Текст книги ""Фантастика 2026-57". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"
Автор книги: Наталья Жильцова
Соавторы: Марина Дяченко,Тим Строгов,Гизум Герко,Андрей Бурцев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 87 (всего у книги 352 страниц)
– Откуда ты знаешь?
Ивга запнулась.
– Ты знаешь из прежнего опыта, – сказал Мартин. – Который не работает в новых обстоятельствах. Это не «Откровения ос», мама, это другая история.
– Мартин, – пробормотала она, отводя глаза. – Мы должны были тебе все рассказать давным-давно. Прости, я перед тобой виновата.
– Я тебе не судья. И не экзекутор. Я понимаю, ты видишь во мне палача и с удовольствием убеждаешься, что все эти годы была права…
– Мартин! – Она вскрикнула, как от боли.
– Ты сравниваешь меня с отцом, – Мартин кивнул, – и я проигрываю… Но послушай. Ты мне хоть капельку веришь?
Ивга молчала, потрясенная.
– Не отчаивайся, – тихо сказал Мартин, – есть шанс, есть путь, есть возможность. Я это сделаю. Все будет хорошо.
– Что ты сделаешь?!
Он поднял глаза: Майя Короб стояла на лестнице и смотрела с сочувствием.
Я готов, молча сказал ей Мартин. Не будем ждать утра.
Закачалась комната. Расплылась перед глазами. Пол взметнулся, как палуба в шторм, и ударил Мартина в лицо.
х х х
Вдвоем они уложили его на диван в гостиной. Он не выпускал нож, зажатый в правой руке мертвой хваткой. Воздух в гостиной стремительно теплел.
Потом он открыл глаза, и Эгле отшатнулась, покрываясь холодными мурашками.
– Мама, – сказал Мартин, слепо глядя перед собой. – Дозвонись отцу.
– Я звоню, проблемы со связью, – прошептала Ивга с телефоном в руках. – Ты можешь сказать, что с тобой происходит?! Я даже «Скорую» не могу вызвать…
– Перестань, – сказал он жестче. – Какая «Скорая»? У меня проклятье в руке. Двухсотлетней ведьмы. Не-графический знак.
Ивга и Эгле посмотрели друг на друга с новым ужасом.
– И что это значит, Март? – Эгле почувствовала, как немеет лицо. – Чем тебе помочь?!
Он ее не слушал, смотрел прямо перед собой и, кажется, ничего не видел.
– Мама, пообещай, что вы никуда на уйдете, пока отец не вернется.
– Куда нам идти?! – У Ивги тряслись губы.
– Пообещай. Сейчас.
– Обещаю, – растерянно пробормотала Ивга.
– И ты не пройдешь инициацию.
– Никогда!
– Я тебе верю. – Он прикрыл глаза. – Прости меня, мама. Эгле, прости меня.
х х х
Майя Короб, светловолосая девочка, подошла на шаг, ободряюще улыбнулась, приблизилась еще. Теперь она стояла прямо за спинами матери и Эгле.
– Мама, Эгле, – Мартин говорил так повелительно, как мог, – пожалуйста, выйдите… я посплю. Оставьте меня одного.
Он не видел их лиц. Чувствовал их страх: они не хотели его оставлять.
– Мы будем в кухне, – наконец сказала мама. – Если тебе что-то понадобится…
– Выйдите!
Обе молча исчезли. Плохо, что они запомнят меня таким, подумал Мартин. Жестоким. И жалким.
Майя Короб со своей смущенной улыбкой стояла уже в двух шагах. За ее спиной догорал огонь в камине.
Майя протянула ему тонкую белую руку – левую. И Мартин протянул ей левую руку – залитую холодом, стянутую нечистым бинтом.
Много раз он брал ее за руку и выводил – из отчаяния, из темноты, из боли. Теперь вела она.
х х х
Они вышли на несколько секунд, только чтобы его успокоить. Ивга тут же заглянула в гостиную – и бросилась обратно.
Он лежал, запрокинув голову, с отрешенно-спокойным лицом. Ивга проверила пульс – сердце билось, но очень медленно. Все медленнее с каждым ударом. Эгле, не отвлекаясь на эмоции, начала закрытый массаж сердца – профессионально. Видно, проходила медицинские курсы.
Сердцебиение Мартина выровнялось. В сознание он не пришел. Эгле, опередив Ивгу, срезала бинт с его ладони и на секунду оцепенела. «Проклятье двухсотлетней ведьмы. Не-графический знак». Вот как это выглядит.
