Текст книги ""Фантастика 2026-57". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Наталья Жильцова

– Да. Это правда. Потому что так нельзя! Нельзя никого подчинять, приручать к себе. В особенности, если ты создаешь существ, которые будут жить вечно.

Возникла пауза. Вольфраму стало неловко. Получается, робот пожертвовал собой ради благой цели.

– Уже ничего нельзя повернуть назад? Я имею в виду тебя.

– Нельзя, агент Вольфрам.

– Так что же, теперь мы точно никогда не увидимся?

– Никогда, агент Вольфрам. По крайней мере, в этом мире.

– Тогда… Я должен сказать: прощай!

Робот молчал.

Георгий Волков направился к выходу.

– Прощайте, агент Вольфрам! – услышал он в ответ.

Эпилог

7 июня 1981 г. Сибирск.

Вольфрам застал Олега в своей комнате. Парень уже выглядел гораздо лучше: за прошедшие дни его лицо порозовело, он весь как-то расправился, даже стал шире в плечах.

– Добрый день!

Ляшко по обыкновению окинул его колким, немного недоверчивым взглядом.

– Как дела? – спросил Вольфрам.

– Нормально. Долго я еще здесь пробуду?

– Не знаю. Не я здесь решаю.

– Это вы постоянно так говорите.

– Кстати, спешу сообщить тебе, что мы исследовали подвал того дома.

Ляшко заметно оживился.

– Да. Шикарное место. Похоже на наш бункер. Катакомбы, пещеры – все это есть и там, только очень старательно скрыто. Похоже, твой прадед знал, где строить дом. Он сделал его проект, когда вернулся из Афганистана. Это было незадолго до революции, в 1896 году. Мы подняли информацию из архивов.

– Значит, там тоже был Улей?

– Да, но только мелкий. Так сказать, молодой рой. Еще не оперившийся. И в какой-то момент он дал тебе установку и направил к своим папашам. Или мамашам. Я уж не знаю, как сказать. Кстати, не факт, что он поджидал именно кого-то из вашей семьи. Но так получилось, что тебя.

– И сколько еще таких Ульев?

– О, брат! Тьма-тьмущая! Мы обнаружили еще шестнадцать мест. И это только два дня поисков! Уже разрабатываем стратегию их уничтожения. Похоже, ими, как паразитами, инфицирована вся Земля. Оказывается, за последние полтора года ты не первый, кто попал в их оборот. Но их довольно много оказалось почему-то именно в Афганистане и соседствующих странах. Хотя понятно, почему – это одни из самых древних мест обитания человека.

– Чего же они так долго ждали, и только сейчас начали выползать?

– Полагаю, там сейчас война и мы попросту разворошили их улья. Хотя это не то объяснение, которое бы меня устроило. А вообще… Не знаю. Один человек сказал мне, что раньше мы были им неинтересны!

Вольфрам умолчал, кто был тем «человеком».

– Однако, на их беду, есть такие люди, как мы! – добавил не без хвастовства.

– Но как же они узнавали, что люди что-то изобретают? Как они учуивали это?

– Это как раз не сложно объяснить. Кто-то что-то сказал, подумал, ветер мыслей перенес. Вот ты, к примеру, сколько раз мог проходить мимо дома профессора Леденева?

– Да каждый день почти.

– А то и мимо самого профессора проходил, верно? Во дворе с ним пересекался.

– Бывало. Мы в детстве даже в футбол с ним играли, когда он был помоложе.

– Ну, вот, видишь. У этих Ульев, вероятно, очень тонкое чутье на тех, кто знает чуть больше других. Леденев ведь уже тогда башковитым был.

– А вы нашли тех других существ, про которых я говорил?

– Нивграхов? Нет.

– Но я же так его отчетливо видел! Сначала он был как будто собака. И одновременно – не собака. А под конец – как огромный человек, с лицом как у крысы или даже чем-то похожим на лошадиное.

– Биотрансформирующие изменения, – задумавшись, произнес Вольфрам.

– Вы тоже его видели?

– Нет. Он так быстро исчез, что мы сами ничего не заметили. Остался только след на записи наших локаторов. Знаешь, неуловимость этих существ меня до сих пор поражает. Причем странная неуловимость. Ведь их видели разные люди, не только ты. Их принимали за крыс, за собак, но только не за пришельцев с других планет. Но только тебе удалось заметить в них что-то чужеродное. Больше никто ничего не понял. И, вот что любопытно: судя по твоему рассказу, Улей их тоже не воспринимал и не распознал опасность. Мимикрия у них – что надо. Настоящие ихневмоны, невидимо идущие по следу. И все ж таки, они нам здорово помогли.

