашь ее… на вторую ночь?

Развияр молчал.

– Развияр?

– Потом поговорим, – сказал Развияр, повернулся на бок и сделал вид, что спит.

* * *

На другой день, ближе к вечеру, они вышли к границе – новой, едва обозначенной. Это был столб с радужной грамотой, извещавшей, что земли и люди к югу принадлежат Императору, а к северу будут принадлежать, и что на этом месте будет построена временная имперская застава.

– Когда-нибудь Империя захватит весь мир? – спросила Яска.

– «Мир так велик, как ты не можешь представить, дорогой читатель. Самая грозная империя на его карте – не более чем отпечаток детской ладошки на небе», – сказал Развияр.

– «Дорогой читатель»? – Яска опасливо на него покосилась. – С кем это ты разговариваешь?

– Я вслух читаю книгу.

– Какую?

– «Дороги и путешествия», – Развияр вздохнул. – Идем.

Они молча перешли границу и остановились у стены леса. Он был выше и гуще, чем все пройденные до сих пор леса, и ощутимо темнее.

– Это и есть Черная Буча? – мрачно спросил Лукс.

– Еще нет, – Развияр огляделся. – Но уже скоро. Идем.

* * *

Он дождался, пока Яска рано утром отправится к речке умываться. Пошел следом; речка была медленная и неглубокая, девушка подобралась к воде, по щиколотку увязая в иле. Вошла по колено, присела, принялась мыться, шипя сквозь зубы – вода была холодная.

Вымывшись, дрожа от холода, Яска повернула, чтобы идти обратно. Развияр стоял перед ней на берегу. Просто стоял и молчал.

Она попятилась.

– Х-холодно, – сказала, стуча зубами.

Насилу вытягивая ноги из ила, он пошел к ней. Вода поднялась до колен. Он остановился; ему казалось, что, соприкасаясь с его горячей кожей, река закипит, но она все так же текла, расчесывая длинные водоросли, унося вниз щепки и редкие сухие листья.

– Послушай, Разви…яр, – испуганно пробормотала Яска. – Может быть…

Он поднял ее на руки. Капли срывались с ее босых ступней, расходились по воде круги, перекрещивались, сливались.

Он вынес девушку на берег. Уложил на траву. Яска дрожала крупной дрожью. Он лег, навалившись на нее, зажав между землей и своим телом, согревая. Связывая.

– Не молчи, – прошептала она. – Скажи что-нибудь!

– Моя, – сказал Развияр.

И стало по слову всадника.

В его жизни было много женщин. Он мельком вспомнил, как впервые встретил девушку Джаль. Как целовал безымянную, покорную Крыламу. Сухие травинки врезались в колени и локти, будто острые перья из матраса трактирщицы; ни для кого он не был первым и ни для кого он не был повелителем, а девушка-маг никогда прежде не знала мужчины.

Поборов ее слабое сопротивление – сопротивление страха – он сделал ее женщиной и сделал своей. На минуту увидел парящий город Мирте на горизонте, золотые шпили и бирюзовые арки, белые мосты и малиновые облака, подсвеченные солнцем. Она жалобно вскрикнула – тихо, будто боясь его рассердить.

– Моя, – повторил Развияр, прижимая ее к земле. И добавил: – Жена.

* * *

Лес менялся с каждым часом пути. Идти по прямой давно уже нельзя было – приходилось лавировать между зарослями, а иногда прорезать себе путь в сплетении побегов. Кинжалы затупились, Развияр и Лукс выбились из сил. Потом стало легче – кажется, они набрели на заброшенную дорогу. То и дело попадались маленькие чистые озерца.

Корни и ветки менялись здесь местами, позабыв о собственном предназначении. Ветки врастали в землю, корни тянулись к небу. Открывались подземные норы – сперва узкие и маленькие, а потом больше, и все чаще встречались тоннели, куда человек мог войти, не наклоняясь. Лукс был страшно весел с утра, болтал, а временами даже пел, и часто поглядывал на Яску.

Девушка шла, опираясь на руку Развияра, задумчивая и бледная. Ноздри ее дрожали.

– Ты что-то чувствуешь? Патруль?!

– Нет. Другое. Воняет.

– Погоня?

– Нет.

– Далеко?

– Мы к этому идем… Приближаемся.

Лукс остановился:

– Развияр. Почему нам не выяснить сначала, что это за вонючка, к которой мы идем? И только потом…

– Как мы выясним? Стоя на месте?

– Как ты думаешь, это опасно? – спросил Лукс у девушки.

Она сглотнула. Подняла глаза на Развияра:

– Ты меня любишь?

– Да.

– Скажи еще.

– Да.

Она прижалась к нему. Ее ноздри расширились.

– Я себя чувствую магом, – сказала, крепко зажмурившись. – Только сейчас.

– Значит, он говорит правду, – Лукс нервно улыбнулся и снова покосился на Развияра.

– Яска, – Развияр погладил девушку по голове. – Веди нас по запаху. Ничего не бойся.

