Текст книги ""Фантастика 2026-171". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Василий Панфилов,Александр Лиманский,Игорь Минаков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 234 (всего у книги 343 страниц)

Глава 13

– А этот парень умеет интриговать, – усмехнулся Фырк. – Давай, пухлый, не тяни бурундука за одно место.

Я вопросительно посмотрел на Пончика.

– Помнишь, я говорил про своего дядю? – начал Семен шепотом, словно боялся, что даже у стен есть уши.

– Магистр Леопольд Величко, заместитель главы Владимирского отделения Гильдии. Помню, – кивнул я.

– Так вот! Он обещал навести справки про Журавлева. И он навел!

– О, дядюшка-шпион поработал? Любопытненько! – Фырк открыл один глаз и с интересом уставился на Величко.

Тот развернул свой измятый листок, покрытый неровными, торопливыми строчками.

– Я все записал, чтобы ничего не забыть. Дядя вчера очень поздно вечером позвонил, я уже спал почти. Но это того стоило!

– Не тяни, – поторопил я его. – Что он узнал?

– Оказывается, магистр Журавлев совсем не тот, за кого себя выдает!

– В смысле?

– Ну, все в Гильдии думают, что он просто злобный, завистливый бюрократ, который получает удовольствие, когда топит молодых и талантливых специалистов.

– А на самом деле?

Величко наклонился еще ближе через стол, его голос упал до едва слышного шепота.

– А на самом деле он хитрый и очень дальновидный бизнесмен! У него есть своя частная клиника во Владимире!

Я чуть не поперхнулся кофе.

– Частная клиника? У действующего главы Владимирской Гильдии?

– Официально она записана на его жену – Елизавету Журавлеву. Но ты же прекрасно понимаешь, кто там настоящий хозяин! И это скрывается в строжайшей тайне.

Классическая коррупционная схема. Глава Гильдии, проверяющий государственные больницы, одновременно владеет частным бизнесом в той же сфере. Идеальная позиция для устранения конкурентов и переманивания лучших кадров и самых богатых пациентов.

– И это еще не все! – продолжил Величко, заглядывая в свои записи. – Клиника эта не простая, а суперэлитная! Только для аристократов, богатых купцов, высших чиновников Гильдии! Один прием там стоит как моя полугодовая зарплата!

– Понятно. И какое отношение все это имеет ко мне?

Величко сделал драматическую паузу, явно наслаждаясь моментом.

– Дядя Леопольд выяснил, что у Журавлева на тебя были очень большие планы!

– Какие именно?

– Он видит в тебе золотую жилу! Специалиста с уникальными, невероятными навыками, который может стать главной звездой и главной дойной коровой его клиники. Представляешь? «Оперирует лично господин лекарь Разумовский! Уникальные методики! Невозможные операции! Только у нас и только за очень большие деньги!»

– Вот оно что! – присвистнул Фырк. – Толстяк хочет сделать из тебя раба на своей плантации!

– Но почему тогда он с самого начала пытался меня уничтожить? – задал я логичный вопрос. – Все эти проверки, придирки, попытки найти нарушения?

Величко хитро улыбнулся.

– А вот тут, дядя говорит, и заключается его хитрый план! Это была тактика!

– Объясни.

– Смотри, – Величко загнул палец. – Журавлев понимает, что ты человек амбициозный. Тебя не купишь просто деньгами. Ты не хочешь славы, признания. Тебе нужна лишь возможность развиваться и лечить пациентов.

– Допустим.

– Так вот его первоначальный план был такой: сначала растоптать тебя! Полностью! Уничтожить твою репутацию, разрушить карьеру, довести до отчаяния, превратить в изгоя! А потом, когда ты будешь на самом дне, – протянуть руку помощи!

Манипуляция по схеме «создай проблему – предложи решение». Захотел получить полностью сломленного, зависимого и благодарного лекаря, который будет работать на его условиях из чувства признательности за «спасение».

– «Илья Григорьевич, – Величко попытался изобразить елейный, фальшивый голос Журавлева, – я вижу, как несправедливо с вами обошлись в этой дыре. Но я могу вам помочь! Приезжайте в мою клинику во Владимир! Я дам вам работу, хорошую зарплату, возможность оперировать!»