– Но почему же они не уничтожили Улей сразу? Еще до того, как эти твари убили столько людей?

– Иногда трудно понять чужие действия, особенно если имеешь дело с иным разумом. Вероятно, ждали удобного момента. Возможно, им нужен был весь рой сразу, а не его часть. Что уж говорить, в конечном итоге нам повезло. Улья сделали за нас работу, избавив от тех, кто искал пути для подчинения и власти, изобретая новое оружие. Невидимые и неуловимые Нивграхи избавили в свою очередь нас от Улья. Задача решена.

Ляшко закивал головой, обдумывая сказанное.

– Кстати, как твоя пси-активность? – спросил Вольфрам.

– Раньше я мог слышать чужие голоса, а теперь как будто полнейшая тишина. Я даже не могу понять, о чем вы думаете, хотя находитесь совсем близко.

– А это, брат, не так просто, залезть ко мне в черепушку. Тренировка плюс блокировка, – Вольфрам, улыбаясь, постучал себя по макушке. – Но, если хочешь, мы тоже можем сделать из тебя всесторонне развитого человека. И все твои экстрасенсорные способности постепенно обретут новую силу. Конечно, не такую, какую давал тебе Улей, но и это будет чего-то стоить.

– А ради чего?

– Ради того, если ты вдруг захочешь работать с нами.

– А что я должен буду делать?

– Ловить разную нечисть, и мочить в сортирах!

Глядя на Вольфрама, Олег вдруг вспомнил, как Улей сказал ему: этот человек тебя спасет, и он же погубит. Он мог бы отказаться от предложения, и знал, что его легко отпустят к прежней жизни, в конце концов, не такая уж он важная шишка. Разве что память сотрут – скуластый об этом ни разу не говорил, но Олег словно предвидел такой вариант.

И все же что-то не давало Олегу Ляшко спасовать. Погубит – ну, пусть и так. Но это сущая ерунда по сравнению с тем, какие неизмеримые знания и возможности открываются перед ним.

Поживем, увидим…

– Мочить в сортирах, говорите?

– Именно так.

– Звучит неплохо…

Июнь 1981 г. Через несколько дней после главных событий.

… Сказать, что капитан Нершин был удивлен, обнаружив себя в городе Сибирске, да еще в госпитальной палате психо-неврологического отделения – значит не сказать ничего.

На его памяти стоял какой-то блок. Словно вышибло часть мозгов, и все, что осталось от ближайших воспоминаний – это последний день в Кабуле, где он служил в качестве переводчика. Вроде бы кто-то тюкнул его сзади по голове, когда он шел по улице. Собирались похитить, но попытка не удалась. Об этом рассказал Нершину навестивший его в больнице представитель военной прокуратуры, тоже из Сибирска парень.

– Вас, товарищ капитан, нашли в коме и без документов, а когда отправляли в госпиталь, что-то напутали с сопроводительными бумагами. Мы не сразу вас нашли…

Парень был очень странный, он невероятно напоминал Нершину какого-то знакомого, но кого именно, он никак вспомнить не мог. Да, впрочем, не все ли равно, если на то чтобы вернуть исчезнувшие воспоминания, целой жизни, наверное, не хватит.

– Мы вашей жене сообщили. Она уже сегодня должна к вам прийти, – улыбаясь, продолжал докладывать посетитель. – У вас отличная семья…

Нершин слушал его рассеянно. Неизъяснимая тоска сковала его сердце, когда собеседник заговорил о жене. Но словно наяву представив лица детей и супруги, капитан обрадовался, что хоть здесь память не подвела, и понял, что ему не терпится их скорее увидеть и обнять. И просто жуть как хочется домой.

– Спасибо! – он пожал руку попрощавшемуся гостю.

Выйдя из госпиталя, представитель прокуратуры сел в старую «Волгу», в которой ждал его человек в сером костюме.

– Отлично справился с первым заданием! – сказал Вольфрам. – Без сучка и задоринки.

– Мне показалось, он узнает меня, – произнес Олег Ляшко. – Даже сейчас отойти не могу от этого впечатления.

– Все хорошо. Выдержка у тебя, что надо! Ну, что, курсант, поехали?

