Текст книги ""Фантастика 2026-171". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Василий Панфилов,Александр Лиманский,Игорь Минаков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 222 (всего у книги 343 страниц)

Глава 16

Я смотрел на барона фон Штальберга и графа Каменского, сохраняя абсолютно нейтральное выражение лица.

Годы работы в медицине, научили меня одному простому правилу: когда богатые и влиятельные люди предлагают что-то слишком хорошее, чтобы быть правдой, – жди подвоха.

Рядом со мной Вероника практически вибрировала от восторга.

Ее рука под столом нашла мою, сжала с такой силой, что пальцы побелели. Для нее это предложение звучало как воплощение всех мечтаний – собственный диагностический центр. Полная медицинская автономия!

Мой внутренний циник был начеку

Слишком хорошо, чтобы быть правдой. В прошлой жизни я видел десятки таких «щедрых» предложений. Все они заканчивались одинаково – лекарь становился золотой курицей, несущей золотые яйца для своих хозяев.

Марионеткой в чужих руках.

Фырк на моем плече зашевелился, его усы подрагивали – верный признак нервозности.

– Эй, двуногий, – зашептал он прямо мне в ухо. – Помнишь сказку про золотую антилопу? «Дальше, дальше, еще дальше!» – и в конце жадный раджа утонул в золоте. Не стань раджой!'

– Не стану, Фырк. Но нужно выяснить, что они на самом деле хотят.

Барон нахмурился, заметив мое молчание. Его пальцы забарабанили по столу – нервная привычка, которую я заметил еще давно.

– Илья, что-то не так? Ты не выглядишь обрадованным. Мы же предлагаем тебе фактически собственную клинику!

– Я предпочитаю сначала узнать все детали, – ответил я, откидываясь на спинку стула. – В целительстве, как и в любом деле, важны нюансы. Расскажите подробнее. Что конкретно вы предлагаете?

Каменский одобрительно кивнул, и я понял – он ожидал именно такой реакции. Деловой человек, привыкший к осторожным партнерам.

– Похвальная осмотрительность, – сказал он, доставая из кожаного портфеля толстую папку. – Многие на вашем месте уже бы согласились, не глядя. Это говорит о вашей зрелости как специалиста.

Лесть. Пытается расположить к себе. Стандартный прием переговорщика.

Каменский разложил на столе документы веером, как крупье раскладывает карты.

– Начнем с главного. Это не совсем частная клиника в классическом понимании. Мы предлагаем создать специализированное диагностическое отделение на базе уже существующей государственной больницы.

– Какой именно? – я наклонился вперед, делая вид, что заинтересован.

– Изначально мы рассматривали Центральную Владимирскую больницу, – барон указал на один из документов. – Крупное учреждение, хорошая репутация, удобная логистика. Два часа езды от Москвы по скоростной трассе.

Внутри меня все напряглось.

Владимирская центральная. Где Шипа терроризирует всех фамильяров. Где вчера мы устроили гонки по коридорам с сыном министра. Где меня сейчас мягко говоря не любит ее начальство. Интересное совпадение.

– Структура будет следующей, – Каменский достал профессионально нарисованную схему с блоками и стрелками. – Формально отделение является частью больницы. Но фактически – это автономная единица. Собственный бюджет, отдельный вход для VIP-пациентов, независимое управление.

Я изучал схему. Она была безупречна, с указанием всех административных связей.

– И кому я буду подчиняться в этой структуре?

Барон и Каменский переглянулись. Это был тот самый момент, когда партнеры молча решают, кто будет озвучивать неприятную правду.

– Формально, – начал барон, – вы будете подчиняться главврачу больницы. Ну и Гильдии Целителей, разумеется. Без этого никак, такова система.

– А фактически?

– Фактически у вас будет наша полная поддержка, – Каменский постучал пальцем по столу для убедительности. – Финансовая, административная, политическая. Мы сможем пропихивать нужные решения через областное министерство, блокировать ненужные проверки, нейтрализовать завистников и конкурентов.

«Пропихивать», «блокировать», «нейтрализовать». Я мысленно зафиксировал эти слова. Прямо мафиозная терминология. Становится понятно, как они ведут бизнес.

Фырк захихикал у меня в голове.

– Слышишь, двуногий? Они же прямым текстом говорят – будешь нашим человеком в системе! Подсадной уткой! Троянским конем в белом халате!

Вероника, которая до этого молчала, не выдержала:

– Но это же потрясающе! Илья станет руководителем целого отделения! Сможет сам выбирать персонал, методы лечения, оборудование!

– Не совсем сам, – мягко поправил Каменский. – Крупные решения будут согласовываться с советом учредителей. То есть с нами.

– Что именно будет делать это отделение? – спросил я. – Какая специализация?