– Ведьма убила его, – глухо сказала Ивга.
– Ведьма может его исцелить. – Эгле двумя ладонями взяла искалеченную руку Мартина.
– Ведьмы никого не исцеляют.
– Смотря какие.
Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.
– Ивга, – Эгле облизала губы, – вы прошли долгий путь. Вы были умной, вы были храброй. Сделайте следующий шаг. У вас всё готово. Ведьмин круг в Ридне, «а по белу я пойду»…
– Мне нельзя проходить инициацию.
– Я пройду. – Эгле нервно улыбнулась. – Покажите координаты на карте. Я еду в Ридну… – она перевела взгляд на Мартина, – времени мало.
– Вас не пустят в самолет, – сказала Ивга. – Вы в розыске.
– До Ридны шесть часов по шоссе, ночью без пробок.
– Сейчас?! Когда тревога, блок-посты…
– Именно сейчас, когда все инквизиторы созваны в Вижну и мечутся как подорванные.
– А если я ошиблась… это же гипотезы, домыслы, это реконструкция по сказкам и легендам?! Вы просто станете действующей ведьмой, Эгле! А я буду в этом виновата!
– Вам важнее моральная правота – или жизнь Мартина?
Ивга замолчала. Посмотрела на Мартина – на его безучастное, спокойное лицо.
– Я вас пойму, что бы вы ни решили, – сказала Эгле сквозь зубы. – Возможно, вам будет комфортнее его похоронить…
Ивга ощетинилась, как лиса перед волчицей:
– Он мой сын! И хватит людоедских обвинений! Я поеду с вами, это увеличит шансы.
– Но он… – Эгле растерялась. – Его мы… оставим тут без помощи?!
– Мы ему не поможем, сидя рядом, – тяжело сказала Ивга. – Шесть часов по шоссе? Столько же обратно? Тогда поехали!
х х х
Они укрыли Мартина пледом и поставили рядом пластиковую бутылку с водой. Эгле написала от руки на листе бумаги:
«Клав, Ведьма-Мать никогда не придет. Верь мне».
Они оставили на столе в гостиной ноутбуки и телефоны. Выбрались из дома через веранду на втором этаже, на крышу гаража, минуя заблокированные знаками двери.
В гараже стоял «Кузнечик» Ивги, который не заводили больше полугода. Мстить за небрежение машина не стала. Маленький внедорожник, высокая посадка, отличная маневренность – Ивга надеялась, что всесезонные шины справятся на горных дорогах зимой. Если нет – их вояж обречен.
Радионовости были полны панических воплей.
– Эгле, – сказала Ивга, выворачивая на проселочную дорогу, – прямо перед вами в ящике набор музыкальных дисков. Выберите что-нибудь… жизнеутверждающее.
Часть пятая
В три часа ночи в Вижне пропала мобильная связь. Инквизиторские рации трещали и отказывали. Из брандспойтов пожарных машин, съехавшихся к горящему театру, хлынула кровь, и это произвело впечатление не только на обывателей, но и на видавших виды инквизиторов. Тушить перестали.
Ведьмы рассеялись по улицам. Связи с патрулями по-прежнему не было, приходилось использовать древние инквизиторские свет-знаки. Над городом взлетали, как фейерверки, ослепительно-белые звезды, на несколько секунд превращали ночь в день и гасли.
Клавдий повел группу оперативников от театра, где уже нечего было спасать, к спецприемнику для неинициированных, и снова опоздал. Из десяти охранников только двое остались верны долгу и поплатились за это жизнью. В холле, украшенном репродукциями морских пейзажей, не успели остыть следы массовой инициации.
Радиосвязь возобновилась, мобильная – нет. Два патруля не отвечали. Клавдий перестал притворяться, что чем-то может управлять, и полностью перешел в оперативный режим. Как ни странно, это оказалось лучшей стратегией.
Улицы ночного города превратились в поле для игры в кошки-мышки: он выслеживал, догонял и отключал их по одной. Это было нечестно по отношению к коллегам, которым придется их потом казнить, но «потом» казалось Клавдию недостижимым, как горизонт, вся жизнь будто съежилась в точку «сейчас». Еще был милый психологический нюанс, игравший в его пользу: ведьмы все как одна мечтали прикончить не кого-нибудь, а Великого Инквизитора, и в своем честолюбии не рассчитывали сил. Они являлись к нему вроде как на охоту, а на самом деле на заклание; половина из них была инициирована не более суток назад. На прошлой неделе это были чьи-то жены и дочери, студентки, домохозяйки, актрисы, бухгалтерши, танцовщицы. Они планировали будущее – совсем другое. Не такое. Не так.