– И я, благодарный за спасение, буду работать на него как раб, не задавая лишних вопросов, – закончил я его мысль.

– Именно! – воскликнул Величко. – Не партнер, не коллега, а полностью подконтрольный, задавленный, сломленный гений! Который будет делать все, что скажет хозяин!

– Мерзкий план. Но весьма логичный, – покачал головой Фырк. – Сломанного человека гораздо легче контролировать.

Я откинулся на спинку стула, обдумывая услышанное.

Все сходилось. Агрессивное начало проверки, отчаянные попытки найти любые, даже самые мелкие нарушения, психологическое давление. Он хотел меня сломить. Но…

– Но ведь он резко изменил тактику, – сказал я вслух, скорее для себя, чем для Семена. – После операции с паразитом он стал совершенно другим. Обещал поддержку, продвижение в Мастера.

– Вот! – Величко ткнул пальцем в воздух. – Дядя об этом тоже сказал! Говорит, что это самое странное! Он не понимает, почему Журавлев так резко переобулся. Вся Владимирская Гильдия в шоке от его отчета. Дядя говорит, это абсолютно не в его стиле. Он никогда никого не хвалил, а тут – целая хвалебная ода.

Он не понимает. А я, кажется, начинаю.

Я откинулся на спинку стула, и разрозненные факты начали складываться в стройную, логичную картину.

План «А», тактика «кнута», провалился. Я оказался крепче, чем он думал. Моя операция с паразитом не просто сорвала его планы по моей дискредитации – она превратила меня в живую легенду, которую теперь нельзя просто так утопить. Это вызвало бы слишком большой резонанс. Любая атака на меня теперь будет рассматриваться как месть таланту.

– И он решил сменить тактику, – пробормотал я.

– Что? – не понял Семен.

Раз кнутом взять не получилось, он решил попробовать пряник. Теперь он будет моим лучшим другом.

Будет помогать, продвигать, расчищать дорогу, давать все, что я захочу. Будет создавать у меня иллюзию благодарности и неоплатного долга.

– А потом предъявит счет, – закончил я свою мысль вслух.

– Какой счет? – все еще не понимал Величко.

Тот самый, о котором говорил его дядя.

Журавлев никогда ничего не делает просто так. Если он что-то дает, значит, он хочет получить взамен в десять раз больше. Он больше не пытается меня сломать. Он пытается меня купить.

Только не за деньги, а за услуги и покровительство. Старая как мир истина. Бесплатный сыр бывает только в мышеловке.

А Журавлев явно не занимается благотворительностью. Каждое его «доброе» дело сейчас – это инвестиция, которая, по его расчетам, должна принести ему огромную прибыль в будущем.

– Передай огромное спасибо твоему дяде, Семен. Это очень ценная информация.

– Обязательно передам! – просиял Величко. – Ой, чуть не забыл! Дядя еще просил передать – будь очень, очень осторожен, Илья! Журавлеву нельзя верить ни единому его слову! Он может заманивать тебя в какой-то хитрый капкан!

– Я понимаю риски.

– Дядя сказал – даже если Журавлев предложит тебе золотые горы, не соглашайся сразу. Тщательно все проверь, посоветуйся. Этот человек способен на любую, даже самую грязную подлость.

Я усмехнулся.

– Знаешь что, Семен? – сказал я. – Если Журавлев действительно выбьет мне звание Мастера-целителя, как он обещал, то все двери передо мной откроются сами. С таким званием я стану практически неприкасаемым. И тогда пусть Журавлев хоть на голове стоит – я буду вне его досягаемости.

Величко задумался.

– Ты думаешь, он не понимает этого?

– Конечно, понимает. Он же не дурак. Но, видимо, рассчитывает на что-то еще. На какой-то крючок, на который меня можно будет подцепить позже.

– Какой крючок?

– Понятия не имею. Может, собирает какой-то компромат. Может, готовит долговую яму. А может, просто наивно надеется, что я буду чувствовать себя ему обязанным.

– Или он просто решил, что лучше иметь тебя в союзниках, чем во врагах, – фыркнул Фырк. – После твоей вчерашней операции о тебе вся Империя скоро заговорит.