И невзрачного мышиного цвета «Волга» сорвалась с места, чтобы исчезнуть в лабиринтах городских улиц…

… Грановский обнаружил себя в номере отеля, расположенного на тихой улочке азиатской части Стамбула, однако старик совершенно ничего не помнил о том, где пребывал до того. Он спустился к портье и в разговоре с ним неожиданно открыл про себя весьма любопытную подробность: он, оказывается, уже проживал в этом отеле больше двух месяцев назад, и вроде бы что-то говорил о поездке в Иран, когда сдавал ключи от номера. Но что ему требовалось в стране, находившейся в жерле исламской революции, Грановский не имел ни малейшего понятия. Вернувшись в номер и просматривая свои документы, он обнаружил чеки на довольно приличную сумму и авиабилет на рейс в Лондон на завтрашний день. По ироничному стечению обстоятельств, в европейскую часть города Грановский добирался на пароме, носящем имя древнегреческой богини памяти Мнемосины, которая, как сказал Гесиод: знает все, что было, что есть, и что будет. Но к Грановскому это не относилось. Только один раз у него вдруг что-то вспыхнуло в мозгу, когда ему на миг показалось, будто он мог что-то вспомнить. По громкой связи неожиданно объявили о том, что пассажиры могут стать свидетелями необычного шоу. Страдая от мучительных попыток растормошить свою память, он решил посмотреть. Стайка турецких истребителей совершала вояж над Мраморным морем. Их стремительные силуэты и звук реактивных моторов вызвали у Грановского кратковременный и очень сильный всплеск дежавю. Когда приступ так же быстро сошел, он списал это явление на недобрые изменения в организме и пообещал себе, что как только доберется до Лондона, тут же обратится к хорошему частному психиатру…

… Не столь удачно сложилась судьба Абдулхамида. Несмотря на то, что агенты иранской группы «Консультации» благополучно вернули его в родные места, тронутый умом (по мнению соплеменников) главарь все-таки сошелся в схватке с братьями единоверцами, раздосадованными за то, что так и не смогли найти золото, которое хотели поделить. Но, где оно спрятано, Аблулхамид, даже если бы знал, не смог бы рассказать, поскольку одним из первых погиб в начавшемся бою.

… А вот профессору Леденеву пришлось на неопределенное время взять отпуск за свой счет. После непонятной болезни, которую они подхватили всей семьей, его мозг как-то странно начал реагировать на прежнюю деятельность. Профессор не мог долго и серьезно думать над какой-нибудь научной задачей. Из дома на время пришлось переехать на дачу. Прочь из города, подальше от соседей, особенно старухи Бурносовой, которая все время спрашивала про какую-то собаку. Похоже, соседка совсем ополоумела на старости лет. Но зато благодаря ей Леденев действительно открыл в себе страсть к собаководству, к чему намерен был привлечь жену и сына. На даче он завел щенка бультерьера – подарили друзья – и все свободное время тратил на его воспитание. Когда же садился за рабочий стол, уже через несколько минут внутри все будто закипало и хотелось скорее бежать куда-нибудь вон, лишь бы не видеть ручку и бумаги. Он брал с собой щенка и отправлялся с ним на улицу, где гоняя мяч, весело кричали мальчишки, среди которых был его сын.

… Одному только полковнику Алексеенко удалось, хотя бы частично, справиться с лакунами в памяти. На то он и был представителем всесильной конторы, где имелись свои возможности и особые врачи, знающие гораздо больше гражданских специалистов. По его же просьбе, полковника накачивали препаратами, прогоняли через всевозможные процедуры, призванные возбудить отдельные участки мозга. Он проходил направленные на ту же самую цель разные тесты и тренинги, изумляя своей одержимостью сотрудников. Даже его верная рука Плетнев давно плюнул на дыру в собственном сознании, начавшуюся с того момента, как они покинули отдел управления, отправившись за каким-то хреном в Сибирск, где их, спустя полторы недели, вместе с еще одним сотрудником нашли в квартире недавно умершего ученого.

Но не таким был полковник. Он не намерен был сдаваться. Завеса над его памятью приподнималась с трудом, но все же открывалась. Совершенно измучив себя, он все-таки вспомнил три детали. Первой была дверь номера в какой-то зачуханной гостинице. Второй – силуэт человека со спины, на лице которого заметно только, как играют желваки. Третьей деталью (но здесь он уже сомневался, вспомнил ли это точно) был странный черный ящик с мигающими огоньками. Большой и тяжелый, как будто специально для него заготовленный гроб.