– Диагностика и лечение редких заболеваний, – Каменский достал еще один документ, похожий на профессиональную бизнес-презентацию. – Смотрите, мы провели тщательное исследование.

На листе были графики, таблицы, статистика.

– В Москве и Санкт-Петербурге есть специализированные центры редких болезней. Там работают лучшие специалисты империи, новейшее оборудование, связи с заграничными клиниками. Но!

Он сделал театральную паузу, окидывая всех взглядом.

– Но это только две столицы! А что делать жителю Владимира, если у него редкое генетическое заболевание? Или Костромы? Или Ярославля? Самары? Екатеринбург? Ехать тысячу километров в Москву? Снимать там жилье на время обследования? Это сотни рублей только на логистику!

– Ваш центр станет незаменимым, – подхватил барон. – Центральный федеральный округ без Москвы – это двенадцать областей, восемнадцать миллионов человек. Даже если только один процент из них нуждается в специализированной диагностике – это сто восемьдесят тысяч потенциальных пациентов!

Я изучал цифры.

Они провели серьезную подготовку. Это не спонтанное предложение «от чистого сердца». Это продуманный, просчитанный до мелочей бизнес-план. Они видят не пациентов. Они видят рынок. Огромный, неосвоенный рынок.

– Плюс магические болезни, – добавил Каменский. – Их практически никто не лечит в провинции. Максимум – снимают симптомы, дают общеукрепляющие зелья. А вы с вашим уникальным даром сможете видеть первопричину магических патологий!

Я задумался.

С магическими болезнями я действительно сталкивался редко. Пара случаев в бытность «скорой помощи» Маловато для эксперта.

Но у меня есть фундаментальная база знаний из прошлой жизни. Плюс Фырк может сканировать магические патологии. Плюс можно учиться.

– К слову о вашем статусе, – барон улыбнулся как кот, который собирается преподнести хозяину пойманную мышь. – У нас есть для вас небольшой сюрприз.

– Какой сюрприз? – насторожился я.

– Мы пробили для вас внеочередное повышение ранга, – Каменский достал официальный конверт с тяжелой восковой печатью Гильдии Целителей. – Поздравляю, лекарь Разумовский. С завтрашнего дня вы официально – целитель третьего класса.

Я чуть не поперхнулся кофе.

– Третьего класса⁈ Но я же только месяц назад получил ранг Подмастерья!

– Ваши заслуги это более чем оправдывают, – барон загибал пальцы. – Спасение моей жизни – раз. Десятки успешных диагнозов – два. Вчерашний случай с молодым Ушаковым – три. Девяносто шесть баллов на квалификационном экзамене – четыре. Комиссия Московской Гильдии проголосовала единогласно!

Я мысленно усмехнулся.

Единогласно. Ага. Не сомневаюсь, что им занесли солидную «благотворительную помощь» в фонд развития бюрократии. Нормальный путь от Подмастерья до целителя третьего класса – это минимум год упорной работы. Они купили мне этот ранг.

Фырк присвистнул у меня в голове.

– Ух ты! Третий класс! Тут и до элиты рукой подать! Только Мастера-целители выше! Двуногий, ты представляешь, какая у тебя зарплата будет⁈'

– О да, зарплата существенно вырастет, – кивнул Каменский, словно услышав мысли Фырка. – Базовая ставка целителя третьего класса – сто пятьдесят рублей в месяц. Плюс зарплата. Плюс надбавка за руководство отделением. Плюс процент от платных услуг… а они будут не дешевыми. По нашим подсчетам ваша зарплата дойдет до двух тысяч рублей минимум.

Если учесть что адептом я получал двести рублей, вырасти в десять раз за пару месяцев можно считать успехом.

– Две тысячи в месяц? – Вероника ахнула, ее рука под столом снова сжала мою.

– Минимум. При хорошей загрузке – легко, – подтвердил барон. – Одна ваша консультация для богатого пациента, Илья Григорьевич, будет стоить недешево.

Заманивают деньгами. Показывают огромную, сочную морковку, чтобы я не заметил палку, которую они держат за спиной.

– Я не собираюсь лечить только богатых, – покачал головой я.

– Мы это предусмотрели, – кивнул Каменский. – Мы создадим фонд, благотворительный, в который будут складывать деньги сочувствующие нам люди. Если у клиента не будет денег или страховки не необходимое редко вмешательство, мы будем брать деньги оттуда. Правила Гильдии это позволяют, мы проверили.

Я сцепил пальцы в замок – жест размышления.

– У меня есть условие.

Барон и Каменский синхронно подались вперед.

– Слушаем, – сказали они почти хором.

– Если уж создавать такое отделение, то не во Владимире, а в Муроме.