Дверь ординаторской открылась, и вошли Славик Муравьев и Максим Фролов. Семен осторожно посмотрел на меня, а я подал ему знак, чтобы молчал.

Оба выглядели свежими и собранными – белоснежные, идеально выглаженные халаты, аккуратные прически, даже их рабочая обувь была начищена до блеска.

– Доброе утро, Илья! – бодро поздоровался Славик.

– Привет, Илья! Семен! – кивнул Фролов, направляясь к кофеварке.

– Доброе утро, коллеги. Готовы к трудовому дню?

– Более чем! – Славик с энтузиазмом достал из кармана блокнот с расписанием. – У нас сегодня очень насыщенный день!

– Давай по порядку, – я отставил свою пустую кружку. Этот жест был сигналом к началу работы.

Славик тут же пододвинул к себе стул, раскрыл свой потрепанный блокнот, который уже стал его незаменимым атрибутом, и пробежался пальцем по строчкам.

Фролов, допив свой кофе, отодвинул чашку и тоже наклонился к столу, чтобы лучше видеть его записи. Даже Величко, который только что принес сенсационную новость, переключился в рабочий режим и внимательно слушал.

Ординаторская на несколько минут превратилась в настоящий штаб.

Славик открыл блокнот:

– Так, смотрим. Три плановые операции в первой половине дня. Первый – аппендицит у мальчика двенадцати лет, поступил вчера вечером с классической картиной. Второй – аппендицит у женщины тридцати пяти лет, предварительно – катаральная, неосложненная форма. Третий – паховая грыжа у дедушки восьмидесяти двух лет.

– Кто что берет? – спросил я, принимая на себя роль распределяющего.

Фролов тут же поднял руку.

– Я возьму мальчика. Неосложненный аппендицит, классическая картина. Думаю, справлюсь.

– Уверен? – уточнил я.

– Абсолютно! Я на прошлой неделе уже два таких сделал под присмотром Игоря Степановича. Он сказал, что у меня хорошо получается!

Прогресс. Налицо. Месяц назад он боялся скальпель в руки взять, а теперь САМ вызывается на операцию. И, что важнее, понимает возможные риски и знает, что искать.

– Хорошо. Только не забудь провести полную ревизию червеобразного отростка по всей его длине. Иногда основное воспаление локализуется только на самой верхушке, а основание уже может быть некротизировано.

– Обязательно проверю! – Фролов тут же начал что-то записывать в свой блокнот.

– Я возьму женщину, – сказал Славик. – Тридцать пять лет – репродуктивный возраст, нужно быть особенно осторожным.

– Правильно мыслишь, – кивнул я. – Обязательно проведи ревизию органов малого таза. У женщин в этом возрасте под острый аппендицит часто маскируется апоплексия правого яичника или, что еще хуже, прервавшаяся внематочная беременность.

– Записал! – Славик тоже строчил в блокноте. – Проверить яичники, маточные трубы, осмотреть своды матки.

– А грыжу кто будет оперировать? – спросил Величко.

Славик и Фролов переглянулись.

– Мы думали тебя попросить, Илья, – смущенно сказал Фролов. – Там пациент очень сложный.

– В чем сложность?

– Возраст – восемьдесят два года. И целый букет сопутствующих заболеваний, – начал перечислять Славик. – Ишемическая болезнь сердца, гипертония третьей степени, сахарный диабет второго типа, хронический бронхит курильщика. Анестезиологи боятся давать ему общий наркоз.

– Что предлагают анестезиологи?

– Артем хочет сделать спинальную анестезию, – ответил Славик. – Говорит, при такой сердечной патологии и ХОБЛ общий наркоз – это русская рулетка.

Классический гериатрический «букет». Любая операция для такого пациента – как ходьба по минному полю. Анестезиологи правы, выбрав спинальную анестезию. Риск кардиальных осложнений при ней в разы ниже.

– Артем прав. При сердечной недостаточности спинальная анестезия гораздо безопаснее. Ладно, дедушку я возьму на себя. Во сколько операция?

– В одиннадцать, – сверился с расписанием Славик. – Первые два аппендицита в девять и в десять.