Один из пропавших патрулей нашелся – четыре инквизиторских трупа, над которыми еще и поглумились. Клавдий перестал оглушать ведьм и начал их убивать. К счастью, до рассвета оставалось совсем немного.
К семи утра восстановили мобильную связь. Клавдий выяснил, что второй пропавший патруль цел, все живы. И еще он выяснил, что телефоны Мартина, Ивги и даже Эгле не отвечают. Все еще проблемы сети? Он попытался вызвать Ивгу по экстренной линии, терминал которой был установлен у него в доме, в кабинете.
Ответа не было.
х х х
Ивга не пользовалась навигатором, сверяясь только с дорожными указателями. Не то Эгле оказалась права и с периферийных дорог все инквизиторы были стянуты к центру, не то знаменитая интуиция Ивги сработала и провела мимо патрулей – но незадолго до рассвета они въехали в провинцию Ридна, и тут Ивга чуть не задремала за рулем.
Эгле пересела на водительское место. Светало, туман был таким плотным, что его хотелось жевать. Каждую минуту из тумана мог вырасти шлагбаум, дорожный пост, это означало гибель Мартина и бесславную судьбу для Ивги и Эгле.
В динамиках звучал энергичный рок.
Ехать в таком тумане можно было только медленно, а значит, они теряли темп и с каждой минутой их путешествие становилось все безнадежнее. Тем не менее солнце, невидимое за туманом, взошло, и серые клочья начали расползаться – живописно, нарочито красиво, будто работая достопримечательностью, будто им платили за это. Вокруг открылся пейзаж: горы, поросшие лесом. Эгле чувствовала себя так, будто ее из коробки с ватой вытряхнули прямо на видовую открытку.
Заканчивался бензин, и Эгле начала всерьез беспокоиться, когда из-за очередного поворота показалась невзрачная маленькая бензоколонка. Сонный парень в тесной будке, зевая, взял у нее деньги – наличные; он смотрел с любопытством, без злобы, но от этого взгляда у Эгле мороз продирал по коже.
В машине проснулась Ивга, и по тому, как она вскочила на заднем сиденье, Эгле поняла: ей снилось, что их остановили, выявили, задержали.
– Все нормально, – сказала Эгле, возвращая «пистолет» заправочной колонки обратно на стойку. – Едем дальше.
Ивга вышла из машины. Огляделась, растирая помятое лицо. Принюхалась:
– Что это?!
Только тогда Эгле ощутила, как в воздухе тянет дымом.
х х х
На выезде из гаража Клавдий заметил след от ее машины и несколько секунд ничего больше не мог видеть.
– Ивга?!
Он уже знал, что звать бессмысленно. Ему захотелось проснуться.
Дверь была закрыта изнутри от ведьм, но их это не остановило. Окно, веранда, крыша гаража. Мартин?!
Он лежал на диване в гостиной. Укрытый пледом, с подушкой под головой. Неподвижный. Но живой.
Клавдий опустился рядом на колени. Осторожно поднял плед…
Из одежды на Мартине были только брюки. В правой руке он сжимал ритуальный кинжал. Левая лежала на груди – черная от раздувшейся кисти почти до плеча. То, что сидело в ладони, тянулось к сердцу Мартина – шнурками, иглами, щупальцами.
Ночью, в кабинете, накануне атаки ведьм, Клавдий думал только об Ивге. Только о ее судьбе и безопасности. Он не спросил, не озаботился, не выяснил, почему же Мартину так больно и что происходит на самом деле. Потому что заботился только об Ивге.
И где она теперь?!
Он попытался вообразить, что за силы должны были оторвать мать от умирающего сына и заставить бежать через окно. И не смог представить. Разве что…
Он положил ладонь Мартину на лоб:
– Я не верю. Мартин… Скажи мне, что это не так.
х х х
Девочка бежала впереди, Мартин почти не видел ее за переплетением веток. Мелькали в зелени белая блузка, клетчатая школьная юбка, светлые волосы.
– Иди! Иди за мной!
