Текст книги ""Фантастика 2026-57". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"
Автор книги: Наталья Жильцова
Соавторы: Марина Дяченко,Тим Строгов,Гизум Герко,Андрей Бурцев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 352 страниц)
Ковчег мотало и вертело. Море снова и снова, в который раз, пыталось потопить уродливую, неуклюжую с виду, громоздкую посудину. Поддонки цеплялись за стены и друг за друга. Кого-то рвало. Кто-то спокойно спал.
Море было бурое с белым, в клочьях пены, больное, отвратительное море. Оно выдыхалось с каждой минутой. Оно теряло силы, над ним собирались, как рыбы над падалью, тучи.
Сестры, Лилька и Тоська, висели на Варане с двух сторон. Они отяжелели за сезон. Скоро, пожалуй, они сравняются с ним в росте.
– Вараш… А правда, что ты жениться хочешь?
– Кто сказал?!
– Долька соседская… А что?
Тучи становились плотнее. Верхушки острова не стало видно; каменный мир горни остался там, где ему следует быть – наверху.
Над водой мало-помалу поднимались осклизлые, покрытые илом и водорослями крыши поддонья.
И пошел дождь.
Утопленников нашлось меньше, чем в прошлом сезоне, – всего одиннадцать. Троих опознали по заранее разосланным княжеским разыскным грамотам, обернули просмоленной шкурой и отправили наверх. Прочих отдали, как положено, морю.
Сняли сетки с полей. Донные поднялись даже веселее, чем обычно.
– Без репса не останемся, – удовлетворенно говорил отец.
Варан помогал матери прибираться в доме. Иногда среди грязи удавалось найти что-нибудь по-настоящему ценное – металлическое украшение или монету. Малявки радовались, прыгали до потолка; Варан всякий раз вздрагивал, когда в куче мусора обнаруживалась цветная тряпка.
Ему мерещилось радужное сияние.
Отец починил и вычистил водосборники. Море мало-помалу успокаивалось, обретая обычный серый цвет. Старый Макей взялся развозить почту на своей педальной шлепалке. Сестра матери с Малышки писала, что староста рудокопов велел поставить на берегу новую печь. И никто нигде не слышал, чтобы среди ила или умирающих водорослей отыскалась настоящая сотенная купюра – радужная, новенькая.
Возвращались к дому дойные кричайки – некоторые с приплодом. Появилось молоко. Варан вспомнил вкус сыра.
Налетели сытухи – они всегда налетают осенью, собирают дань с обнажившейся суши. Варан с отцом ходили на охоту, провели ночь на холодном камне с арбалетами наизготовку и пару сытух подстрелили. С победой возвращались домой – будет новая одежда, будут бочки маринованного мяса; к сожалению, сытух нельзя есть иначе, кроме как крепко промариновав. Воняют.
С раннего утра и до ночи находилось множество неотложных дел. Едва справившись с домом, полем и водосборниками, взялись налаживать винт. Тросы подгнили, пришлось добывать новые; староста Карп торопил, велел подготовить транспорт как можно скорее. Не спали ночами; наконец запустили винт на пробу, и Варан, поднявшись над облаками, увидел мир горни после сезона – в желтых листьях увядшего шиполиста, в оголившихся камнях, в замусоренных расщелинах.
Солнце палило немилосердно. Пришлось сразу же надеть очки.
На пристани стоял причальник Лысик. Глядел мимо Варана. Цедил слова, как сквозь сито.
Так началось межсезонье.
* * *
Стояли туманы. Бродили по суше, съедая иногда половину поселка. Висели над морем, проглатывая и выплевывая лодки рыбаков; На носу каждого суденышка болталась в рамке металлическая рыбка, носом всегда указывала на Малышку, а правым плавником – на Круглый Клык.
Донные посевы поднялись в половину человеческого роста.
Мать учила Лильку и Тоську доить кричалок. Девчонки, торопливые и неуклюжие, получали то когтем по ноге, а то и клювом по лбу. Роптали. Мать грозила даже ремнем.
Варан ходил кругами, налегая на рычаг, глядя в землю. Страшно представить, сколько тысяч кругов он прошел за свою жизнь, наворачивая пружину спускателя. А сколько прошел отец?!
