Текст книги ""Фантастика 2025-134". Компиляция. Книги 1-33 (СИ)"

Автор книги: Джон Голд

Соавторы: Роман Филимонов,Нил Алмазов,Антон Войтов,Александр Якубович,Агата Фишер,Ольга Дмитриева
сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 342 страниц)

Глава 4. Окольными путями

Зелье прокатилось в желудок ледяным комком, и мне это сразу не понравилось. На мгновение закружилась голова. Но неприятные ощущения в теле ушли так же быстро, как и появились, и я воспряла духом. Несколько минут в пещере царила тишина. Все взгляды были устремлены на меня.

– Ну? – не выдержал Эйнар. – Как ты?

Я задумчиво отставила бокал и пожала плечами. Разочарование на лице Иды грело мне душу. Холодный комок в желудке намекал, что зелье не растеряло свои свойства окончательно. Главное, добраться до комнаты раньше, чем оно подействует в полную силу.

К счастью, адептов осталось не так много. Некоторые напитки и вправду оказались забавными. Гейра теперь пищала, как мышь, когда пыталась хоть что-то сказать. И это удивительно ей шло.

Ее белобрысый приятель отхватил одну из самых неудачных шуток и покрылся овальными светящимися пятнами размером с ладонь, которые сияли даже через одежду. Улепетывать от преподавателей ему будет трудно. Как и парню из группы Багрейна, который благоухал фиалками на весь зал.

Глядя на все это, я не удержалась и пробормотала:

– В этом году Бакке явно вдохновлялся моими выходками.

Сигмунд остановился рядом и обеспокоенно шепнул:

– Тебе не нравится, да? Мы с Эйнаром думали, что этот праздник придется тебе по душе. Зелья с разными забавными свойствами…

Его брат кивнул и подавил неуместное хихиканье. Поразмыслив, я призналась:

– Это веселье на самом деле в моем духе. Наверное, это единственная по-настоящему забавная традиция в вашей Академии. Даже учитывая необходимость удирать от преподавателей без использования клинков и магии. Но я обещала куратору не ввязываться в неприятности, и не хочу его подвести.

Сигмунд мрачно кивнул:

– Да, после обнаружения метки ему будут создавать проблемы на ровном месте. Но у нас есть план, так что…

Тут разговор пришлось прервать. Все, наконец, получили свои жемчужины, а бокалы опустели. Фастар собирался сунуть в карман пустые мешочки, в которых совсем недавно хранились камни для жребия и артефакты. Но Хеймир внезапно шагнул вперед и вырвал мешки из рук своего однокурсника.

– Извини, Фастар, – невозмутимо сказал он, пряча свою добычу в карман. – У меня есть некоторые сомнения в справедливости сегодняшней игры. Думаю, госпожа Стрэнд сможет понять, в чем дело.

По тому, как парень стиснул зубы, я поняла, что Хеймир прав. Ида помрачнела. Интересно, что полагается за нечестную игру? Чейн тоже хмурился, но молчал. Заговорил еще один парень с пятого курса:

– Пора выходить. Стройтесь по двое.

Пока мы проталкивались к выходу, я шепотом спросила у Сигмунда:

– А если Стрэнд подтвердит, что игра не была честной? Что будет тогда?

– Скандал, – ответил он также тихо. – Большой-пребольшой. Поэтому я от всей души надеюсь, что ей это удастся.

Настроение начало стремительно улучшаться. План Иды провалился, и за эту выходку ее могут наказать. В том, что родственница Тиры что-то найдет, я не сомневалась. Надеюсь, у них нет родственных связей с Эллингбоу, и справедливость восторжествует без моего участия.

Сигмунд покосился на меня и прошептал:

– Ты нормально себя чувствуешь?

– Пока да, – ответила я. – Но чем скорее окажусь в комнате, тем лучше.

Он серьезно кивнул:

– Нас трое, прорвемся.

Мы пропустили вперед несколько старшекурсников. Хеймир и Тира застыли у выхода, но не спешили выходить. На вопрос одного из своих товарищей он бросил:

– Идите. Остальное я проконтролирую сам.