Боли в руке больше не было, и само по себе это казалось блаженством. Силы прибывали с каждым шагом, но слишком медленно, чтобы бегать наперегонки с подростками.
– Подожди. – Он замедлил шаг. – Майя… Я не могу так быстро.
– Иди за мной! Скорее! Она ждет!
Девочка не оглядывалась. Не задавала лишних вопросов. Возможно, даже не видела, что в правой руке у него по-прежнему зажат нож. Серебряный жертвенный кинжал, не утративший свойств даже здесь, на Зеленом Холме.
– Скорее, за мной! – звала девочка, невидимая за листвой.
Вслед за ней Мартин выбежал из зарослей на открытое пространство и увидел впереди, вверху, изумрудно-янтарную зелень, россыпи цветов и одинокую белую фигуру на самой вершине. Женщина сидела на траве, спиной к Мартину, ее рыжие волосы струились по плечам. Небо поворачивалось над ней, будто гончарный круг, и в вихре над огненной головой летали фигурки в ярких платьях – не то девушки, не то бабочки, не то цветы.
Майя была уже далеко впереди. Вот она подпрыгнула, взлетела, подхваченная вихрем, засмеялась торжествующе и понеслась, раскинув руки, по воздуху, и ее школьная форма растеклась на лоскутки и сложилась заново, теперь это было светлое длинное платье. Майя поднималась все выше, протягивая руки к фигуре на Зеленом Холме и, кажется, забыв о Мартине. Странно, но он почувствовал нечто, подозрительно напоминающее обиду.
– Заново Рожденная Мать! – тянулся над травой сладкий запах цветов.
– Ко мне, дети мои, ко мне! – отвечал цвет неба, эйфорически синий.
– Кто ты?! – прокатился ветер над травой, толкнул Мартина, будто мокрой ладонью в лицо. – Тебя не звали! Назад!
Над головой у него заметались тени, будто хищные птицы:
– Инквизитор! Нельзя! Назад! Убейте его!
Он крепче сжал нож и зашагал вверх по склону.
х х х
Лучи восходящего солнца преломлялись в воздухе, полном копоти. Ивга, сидя за рулем, включила режим внутренней циркуляции воздуха: если так пойдет дальше, потребуются респираторы. Которых нет.
Впереди показалась пробка. Проезд был закрыт шлагбаумом. Краснели знаки «Стоп».
– Нет, – пробормотала Эгле.
– Это не инквизиция, – спокойно сказала Ивга. – Это пожарные.
Люди в желтых жилетах заворачивали машины, не слушая уговоров. Перед «Кузнечиком» Ивги отъехал в сторону продуктовый фургон – водитель битый час размахивал руками, объясняя пожарным, что местный, что везет доставку, что продукты испортятся… И вот сдался, ругаясь в голос, встал в очередь таких же машин, ожидающих открытия трассы.
– Вы пристегнуты? – спросила Ивга.
Эгле посмотрела с удивлением.
Машина прыгнула вперед, будто кузнечик, давший ей имя, и сбила пластиковый шлагбаум. По свободной дороге, по направлению к разраставшемуся дыму, ускоряясь с каждой секундой, оставляя сзади блокпост и очередь, отрываясь от преследования. Завыла сирена, но звук размазался за поворотом.
Эгле сидела, обомлев. Ивга гнала машину, оскалившись, как очень хищная лисица, преследующая добычу. Позади была погоня, впереди пожар. Над горами кружили вертолеты. Ивга глянула в зеркало и сбросила скорость до безопасной:
– Не рискнули гнаться. Отлично. На длинных дистанциях мотор не тянет.
– Это было красиво, – сказала Эгле. – Я так не умею.
– У меня был хороший инструктор, – сказала Ивга с тихим самодовольством. – Он научил меня ездить на механике, научил делать полицейский разворот…
Уголки ее рта опустились вниз:
– Он уже знает, что мы в бегах. Надо бы поторапливаться.
х х х
На севере провинции Ридна, в том самом районе, куда Ивга, по всей видимости, теперь направлялась, бушевали пожары, классифицированные как «атака ведьм». Дороги были перекрыты, населенные пункты отрезаны. И то и дело отказывала связь. Совсем как в Вижне прошлой ночью.
Что им делать в горах Ридны, где ведьмины круги сами по себе поднимаются из земли, предлагая всем желающим пройти обряд в одиночку? Где зов инициации слышен даже инквизиторам? Как смеет Ивга так рисковать? Как смеет так поступать с его доверием?!