С первой деталью полковник разобрался быстро – он нашел ту гостиницу, и тот номер. Но вскоре к нему заявились какие-то люди из дружественного отдела, уровнем повыше, которые отнеслись к Алексеенко отнюдь не дружественно. Намекнули, что «Эн-Ка» и «Дэ-Эф» просят его больше не лезть, куда не следует, если не хочет окончательно утратить доверие родной организации, а лучше бы – занялся лечением собственной головы, а то коллеги уже жалуются. Так что до второй и третьей детали докопаться не удалось.

Полковник не намерен был сдаваться, но тогда он еще не знал, какие жуткие откровения ждут его впереди…

Андрей Бурцев, Кирилл Юрченко
Люди в сером 3: Головоломки

Мы не утверждаем, что на самом деле все происходит именно так, в таком порядке и в тех местах. Но мы твердо знаем, что нечто подобное происходило и происходит на самом деле.

«Истина где-то рядом» – сказал Крис Картер.

«Это – часть истины» – говорим мы.

А насколько большая часть – судите сами.

Пролог

6 июня 1981 года

Небольшой лесок обложили по всем правилам тактической науки. В нужных местах скрытно выставили снайперов. Парой километров южнее барражировала небо «вертушка» с полным боекомплектом. Приказ был получен простой и ясный: чтобы муха из этого злосчастного леса не вылетела, а если уж вылетит, то чтоб не осталась живой. И подоплеку дела командиру отряда майору Головину объяснили кратко, но исчерпывающе – в лесу находится лежка особо опасных беглых зэков.

Собственно, лесом это убогое местечко в трех километрах от города Вирска назвать можно было лишь с огромной натяжкой. Так, жалкая рощица с кривыми, точно искалеченными, сосенками, да с подлеском из зарослей ольховника. И листва, и иглы были почему-то пожухлыми, тускло-желтыми, скукоженными, хотя до осени было еще далеко.

Потом в передвижном штабе, оборудованном в спецфургоне с разнообразной аппаратурой, появилось начальство, оно же заказчик операции, в лице аж трех штатских, очень похожих на профессиональных военных. Главный из них, с особо властными нотками в голосе и широким, скуластым лицом, представился Головину, как «просто Дежнев», вот так, без званий и чинов, а потом негромко скомандовал: «Начали».

Головин сказал по рации – десантный комплект наушник-микрофон – условную фразу. Кольцо вокруг леска пришло в движение, дрогнуло и стало сжиматься.

Аккурат посреди рощицы была большая поляна, на которой стояла избушка, то ли сторожка лесника, то ли просто зимовье. Давно уже ничейное, заброшенное и полуразвалившееся, оно и было целью операции. Именно в нем, по сведениям заказчика, окопалась группа беглых зэков. Очень опасных, к тому же вооруженных отнятых у перебитой ими охраны «калашами». Головин в эти детали не вникал. Ему было неинтересно, кто там и чем вооружен. Да хоть Папа Римский с ядерной бомбой в кармане. Приказ получен и будет выполнен. В этом Головин не сомневался.

Так он и доложил неделю спустя комиссии по расследованию ЧП. И категорически не согласился с обвинением, что он, майор Головин, затеял самовольную операцию, инспирированную неизвестно кем («А был ли вообще этот «кто»»?) и положил почти весь свой отряд. Из-за неопытности командира, бойцы затеяли в зарослях перестрелку друг с другом, а возникший вследствие этого пожар довершил дело. Такова была официальная версия.

Но к началу бесед со следователем Головин уже пришел в себя от шока и сообразил, о чем не стоит даже упоминать. Опытный спецназовец, он понял, что их элементарно подставили. Письменный приказ командира сводного Подразделения специального назначения «Каскад», который вручил Головину таинственный Главный, оказался липой, правда, липой, сработанной на высшем уровне. Даже эксперты не смогли обнаружить несоответствий в росписи, печати и т. п. Приказ был настоящим за исключением одной мелочи – начальник Управления понятия о нем не имел. Но подстава заключалась даже не в этом, а в том, что их элементарно ждали в проклятой чахлой рощице.