– Хорошо. На операциях будет всегда дежурный хирург высокого ранга, если что лучше все вопросы задавать ему. Что еще на сегодня?

– Игнат Семенович просил помочь ему с холециститом, – добавил Фролов. – Женщина пятьдесят лет, множественные камни в желчном, он планирует делать лапароскопию.

– Когда?

– После обеда, часа в два.

– Помогу, если к тому времени освобожусь. Если нет, тогда идешь на помощь ты, Семен. Что с палатными больными?

Славик перелистнул страницу в своем блокноте.

– На данный момент в отделении тридцать два человека. Двадцать восемь – стабильные, послеоперационные, идут на поправку. Четверо требуют особого внимания.

– Кто именно?

– Полковник Обухов после вашей вчерашней операции – восстанавливается хорошо, показатели стабильные, но нужно постоянно следить за дренажами. Мкртчян под полицейской охраной – васкулит под контролем, динамика положительная, выписка планируется через два дня. И два свежих послеоперационных – вчерашние аппендициты, тоже без осложнений.

– Рутина, рутина, – зевнул на подоконнике Фырк. – Когда же будет что-то интересненькое?

– Кстати, – вспомнил вдруг Фролов. – А где господин лекарь Крылов? Я его с самого утра не видел.

– Крылов? – Славик хлопнул себя по лбу. – Ты разве не знаешь? Вчера был его последний день!

– Как последний? – удивился Величко. – Его же вроде на месяц к нам прикомандировали!

– Был, да весь вышел! Его срочно отозвали! – объяснил Славик с важным видом человека, владеющего эксклюзивной информацией. – Во Владимире же чрезвычайная ситуация!

– Что там случилось? – нахмурился Фролов.

– До этого как всегда до последнего всё доходит, – расхохотался Фырк.

– Эпидемия стеклянной лихорадки! – пояснил Славик. – Говорят, уже половина города слегла! Больницы переполнены, мест нет!

Такими темпами стекляшка доберется и до Мурома. Она уже периодически здесь вспыхивала, но не в таких объемах, как сейчас во Владимире. Если областной центр не справится с эпидемией, нам всем придется худо.

– Стекляшка – это жесть! – присвистнул Фырк. – Помню, лет десять назад была крупная вспышка в Нижнем. Жуткое зрелище!

– И Крылова вернули туда? – уточнил я.

– Не только его! – Славик понизил голос до шепота. – Шаповалов же тоже там.

Эта информация мне уже была известна. А вот парни похоже о ней только узнали.

– Игоря Степановича⁈ – ахнул Фролов. – Но он же заведующий!

– Вот именно! – весомо сказал Славик. – Значит, ситуация там совсем критическая, если уже даже заведующих отделениями с мест снимают!

– А я-то думаю куда он пропал, – покачал головой Величко.

– Жаль, – погрустнел Фролов. – Как мы теперь без него. Он хоть и орал на нас как бешеный, но как хирург он был хорош. Его отсутствие – это серьезная потеря для больницы. Без него будет сложнее.

– Эх, жалко Игоря Степановича, – вздохнул Величко. – Он хоть и строгий, но справедливый мужик. Всегда поможет, подскажет.

– Да, без него как-то пусто будет, – согласился Славик.

– Он вернется, когда эпидемию погасят, – сказал я, пресекая начинающееся уныние. – А пока нам придется справляться самим. Если он сейчас нужнее там, значит, так и должно быть.

– Ты прав, – кивнул Величко. – Врачебный долг и все такое.

– Ладно, хватит лирики, – я встал. – За работу! Семен, Максим – готовьте своих пациентов к операциям. Проверьте свежие анализы, наличие подписанного согласия на операцию, выполнение премедикации. Славик, проконтролируй наличие всех расходников в операционной.

– Уже! – гордо заявил Славик. – Я еще вчера вечером все проверил – у нас викрил заканчивался, я со склада две новые упаковки заказал! И перчаток хирургических коробку взял про запас!

Хорошо. Он начинает мыслить на шаг вперед. Не просто исполнитель, а менеджер. Это ценное качество.

– Молодец, хозяйственный. Тогда все по местам. Встречаемся в операционной ровно в одиннадцать.