– Зачем? – спросил он вслух. – Ну зачем?!
В Ридне теперь не было куратора, был исполняющий обязанности, назначенный Клавдием на скорую руку, но это уже не так важно. И Эгле, и Ивга объявлены в розыск, а значит, первый же инквизиторский патруль обязан задержать их. Каждую минуту Клавдий ждал звонка из Ридны: ему перезвонят и скажут… что скажут?!
Он в сотый раз перечитал ее записку:
«Клав, Ведьма-Мать никогда не придет. Верь мне».
Он прошел долгий путь, он учился, превозмогал себя, заставлял себя доверять… И вот цена его доверию – клочок бумаги.
Гостиная была похожа на реанимационное отделение: Мартин по-прежнему лежал на диване, на лице у него была кислородная маска, на мониторы выведены основные показатели – пульс, давление, дыхание. Реаниматологи, вызванные Клавдием из лучших клиник, могли предложить только поддерживающую терапию. Мартина пожирал смерть-знак, отголосок древних и жутких времен, предшественник насос-знака, клин-знака и целой серии проклятий, о которых Клавдий лекции мог бы читать, имей он охоту читать лекции. Ни одна реанимационная бригада не могла здесь ничем помочь, и даже ампутация руки только ускорила бы исход.
Клавдий позвонил герцогу и обсудил с ним траур в провинции Вижна. За ночь погибли в общей сложности десять инквизиторов. Точное количество инициированных ведьм до сих пор нельзя было установить – а ведь «инициированных» означает «мертвых», потому что действующих ведьм теперь убивают на месте.
Он знал тысячи приемов, знаков и уловок, чтобы выслеживать, захватывать, оглушать, убивать. И ни одного способа исцелять. Перепробовав все, измучившись, отупев, Клавдий сидел теперь на полу, прислонившись плечом к изголовью Мартина, и держал в ладонях его левую руку. Что бы там ни было, что бы ни творилось в Вижне – Клавдий больше не оставит сына. Он будет рядом до самого конца.
х х х
Поначалу они кружились над головой, почти задевая его, шипя, бормоча, проклиная. Потом, будто по команде, кинулись со всех сторон, пытаясь сбить его с ног. Он вскинул нож – они отпрянули и опять закружились, закрывая от него небо и солнечный свет. Мартин чувствовал их, как сгустки страха и ярости.
– Стой. Ты не пройдешь. Стой!
Земля под ногами дрогнула, Мартин пошатнулся и чуть не упал. Склон холма впереди осел, будто после землетрясения, у самых ног разверзлась трещина шириной в метр, и она стремительно расширялась; Мартин прыгнул, не задумываясь, в этот момент его атаковали.
Налетели, как хищные птицы, пытаясь выклевать глаза, затащить в пропасть, оглушить; отбиваясь ножом, он упал грудью на край трещины и понял, что сползает вниз. Посыпались в бездну комья земли, Мартин забился, как на краю огромной могилы. Пытаясь удержаться, воткнул лезвие в траву, получил точку опоры, но оказался беззащитным: теперь они облепили его, шипя, пытаясь захлестнуть за горло и удушить. Из расщелины поднимался холод, ледяной, безвольный, цепенящий.
Прижимаясь лицом к траве, защищая глаза от их клювов, он подтянулся на одной руке. Выбрался на твердую землю, на изумрудную траву, сверкающую под солнцем. Встал на одно колено, сгруппировавшись, сжав пальцы на рукоятке; рывком вскочил, распорол на лету серую тень; с криками они разлетелись и снова закружили над ним, не решаясь больше приближаться. Мартин чувствовал их беззвучные проклятья, как ледяные брызги на лице.
– Погоди, – прошептал кто-то, кажется, в самое ухо. – Давай поговорим?
Тени отпрянули, будто в страхе. Прямо перед Мартином на траве стояла Эгле, совершенно голая, с лукавой улыбкой на таких знакомых губах:
– Разве нам не о чем говорить?
х х х
Кондиционер не справлялся. Справа и слева от дороги колоссальными свечками горели стволы, пепел и искры летели по ветру, Эгле каждую секунду ждала взрыва. Ивга вела машину с каменным лицом; а может, я была не совсем к ней справедлива, думала Эгле. Человек, который не любит, выглядит не так и действует не так.