Вокруг пружины была вытоптана круглая бороздка в земле. Идти было не так уж трудно, просто уныло и скучно до одури; иногда после нескольких часов непрерывного хождения по кругу Варан засыпал с открытыми глазами. Ему виделись белые дворцы, поднимающиеся из воды, странные птицы на деревянных плотах, а иногда виделось, будто он летит на крыламе и море – внизу…
Подниматься надо было каждый день. Горни требовали пресную воду. Поддонкам необходим был сушняк; винтом поднимали влажные водоросли и принесенные морем кусочки дерева, раскладывали на сушильнях под жгучим солнцем. Потом оборачивали просмоленной тканью и спускали вниз и распределяли под надзором старосты Карпа, и совершенно естественно получалось, что половина всего топлива попадала ему, старосте, в хранилище и в печь…
Пружину винта наворачивали непрерывно, и днем и ночью. По распоряжению старосты молодые мужчины поселка приходили по очереди вертеть рычаг и, чтобы не было так скучно, являлись большими компаниями. Темы для разговоров имелись общие, вернее, одна большая тема: кто как и сколько заработал в сезон.
В этом году было все как обычно и – все по-другому. Приятели сторонились Варана. А может, ему казалось, что сторонятся. В поселке болтали, что он провел в Тюремной Кишке чуть ли не полсезона. Ему, может, и самому так казалось, но если по правде – сидел-то он чуть больше недели…
…И все эти осторожные расспросы с приторно-сочувствующими лицами: ну как там? Разбойников видел? А душегубов?.. И понимающая ухмылка. Захотел парень подзаработать более обычного, это случалось и случается. Разбойникам весточку кинуть, или внимание торговца отвлечь в нужный момент, или еще кое-какая мелкая работенка, сама по себе вроде и нестрашная, и незначительная… Правда, обычно на такое идут пришлые ребятки с окрестных островов, да хотя бы и с Малышки. Круглоклыкскому поддонку на пособлении попасться – большая редкость, может, потому и отпустили…
Так или примерно так воображал себе Варан разговоры односельчан и не желал не то чтобы оправдываться – видеть никого не хотел.
Сегодня утром отец на винте ушел наверх. Помощников из поселка до полудня не полагалось; Варан ходил по кругу в полном одиночестве.
Нила осталась наверху. Что она там делает, как служит – Варан не думал. Жизнь горни в межсезонье представлялась ему бесконечной скамейкой в богато убранной пещере. Горни сидят и глядят друг на друга. Иногда ходят в гости к соседям, в расщелину, украшенную драгоценными камнями. Иногда – очень редко – принимают посланников от Императора; те прибывают в крылатых повозках, закрытых со всех сторон от палящего солнца. На лицах и мужчины, и женщины носят вуали – чтобы не сжечь кожу, ненароком выглянув из-под камня. Разумеется, князь и его приближенные проводят Время приятнее – к их услугам музыканты и рассказчики историй… И еще они читают книги, которых в императорском хранилище наберется, по рассказам, несколько десятков…
Стараясь не думать о Ниле, Варан вспоминал Императорского мага Лер… как его там… который, похоже, тоскует на Круглом Клыке. В наказание его, что ли, заслали в такую глушь?
Над головой Варана вдруг завертелись, свились узором серые облака. Возвращался винт. Варан застопорил рычаг, мимоходом вытер пот со лба и приготовился встречать отца.
Корзина вывалилась из туч почти над самой землей. Иногда в такие минуты удавалось увидеть краешек неба – но не сегодня. Лопасти винта, большие и малые, стряхнули налипший туман. В облаках осталась выемка, быстро зараставшая подвижными серыми клубами. Корзина жестко грохнулась в посадочную подушку, сооруженную из песка с гнилыми водорослями.
Лицо отца было очень спокойным и бледным, как от боли.
– Тебя ранило? – быстро спросил Варан. Отец отрицательно мотнул головой.
– Тогда что?
Отец выбрался из корзины. Вытянул пустые бурдюки. Дождевая вода стекала по его лицу, мраморно-белому в обрамлении прилегающего черного капюшона.
– Тебя наверх требуют, – сказал отец.
Лопасти винта, помнившие полет, никак не могли успокоиться. Капельки дождя, привыкшие к спокойному отвесному полету, сносило в сторону неестественным в поддонье ветром.