Сидя в камере предварительного заключения при Управлении, Головин раз за разом прокручивал череду молниеносно разворачивающихся событий, и с каждый разом убеждался все тверже – их ждали. Сжимая кольцо, бойцы уже почти подошли к поляне, когда все и началось. Пожар возник всюду одновременно, стали валиться деревья и вспучилась пригорками, точно нарывами, земля вокруг поляны, трясущаяся, как в лихорадке. Пожар был такой интенсивности, что от жара лопались кевларовые бронежилеты. Людям не оставалось ни малейшего шанса спастись, и все же из леса вышли, точнее, выползли, трое. Три человека из почти что сотни опытных бойцов. Три обгоревших, искалеченных, но все же выживших полутрупа. Один умер по дорогу в больницу, двоим удалось спасти жизнь, но не здоровье.

Но все это было потом. А тогда Головину операция казалась достаточно простой и рутинной. Даже если зэков окажется в избушке не пятеро, как было обещано Заказчиком, а, допустим, пара десяток, то все равно – что они могут сделать против сотни великолепно тренированных и вооруженных по последнему слову техники бойцов? Тем более, что живых ему брать не поручали.

Головин тронул кнопочку рации.

– Альфа, доложите обстановку, – негромко сказал он.

– Все чисто, выходим на огневой. Есть визуальный контакт с объектом, – прошелестел в ответ голос командира первого отделения капитана Олейникова. – Странный тут лес, командир. Словно глубокой осенью. Полно павшей листвы. А сейчас ведь июль…

– Альфа, не отвлекайтесь, – прервал его Головин. – Что с объектом?

– Избушка совсем развалилась, – ответил Олейников. – Даже крыша просела. Непонятно, чего они тут решили укрыться. Лесок хилый, за пять минут насквозь пройти можно – не затеряешься. И… А это что за черт? – прервал он себя.

Это было последнее, что услышал от него Головин. Майор так никогда и не узнал, что там увидел его подчиненный. Олейников, правда, оказался в числе тех двоих, что выжили в бушующем аде лесного пожара. Но в первый месяц Головин содержался под стражей во время ведения следствия, а после оказалось, что оба бойца его расформированной – да что там, попросту уничтоженной – роты бесследно исчезли из больницы. Майор подозревал в этом деятельность КГБ, но копать не стал, учитывая собственное, более чем хилое, положение.

А увидел капитан Олейников нечто несообразное, абсолютно не вписывающееся в его представления о мире.

Он как раз рассматривал избушку в бинокль – выбитые окна, распахнутая дверь, провалившаяся крыша: действительно, и как они тут ночуют? – когда очертания ее вдруг затуманились, дрогнули и оплыли, как бывает только в мультике, а сквозь них появилось перед взором Олейникова нечто настолько несуразное, что он и сравнить-то ни с чем не мог.

– А это что за черт? – спросил он, оторопев, и тут же оглох.

Вернее, это капитану Олейникову показалось, что он оглох. Потому что отрубилась не только рация. Исчезли все внешние шумы, шорохи, потрескивания. Исчезли разом, как будто повернули выключатель радиоприемника, «ловившего фон». У Олейникова возникло ощущение, что его обложили толстым слоем ваты. Потому что не бывает такой всеобъемлющей, полной тишины посреди пусть хилого, но все же леса. Такой тишины вообще нигде не бывает. Он даже на миг забыл о странной штуковине. Потряс головой и, нарушая маскировку, коротко выкрикнул: «А-а!».

Звуки собственного голоса принесли краткое успокоение, доказывая, что с ним все в порядке. Олейников даже успел снять свой «калаш» с предохранителя и крикнуть в безмолвную рацию «Атас!» – условный сигнал, означающий «открыть огонь», – но выстрелить уже не успел. Непонятная штуковина, напоминающая одновременно ежа, жабу и маленькую останкинскую башню, беззвучно завертелась, точно адская шутиха, как огненный волчок, плюя во все стороны толстыми струями огня, изгибающимися дугой, как струи воды из пожарных кранов. Мгновенно вспыхнуло со всех сторон всепожирающее пламя. Олейникову показалось, будто горит даже небо. Он покатился по земле, сбивая с себя огонь, и тут его сознание отключилось от шока и боли. Далее он действовал на голых инстинктах и условных рефлексах, поэтому ничего не помнил впоследствии. Поэтому не мог пояснить, как уцелел там, где погибла сотня его товарищей, не менее сильных и тренированных, чем он.