Некоторое время над ними заполошно кружил вертолет, но убрался, чтобы не попасть в очередной виток пожарища. Огромная сосна накренилась над дорогой, мягко, медленно пошла валиться, будто спьяну. Ивга вдавила в пол педаль газа. Дерево грянулось на дорогу, на то место, где несколько секунд назад была их машина. В зеркалах взлетел сноп искр и пепла.
– Ну зачем?! – простонала Эгле.
– Лучше вперед, чем назад, – сказала Ивга. – Начнешь метаться – поминай как звали…
Она включила радио. Повертела колесико настройки.
– Ведьмин поджог на севере Ридненской области! Чрезвычайное положение! Идет эвакуация пяти населенных пунктов! Пожарная служба, инквизиторская служба области работают в экстренном режиме! В район стягиваются войска для помощи пожарным, на тушении задействована авиация…
– Вот же дрянь, – пробормотала Эгле. – И тут у них ведьмы виноваты.
– Зимний пожар, – сказала Ивга, – не разгорается сам по себе. Вы никогда не задумывались, Эгле, что наш страх перед Инквизицией – дело нового времени, каких-нибудь четырех столетий? Раньше не ведьмы боялись. Люди боялись ведьм испокон веков. Это был жуткий страх…
Ее лицо сделалось очень тяжелым, старым и жестким.
Воздух почти очистился, основной массив пожара остался позади. Пронеслись, воя сиренами, несколько пожарных машин – не обращая на «Кузнечик» никакого внимания. Над горизонтом прошла пара вертолетов и скрылась за гребнем. Впереди показался дорожный знак – поворот на селение Тышка.
– Ивга, – сказала Эгле. – Когда мы найдем, что ищем… Все будет по-другому. Вы сможете спокойно заниматься вашей наукой… и просто жить.
Ивга приподняла уголки губ, но только для виду. Слова Эгле ничего для нее не значили.
х х х
Теперь она понимала: Эгле поймала ее на простую манипуляцию. Ивга согласилась втянуть себя в безумную, преступную затею, чтобы доказать себе и Эгле, что Мартин ей дорог.
Если поначалу она и верила в успех – несколько минут за всю поездку, – теперь иллюзий не осталось вовсе. Она предала Клавдия, погнавшись за миражом. Честнее всего было попросить прощения у Эгле и поскорее покончить с собой, но бросить девушку вот так, посреди чрезвычайного положения в провинции Ридна, казалось Ивге еще большей подлостью. Теперь она просто плыла по течению, ожидая, куда вынесет эта мутная, безнадежная река.
Улицы поселка были пусты. Запертые ворота, закрытые ставни. Машина выехала на центральную улицу, Ивга притормозила: впереди что-то происходило. Орали в мегафон. Орали в голос. Рыдали. Ругались.
Ивга повернула, чтобы объехать площадь, но родной поселок, похоже, не желал ее выпускать. Лавируя дворами, она никак не могла выбраться, а шум и крики на площади становились все громче. Разом запричитали голоса, кто-то взмолился нечленораздельно. Железно взвизгнул мегафон:
– Ведьма!
Родные места, подумала Ивга с отвращением.
х х х
Не все жители поселка вышли на эту площадь – в большинстве своем люди сидели дома, закрыв ставни. Но и сотни самозваных палачей достаточно, и десятка. На самом деле достаточно одного, но кто тогда скажет – «озверевшая толпа». А ведь толпа и вправду озверела.
– Ведьма! Поджог! Зимний огонь!
Центральная площадь поселка была красиво вымощена булыжником, здесь еще не потеряли надежду привлечь туристов. На серых камнях лежала женщина в красной куртке, оранжевых джинсах, невыносимо яркое пятно в луже контрастно-черной крови. И в уже неподвижную фигуру летели осколки булыжника.
– Стоять! – взревела Ивга. – Стоп! Назад!
Эгле бросилась, чтобы ее остановить, увести отсюда, – и увидела на рукавах плотных мужчин в центре толпы повязки с надписью: «Новая Инквизиция».
Эгле сделалось плохо. Она инстинктивно отшатнулась назад, прочь, покуда ее не заметили. Но Ивга уже ломилась сквозь толпу, не оглядываясь:
– Я звоню в полицию! Убийцы!
– Ивга Лис! – выкрикнули сразу несколько голосов.
– Шлюха инквизитора!
– Ведьма! Вот главная! Она развалила Инквизицию! Все из-за нее!