Спорить с ним не стали, и Фастар ушел одним из первых. Ида повисла на локте Чейна, но бежать собиралась вместе с Гейрой. Когда подошла наша очередь, Хеймир склонился к Сигмунду и шепнул:

– Багрейн на окружном пути, Крон будет караулить у корпусов. Проследи, чтобы она пошла другой дорогой.

Мой друг серьезно кивнул, и мы вышли в морозную ночь. Пока Эйнар тихо хихикал, Сигмунд решил:

– Крона и Багрейна мы возьмем на себя. Самая короткая дорога – вдоль озера, по тропе. Она на виду, но поэтому ее контролируют меньше. За Лунным корпусом второго курса свернешь и пойдешь задворками. Если будут караулить у твоего домика, жди нас возле общежития. И помни, что нельзя будить байлангов.

Я кивнула, и на этом мы разошлись. Первую часть пути я преодолела успешно. В лесу возле озера и правда не было ни души. Прежде чем выйти к каменным фонарям, которые сейчас не горели, я огляделась. На берегу царила тишина, луна освещала темный прямоугольник воды на фоне снега.

Я рванула вперед, стремясь как можно быстрее преодолеть открытое пространство. Везение кончилось, когда я почти добежала до тропки. Возле каменных фонарей холодный комок в желудке начал расползаться по телу. Ноги подкосились, и я рухнула в снег. А тяжесть в голове сообщила, что снотворное тоже начало действовать. Более неудачное сочетание зелий трудно было придумать.

Я начала лихорадочно соображать, как же мне теперь добраться до корпуса. Но в этот момент за моей спиной раздался тихий плеск. Я медленно повернула голову и обнаружила, что на берегу, в паре шагов от меня, стоит изумленный Вест. Струйки ледяной воды сбегали с белых волос и обнаженного торса куратора, растекались у его босых ступней. Хорошо, что он хотя бы в брюках… Он и правда купается в этой проруби! Как там сказал Мистивир, усмиряет плоть?

Несколько мгновений я отрешенно любовалась фигурой Вестейна в свете луны, и только потом сообразила – он тоже куратор и теперь должен меня наказать.

– Давай ты сделаешь вид, что меня не видел, – взмолилась я и попыталась встать.

Сначала мне это удалось, но проклятые ноги подогнулись сразу же. Я наступила на подол, раздался жалобный треск. А затем снова села в снег.

Глаза Вестейна расширились от удивления.

– Что? – переспросил он.

– Сделай вид, что меня не видел, – повторила я. – Мне нужно добраться до комнаты, пока Эйнар и Сигмунд отвлекают Багрейна и Крона. Иначе меня не будут уважать здесь.

После этого до меня дошло, что добраться до своего домика я могу теперь только ползком или запинаясь через каждые два шага.

– Что с тобой? – вместо ответа спросил Вест.

Пришлось объяснять:

– Снотворное и заплетающиеся ноги. Я была на празднике для адептов…

– Знаю.

Куратор нахмурился и начал натягивать сапоги. Я обреченно смотрела на него. Надежда сделать Хеймира улетучилась, как дым. Интересно, что за наказание меня ждет на этот раз?

Тяжесть в голове усилилась. Вест набросил на плечи рубашку и куртку, а затем в его руках появился серый пузырек. Сначала я не поверила своим глазам и подозрительно спросила:

– Что это?

Куратор усмехнулся и откупорил склянку. Тонкая струйка серого дыма вырвалась из горлышка. Вестейн взмахнул рукой, позволяя дыму растечься вокруг нас. Отвод глаз? Но зачем?

В следующий миг он быстро и аккуратно завернул меня в собственный плащ и понес прочь. У него на руках еще больше захотелось спать.

– Так какое будет наказание? – обреченно пробормотала я, устраивая голову на его плече.

– Потом, – бросил Вест. – Тихо, иначе нас обнаружат.

Отвод глаз все еще витал вокруг нас, и я послушно замолчала. Чувство направления меня быстро покинуло. Сначала куратор долго петлял по лесу. Когда мы стали красться задворками общежитий, я вдруг поняла, что мы ничуть не приблизились к домику, а идем совсем не туда!

– Моя комната в другой стороне, – шепотом напомнила я.

Вестейн усмехнулся и также тихо ответил:

– Багрейн караулит на горе, а в лесу Крону помогает Сальверсон. Это род дальних родственников Эллингбоу. Так что туда соваться пока не стоит. Переждем и проберемся в комнату через несколько часов, когда все утихнет.