– Требуют – значит, поднимусь, – сказал Варан.
Отец покосился на него и, волоча за собой бурдюки, побрел к водосборникам.
Варан догнал его:
– А зачем? Что они говорят?
Отец, не глядя, покачал головой:
– Немедленно наверх. Вот что они говорят. Сегодня.
Варан через силу засмеялся:
– Они что, не понимают, что винт…
– Пришлют за тобой, – сказал отец, открывая заслонку водосборника. – Пришлют… кого-то. Стражу… Я вот думаю – может…
Отец запнулся.
– Что? – тихо спросил Варан.
– Лодка, – сказал отец, по-прежнему не глядя. – Возьми лодку… В тумане не найдут. Уходи куда-то, хоть на Малышку… Там в рудниках, говорят, можно спрятаться… Хоть на всю жизнь…
У Варана поползли по коже мелкие колючие мурашки. То, что говорил отец, было из другой жизни. Из бредового сна… Вспомнился беглец, о котором рассказывала Нила, – тот, что жил в пещерах даже в сезон и, наверное, видел Шуу…
– Ты думаешь, я в чем-то виноват?!
Отец глянул на него, сморщился, как пустой бурдюк, снова отвел глаза:
– Какая разница… если они стражу присылают…
– Меня ведь отпустили!
– Отпустили… потому что куда ты денешься? Они знают, что привязан ты, не убежать… А сейчас туманы.
– Что мне, всю жизнь в тумане сидеть?!
Отец понурился и отошел, а Варан еще долго стоял, глядя, как бежит по желобу дождевая вода.
На берегу стояла, нервно переступая ногами, небольшая серая крылама. Ребятишки и взрослые со всего поселка побросали дела и сбежались и встали широким кругом, не решаясь приблизиться.
Крылама брезгливо стряхивала налипшие водоросли с когтистых пальцев. Расправляла и складывала желтые перепонки на лапах. Топорщила перья, взмахивала крыльями, разбрасывая веер брызг. Рядом, спиной к птице, стоял горни в серебристо-черной броне верхнего стражника. Ждал чего-то, скрестив на груди руки. Лицо его было закрыто частой матерчатой сеткой со стальными колечками. Из-под сетки вырывался белый пар в такт тяжелому дыханию.
Он ничего не видит, подумал Варан. Только что было солнце, ослепительный свет сквозь защитную сетку… В поддонье для него – тьма.
Проще простого одолеть его, подумал Варан. Угнать крыламу…
Шуу, не кто иной, навевает такие мысли. Крылама не покорится чужаку и в лучшем случае скинет его в море. А в худшем… нападение на стражника – страшнее преступления, кажется, и нет. Приравнивается к разбою – и к изготовлению фальшивых денег…
Односельчане расступились перед Вараном, и непонятно, чего было больше в этом молчаливом движении – отвращения или страха.
– Я здесь, – сказал он, остановившись в нескольких шагах от птицы. Стражник повернул голову. Наконец-то откинул сетку с лица.
Варан открыл рот.
– Привет, – сказал его могущество Императорский маг и улыбнулся краешком рта. – Полетели?
* * *
Крылама была стара и, по-видимому, немощна. На спине ее лежало тройное седло – Варан успел заметить, что стражники всегда патрулируют по трое. Стремян не было – пятки упирались в покрытые перьями бока и все время соскальзывали.
Круг любопытных раздался в стороны, кое-кто на всякий случай присел, закрыв голову ладонями. Птица взяла разбег в сторону моря; Варана так трясло и подбрасывало в седле, что он, позабыв приличия, вцепился в плечи его могуществу магу. Добежав до кромки, птица не остановилась и продолжала разгон по водной глади. При этом она сильно и как бы раздраженно била крыльями, и тучи брызг смешались с дождем. Потом крылья перестали касаться воды. Крылама летела, с каждым взмахом поднимаясь, Варана то вдавливало в седло, то он вдруг терял вес, и желудок прыгал к горлу.
Крылама вдруг резко взяла в сторону. Правое крыло ее указывало вниз, левое – в небо; Варану показалось, что он сейчас упадет. Судорожно нащупывая ногами опору, он увидел поселок, россыпь людей на берегу, гладкое море в пятнышках дождя, лодки, дома и улицы, канавы, водосборники… И сразу же все пропало – навалился туман.