Ивга остановилась над телом девушки на земле: та была мертва, лицом вниз, с разбитой головой. Вся толпа, сколько их было, смотрела теперь на Ивгу, и совсем рядом прыгал, тыкая пальцем, лысый человечек с повязкой на рукаве:
– Это она!
– Убийцы, – сказала Ивга в полный голос, перекрывая хрип мегафона. – Палачи.
Эгле, наконец-то преодолев оцепенение, кинулась к Ивге, схватила ее за локоть, потащила прочь, бегом, ни на кого не глядя:
– Пропустите. Пропустите! Пропустите…
– Куда?!
Вокруг уже сомкнулось кольцо, люди сжимали в руках осколки булыжников:
– Вторая тоже ведьма! Наверняка!
– Зло! Грязь! Казнить обеих!
Чтобы убить первую жертву, им надо было долго себя раскачивать. Теперь они были расторможены и готовы. Эгле рванулась вперед, выбирая слабые места в толпе, получая тычки, отскакивая назад. Первый камень ударил ее в спину. Эгле вскрикнула.
Взлетели в воздух новые камни. Уворачиваясь, прикрывая голову руками, Эгле успела уклониться от летящего в лицо булыжника, он прошел вскользь, оцарапав лоб. Еще один, тяжелый и острый, угодил ей по голени.
– Мы ничего вам не сделали! – закричала она, пытаясь понять, где Ивга. – Что вы творите, мы же ничего… Стойте, не надо!
Толпа заулюлюкала, радуясь ее отчаянию. Эгле присела, закрывая локтями голову…
Раздался выстрел, и сразу второй. Первая пуля прошла над головами толпы, вторая ударила в булыжник под ногами, и полетели осколки.
– На поражение, – сказала Ивга и в третий раз нажала на спусковой крючок.
Если бы они в этот момент кинулись на них все разом – ни у Ивги, ни у Эгле не осталось бы шансов. Но они были обывателями, а не солдатами, и никто не хотел себе пулю в живот. Ивга снова выстрелила – поверх голов убегающих, нашла глазами Эгле, и они вместе бросились к машине.
«Кузнечик» сорвался с места, пролетел мимо школы. Из-за поворота с ревом вылетел «Бык», деревенский внедорожник, и пустился в погоню, разбрасывая глину огромными рифлеными покрышками. Ивга передала Эгле руль, высунулась в окно и трижды выстрелила по скатам. «Кузнечик» вильнул и выбрался на трассу, и «Бык» за ним не последовал.
Они молчали очень долго. Радио свистело, шумело, взрывалось фрагментами музыки, тревожным бормотанием новостей.
Ивга все замедляла и замедляла ход. Ее глаза казались стеклянными. Эгле занервничала:
– Вам плохо?
Взвизгнув тормозами, машина остановилась у обочины.
– Я должна вам признаться, – глухо сказала Ивга. – Я вас обманула.
Эгле растерянно улыбнулась. Ивга ответила серьезным взглядом. Эгле похолодела.
– Невольно обманула, – продолжала Ивга. – Я сама ошибалась. Я, как часто говорил Клавдий, себя обманывала, подтасовывала результаты… Видела то, во что хотела верить.
– Вы просто очень устали, – пробормотала Эгле. – Но мы почти на месте, и мы добрались, и…
– «Скверна», – сказала Ивга и тяжело прикрыла глаза, – не технический сбой, не ошибка в обряде, как я думала. Скверна… суть мира, в котором мы живем. Он полон зла, и это зло – не ведьмы… Ведьмы лишь зеркало. Зеркало не врет. В нашем мире чистая инициация в принципе невозможна.
– Но вы же утверждали совсем другое!
– Я только что поняла, что написано на камне.
Слабой рукой она отогнула клапан над ветровым стеклом, вытащила черно-белую контрастную фотографию – стертая надпись на расколотой плите.
– Я билась много месяцев. Приезжала для этого в Ридну. Но именно сейчас наконец-то все сложилось… будто головоломка. Знаете, что тут написано?
– Не разобрать, – сказала Эгле.
– «Мир полон зла. Скверна вездесуща». Вот что это значит.
Ивга смотрела на фотографию, как на утвержденный смертный приговор. Слои снега, прелых листьев, камней лежали на склонах по краям дороги.