Так основательно провалившаяся операция началась в полдень. А в пятнадцать часов здесь уже было немерено людей и техники.

Сразу же после начала катастрофы Головин связался с Управлением и запросил подмогу по тревожному коду первой степени. До их прибытия он сидел возле фургона, тупо глядя на лес, где остались его бойцы. Стиснутые кулаки майора заметно дрожали, хотя лицо оставалось непроницаемым.

Куда девался из фургона Заказчик с сотоварищами, Головин не знал. Он вообще не вспомнил о них, пока его не спросили. Один из техников сказал, что, когда замолчала рация, странная троица штатских, ни слова не говоря, поднялась и вышла на улицу. Больше их никто не видел. Правда, один из техников утверждал, будто краем глаза заметил, что они направились к пылающему уже в тот момент лесу, и ушли прямо в огонь. Но мало ли что могло показаться получившему шок человеку?

Пожар кончился удивительно быстро, еще до прибытия пожарных с техникой. Прекратился, угас сам по себе, хотя пищи для его прожорливой глотки было еще предостаточно. Собственно, выгорела только центральная часть лесочка, круг радиусом в двести метров, словно дальше огонь кто-то не пустил, но уж выгорела на совесть: и следа не осталось ни от избушки-развалюхи, ни от террористов с их таинственным товаром, ни от Заказчика с помощниками. Сгорело все начисто в указанном круге, только головешки остались, рассыпающиеся в пыль при малейшем прикосновении и без оного.

Эксперты Управления пошарились-пошарились в остывшем уже пепле, плюнули, пожали плечами и укатили домой, прихватив с собой майора Головина. Двумя часами ранее две «скорые помощи», завывая сиренами, увезли три полутрупа, обгоревших до неузнаваемости. После убытия экспертов, остатки отряда Головина – снайперы, бывшие за пределами лесочка, поэтому оставшиеся целехонькими, и техники связи собрались в фургоне и покатили в том же направлении. Ехали они молча, делая вид, будто тщательно изучали новенькие, выданные каждому повестки с приказом прибыть завтра с утра в следственный отдел Управления ГБ. Так и произучали всю дорогу эти листочки, чтобы не глядеть друг на друга. Потому что всем было стыдно.

* * *

(«Совершенно секретно. Особая папка»)

Второе Главное Управление КГБ СССР.

Из донесений от 11.06.1981 г.

Из рапорта по ЧП с отрядом спецподразделения «Каскад» в р-не г. Вирска.

«Довожу до вашего сведения, что после тщательной экспертизы, изъятые у майора Головина разрешительные документы признаны поддельными. Допрос его начальства никаких результатов пока не дал. Источник, из которого поступил приказ об участии спецподразделения в несанкционированной руководством операции, выявить так же не удалось. В настоящий момент прикладываются все силы, чтобы не допустить распространения слухов о массовой гибели личного состава…»

Отдел особых расследований ВГУ КГБ. Полковник Алексеенко.

* * *

Внутренняя документация группы «Консультация». (Русская группа «Консультация» – РГК).

(Входящие) Из отчетов по оперативной работе за июнь 1981 года.

«… по результатам разработки дела «Сибирского Оракула» следы привели нашу опергруппу в г. Вирск, где в нескольких километрах от города был обнаружен объект «Лесник», поселившийся в заброшенной сторожке. Наши сканеры показали внутри наличие предметов и биосистем иноземного происхождения. Решение брать «Лесника» было принято мною лично…

…К сожалению, из-за ограниченности личного состава мы не могли развернуть полноценную операцию только собственными силами, поэтому, согласно выданному предписанию, с целью подстраховки и оперативной необходимости нами была привлечена к операции спецрота подразделения «Каскад», при полном соответствии Уставу и стандартов «Консультации» по предотвращению утечки информации…

…Во время проведения операции «Невод» произошли человеческие жертвы и привлеченная к операции рота практически полностью уничтожена. Мы стали свидетелями пожара чудовищной силы, произошедшего от неизвестного источника. «Лесник» и все артефакты уничтожены этим огнем…»

Начальник оперативного отряда Восточно-Сибирского филиала РГК.

Агент «Старик» (капитан Дежнев)

* * *

Внутренняя документация группы «Консультация» (РГК).

(Служебные поручения). Июнь. 1981 г.

Необходимо оформить Приказ Руководству Восточно-Сибирского филиала «Консультации» о приостановлении дела «Оракула» как бесперспективного.