Текст книги ""Фантастика 2025-134". Компиляция. Книги 1-33 (СИ)"

Автор книги: Джон Голд

Соавторы: Роман Филимонов,Нил Алмазов,Антон Войтов,Александр Якубович,Агата Фишер,Ольга Дмитриева
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 342 страниц)

Глава 12/2

Парни заколебались, и я тут же поняла:

– Ледяной просил не рассказывать мне?

Эйнар качнул головой и решился:

– Нет. Но он тебя туда не возьмет, я уверен. Для участия достаточно пятнадцати человек, так что…

Сигмунд посмотрел на брата и негромко сказал:

– Ей все равно расскажут, верно? Если не мы, то любой адепт с нашего курса. Идем, у тебя еще тренировка.

Мы поспешили в сторону третьего плаца, и Эйнар начал рассказывать:

– Лабиринт Стужи – особенное место в горах. Там издревле проводятся соревнования между адептами. Точнее, между группами одного курса. Решаются участвовать не все, но Ледяной, Крон и Багрейн традиционно заявляют свои группы.

– Вы там уже были? – продолжала спрашивать я.

– Нет. Это соревнования для третьего курса и старше. Прошлая группа Ледяного держала первенство три года. Теперь Крон и Багрейн хотят отыграться.

– Или напакостить. – задумчиво произнесла я.

– Или напакостить, – согласился Сигмунд. – Но за соревнованиями наблюдает Правящая герцогиня Севера и вся высшая аристократия. Иногда там делают большие ставки. И после предыдущих побед группы Ледяного многие расстались с золотом и драгоценностями.

– Говорят, отец Чейна продул одно из фамильных колец, – хихикнул Эйнар.

– Но теперь его сыночек в этом отряде, – задумчиво сказала я.

Интуиция снова подсказывала, что все это неспроста. Какое-то время я переваривала сведения, а затем спросила:

– И когда мы пойдем в этот Лабиринт Стужи?

– Ты не пойдешь, – напомнил Сигмунд. – Это пока неизвестно, от погоды зависит. Сейчас там слишком холодно. Нужно дождаться, когда мороз пойдет на спад.

Но обычно в следующем месяце.

Я рассеянно кивнула. Не было печали, еще какой-то Лабиринт. Куда меня не возьмут. Но почему же я чую неприятности?

Три дня пролетели незаметно. После уроков я в поте лица драила алхимическую лабораторию. Магистр Бакке ворчал и пытался снова навести бардак. Я злилась и раскладывала собранные порошки и отмытые колбы по полкам. Магические горелки я в итоге оттерла снадобьем собственного приготовления. Старик их долго рассматривал… а затем попросил рецепт.

А все это время в укромном уголке моей комнаты варилось и настаивалось кое-что другое. Урок алхимии напомнил мне про зелья Бурса. Точнее, про мою усовершенствованную версию семикомпонентного настоя. В отличие от оригинала, она была совершенно бесполезной… Если, разумеется, ты не хочешь кому-то напакостить. А я хотела именно этого. Ида и Гейра должны понять, что связываться со мной не стоит. И остальные – тоже.

Вершить месть мы собрались поздним вечером. Когда Эйнар появился на пороге моей комнаты, я спросила:

– Достал?

Парень торжественно кивнул и вручил мне белый сверток.

Пока я втирала в простынь и полотенце белую кашицу, Эйнар внимательно наблюдал за мной. Наконец, я щелкнула пальцами, снова аккуратно свернула орудия мести и кивнула:

– Идем. На морозе как раз схватится. И выветрятся следы моего вмешательства.

Вдвоем мы осторожно прокрались к Звездному корпусу. Сигмунда с нами не было – он должен был создавать алиби.

Диверсия прошла без сучка, без задоринки. Я сделала вывод, что в Академии Стражей слишком полагаются на правила, и настоящих нарушителей давно не видели. Следующей задачей было показаться Ледяному, и мы ее перевыполнили. Котик словно чувствовал наш хулиганский настрой, и никак не желал возвращаться на свое место.