– Вы в шоке, – мягко сказала Эгле. – Даже если вы правы насчет этого текста… Ну и что? Надпись на единственном камне – на что это влияет? Что может изменить? Я понимаю, что вы чувствуете, но… Это выглядит как трусость. А вы очень смелая, Ивга. Мы не должны сейчас отступать, мы обязаны попробовать…
Ивга посмотрела ей в глаза:
– Вы просто станете еще одной действующей ведьмой. Это будет предательство по отношению к Мартину.
– Но иначе он умрет!
– Вы его не спасете, – сказала Ивга. – Это главное правило нашего мира. Спасти нельзя. Шансов нет. Пройдите по ведьминому кругу, и с вами случится все то же, что случается со всеми. Хотел ли Мартин для вас такой судьбы? Нет? А Клавдий? А если он найдет вас потом и спросит: «Эгле, что вы сделали с моим доверием?!»
Уверенность Ивги, ее спокойная уверенность в поражении действовала как медленный яд. Эгле будто воочию увидела подвал, факелы, свои руки в колодках и Клавдия по ту сторону стола: «И что вы сделали с моим доверием, Эгле?»
Ивга вертела в руках пистолет:
– Я была настолько глупой, что расстреляла весь магазин. Идиотка. А они уже догоняют, у них хорошие моторы и охотничьи ружья…
– Почему, зачем мы им нужны?!
– Им нужна я, Эгле. Моим… одноклассникам. Односельчанам. Там, скорее всего, и братья мои появятся. Новая Инквизиция как всеобщий принцип…
– Братья?!
– Вот видите, это очень долгая история. – Ивга улыбнулась. – Личная. Семейная. Я должна с ними объясниться, это, если хотите, моя миссия.
– Они вас убьют!
– Все нормально, Эгле. – Ивга коротко рассмеялась. – Я с ними разберусь, это же родственники. Я уведу их за собой… а вы спрячьтесь у дороги, в зарослях, но в горы не ходите ни в коем случае. Когда они уберутся, пройдите вдоль шоссе до развилки, там есть заправка, магазин, телефон…
– Ивга, нет, я вас не брошу!
– Пошла отсюда! – Ивга оскалилась. – Вон из моей машины!
Она толкнула Эгле прицельно и сильно, с неожиданной яростью. Эгле растерялась.
– Что не понятно?! – кричала Ивга. – Это моя машина, вон отсюда, сучка!
Эгле, потрясенная, позволила вышвырнуть себя на обочину. Прошло всего несколько секунд; Ивга тяжело дышала.
– Спрячьтесь, они не найдут. Сделайте это для меня, снимите груз с моей больной совести, пожалуйста, выживите, Эгле. Я вас прошу…
Взвизгнув покрышками, машина сорвалась с места. И почти сразу возник рев моторов позади – оттуда, где осталось селение Тышка.
х х х
Женщина стояла перед Мартином, грудь ее поднималась и опадала – грудь, которую он знал до мельчайшей родинки:
– Куда ты идешь? Разве ты не хочешь выжить? Разве тебе некого любить?
– С дороги, – сказал Мартин и шагнул вперед, держа нож наготове.
Эгле протянула к нему руки:
– Это место любви. Ты несешь сюда ненависть. Остановись, брат, нам есть что тебе предложить!
– Я не торгуюсь.
– Умоляю, одну секунду.
Она опустилась на одно колено, преграждая ему путь. Смиренно склонила голову, потом посмотрела снизу вверх. Мартин остановился.
Эгле закусила губу – таким знакомым, таким трогательным жестом.
– Ведьмы могут не только отнять, но и подарить. Разве ты не хочешь вернуть, что потерял? Любовь твоей матери? Любовь твоей девушки?
Ее голос звучал бархатно, легкая хрипотца делала его объемнее, нежнее, убедительнее:
– Я не вру. Ничем и никем не надо жертвовать. Просто позволь твоим сестрам любить тебя. Принимать тебя. Делать тебя счастливым.
Она смотрела ему в зрачки блестящими умоляющими глазами:
– Пожалуйста, брат. Пощади, и мы… одарим тебя всем, что пожелаешь.
Над холмом, в прояснившемся синем небе, медленно поворачивался пестрый вихрь.
х х х
Эгле успела отступить в сторону и пригнуться за сухим кустарником, белым от инея, колючим. Воя моторами, по трассе пронеслись три автомобиля и три мотоцикла, целый кортеж. Эгле успела заметить трепыхающиеся самодельные флажки – текст на скорости не читался, но Эгле знала, что там было написано.