Все начали расходиться по своим делам. А я задержался в ординаторской, вспомнив об одном важном деле.

Достал из кармана халата свой мобильный телефон и набрал знакомый, сохраненный в памяти номер.

Первый гудок. Второй. На третьем в трубке раздался бархатный, жизнерадостный баритон барона фон Штальберга:

– Илья, мой дорогой! Я буквально секунду назад о тебе подумал, и вот – ты звонишь! Это судьба или телепатия?

– Скорее логика, Ульрих Карлович. Вы ведь и сами знаете, зачем я звоню.

– Конечно, знаю! – барон от души рассмеялся. – Девушка в магической коме. Ты хочешь узнать, нашел ли я для тебя менталиста.

Проницательный мужчина. Впрочем, не нужно быть гением, чтобы это понять.

– Именно. Удалось найти кого-нибудь?

Глава 14

– О да! – протянул фон Штальберг. – С огромным, просто с титаническим трудом! Ты не представляешь, сколько я обзвонил знакомых! Сколько старых услуг мне пришлось потребовать к оплате!

– И?

– Магистр Игнатий Серебряный! – барон произнес это имя с таким пафосом, словно объявлял выход на сцену самого императора. – Лучший менталист всех западных областей! Специалист по самым сложным и безнадежным случаям! Легенда!

– Серебряный? – скептически хмыкнул у меня в голове Фырк. – Что за понтовое имя? Небось сам себе придумал, чтобы цену набить!

– Где он сейчас? – спросил я, игнорируя фамильяра.

– В данный момент в Твери. Работает с каким-то графским отпрыском – тоже кома, но банальная, травматическая. Упал с лошади на охоте, дурачок.

– Он сможет приехать в Муром?

– Сможет. Он сказал, что закончит в Твери через неделю и готов будет прибыть. НО! – барон сделал в трубке драматическую паузу.

– Что «но»?

– Его услуги стоят… Илья, мой мальчик, присядь, если стоишь.

– Говорите уже.

– Пятьдесят тысяч имперских рублей. За один сеанс диагностики.

Телефон чуть не выскользнул у меня из руки.

Пятьдесят тысяч. Это наверно годовая зарплата главврача. Два года моей текущей зарплаты. Стоимость хорошей двухкомнатной квартиры в центре Мурома. Это была не цена за услугу. Это был входной билет в клуб, куда пускали только избранных. Он продавал не лечение, а эксклюзивность.

– Да он охренел! – подпрыгнул от возмущения Фырк. – За такие деньги он должен не только из комы выводить, но еще и личный цирк с дрессированными медведями устраивать!

– Ульрих Карлович, это же грабеж среди бела дня!

– Абсолютно согласен! – искренне вздохнул барон. – У меня у самого, знаешь ли, волосы дыбом встали. А там уже есть седые волосы! А они в этой жизни уже мало чему удивляются!

– Но почему так дорого?

– Потому что он единственный в радиусе тысячи километров, кто умеет работать со сложной магической комой. Монополист, понимаешь? И он диктует любые цены, какие ему заблагорассудится.

– А торговаться?

– Я пробовал. Бесполезно. Он сказал – либо пятьдесят тысяч, либо ищите другого. А другого, как ты понимаешь, нет.

Классическая рыночная монополия. Когда спрос многократно превышает предложение, а товар уникален, продавец может драть три шкуры. Логично. Но неприемлемо.

– Можете дать мне его телефон? Я попробую сам с ним поговорить.

Барон расхохотался.

– Телефон? Милый мой Илья, магистр Серебряный не дает свой личный номер. А те кто ему могут звонить, они на более высоком уровне находятся чем я! Первые аристократы империи! Куда уж нам провинциалам.

– То есть как это?

– А вот так! Он сам звонит тем, кто ему интересен. Если ты его заинтересуешь – он тебе позвонит. Не заинтересуешь – извини, жди следующего.

– Это же абсурд!

– Это понты, – согласился барон. – Но очень действенные понты. Чем недоступнее товар, тем он кажется дороже.

– Умный мужик этот ваш Серебряный, – кивнул Фырк. – Этого у него не отнять. Психологию знает. Все хотят заполучить то, что трудно получить.