Варан задержал дыхание.
В полной тишине – ни рева ветра, ни шума винта – крылама вынырнула из облаков, и Варан зажмурился. Очки лежали в нагрудном кармане, но дотянуться до них не было никакой возможности – обе руки требовались для того, чтобы держаться за мага.
Солнце пробивалось сквозь кожу, выкусывало глаза из-под век. Варан наклонил голову; как жаль, что он такой слепой. Крыламы поднимаются неизмеримо выше, чем способен винт. Не увидеть, не успеть…
Сделалось трудно дышать. Закружилась голова. Маг что-то крикнул – Варан не разобрал.
Седло снова накренилось. Он понял, что сейчас упадет и что на этот раз смерть неизбежна. Крылама закричала – заревела начальственным басом, и снизу ей ответили такие же голоса…
Резкий толчок швырнул Варана на жесткую спину сидящего впереди мага. Горячий свет лежал на лице, как раскаленная ладонь.
– Приехали, – сказал маг. – Можешь разжать пальцы.
Варан подумал, как унизительно будет, если его пальцы придется разжимать с помощью чужих людей. Собрался с силами и освободился от мага, даже, кажется, слегка его оттолкнул. Потом полез в нагрудный карман и негнущимися пальцами выудил очки.
Видно было плохо. Посреди всего стоял черно-красный круг; только краешком глаза можно было различить каменный помост под ногами крыламы и край этого помоста, а за краем – небо и новые камни, скалы далеко внизу.
– Это башня, – сказал маг, спускаясь с седла по ременной лесенке. – По возможности смотри под ноги.
– Здесь нечем дышать, – сказал Варан через силу.
– Горни тоже трудно дышать в поддонье…
Варан нащупал на боку крыламы лесенку, спустился, путаясь в перьях, и сел на горячий камень. Ветер, коснувшийся щек, оказался ледяным.
– Домой, – велел маг птице. Варан закрыл руками уши, потому что хлопанье крыльев оглушало, а ураган поднялся совсем уж невозможный.
– Иди за мной, – сказал маг Варану. – Здесь люк.
* * *
– Красное дерево. Розовое дерево. Палисандр. Можжевельник. Орех. Дуб. Груша. Каштан…
Варан лежал на полу, водил пальцем по теплым выпуклым дорожкам. Прожилкам дерева, росшего десятки лет.
– …Можно идти день и ночь, и снова день, и сотни дней. Можно лететь или ехать, а моря все не будет. Озера, реки… Ты знаешь, что такое река?
– Текучая вода. Рассказывали плотогоны.
– То, что привозят вам плотогоны, годится разве что в печку.
– Большего нам не надо.
– А я люблю деревянные вещи. Там, на материке, всю мебель делают из дерева.
– Богачи.
– Да нет… Бедняки тоже.
– Я говорю, все люди на материке – богачи…
Помолчали.
В межсезонье башня была совсем другой. Оконные стекла плотно закрыты, и на каждом – серебристая сетка, защищающая от солнца. Сетка шевелится ветром, по деревянным панелям ходят тени и блики. В очаге горит огонь.
– Я думал, здесь всегда жарко в межсезонье.
– Здесь холодно. Просто ужас как холодно. А солнце жжет. Если останешься без крова – замерзнешь и сжаришься одновременно… Но это все-таки лучше, чем нескончаемый дождь.
– К дождю можно привыкнуть, – сказал Варан.
– Ко всему можно привыкнуть, – помолчав, ответил Лереала… как его там, и Варану показалось, что он вложил в эти слова совсем другой какой-то смысл. Что говорил он не о дожде.
Их разговор продолжался много часов. Он двигался по кругу, будто накручивая пружину для спускателя. Или по спирали, как лестница в башне. Они успели поговорить о множестве замечательных вещей, и снова возвращались к ним, и снова повторяли одни и те же слова – будто пробуя их на вкус.