* * *

Они нашли тоннель под корнями, глубокий и гнилой. Зажгли сухую ветку; под сводами из переплетенных корней и мха много лет назад нашли свою гибель люди. Повозка на двух колесах лежала на боку, и вокруг валялись тела, не меньше десятка, и бледная трава прорастала сквозь обнажившиеся ребра.

– Смотри, – сказал Лукс.

Он выдернул из груди одного из трупов короткий широкий клинок. Ребра скрипнули.

– Хорошая вещь, – Лукс рассек клинком воздух. – Смотри, тут есть еще!

Яска стояла, вцепившись в руку Развияра. Другой рукой он держал перед собой горящую ветку.

– Ты можешь узнать, что тут было?

– И так все ясно, – проворчал Лукс. – Одни купцы. Другие разбойники. Одни дорого продали свою жизнь. Другие…

– Беженцы, – тихо сказала Яска. – Не купцы… Они бежали.

– От чего?

– Не знаю. Они бежали… их гнал страх. Они бежали, как звери от пожара.

– От пожара? – повторил Развияр.

Ему вспомнилось завывающее пламя над крышей отцовского дома. Горел дом и горела вся деревня, но кто их поджег?

– Развияр, – изменившимся голосом сказал Лукс.

Он стоял над одним из трупов. Тот лежал на боку, зажав в костлявой руке очень длинный, прямой меч. Черные волосы перепутались с травой. Лукс смотрел ему в лицо.

Ветка догорала. Развияр осторожно высвободил руку – Яска неохотно разжала пальцы. Поджег другую ветку – стало светлее. Сделались видны отдельные предметы в куче хлама из тележки: чугунок. Узел с прогнившим тряпьем. Яска была права: не купцы. Беженцы.

– Посмотри на него, – сказал Лукс.

Развияр подошел и посмотрел в лицо мертвому. Лица почти не осталось, скалился череп, но надбровные дуги были такими широкими, что Развияр не сомневался ни мгновения.

– Гекса.

– Ты их видел когда-нибудь?

– В зеркале.

– Ну, у тебя не так, – пробормотал Лукс. – Тебя… не все узнают, только те, кто знает…

– Что такое «гекса»? – спросила Яска.

– Вот еще один, – Развияр перевернул на спину мертвеца. – Лукс… собери оружие, какое найдешь. И пошли отсюда. Яска, пошли.

* * *

Они шагали до темноты, желая уйти подальше от тоннеля с мертвецами. И только когда Яска сказала, что почти не слышит того запаха – остановились на ночлег.

– Светлячки, – сказал Развияр.

Высоко на сводах леса горели две ярких точки, голубая и опаловая.

– Дальше их будет больше, – Развияр невольно улыбнулся. – Я помню.

Лукс очень нервничал. Сидел, обхватив руками плечи. Глядел на огонь.

Яска повела носом:

– Что с тобой?

– Ничего, ничего, – Лукс натянуто улыбнулся. – Развияр…

– Что?

Они некоторое время смотрели друг на друга. Потом Лукс отвел глаза:

– Ну, раз ничего… Ты решаешь. Ты всадник.

* * *

Длинный темный клинок, вынутый из руки мертвого гекса, оказался удобным, с идеальным распределением веса. Развияр, как мог, счистил грязь и ржавчину, но клинок не сделался светлее.

Широкий меч, извлеченный из груди мертвеца, Лукс взял себе. Молча шел впереди, вертел в руках клинок, срубал тонкие ветки. Проскальзывал в узкие лазы под корнями. Перебирался через огромные туши деревьев, повалившихся на бок, но продолжавших расти и давать побеги. Длинный тоннель, через который им пришлось пробраться ближе к обеду, оказался дуплом в теле невообразимо старого дерева. Развияр хотел крикнуть Луксу, чтобы тот подождал – но Лукс, не оглядываясь, нырнул в дупло. Посыпалась труха, задрожала паутина, натянутая в ветвях над головой. Развияр обмер: ему показалось, он слышит тяжелое дыхание, звуки борьбы, падение тела…

Лукс вышел с той стороны. Развияр увидел, как он поднимается, по-прежнему не оборачиваясь, по открытому склону, и хвост его сшибает метелочки травы.

– Что с ним? – тихо спросила Яска Развияра.

– А что?

– Он… будто у него что-то болит.

– Ты чувствуешь? По запаху?

– Нет, – ответила она, сдвинув брови. – Я просто вижу.

– Не очень легкая дорога, – Развияр, сжав зубы, шагнул в провонявшее сыростью дупло. – Но мы уже близко.

Он ждал момента, когда окружавший их лес сольется с лесом из снов и воспоминаний. Воспоминания – первое в жизни, что дал Развияру Медный король, и, может быть, самое ценное. Люди, которых он помнит, не могли исчезнуть совсем. Деревья и камни не могли пропасть. Даже книги, которые он записывал по памяти, делались реальностью – с переплетом, закладками, жесткими шелестящими страницами. А ведь его воспоминания не были книгой, это была жизнь с яркими цветами, с травой под подошвами ног, с прожилками дерева под кончиками пальцев, и он не верил, что эта жизнь могла исчезнуть безвозвратно.