– И что может его заинтересовать? – задал я наводящий вопрос. Раз уж барон с ним общался, нужно было подробней узнать мотивацию этого персонажа. Все же он согласился оказать услуги, только за астрономический ценник.

– Хороший вопрос! Может, твоя растущая слава? Особенно после той операции с паразитом. Может, сложность самого случая? Магическая кома у молодой девушки – это редкость. А может… – барон на секунду замолчал.

– Что? – тут же спросил я.

– А неважно, – дал заднюю барон фон Штальберг. Явно что-то скрывает. – В общем, ты сам по себе интересный персонаж.

Он прав. Любопытство и профессиональный вызов – сильные мотиваторы для людей такого уровня. Сильнее, чем просто деньги, которых у него, очевидно, и так в избытке.

– Передайте ему, чтобы он перезвонил мне, – сказал я. – Сообщите, что случай действительно уникальный. И что я готов обсудить… альтернативные формы оплаты.

– Альтернативные? – с живым интересом переспросил барон.

– Не денежные. Поверьте, я смогу найти аргументы.

Я не мог конкурировать с аристократами на их поле – поле денег. Значит, нужно было перевести игру на свое поле – поле уникальных знаний и навыков. Я предлагал ему не деньги, а то, что он не сможет купить. Это могло его заинтересовать.

– Хм, интересный подход. Нестандартный. Передам слово в слово. Но не обещаю, что он откликнется. Эти менталисты – очень странные и гордые люди. Живут в своем собственном мире.

– Спасибо, Ульрих Карлович. И раз уж мы разговорились – что там с нашим диагностическим центром? Все еще в силе и ждет моего ответа?

– А! – тут же оживился барон. – Рад, что ты спросил! Инвесторы уже на низком старте! Документы готовы, предварительный список оборудования подобран, осталось только твое окончательное решение и подпись!

– Я заканчиваю последние приготовления, – обнадежил его я. – Проверяю юридическую чистоту документов, консультируюсь.

– Правильно! Семь раз отмерь! Это же серьезнейший проект – новый диагностический центр при государственной больнице, самое современное оборудование, расширение штата!

Мне нужно не просто одобрение Кобрук. Мне нужен ее административный ресурс, чтобы противостоять «мелкому шрифту» и «сюрпризам в примечаниях», о которых сейчас, несомненно, упомянет барон.

– В принципе, я готов начинать, но мне нужно еще кое-что окончательно уточнить с главврачом.

– Понимаю. Кобрук – женщина осторожная. Но очень умная. Она прекрасно понимает всю выгоду этого проекта для ее больницы.

Выгоду понимают все. Вопрос в скрытых условиях.

– Ульрих Карлович, а ваши инвесторы не выдвигают каких-то дополнительных, неочевидных условий?

– Пока нет. Стандартный договор – они дают деньги и оборудование, вы обеспечиваете работу и, в перспективе, прибыль. Но…

– Что «но»?

– Но я бы на твоем месте очень, очень внимательно прочитал все, что будет написано мелким шрифтом в приложениях. Эти московские финансовые дельцы любят прятать самые интересные сюрпризы в малозаметных примечаниях.

Он не просто предупреждает. Он проверяет меня. Хочет увидеть, достаточно ли я умен, чтобы не стать марионеткой в руках его партнеров. Он ищет не просто звезду для клиники, а сильного управляющего, способного защитить его инвестиции, в том числе и от его же компаньонов.

– Обязательно проверю. Спасибо за предупреждение.

– Всегда рад помочь! Жду твоего окончательного решения, Илья! И помни – возможности, которые откроет для тебя этот центр, стоят того, чтобы пойти на некоторый риск!

– Помню. До свидания, Ульрих Карлович.

– Удачи, мой мальчик!

Я убрал телефон в карман.

Итак, два фронта. Поиск неуловимого и баснословно дорогого менталиста с непредсказуемым результатом. И запуск масштабного проекта с предсказуемыми юридическими битвами. Обе задачи требовали немедленного участия Кобрук.