Несколько мгновений я удивленно хлопала глазами, а затем едва слышно шепнула в ухо куратора:

– А куда ты меня несешь?

Поколебавшись, Вестейн ответил:

– В мою комнату.

Я не нашла слов. Даже сонливость выветрилась от такой мысли. Сначала я испытала восторг. Побывать в жилище куратора мне хотелось. Потом я вдруг сообразила, насколько это рискованный ход и тут же сникла. А он пояснил:

– Сейчас все преподаватели заняты ловлей адептов. И я запасся зельем для отвода глаз в родовом замке.

– Но я все равно не смогла добраться до комнаты сама, и ты должен наказать меня, – тяжело вздохнула я.

– А я официально не участвую в ловле адептов после праздника, – сообщил Вест. – Моих наказаний и так все боятся. Ректор настоятельно просил меня пощадить адептов хотя бы в такой день. Можно сказать, меня вообще здесь нет. Никто еще не знает, что я вернулся. Свейт высадил меня за хребтом, и дальше я шел пешком…

Я искренне удивилась:

– Тогда зачем ты купался? Свейт же не сможет тебя высушить!

Он как-то странно посмотрел на меня и пробормотал:

– Окунуться было хорошей идеей, а главное – своевременной. Отрезвляющей. Тебе очень идет это платье.

От его слов внутри растекалось тепло. Затем я вспомнила порванный подол и с грустью прошептала:

– Только платье я испортила. К весеннему балу придется просить новое у отца. Так не хочется… Наверняка он впридачу пихнет новое письмо от Гольдберга.

Я почувствовала, как тело куратора словно окаменело. Он стиснул зубы и процедил:

– Не придется. Я решу эту проблему.

Какое-то время мы молчали. Только снег хрустел под ногами Веста, и с тихим шипением серый пар вырывался из пузырька. Я продолжала обдумывать полученные сведения, и через несколько минут снова потянулась к уху куратора, чтобы задать еще один вопрос:

– Ты сделал это специально, да? Знал, что все сложится именно так?

– Предполагал, что тебя попытаются подловить, и принял ответные меры, – кивнул он. – Правда, я рассчитывал, что в фантах удача будет к тебе более благосклонна.

– Это не удача, – возразила я, – а происки Иды Эллингбоу.

Пришлось так же тихо поведать куратору о коварстве моей однокурсницы. Его лицо стало холодным и отстраненным, и я поняла, что закрывать глаза на эту выходку Вест не намерен. Когда я замолчала, впереди показался задний двор общежития для преподавателей. Тут я дала ход своим сомнениям:

– Но тебе придется нести меня через все общежитие… Даже с отводом глаз это рискованно. Он не работает так хорошо в замкнутом пространстве.

– Не придется, – спокойно ответил куратор. – У меня есть способ попасть в свою комнату, не привлекая внимания.

Я непонимающе посмотрела на куратора, и он добавил:

– Здесь есть секретный ход, который ведет к двери в мою комнату.

Вокруг нас продолжало кружиться серое облако. Под прикрытием зелья мы подошли к стене. Я так и не поняла, что сделал куратор, но каменная кладка словно растворилась, и он шагнул в узкий темный коридор. Света почти не было, лестница уходила вверх.

– Тайный ход? – удивилась я. – И о нем знаешь только ты?

– Вроде того.

– Но… почему?

– Мой предок основал Академию Стражей Севера, – терпеливо пояснил Вестейн. – Поэтому мне положены кое-какие привилегии. Особая комната и доступ к некоторым тайнам.

– И поэтому источник твоего рода находится здесь, – догадалась я.

– Да, именно так, – кивнул он.

Больше я ничего не спрашивала. По телу начала распространяться слабость, и я снова опустила голову ему на плечо. Вестейн уверенно и быстро поднимался по лестнице. На одном из пролётов мы замерли у стены. По каменной кладке пробегали магические всполохи. Мне показалось, что узор имеет какой-то смысл. Но от меня он ускользал.

Дозы снотворного оказалось не достаточно, чтобы усыпить меня. Но сонливость не отступала, путая мысли.