В итоге мы битый час втроем заталкивали байланга в загон под презрительными взглядами Багрейна и Крона. От язвительных комментариев нас уберегло только то, что в двух шагах от нас декан Холмен тихо беседовал со своим байлангом, здоровенным пушистым увальнем по кличке Верный.

Когда дело было выполнено, мы остановились у развилки. Я торжественно вручила парням крохотный пузырек со снадобьем и напомнила:

– Не забудьте смочить платки этим. И не подходите без них к Иде.

Эйнар вздохнул:

– Вот бы подглядеть с утра, как пройдет их завтрак…

Я покачала головой:

– И сдать себя с потрохами? Нет уж. На этот раз мою причастность никто не докажет. И думаю, отголоски спектакля долетят и до нас.

На этом мы распрощались. Я шагала к лестнице, и меч у меня на поясе источал то же мстительное удовлетворение, которое царило и в моей душе. Мистивир сегодня слушался идеально и злорадно вознес меня к окну второго этажа, возле которого находилась ванная для девушек. Надеюсь, Ида уже примерила и свежую постель, которую горничная меняла почти каждый день, и чудесное полотенце. Я позаботилась о том, чтобы она взяла нужные. Белый порошочек, наверное, уже впитался в кожу Иды. К утру подействует. Ох, как подействует!

С чувством выполненного долга я легла спать.

Совершенная месть грела душу. Даже супчик на завтрак казался не таким гадким. Платок, смоченный в нейтрализаторе, лежал в кармане форменного пиджака. После тренировки мы отправились в Академию.

Первые результаты своего труда я приметила издалека. Ряд окон на первом этаже Звездного корпуса были открыты, а адепты толпились во дворе. До меня донеслись рассерженные голоса. Пряча ухмылки, мы с друзьями шли позади нашей группы. Впереди, традиционно, гордо вышагивал Чейн в компании прихлебателей.

А у порога Звездного корпуса стояла Ида. Раскрасневшаяся, злая, с мокрыми ресницами. Стоило ей завидеть Чейна, как она бросилась к нему с криком:

– Чейн! Они несут какой-то бред, помоги мне!

Наученные завтраком ее товарищи одновременно шарахнулись в сторону. Чейн замер и повернулся к девушке. Нильс и Орм остановились за его плечами. Стоило Иде оказаться рядом, как все трое выпучили глаза.

Девушка хотела броситься на шею Чейна, но тот проворно шарахнулся в сторону и чихнул. Орм закашлялся и начал утирать слезы. Нильс оступился и сел в снег с таким удивленным лицом, что Эйнар согнулся от хохота. Я с мстительным удовлетворением наблюдала за тем, как багровеет Ида.

– Нет никакого запаха! – крикнула она. – Я ничего не чувствую!

В этот момент ветер принес едкую вонь. Если смешать все травы алхимического кабинета с тухлыми яйцами и залить любимыми духами моей бабушки, наверное, получится нечто подобное. Правда, масштаб вони все-таки будет помельче. А эта дрянь продержится три дня. И, да, я была милосердна – Ида этого запаха не чувствовала. Можно сказать, что вред ей достался только моральный. А остальные сто раз подумают, прежде чем тронуть меня.

Ида свирепела на глазах, и однокурсники поспешили ретироваться. Гейра умчалась первой. Глядя на то, как от своей возлюбленной улепетывает Чейн, хихикать начала уже я. Сигмунд и Эйнар ушли последними, задыхаясь от хохота. Я же остановилась напротив Иды. А затем демонстративно достала из кармана платок и приложила его к носу. Глаза однокурсницы сузились. Она начала понимать, кто устроил ей эту подлянку. Прежде чем я успела сказать что-нибудь ехидное и поучительное, девушка выпалила:

– Я буду жаловаться ректору!

– Жаловаться ректору не запрещено, – философски пожала плечами я. – Сочувствую ему от всей души.