– Мы иногда заходили на живые земли, – сказал маг. Варан уже успел понять из разговора, что отца у него нет либо говорить о нем не принято. И что детство он провел с матерью и почему-то в кочевьях. И успел повидать своими глазами если не весь мир, то, по крайней мере, значительную его часть. – Представь себе, плодородное поле… Такое, что дает четыре урожая в год без особых трудов… но под ним обязательно должны лежать человеческие кости. Мужчина, женщина, ребенок – все равно. И все относятся к этому совершенно спокойно – вот как вы к смене сезонов…
– Это совсем другое, – запротестовал Варан.
– Может быть, – легко согласился маг. – Или вот лес… Который очень милый, но время от времени у него наступает, гм, течка… И он просто снимается с места и идет. Ищет… другой лес. Я не совсем понимаю, есть ли у них половая принадлежность, но я клянусь тебе, Варан, когда они сходятся – такое начинается!.. Если на месте их встречи попадаются люди – они просто бегут без оглядки, бросая дома, скот, все бросая…
– Ты обманываешь меня, – сказал Варан. – Смеешься.
Маг обернулся, глаза его блеснули честным огнем:
– Да клянусь же!.. В тех местах и не такое бывает. Ты пойди когда-нибудь сам все посмотри…
Снова надолго замолчали.
– Как тебе дышится? – спросил маг.
– Ко всему привыкаешь, – Варан слабо улыбнулся.
– Я к тому спрашиваю, что нам скоро лететь… Время, когда солнце уже село, но еще не очень темно… очень короткое.
– Ты же можешь зажигать огонь… Я вот не могу понять – что ты можешь и чего не можешь?
Маг печально улыбнулся:
– Знаешь, написаны толстые книги… мудрецы тратят жизнь за жизнью, чтобы понять – что маг может и чего не может?
– Ле-реала-руун…
– Да ладно… Мое настоящее имя – Сполох… А друзья зовут… звали меня – Подорожник.
– Не понимаю, – осторожно сказал Варан.
– И не надо понимать, – отрезал маг. – Если ты будешь звать меня Подорожником, тебе будет просто, а мне – спокойно. Вот и все.
Они вылетели на пластунах, птицах относительно мелких, способных взлетать только с края скалы – в отвесном падении. Солнце коснулось края туч, белое облачное великолепие залилось красным и золотым. От этой картины у Варана перехватило дух, и он даже не успел испугаться, когда его пластун камнем рухнул вниз.
Выровнялся. Лег на теплый воздушный поток, замер, расправив неподвижные крылья. Рядом – чуть отстав – точно так же шел пластун Подорожника.
Теперь Варан был зрячим. Теперь он летал так же свободно, как прежде плавал. Он смотрел сверху вниз на Круглый Клык – и не узнавал его.
Где зелень? Где бесконечные заросли шиполиста? Где бархатки, покрывавшие самый твердый камень толстым лоснящимся ковром? Скалы, щели, снова голые скалы. Там, где было море, – пустота. Подводные красоты обнажились, как скелет. То, что было живым и красивым, теперь казалось неестественным и неприятным.
Пластун, управляемый Подорожником, нырнул под каменный карниз и скрылся из глаз. Варан, сжав зубы, направил свою птицу следом.
Для того чтобы укрепиться на камне, пластуну хватало мельчайшего выступа или крохотной щели. Оглядевшись, Варан обнаружил себя в перевернутом мире: здесь были деревья и скалы, устремленные вершинами вниз, к небу. Бездна, сказал себе Варан, и его замутило. Одно дело знать, что ныряешь в бездонном море, другое дело – увидеть однажды своими глазами…
Ветер продолжал работу воды – грыз камни, свистел в промоинах, слизывал соль. Подорожник что-то говорил, но Варан расслышал лишь со второго раза:
– …карман в скале… недоступный в сезон… смотри место, ты должен узнать…
Стараясь дышать глубоко и ровно, Варан сполз с седла. Долго выбирал, куда поставить ногу. Пахло водорослями. На темных камнях умирали без воды моллюски в плотно сомкнутых раковинах.
– Это не здесь, – услышал собственный голос.
– А где?
– Это третья «арка»… А нам надо в «каменный сад». Туда, – Варан махнул рукой.
– Далеко? Перелетим?