Наконец куратор едва слышно прошептал какое-то слово, и стена перед нами снова растворилась. Вестейн шагнул в новый коридор. Мы стояли в закутке с одной единственной дверью. Наверное, остальные комнаты оставались за поворотом. Мой куратор и правда жил на отшибе.

Вестейн осторожно поставил меня на ноги у стены рядом с дверью и разжал руки. Это было ошибкой. Ноги подкосились сразу же, и куратору пришлось меня ловить.

Я обвила его руками за шею, отчаянно пытаясь удержаться.

Тут я заметила, что куратор хмурится, и скосила глаза на дверь. Из-под нее вырывалась тусклая полоса света. Сердце ушло в пятки. Вест почувствовал моё напряжение и прошептал:

– Всё хорошо.

А затем он с тяжёлым вздохом постучал в дверь носком сапога.

Она распахнулась сразу же. На пороге появился Йоран. Я ждала очередного потока ругательств. Но страж только выпучил глаза и посторонился, позволяя Весту снова подхватить меня на руки и занести в комнату.

После этого Йоран запер дверь и прошипел:

– Ты в своём уме, Вест? Зачем ты её сюда привёл?!

– Принёс, – невозмутимо поправил его куратор. – Крон и Багрейн пытаются поймать Анну, и я собираюсь оставить их с носом. Подождём, пока утихнет шумиха после праздника.

Тут Йоран все-таки выдал очередную тираду, и его ничуть не смутило моё присутствие.

– Эта юная леди плохо на тебя влияет, – с чувством закончил он.

Вестейн одарил своего друга ледяным взглядом и опустил меня в кресло. Я сбросила сапоги и подтянула к себе непослушные ноги.

Куратор повесил наши плащи на крючок, а я поерзала, устраиваясь поудобнее.

Только в этот момент Йоран заметил, в каком я состоянии.

– Что произошло? – спросил он.

Пока Вест коротко пересказывал ему мои злоключения, я украдкой разглядывала комнату. Она во многом напоминала комнату Крона. Несмотря на то, что куратор говорил о привилегиях, обстановка показалась мне ещё более аскетичной. Артефакты-обогреватели на стенах работали в полсилы. Поленья в камине уютно потрескивали, а ровные голоса двух мужчин действовали на меня умиротворяюще.

Мой взгляд зацепился за кровать под светлым балдахином, и я вдруг невпопад пробормотала:

– Хочу спать.

Вестейн тоже посмотрел на кровать и протянул:

– Ну ты можешь и поспать час-другой, пока Крону не надоест бегать по лесу.

Но Йоран перебил его:

– Ты её потом не добудишься. Пойду к Бакке, попрошу что-нибудь нейтрализующее. А вы двое… Держите себя в руках! Я скоро приду

– За кого ты меня принимаешь? – возмутился Вест.

Но Йоран вместо ответа махнул рукой и степенно удалился.

Мне даже стало немного совестно, и я пробормотала:

– Наверное, он прав. Я плохо на тебя влияю.

– Йоран на самом деле так не думает, – внезапно усмехнулся Вест. – Надеюсь, старик Бакке не спит и найдёт нейтрализатор.

Я обессиленно откинулась на спинку кресла и на несколько мгновений закрыла глаза. И, конечно, сразу же провалилась в забытье. Очнулась только когда меня снова подняли и понесли.

Я открыла глаза в тот момент, когда куратор осторожно перекладывал меня на кровать. И попыталась воспротивиться, сонно пробормотав:

– Я не сплю.

– Вижу, – невозмутимо кивнул Вест, накрывая меня одеялом.

Я успела заметить, что он переоделся в сухие рубашку и брюки. Глаза закрылись сами. Но провалиться снова в сон не вышло. Дверь хлопнула, и до меня донёсся голос Йорана:

– Достал.

– Пусть спит, – ответил Вестейн.

Его друг вздохнул:

– Ну вот, зря бегал. А ведь я раздобыл не только зелье. Ждал тебя весь вечер, чтобы поделиться сведениями, интересными как тебе, так и твоей юной герцогине Найгерд..

Я с трудом продрала глаза и сказала:

– Никакая я не герцогиня Найгерд. Что за сведения?

Йоран фыркнул от смеха и сообщил:

– Пей нейтрализатор, и я всё расскажу.