Последнее я произнесла искренне. Ведь чтобы выслушать ее жалобу, ректору придется остаться с этим запахом в закрытом кабинете и сохранить лицо…

Я надеялась, что Ида проведет три дня в своей комнате, стыдливо скрываясь от своих товарищей и кусая локти от злости. Но посреди третьего урока дверь распахнулась, и на пороге возник утирающий слезы беловолосый старшекурсник.

– Леди Скау, к ректору! – возвестил он.

Из кабинета я вышла с невозмутимым лицом. Пусть попробуют доказать, что это я!

Друзья, сегодня у замечательных авторов скидки на книги с противостоянием характеров. Выбрать истории по душе можно здесь!

Глава 13

Последствия мести

Как только за мной закрылась дверь, незнакомец смерил меня оценивающим взглядом. Его белые волосы были коротко острижены, такое я здесь видела в первый раз.

– Понятия не имею, где находится кабинет ректора, – доверительно сообщила я.

Парень улыбнулся уголками губ и ответил:

– Ректор не самоубийца, чтобы решать это дело в кабинете. Тебя ждут на заднем дворе корпуса. Пойдем, провожу ко второму выходу.

И, продолжая фыркать от смеха, он пошел вперед не оглядываясь. Я шагала за ним и старалась сделать самое невинное лицо.

Задний двор Академии выходил к обрыву. Старшекурсник открыл мне дверь и сделал приглашающий жест. И даже галантно подал мне плащ. В серых глазах незнакомца плясали смешинки. Я спустилась по ступенькам. Ветер ударил в лицо и донес отголоски ужасного запаха.

Меня уже ждали. Ида всхлипывала и размазывала по лицу слезы. За ее спиной стоял торжествующий Крон. Ледяной расположился напротив, его лицо было невозмутимым. Декан Холмен задумчиво теребил седеющую бороду. Чуть в стороне я увидела еще двоих. Магистр Бакке внимательно перебирал белую ткань, и в его пальцах светилась магия. Простынь. Будут пытаться доказать, что это я?

Второго человека я видела впервые. У него была такая же грива белых волос, как у моего куратора и седая борода. Мужчине было за пятьдесят, но вся его фигура дышала силой, статью и магией. Наверное, ректор.

Я сделала недоуменное лицо и поздоровалась. Ида тут же выпалила, указывая на меня дрожащим пальцем:

– Это ее рук дело!

– Что именно? – спросила я, старательно хлопая ресницами.

Мне показалось, что магистр Бакке усмехнулся в седую бороду. А ректор, наконец, повернулся ко мне и сказал:

– С леди Эллингбоу произошла одна досадная неприятность. Злую шутку сыграли с помощью алхимии. Герцог Альбин предупреждал, что с вами могут быть проблемы… Что скажете в свое оправдание?

– Понятия не имею, о чем вы, – с невинным лицом соврала я.

Крон выступил вперед и ядовито улыбнулся:

– Неизвестное снадобье обнаружено на простыни леди Эллингбоу. Вы и в прошлом месте учебы успели отметиться.

Я вернула ему улыбку и пожала плечами:

– И каким образом я могла принять в этом участие? Ночью пробралась в общежитие?

– Вы могли это сделать до отбоя, – настаивал Крон.

Тогда я резонно напомнила:

– Перед отбоем я помогала Эйнару Халворсону отправить байланга в загон. Вы видели это своими глазами, как и господин Холмен.

Декан кивнул:

– Да, так и было. Не сходится, господин Крон.

– Это она, – выпалила Ида. – Я уверена, что это она! Обыщите ее комнату! Сделайте что-нибудь, я буду жаловаться матери!

В этот момент заговорил Ледяной:

– Почему вы считаете, что это именно леди Скау? Зачем ей это делать?

Крон начал было:

– Она уже была отчислена…

Но куратор шагнул ко мне и аккуратно сжал пальцами прядь белых волос, на кончиках которых все еще сохранялись остатки голубизны.

– Раз вы так уверенно обвиняете леди Скау, возможно, у нее была причина мстить вам? – холодно спросил он.

Ида поперхнулась и начала стремительно багроветь.

– Обвиняете мою ученицу? – спросил Крон с угрозой в голосе.