Пластуны один за другим упали в пропасть; чувство падения было привычно Варану, но оставалось тем не менее одним из самых неприятных ощущений. За секунду до столкновения с выступом скалы птицы расправили крылья и круто взмыли к зениту. Император свидетель, подумал Варан с закрытыми глазами. Такие фокусы, да со всадником на спине – как эта исполинская пичуга не ломает себе хребет?! Магия, не иначе…
Пластуны снова нырнули под карниз и утвердились на камне. Варан долго оглядывался, пытаясь узнать место, а узнав, сморщился:
– Надо вернуться…
– Полетели?
– Снова промахнемся, – Варан помотал головой. – Давай так… С камушка на камушек…
– Доберемся?
– Не знаю…
Маг шел первым, Варан за ним; перебираясь с уступа на уступ, они постепенно взбирались выше и выше. Ветер носил обрывки разговора, бил звуком о стену и подхватывал осколки. Иногда Варану казалось, что его слова, отраженные эхом, касаются его ушей раньше, чем он успевает произнести их.
– Норы…
– Водоросли не трогай – не удержат…
– Здесь гладко, надо правее…
– Уровень моря видишь?
– Что там?
– Порезался… Здесь ракушки…
Добравшись до «сада», оба остановились на узком карнизе вдоль скалы – Варан лицом к стене, Подорожник – спиной.
– Ты летать не умеешь? – еле слышно спросил Варан.
– Нет, – подумав, ответил маг. – Но я могу удержаться без опоры… несколько секунд. Это не называется «летать». Это на крайний случай… если тебе интересно, что будет, если мы упадем.
– Я думал, ты умеешь, – признался Варан. – Я думал, сейчас ты полетишь вниз и найдешь тайник.
– Те, кто спрятал деньги, тоже не летают, – маг разглядывал свою ладонь. Глубокий порез у основания большого пальца уже почти затянулся. – Мы закрепим веревку, и я спущусь посмотреть.
Варан глянул вниз. Сквозь щели между камнями виднелось опрокинутое небо, серо-белый ковер облаков.
– Ты слишком храбрый для человека, который не умеет летать, – сказал Варан неожиданно для себя.
Подорожник ухмыльнулся:
– Это лесть? Или предупреждение?
Варан хмыкнул. От постоянного ветра начинали ныть и чесаться уши.
– Сильных течений в сезон не бывает, – задумчиво пробормотал Подорожник.
Варан кивнул:
– Сильных – нет… Но по ночам остров втягивает воду под себя. Днем «выдыхает»… Где есть большие внутренние тоннели, движение воды чувствуется сильнее. А здесь под скалами Западный Червь, это не очень большой тоннель, но все-таки…
– Может, тайник в Черве?
– Туда не пробраться никак. Раньше были воздушные пробки, и в сезон можно было пронырнуть… ребята рассказывали. А потом там случились обвалы, ну, трещины… Воздух весь вышел.
– А в межсезонье?
Варан нехотя пожал плечами:
– Я поддонок… В межсезонье у меня другие заботы.
– И правда, – рассеянно согласился Подорожник.
Варан смотрел, как он перебирается с карниза на камень и оттуда на другой карниз. Как выбирает щель поудобнее, как вбивает в щель железный костыль, как шепчет над креплением – вероятно, колдовские слова, обеспечивающие прочность…
– Вбей два, – сказал Варан.
– Что?
– Надо две точки крепления… Лучше больше. Но хотя бы две.
– Тогда помоги…
Варан смерил взглядом расстояние до ближайшего камня. Перескочил, поскользнулся, потерял равновесие, вырвал клок сухих водорослей, испугался до холодного пота. Замер, прижавшись к камню, слушая завывания ветра далеко внизу. Снова стало темнеть перед глазами – не хватало воздуха…
Из темной щели высоко вверху выскочила многоногая тварь. Бесшумно пронеслась по отвесной скале, уронила белый комок помета – по счастью, не на голову. Оборвала ракушку со стены, снова скрылась в щели, и оттуда послышался хруст.
– К Шуу в задницу, – ругнулся Варан.
Маг сбросил вниз свободный конец веревки:
– Ну, я пошел…
Варан нашел в себе силы кивнуть.
Маг легко скользнул вниз – Варан до конца не верил, что он решится это сделать. Вот исчезла его голова, вот пропала из поля зрения исцарапанная рука с перстнем на указательном пальце. Варан преодолел головокружение и перебрался поближе к тому месту, откуда его могущество начал спуск.