Я нашла в себе силы сесть. Протянутый Йораном пузырёк с голубоватой жидкостью я опустошила залпом. Универсальный нейтрализатор сразу прочистил голову, и я ощутила, как из тела уходит слабость. После этого я выпрямилась и требовательно посмотрела на Йорана.

Глава 5. Некоторые последствия

Вестейн тоже внимательно смотрел в лицо своему старшему товарищу. Тот не спешил открывать нам тайны, а как будто тянул время. Йоран медленно опустился в кресло, довольно улыбаясь. Его явно забавлял наш интерес.

– Не тяни, – попросил куратор.

Тогда его друг сообщил:

– Как вы знаете, сразу после окончания соревнований в Лабиринте состоится весенний бал…

Он сделал выразительную паузу. Вестейн осторожно притянул меня к себе, а я не выдержала и положила голову ему на плечо. Йоран вздохнул и продолжил:

– Я узнал, в числе гостей будет посланник императора.

Он многозначительно посмотрел сначала на Веста, а потом на меня. Но его слова не произвели на нас должного впечатления.

– И…что? – не поняла я.

– Четыре герцогства входят в состав Империи Сторон Света, – терпеливо напомнил он. – Государственное устройство тебе должны были объяснить еще до Академии.

Я оскорбленно произнесла:

– Разумеется, я знаю об этом. Вот только на местах власть принадлежит Правящим герцогам. Они отвечают за охрану границ. А император давно не покидает Пурпурный город. И знает о том, что происходить в его владениях, только по ежегодным отчетам. Говорят, что его больше интересуют вино и женщины, чем дела четырех герцогств.

Йоран хмыкнул:

– Интересно, кто вложил в твою хорошенькую головку такую кощунственную мысль? Может, сдадим его тайной службе?

– Сдавайте, – вздохнула я.

И скромно добавила:

– Хотя ему и так уже досталось. Думаю, хвост из зеленой слизи, который разросся на три этажа, ему будут долго припоминать… Как и мне.

На несколько мгновений страж потерял дар речи. А затем пробормотал:

– Талантливая…

Вестейн усмехнулся, как будто самолично учил меня алхимии. А Йоран продолжил:

– Ну так вот! Уже десять лет император не интересовался тем, что происходит в стране. Но в этом году все балы в честь начала весны, во всех четырех герцогствах, посетят его посланники.

– Допустим, – холодно сказал Вест. – Что это значит для нас?

Йоран понизил голос и заговорщицки произнес:

– Говорят, старик, как бы он ни был подвержен порокам, ужасно не любит, когда исчезает старая кровь. Ааберги… Найгерды. Анитра последняя из своего рода, и у нее нет детей. Точнее, считается, что нет. Возможно, этот бал – шанс Анны привлечь внимание Пурпурного города к тому, что происходит на Севере.

Я покачала головой:

– Не думаю, что посланнику интересна судьба дважды незаконнорожденной дочери правителей.

– Я думаю, что этот выбор судьбы его как раз заинтересует, – возразил Йоран.

На этот раз его многозначительный взгляд был устремлен на запястье Веста.

– Найгаарды, Найгеды, Ааберги… – продолжил он. – Старейшие династии Севера. Официально у Найгаардов и Найгердов нет наследницы, Ааберги потеряли свое влияние после смерти отца Веста. И думаю, что сложившаяся ситуация императору будет очень интересна. Как и его посланнику.

Мне не нужно было смотреть на Вестейна. Я чувствовала, что его одолевают те же сомнения, что и меня. Наконец, он спросил:

– И что ты предлагаешь?

– Разумеется, раздобыть для твоей ученицы приглашение на бал, – серьезно ответил старший страж. – Может быть, кто-то из старых друзей твоего отца подсобит.

– У меня есть приглашение, – возразила я. – Мне его прислала Правящая герцогиня.

– Твоя мать, – внезапно поправил Вест, но я недовольно поджала губы.

А Йоран серьезно произнес:

– Тогда все, что нам остается – сделать так, чтобы на этом приеме ты сияла.

Вестейн кивнул:

– Это я возьму на себя.

Йоран кивнул, но не ушел. Вместо этого он перевел разговор на какие-то ничего не значащие темы. Вестейн отвечал неохотно. Моя голова по-прежнему покоилась на его плече.