– Она слишком рьяно обвиняет мою, – парировал Ледяной.

Теперь они снова смотрели друг на друга, и напряжение я чувствовала кожей. Ида выглядела растерянной. Ректор шагнул вперед и рявкнул:

– Довольно.

Затем он повернулся к магистру Бакке и спросил:

– Ваш вердикт?

Старик позволил простыни упасть на снег и выразительно прокашлялся.

– Магическая смесь сложного состава, на основе семикомпонентного настоя Бурса. Нанесена предположительно вчера перед отбоем. Вероятно, для того, чтобы горничная взяла именно эту простынь, использовано зелье избирательного внимания.

А старик не промах… докопался. Ректор спросил:

– Что насчет участия леди Скау?

Я затаила дыхание. Бакке бросил в мою сторону короткий взгляд и махнул рукой:

– Исключено.

При этом глаза у него были хитрые-хитрые.

– Это слишком сложно для третьекурсницы, – продолжил он. – Зелье нестандартное, чья-то личная разработка. В составе, вероятно, розовая фиглова соль. Такие компоненты на дороге не валяются. Так что… исключено.

На дороге не валяются, зато на чьем-то рабочем столе… Отчего-то я была уверена, что Бакке все понял. Он точно знал, что это моих рук дело, и мог это доказать, но зачем-то покрывал.

Ида всхлипнула. Крон нахмурился и спросил:

– Вы сможете избавить мою адептку от этого ужасного запаха?

Старик ущипнул себя за подбородок и протянул:

– Подобрать нейтрализующее заклинание сложно. Кроме того, это продержится всего лишь…

Он метнул взгляд на меня, и я три раза моргнула. Алхимик закончил:

– Продержится дня три. Так что, думаю, адептке Эллингбоу стоит отказаться от посещения общественных мест в эти дни и оставаться в комнате…

Ида снова начала багроветь. Лицо Крона окаменело. Я невинно улыбалась, а ректор кивнул:

– Вы свободны, леди Скау.

В этот момент ветер принес новую порцию ужасного запаха, и все мужчины одновременно поморщились. Я усмехнулась, глядя в глаза Иде, и пошла прочь. Меч на поясе издал короткий металлический смешок.

Я вернулась в класс и невозмутимо заняла свое место. Сигмунд наклонился к моему уху и спросил:

– Ну что?

– Все нормально, – ответила я.

Парень едва слышно вздохнул с облегчением.

В алхимический кабинет после уроков я отправилась в приподнятом настроении. Со вчерашнего дня там почти не прибавилось хаоса. Бакке помешивал кипящий настой в маленьком котелке. Я закрыла дверь и подошла к столу. Старик не поднимал на меня глаз и, бормоча, что-то считал.

– Спасибо, – предельно серьезно сказала я.

Какое-то время алхимик молчал. А затем с тяжелым вздохом произнес:

– Добрая ты, Анна. Зелье для облысения сварить было проще.

– Тогда все бы поняли, что это я.

– Все и так поняли, – прокряхтел старик. – Только доказать не смогли.

– Вы им не позволили.

Бакке поднял на меня глаза и доверительно сообщил:

– Не люблю подлость. Тем более, от лица такого известного рода, как Эллингбоу. Девчонка получила по заслугам. Ее мать, конечно, скоро примчится в Академию и будет рвать и метать. Но вряд ли это проймет ректора. Иди домой.

Я не сразу поняла, что меня отпускают, и старик махнул рукой:

– Кыш! Куратор Ааберг тебе тренировку дополнительную поставил вместо отработки у меня. Третий плац, поспеши.

Я распрощалась с алхимиком и побрела к плацу. Сердце подсказывало, что внеплановую тренировку Ледяной поставил не просто так. Как только я дошла до места, поняла, что угадала. Перед куратором навытяжку стояли Эйнар и Сигмунд. Ледяной защищал меня, но, кажется, сейчас нам всем троим влетит…

Глава 13/2

Я заняла место справа от Сигмунда и сделала невинное лицо. Куратор вскинул бровь, и я постаралась изобразить раскаяние. Ледяной сложил руки за спиной и начал прохаживаться вдоль нашей шеренги, изредка посматривая на нас. И по этому взгляду совершенно ничего нельзя было понять.