Где-то там, внизу, магом играл ветер. Веревка терлась о камень, прекрасная толстая веревка. Скоро волокна начнут лопаться одно за другим, веревка разлохматится, подобно уродливому цветку. А потом порвется. Варан проглотил слюну.
Знает ли князь об их экспедиции? Разумеется, знает. Его могущество вполне мог бы прихватить сюда десяток стражников… и отправить на поиски одного из них. Но предпочел спускаться сам…
Солнечные пятна ползли по камням, и от них полутьма делалась почему-то темнее. Варан отодвинулся, пряча лицо от жгучего пальца, пробившегося сквозь щель в скале. Может быть, маг до сих пор подозревает его. А может, вся экспедиция затеяна для того только, чтобы он, Варан, каким-то образом себя выдал…
Он утвердился на карнизе так надежно, как только мог, и заглянул в расщелину.
Веревка, такая толстая вблизи, по мере удаления делалась все тоньше и тоньше, и на паутинном ее конце болтался человечек – очень легкий. Ветер вертел им, как заблагорассудится, а человечек если и поднимался вверх, то очень медленно и вяло.
Может быть, его магия ему поможет, подумал Варан. Я многое не успел спросить… О лесах, о дорогах, о подвале, где сидят маги с хвостами… И что у них было с Нилой в тот раз. Нет, я знаю, что ничего не было… Но пусть скажет сам. Пусть удивится. Пусть рассмеется мне в лицо, и я пойму наконец, что – дурак…
Он сел на карниз, уперся ногами в камень, взялся за веревку и принялся тянуть изо всех сил.
– Там голая стена, – сказал Подорожник. Он едва дышал. Он явно не умел летать; более того, спускаясь по веревке, он переоценил собственные силы.
– И там такой ветер…
– Нам очень важно найти этот тайник? – осторожно спросил Варан.
– Мне очень важно найти этот тайник, – сказал Подорожник, не глядя на него. – Вполне возможно, что если я не найду…
Он замолчал.
– Императорские маги могут чего-то бояться? – спросил Варан шепотом.
Подорожник поморщился и кивнул:
– Не отвечу за всех Императорских магов…
Выл ветер. Высохшие водоросли колыхались, напоминая иногда бороду старосты Карпа, иногда волосы мертвой женщины, которую в прошлом году море бросило на отцовский огород. В лицо Варан не смотрел, но волосы – запомнил…
– Может быть, нам поискать как-то по-другому? – спросил он тихо. – Здесь столько пещер… Иногда очень маленьких… Разломы, колодцы… Попробуем найти вход?
Подорожник подумал.
– Море смыло человеческий запах, – сказал он наконец. – Если бы это была просто пещера… Даже спустя месяцы… годы… запах сохраняется. Особенно запах того, кто оставляет тайник. Он волнуется, боится разоблачения… Он возбужден… Я бы учуял.
– Так это правда, что ты можешь выйти на балкон, понюхать ветер над поселением и узнать все помыслы?
– Не все… Только самые сильные. Страх, ненависть… любовь.
Варан разглядывал его лицо – сейчас очень усталое и немолодое. Серые глаза провалились, так что невозможно было различить их выражение. Губы запеклись.
– Чем я пахну? – тихо спросил Варан.
Маг взглянул на него. Хмыкнул:
– Любопытством. Очень мало – страхом… Но любопытством – больше.
– Можно спросить?
– Попробуй.
– Сколько тебе лет?
Подорожник покачал головой:
– Как тебе сказать… Зависит от счета. Спроси меня потом как-нибудь…
Темная тень на секунду погасила солнечное пятно. Потом следующее, потом – дальше; снаружи вокруг острова кружила большая птица. Крылама.
– Нас ищут, – сказал Варан.
Маг усмехнулся:
– Пускай… Давай послушаем тебя и станем просто заглядывать во все дыры. Авось повезет.
Варан быстро на него взглянул:
– Ты ведь не думаешь, что я знаю, где тайник?
– А было бы проще, если бы ты знал, – пробормотал Подорожник.
День клонился к вечеру.