Больше всего мне хотелось, чтобы мы остались вдвоем. Но такой возможности нам не дали. Оставалось довольствоваться тем, что можно сидеть рядом и открыто проявлять чувства. На задворках сознания шевельнулось смутное ощущение, что Йоран прав в своем желании следить за нашим благоразумием сегодня…

Возвращение в комнату прошло без сучка без задоринки. Правда, пришлось сначала взлететь на гору с помощью меча куратора. А затем лезть в окно, пока Йоран отвлекал Багрейна разговорами. Довершил картину Вест, который “вернулся” верхом на Свейте и прямо спросил, что им обоим нужно под дверями его ученицы.

Естественно, Багрейн тут же сообщил, что его ученица все еще не вернулась с праздника. Вестейн вместо ответа вошел в домик и постучал в мою комнату. Когда на пороге появилась я, взъерошенная и сонная, бешенство на лице Багрейна приятно согрело душу не только мне.

После того как учителя отправились восвояси, я уже по-настоящему легла спать.

Пару дней в Академии царила тишина. Четвертый курс вошел в Лабиринт, и преподаватели заняли места в ложах, чтобы наблюдать за состязаниями. Туда же отправилась часть родовитых адептов с других курсов. Я гуляла со Стужей и слушала истории о том, как парни обставили в лесу Крона и Сальверсона. А еще скучала по Весту.

Но увидела его только на третий день, когда вышла из корпуса после завтрака. На кураторе был черный летный костюм. Он явно только что слез со спины байланга. Вместо приветствия он сказал:

– Идем. Нас ждет ректор.

– Что случилось? – тут же напряглась я.

– Ида, – коротко ответил Вестейн. – Стрэнд подтвердила, что на жребий и жемчужины было произведено воздействие.

Я воспряла духом. Но в тот же момент увидела, что к учебному корпусу спланировал байланг. Упряжь собаки была такой же алой, как и костюм ее всадницы. Мегера явилась выгораживать дочь.

Пока мы шли к учебному корпусу, я думала только об одном – только бы отец ни о чем не узнал. Вестейн заметил мое напряжение и спросил:

– В чем дело? Правила на нашей стороне.

– Мегеру же это не остановит, верно? – ответила я.

А затем вздохнула и призналась:

– Не хочу видеть отца. Он снова будет недоволен тем, тем, что его вызвали. И принесет очередное письмо, которое я не хочу читать. А за прошлое неотвеченное меня ждет головомойка.

– Может быть, прошлое неотвеченное даст ему понять, что настаивать не нужно, – попытался утешить меня Вестейн.

Но я почувствовала в его голосе едва уловимое напряжение и… ревность, да? Куратор огляделся. К корпусу мы шли одни, поэтому он тихо напомнил:

– Никому тебя не отдам.

От этих слов на сердце растекалось тепло, но тревога все равно не отступила до конца.

Четвертый курс только вернулся из Лабиринта, занятий не было. Поэтому коридоры встретили нас гулкой тишиной. Я был готова, что нас ждет очередной совет, на котором соберуться все преподаватели. Но Вестейн остановился перед массивной дверью. Золотая табличка сообщила, что это кабинет ректора. Пожилая секретарша с волосами, стянутыми в пучок на затылке, распахнула перед нами дверь и объявила:

– Господин Вестейн Ааберг и его ученица леди Анна Скау явились по вашему вызову.

Куратор посторонился, предлагая мне первой шагнуть в кабинет. Я старалась держать спину прямо. Вест вошел вслед за мной. Дверь хлопнула, я заученно приветствовала всех собравшихся. Их оказалось гораздо больше, чем я ожидала.

Ректор восседал в огромном кожаном кресле за массивным столом из темного дерева. Он теребил короткую белую бороду и задумчиво смотрел на меня. В одном из кресел перед его столом восседал мой отец. Я старалась не смотреть на него, но непроницаемое лицо моего родителя сообщало знающим людям, что герцог Скау в бешенстве и сейчас полетят головы. Очень хотелось верить, что не моя…

Напротив него в таком же кресле расположилась Магрит Эллингбоу. Алый костюм подчеркивал фигуру, а улыбка на лице была насквозь фальшивой. Ида стояла за ее спиной, опустив голову и всхлипывая. Фастар в двух шагах от нее понурился и не поднимал головы.