Наконец, куратор остановился напротив меня и холодно произнес:

– Вижу, что вы трое недостаточно заняты работой.

Эйнар еле слышно вздохнул, а я мысленно застонала. Это все мы уже слышали. Пальцы заболели при одном воспоминании о том, как я неделю корпела над бумагой, переписывая правила. Поэтому я попыталась возмутиться:

– Всю неделю была занята работой. Обедать приходилось на ходу!

– О ее результатах уже осведомлена вся Академия, – с долей иронии ответил Ледяной. – Магрит Эллингбоу не замедлит явиться, чтобы утешить дочь и расквитаться с обидчицей. И я очень удивлюсь, если она не напишет твоему отцу.

При мысли об отце и его угрозах настроение упало. Лучше уж в монастырь, чем замуж. Особенно если это Гольдберги…

Ледяной воспользовался моим молчанием и сообщил:

– После тренировки получите снаряжение для трехдневного похода. Вылетаем завтра на рассвете, с дальнего плаца. Без опозданий.

– Куда? – хором спросили мы.

Куратор холодно произнес:

– Ректор поручил мне новую миссию – пополнить запасы целебных трав. У Обломанной скалы растут те, что нужно собирать зимой, из-под снега. Только снег, лопаты, и никакой магии. Я планировал взять с собой пару проштрафившихся оболтусов из группы Багрейна. Но сегодня оказалось, что у меня и у самого такие есть, и даже больше двух.

Он бросил на нас выразительный взгляд, и я насупилась. Эйнар покаянно вздохнул, но спорить не стал. Сигмунд стоял с неестественно прямой спиной и выражал готовность принять любую кару. А я недовольно пыхтела. Но молчала. А то за длинный язык куратор еще чего-нибудь придумает…

Ледяной гонял нас по полю часа два. Гонял в прямом смысле – приходилось бегать и уворачиваться от десятка клинков. Мистивир был доволен свершившейся местью и слушался. Но управляла мечом я все еще не так ловко, как нужно бы. Я утешала себя мыслью, что в случае опасности меч справится и без моих команд. Чтобы перемещаться, клинку вовсе не нужна моя сила. Там явно есть еще какой-то источник магии. Наверное, той самой, которая помогла открыть проход.

После тренировки пришлось идти в отдел снабжения. Мне выдали уже известный тубус и сверток побольше, в котором, как объяснил мне Сигмунд, была палатка и консервы. Я героически дотащила это все до своей комнаты и поплелась на ужин. За ужином царило молчание. И все до единого взгляды были устремлены на меня. Я старательно жевала и делала вид, что ничего не замечаю. Пусть смотрят. Теперь сто раз подумают, прежде чем тронуть меня.

Перед новым путешествием мне больше всего хотелось выспаться. Но пришлось засидеться до полуночи. Во время моего прошлого отсутствия в шампунь подмешали магическую синь. Я, конечно, надеялась, что вонючая месть заставить остальных адептов воздержаться от глупостей. Но стоило ждать худшего. А именно – приготовить сюрприз для незваных гостей, если вдруг такие появятся.

До полуночи в моей комнате шипело и булькало. Наконец, я поставила котелок на окно, чтобы остывал быстрее, и с чистой совестью упала в постель.

Но выспаться все равно не вышло. Стоило мне сомкнуть глаза, как внутри начался какой-то странный зуд, а по коже ползли противные мурашки. Я ворочалась и не могла понять, что со мной происходит. Но уснуть и отвлечься тоже не могла. Когда Мистивир задребезжал и подкатился мне под бок, я почти не удивилась. Обняла клинок двумя руками, и меня затрясло.

– Что за ерунда? – простонала я вслух.

Со стороны меча неожиданно пришла короткая и четкая мысль:

«Источник».