Они перебирались с камня на камень, то и дело рискуя свалиться вниз, в бездну. Варан не раз прикидывал – сколько займет времени свободный полет до поддонья? Успеешь вспомнить если не всю жизнь, то, по крайней мере, самые пакостные ее моменты…
Они находили в скале провалы без света, без дна, и маг бросал в них камушки. Камушки горели пламенем против всех законов природы, и падали, освещая склизкие стены, разломы и щели, и часто гасли, не добравшись до дна. Один раз в расщелине обнаружился труп большого морского зверя – Варан так и не понял какого.
Близился вечер.
– Наши пластуны не улетят?
– Они обучены ждать до последнего. Был такой случай – хозяин забыл пластуна на скале, и тот сдох от голода – в ожидании…
– Ты смеешься, – Варан неуверенно улыбнулся.
– Смеюсь, – маг вздохнул. – Пластуны будут ждать до заката, на закате вернутся к кормушкам, и для начальника птични это будет сигнал тревоги…
– Я не боюсь.
– Я знаю. Я тоже не боюсь. Я просто устал… Кстати, как тебе дышится?
– Плохо.
– Понимаю… Скоро вернешься в свое поддонье. Будешь выращивать репс, накручивать пружину винта… Ты странный персонаж. Поддонок, соединяющий верхний и нижний мир… Проводник…
Варан обеспокоенно покосился на Подорожника: ему показалось, что маг бредит.
– Ничего, – Подорожник провел ладонью по лицу. – Ничего… В эту дыру мы уже заглядывали – видишь, я ее пометил… Попробуем взять левее. На тот камень можно как-то залезть?..
До заката оставалось полчаса, когда горящий камушек осветил внизу подобие ступенек.
Ни Варан, ни маг не издали ни звука. Только переглянулись.
– Надо спускаться, – сказал Подорожник.
– Давай я, – сказал Варан.
Маг долго его разглядывал.
– Я покрепче буду, – сказал Варан, оправдываясь за дерзость.
– Давай, – согласился маг.
Закрепили веревку.
– Я попробую тебе светить, – пообещал маг.
– Ага…
Темнота нервировала, но не пугала. Спускаясь, Варан упирался ногами в каменную стену. Сверху летели, кружась, светящиеся искры – казалось, вся пещера светится, как теплое море.
– Здесь лестница, – сказал Варан, достигнув дна. – Идти?
– Иди, – голос мага прозвучал непривычно низко, эхо повторило его сто раз, перебросив от стены к стене. – Только. Ничего. Не трогай. Просто. Посмотри.
– Ага…
Сверху полетел, кружась, как бабочка, комок пылающих водорослей. Сухая трава горела, но не сгорала. Когда подарок опустился на дно, в пещере посветлело настолько, что Варан смог рассмотреть нижние ступеньки каменной лестницы и узкий ход у ее подножия.
– Я пошел, – сказал он на всякий случай.
Комок водорослей покатился за ним по земле, будто гонимый ветром. Варан остановился – огненный шар остановился тоже.
– Здорово, – одобрил Варан.
Ход был узкий – такой, что даже тощему Варану пришлось бы протискиваться боком. Другое дело, что протискиваться Варан не собирался – осторожно просунул голову.
Огненный шар оказался смелее. Миновав порог, покатился вперед по узкому коридору. Кое-где на полу еще не высохли лужи. В дальнем углу лежала раздувшаяся рыбина.
– Ого, – сказал Варан.
Шар остановился перед каменным сундуком с расколотой крышкой. Трещина светилась радужным светом; на большом железном замке было крупными буквами написано: «Малышка, мастер Сосн во славу Императора». А еще ниже, маленькими буквами: «Ты мертв».
Варан стоял, не в силах отвести взгляда.
Огненный шар взорвался, разбрасывая дымящие вонючие стебли; за мгновение до взрыва Варан успел увидеть, как маленькие буквы стекают с замка железным быстрым червячком.
Не видя ничего, кроме красных прожилок на собственных веках, Варан кинулся назад. Император хранил его – он не поскользнулся и не споткнулся на ступеньках; он сразу нашел веревку, вцепился в нее, и веревка с неожиданной силой потащила его вверх.
Не хватало воздуха. Потемнело в глазах, и новая темнота была куда гуще привычной темноты подземелья.
Руки перестали слушаться. Тонкая ладонь ухватила его за запястье…