Незнакомец с короткими светлыми волосами и бородой опирался на подоконник за спиной ректора. И по тому, как он глядел на пятикурсника, я догадалась, что это его отец. Короткий шрам на переносице придавал этому человеку вид закаленного воина. По его лицу нельзя было ничего прочесть. Но я не сомневалась, что он тоже будет выгораживать сына. Наверняка объединится с Мегерой.

Госпожа Стрэнд тоже была здесь. Скрестив руки на груди, она расположилась за креслом моего отца. А позади нее стояли Хеймир и Тира. Адепты держались за руки. От этой пары так и веяло спокойствием.

Получилось, что большая часть собравшихся на моей стороне, и это обнадеживало. Только присутствие отца навевало тревогу. Больше всего мне хотелось оказаться за спиной Вестейна сейчас. Но куратор на этот раз молча стоял за моим плечом, и его присутствие придало сил. Снова пришла мысль, что этими людьми мне придется править. Поэтому нужно держать лицо.

Первым заговорил ректор:

– Леди Скау, мы собрались здесь, чтобы разобраться в происшествии на празднике адептов. Я готов выслушать вашу версию. Пожалуйста, расскажите обо всем, что сможете вспомнить.

Я медленно выдохнула и начала говорить. Как и просил ректор, подробно, припоминая все сомнительные детали. Чем больше я рассказывала, тем сильнее белело от ярости лицо Мегеры. Ида продолжала всхлипывать за спиной матери. Но эта попытка разжалобить присутствующих явно не имела успеха.

Когда я замолчала, госпожа Стрэнд отрывисто бросила:

– Влияние было. Небольшое. Как раз уровень пятого курса. Все сходится.

Тут заговорил отец:

– Что скажете на этот раз, леди Эллингбоу? Чья дочь теперь нарушает правила? На этот раз точно не моя, вам так не кажется?

Пренебрежение в его голосе звучало хуже сарказма. Мегера дернулась, как от удара, и прошипела:

– Ида не виновата. Приревновала, с кем не бывает. Юные девушки всегда соперничают за внимание парней. Тем более, если оно достается чужачке…

Она сделала выразительную паузу. Незнакомец у окна заговорил:

– Фастар сам виноват в том, что повелся. Род Мэтисон накажет его по всей строгости, не сомневайтесь, герцог Скау.

Это было так неожиданно, что я изумленно вытаращилась на говорящего. И краем глаза увидела, что для Мегеры это признание тоже стало неприятным сюрпризом. Она настойчиво произнесла:

– Что бы ни задумала моя дочь, ничего страшного не произошло. Анна благополучно вернулась в комнату без посторонней помощи.

– Чего и следовало ожидать от девушки, которая блестяще показала себя в Лабиринте, – холодно произнес Вестейн.

Теперь злобный взгляд достался моему куратору. Я почувствовала толику морального удовлетворения. Никто не выгораживал Иду, кроме ее собственной матери. А у моего отца, похоже, зуб на герцогиню Эллингбоу. С того раза, когда Ида заработала мою вонючую месть.

А еще свою роль сыграла поддержка Хеймира. Я была ему за это благодарна, хоть и не до конца понимала мотивы парня. Мне казалось, что после Лабиринта его отношение ко мне изменилось. Мы стали соперниками, и он это понял. Но пока играл честно.

Мой отец пренебрежительно сказал:

– Я ожидаю, что ваша дочь, леди Эллингбоу, тоже будет наказана как полагается. Как родом, так и своим учителем, которого я сейчас здесь не вижу. Надо же, при малейшем проступке Анны он смел писать мне. А когда что-то натворила его ученица, оказался так занят, что даже не явился? Надеюсь, ему передадут мое требование.

Ректор пояснил:

– Пробуждение родового источника. Господин Крон явится к вечеру. Не сомневайтесь, Академия примет все положенные меры. Адептке Эллингбоу будет назначено наказание, и юному господину Мэтисону тоже.

Фастар по-прежнему не поднимал головы. Отец степенно кивнул и поднялся. Затем он бросил снисходительный взгляд на Мегеру и любезно сообщил:

– К счастью, на этот раз вы почти меня не побеспокоили.