Я вспомнила про наполненный горячей водой и магией пруд. А затем пробормотала, натягивая одеяло:

– Ты можешь говорить? И что мне делать?

«Не совсем. Ничего» – был ответ.

– Очень содержательно, – пробормотала я. – Спать-то теперь как? Когда этот источник успокоится?

Волна сочувствия, которая пришла от меча, была искренней. Как и неопределенность. Судя по всему, Мистивир и сам не знал, когда источник перестанет действовать на меня. Я попыталась отвлечься от неприятных ощущений и начала считать овец. Но сбилась на третьем десятке. Кожа под повязкой вдруг начала неистово чесаться.

Тут мое терпение лопнуло. Я резко села на постели и хлопнула в ладоши. Лампы вспыхнули, комнату залил яркий свет. А я сорвала повязку и начал внимательно рассматривать зудящую кожу.

Темно-красный прямоугольник остался точно таким же. Сначала я не заметила изменений. Но, присмотревшись, поняла, что вокруг странной метки проступают едва заметные точки и линии. Их было видно то лучше, то хуже. Наконец, я отчаялась рассмотреть узор. И за неимением других собеседников повернула запястье к мечу и спросила:

– Ну вот что это за ерунда?

Сначала от меча пришла волна глубочайшего потрясения. А затем он отлетел в сторону и начал мелко дребезжать. При этом меч перекатывался с боку на бок и отчаянно стучал рукоятью. В этот момент Мистивир как никогда напоминал человека, который катается по полу и смеется до колик.

Я оскорбленно фыркнула и хлопнула в ладоши. Свет погас. Натянув повязку, я отвернулась от хохочущего клинка и накрылась одеялом с головой. Скоро хохот перешел в металлические всхлипы, затем наступила тишина. Одеяло медленно приподнялось, клинок заполз под него и ткнулся мне в бок. В ответ я даже не пошевелилась. Меня удостоили волной тепла и еще парой мыслей:

«Хорошая. Спи».

Легко сказать, спи! Как спать, когда вокруг творится неведомая ерунда⁈ У меня на руке пятно, о котором никому нельзя рассказывать. И при виде которого у меча случилась истерика. А за стеной неведомый источник будоражит мою магию. Я ворочалась до утра и пыталась утешить себя мыслью, что при первой же встрече вытрясу из Ледяного все про метку. А еще надеялась, что бабушкины приметы не врут, и куратору всю ночь икается.

Только под утро неприятные ощущения прекратились. И случилось непредвиденное – я проспала. Меня разбудил стук в дверь и голоса, доносящиеся из коридора. Эйнар и Сигмунд. Я открыла глаза и поняла, что в комнату заглядывают первые лучи рассвета. Нужно было вставать, но веки оказались такими тяжелыми, что я решила смежить ресницы еще на миг. Сон тут же заключил меня в свои объятия. Снова разбудил меня холодный голос:

– Анна, просыпайся.

– Угу, – пробормотала я и малодушно перевернулась на другой бок.

– Анна Скау!

– Сейчас… – пробормотала я и натянула на голову одеяло.

Но этого куратор уже не стерпел, и с меня самым бесцеремонным образом стянули одеяло! Наверное, этим Ледяной хотел меня смутить, но я вспомнила, что моими голыми коленками его уже не удивить. И вместо того, чтобы начать возмущаться, крепко зажмурилась и обняла меч.

Мистивир в этот момент начал мелко подрагивать от смеха.

– Что? – процедил куратор, и его голос был холоднее льда.

Обращался он явно не ко мне. Кажется, меч ему что-то ответил. Потому что после паузы Мистивир снова мелко задрожал, а Ледяной рыкнул:

– Это не твое дело!

Клинок это не устрашило, а я вспомнила про ту сотню вопросов, которые хотела задать куратору. Сон слетел, я резко села на постели. И только после этого начала осознавать, в какую неприятную ситуацию попала. Во-первых, голые коленки, которые куратору все же видеть не полагалось. Во-вторых, за окном уже не рассвет. В-третьих, кажется, Ледяной зол, и я нарвалась. Как-то странно он на меня смотрит…