– Эй, двуногий! – Фырк запрыгнул мне на плечо. – Раз уж все дела переделал, может, наконец, сходим к железной леди? Обсудим этот твой центр?

– Читаешь мои мысли. Пошли.

Путь от ординаторской до кабинета Кобрук занял пять минут. За это время со мной поздоровалось не меньше десятка медсестер, санитарок и лекарей из других отделений.

И каждое «здравствуйте» сопровождалось уважительным, почти благоговейным взглядом. Слава. После вчерашней операции я стал местной знаменитостью. Приятно, но обязывает. Теперь любая моя, даже самая мелкая, ошибка будет рассматриваться под микроскопом.

Приемная главврача встретила меня запахом дорогого кофе и широкой улыбкой секретарши – Марии Степановны, дамы предпенсионного возраста с идеальной укладкой и в строгом деловом костюме.

– Илья Григорьевич! – она просияла, увидев меня. – Как хорошо, что вы зашли! Анна Витальевна будет очень рада!

– Она не занята?

– Нет-нет, что вы! Можете смело заходить! У нее сегодня такое настроение… – Мария Степановна заговорщицки понизила голос и подмигнула. – Прямо как у девчонки!

Хорошее настроение у Кобрук? Это редкость. Обычно она серьезна, как танк на параде.

– Спасибо, Мария Степановна.

Я коротко постучал в массивную дубовую дверь. Ответа не последовало. Постучал еще раз, настойчивее. Тишина.

Странно. Секретарша сказала, что она на месте.

Я осторожно приоткрыл тяжелую дверь и заглянул внутрь.

И застыл на пороге с открытым ртом.

Анна Витальевна Кобрук – железная леди муромской медицины, гроза ординаторов, женщина, которая одним своим взглядом могла заставить трепетать любого Мастера-целителя – танцевала посреди своего огромного кабинета.

Ее туфли на высоком каблуке валялись под столом. В одних тонких чулках она легко кружилась по начищенному паркету, изящно подняв руки, закрыв глаза и улыбаясь какой-то своей, неслышной для меня, внутренней мелодии.

Ее строгий костюм развевался в такт движениям, идеальная прическа слегка растрепалась, а на обычно бледных щеках играл живой, девичий румянец.

– Ого! – Фырк, выглядывавший из моего кармана, чуть не свалился от удивления. – Железная леди отжигает! Вот это да! Записать бы на камеру – никто же в жизни не поверит!

Я поднял брови до самой границы роста волос и деликатно кашлянул.

– Кхм.

Кобрук резко остановилась. Секунду она стояла ко мне спиной, потом медленно, как провинившаяся школьница, повернулась. На ее лице отразилась целая гамма эмоций – удивление, ужас, и, наконец, глубочайшее смущение.

– Разумовский… Илья… Григорьевич! Я… я не слышала, как вы вошли!

Ее щеки вспыхнули еще ярче. Она быстро подбежала к столу, торопливо сунула ноги в туфли, одернула юбку, попыталась пригладить выбившиеся пряди волос.

– Простите, я просто… немного расслабилась… не думала, что кто-то сейчас зайдет…

– Не извиняйтесь, – я улыбнулся и закрыл за собой дверь. – Каждый имеет право на минуту счастья. К тому же, танцевали вы очень красиво.

– Вы видели? – она закрыла лицо руками. – Боже, какой позор!

– Почему позор? Нормальная человеческая радость. Что-то хорошее случилось? Выиграли в лотерею?

Кобрук не выдержала и расплылась в счастливой, обезоруживающей улыбке.

– Лучше! Намного лучше! Журавлев уехал!

– Да это прекрасно. Отличный повод, чтобы отметить это дело… танцем.

– Ох, Илья, не ёрничай! – она подскочила к своему столу, схватила оттуда папку и замахала ей, как победным флагом. – Ты знаешь, что он оставил после себя?

– Что?

– Отчет о проверке! С высшими баллами по всем параметрам! По ВСЕМ!

Неожиданно. Он не просто снял обвинения, он написал хвалебную оду. Значит, приказ «сверху» был не просто отступить, а полностью содействовать.

– Но ведь он целую неделю искал нарушения, – заметил я.