Магрит Эллингбоу каким-то чудом выдавила улыбку. Ида метнула на меня злобный взгляд, но сказать ничего не посмела. А затем ко мне повернулся отец, и на всех остальных мне стало наплевать. Потому что смотрел он на меня как-то странно. Оценивающе. Такое бывало, когда он не знал, какое наказание выбрать. Но в этот раз я ни в чем не провинилась! Поэтому вместо того, чтобы склонить голову, прямо и открыто посмотрела ему в глаза. Несмотря на то, что внутри все сжалось в ожидании проблем.

Но заговорил он на удивление спокойно:

– Слышал, ты делаешь успехи. Я рад, что на местных соревнованиях ты выступила достойно.

– Блестяще, – бесстрастно поправил Вест. – Она выступила блестяще. Думаю, эти состязания станут легендой Академии.

Отец благосклонно кивнул, принимая похвалу с таким видом, будто комплимент сделали ему лично, и продолжил:

– Слышал, что тебе пригласили на весенний бал во дворец Правителей Севера. Надеюсь, и там ты не уронишь честь рода и будешь вести себя как подобает.

Я так удивилась, что не нашла слов. Совсем недавно требовал, чтобы я носа из Академии не высовывала, а теперь разрешает идти на бал. Неужели мои успехи заставили отца хоть немного смягчиться? Может быть, хотя бы теперь он меня простит за выходку с деканом Бартом…

Отец распрощался со всеми присутствующими и вышел. Ректор махнул рукой, позволяя нам удалиться. Мое сердце пело. Ида будет наказана, Мегера в ярости, Фастар тоже получит по заслугам. И от ректора, и от своего рода. Да еще и надежда на прощение отца. А самое главное – никаких писем от Гольдберга!

Вестейн снова появился на пороге моей комнаты поздно вечером. Я вышла из ванной и обнаружила, что куратор стоит у меня под дверью и держит в руках объемистый сверток.

– Что это? – озадаченно спросила я.

Пока мы шли к учебному корпусу, я думала только об одном – только бы отец ни о чем не узнал. Вестейн заметил мое напряжение и спросил:

– В чем дело? Правила на нашей стороне.

– Мегеру же это не остановит, верно? – ответила я.

А затем вздохнула и призналась:

– Не хочу видеть отца. Он снова будет недоволен тем, тем, что его вызвали. И принесет очередное письмо, которое я не хочу читать. А за прошлое неотвеченное меня ждет головомойка.

– Может быть, прошлое неотвеченное даст ему понять, что настаивать не нужно, – попытался утешить меня Вестейн.

Но я почувствовала в его голосе едва уловимое напряжение и… ревность, да? Куратор огляделся. К корпусу мы шли одни, поэтому он тихо напомнил:

– Никому тебя не отдам.

От этих слов на сердце растекалось тепло, но тревога все равно не отступила до конца.

Четвертый курс только вернулся из Лабиринта, занятий не было. Поэтому коридоры встретили нас гулкой тишиной. Я был готова, что нас ждет очередной совет, на котором соберуться все преподаватели. Но Вестейн остановился перед массивной дверью. Золотая табличка сообщила, что это кабинет ректора. Пожилая секретарша с волосами, стянутыми в пучок на затылке, распахнула перед нами дверь и объявила:

– Господин Вестейн Ааберг и его ученица леди Анна Скау явились по вашему вызову.

Куратор посторонился, предлагая мне первой шагнуть в кабинет. Я старалась держать спину прямо. Вест вошел вслед за мной. Дверь хлопнула, я заученно приветствовала всех собравшихся. Их оказалось гораздо больше, чем я ожидала.

Ректор восседал в огромном кожаном кресле за массивным столом из темного дерева. Он теребил короткую белую бороду и задумчиво смотрел на меня. В одном из кресел перед его столом восседал мой отец. Я старалась не смотреть на него, но непроницаемое лицо моего родителя сообщало знающим людям, что герцог Скау в бешенстве и сейчас полетят головы. Очень хотелось верить, что не моя…

Напротив него в таком же кресле расположилась Магрит Эллингбоу. Алый костюм подчеркивал фигуру, а улыбка на лице была насквозь фальшивой. Ида стояла за ее спиной, опустив голову и всхлипывая. Фастар в двух шагах от нее понурился и не поднимал головы.