– Вот именно! Искал-искал, а в итоге написал, что Муромская центральная больница – это образец для подражания! Лучшие специалисты! Передовые методики! Высочайший уровень хирургической помощи!

Она открыла папку и с упоением зачитала:

– «Особо следует отметить выдающиеся достижения хирургического отделения, где под руководством опытных Мастеров проводятся уникальные операции, не имеющие аналогов в провинциальной медицине Империи!»

– Это он про мою вчерашнюю операцию?

– Конечно! И знаешь, что еще? – она перелистнула страницу. – Он одобрил ВЕСЬ наш бюджет на следующий год! Все наши заявки на оборудование! Компьютерный томограф, который мы три года выпрашивали! Новый цифровой рентген-аппарат! Эндоскопическую стойку последнего поколения!

– Серьезно?

– И это еще не все! – Кобрук буквально светилась от счастья. – Он рекомендовал увеличить общее финансирование нашей больницы на двадцать процентов! ДВАДЦАТЬ! За, цитирую, «выдающиеся достижения в области инновационной хирургии»!

– Вот это поворот! – присвистнул Фырк. – Журавлев из вашего злейшего врага превратился в Деда Мороза!

Величко был абсолютно прав. Это переход к плану «Б» – тактика пряника в действии.

– Поздравляю, Анна Витальевна, – сказал я. – Это действительно отличные новости для больницы.

– Отличные? – Кобрук всплеснула руками. – Да это же просто фантастика! А когда у нас появится еще и твой диагностический центр с современной хирургией, мы вообще станем лучшей больницей во всем регионе! А это финансирование, конференции, медицинские прорывы.

Хороший переход к нужной мне теме.

– Кстати, о центре. Я как раз хотел обсудить с вами документы от барона.

Кобрук мгновенно стала серьезнее. Она села за стол и жестом предложила мне сесть напротив.

– Я их проверила. Очень внимательно. И даже консультировалась с Семеном Марковичем из нашего юридического отдела.

– С тем, который вечно ходит с потертым портфелем?

– С ним самым. Так вот, мы с ним почти два часа эти документы изучали.

– И каковы выводы?

– Предложение, конечно, очень заманчивое, – Кобрук сцепила пальцы в замок. – Новейшее оборудование – КТ, МРТ, ангиограф, все, что только можно пожелать. Расширение штата – пятнадцать новых ставок для нашего персонала. Полный ремонт старого корпуса. Прямое финансирование из Москвы.

– Звучит как сказка. Где подвох?

– А подвох, как всегда, в деталях. Мы теряем значительную часть своей самостоятельности. Этот новый центр, формально находясь на нашей территории, будет являться отдельным юридическим лицом. Да он как бы самостоятельная единица, мы государственное учреждение, но ты же понимаешь что все это финансирование пойдет от инвесторов. Соответственно инвесторы так или иначе будут контролировать нас. Оперативное управление – все важные финансовые решения, крупные закупки, назначение на ключевые посты – прерогатива Гильдии, но думаю в данном случае и они на это будут оказывать серьезное влияние.

– Это стандартная практика для таких проектов?

– Вполне. Более того, Семен Маркович сказал, что условия на удивление мягкие. В других регионах московские инвесторы за то что они платят деньги, обычно выжимают из местных больниц гораздо больше. И условия гораздо жестче. Требуют право вето на любые решения главврача, процент от всех доходов, включая платные услуги.

– А здесь?

– А здесь – только оперативное управление и согласование бюджета. Плюс – и это очень важно, Илья, – новый центр будет напрямую подчиняться не Владимирскому, а Московскому отделению Гильдии целителей.

– И чем это лучше?

– Тем, что мы полностью выходим из-под юрисдикции Владимира! – глаза Кобрук заблестели. – Больше никаких Журавлевых! Никаких внезапных проверок от местных чиновников! Только Москва, а до Москвы, как известно, далеко!

– Логично! – кивнул Фырк. – Лучше далекий император в Москве, чем близкий губернатор во Владимире!

Она мыслит как администратор. Для нее свобода от контроля местного начальства – это огромный плюс, который перевешивает все риски. Она готова сменить одного «хозяина» на другого, более далекого и, как ей кажется, менее опасного.