Тишина. Барон открыл рот, потом снова закрыл. Каменский моргнул несколько раз, как будто не расслышал.

– В Муроме? – наконец переспросил он. – Вы серьезно?

– Абсолютно.

– Но это же… это же глухая провинция! – барон прищурился. – Население в десять раз меньше Владимира! Инфраструктура слабая! От Москвы далеко!

– Именно поэтому, – кивнул я. – Вы сами говорите – нужно развивать целительство в провинции. Так давайте развивать по-настоящему. Не в областном центре, где уже есть крупная больница и десяток частных клиник, а в малом городе, где кроме Центральной Муромской больницы нет практически ничего.

– Но логистика! – воскликнул Каменский. – Как пациенты будут добираться?

– Железная дорога – прямое сообщение с Москвой, четыре часа езды. С Владимиром – час. С Нижним Новгородом – два часа. Вполне доступно.

Барон задумчиво потер подбородок, размышляя про себя.

– Знаете… А ведь в этом что-то есть.

– Что именно? – не понял Каменский.

– Муром дальше от Гильдии Целителей, – пояснил барон. – Их центральный офис во Владимире, а региональное отделение в Муроме – это формальность, пара-тройка человек всего. Меньше контроля, меньше проверок, меньше бюрократии.

– И больше свободы для… экспериментов, – медленно произнес Каменский, и я увидел, как в его глазах загорается азарт. – Черт возьми, это даже лучше!

Он стукнул кулаком по столу так, что подпрыгнули чашки.

– Мы сможем выбить дополнительное финансирование!

– Откуда? – спросила Вероника.

– Программа развития малых городов! – Каменский достал смартфон, начал быстро что-то искать. – Вот! Министерство здравоохранения выделяет гранты на создание медицинской инфраструктуры в городах с населением менее ста тысяч! Если правильно оформить заявку – диагностический центр в Муроме как пилотный проект – можем получить еще приличную сумму денег!

Я смотрел на их горящие энтузиазмом лица.

Вот оно что. Они планируют доить государственный бюджет. А центр – инструмент для получения грантов. Умно, цинично, и абсолютно в их стиле.

Фырк покачал головой у меня на плече.

– Хитрые лисы! Из любой ситуации выгоду извлекут! Ты просишь неудобное для них условие, а они его в два счета превращают в дополнительную прибыль!

– Могу ли я увидеть документы, – вежливо поинтересовался я. – Договоры, бизнес-планы, сметы, юридические обоснования?

– Разумеется! – барон щелкнул пальцами.

Один из лакеев, до этого незаметно стоявших у стены, подошел с огромной папкой. Нет, это была даже не папка – целый портфель из толстой кожи.

– Здесь все, – барон с усилием поднял портфель и поставил его передо мной. – Бизнес-план на пятьсот страниц. Юридическое обоснование. Маркетинговое исследование. Архитектурный проект реконструкции помещений. Список оборудования с ценами и поставщиками. Проекты договоров. Даже примерное меню для столовой персонала!

Я взял портфель. Тяжелый – килограмма два, не меньше.

– Сколько у меня времени на изучение?

Барон и Каменский переглянулись.

– Сколько потребуется, – пожал плечами Каменский. – В разумных пределах, конечно. Неделя? Две?

– Достаточно.

– Но не затягивайте слишком, – добавил барон. – Грант от министерства нужно получить до конца квартала, а это всего полтора месяца. Нужно время на оформление документов.

– Понимаю.

– Отлично! – барон поднял свою чашку. – Тогда за будущее сотрудничество!

Мы символически чокнулись чашками.

Я посмотрел в их довольные, предвкушающие прибыль лица.

Сотрудничество. Или взаимное использование. Посмотрим, кто кого переиграет в этой партии.

– Отлично! – барон поудобнее устроился на стуле, давая понять, что деловая часть завтрака окончена. – Тогда ждем вашего решения, Илья Григорьевич.

Атмосфера за столом мгновенно изменилась.

Напряжение спало, уступив место светской любезности. Каменский заговорил с Вероникой о погоде, барон начал рассказывать какой-то анекдот о столичном чиновнике.

Но я чувствовал, что они продолжают за мной наблюдать. Оценивать.

Они уверены, что я соглашусь. Деньги, ранг, собственное отделение – для любого лекаря из провинции это предложение, от которого не отказываются. Они думают, что уже поймали меня на крючок.

Завтрак закончился быстро – никто не был настроен на долгие, пустые разговоры после такой серьезной сделки. Мы вежливо попрощались с хозяевами, пообещав дать ответ в ближайшие дни.

– Мы вас проводим, – сказал барон.

Когда мы спустились к главному входу, водитель, тот же невозмутимый мужчина, уже ждал у черного седана с открытой задней дверцей.

– В Муром, господа?

– Да, домой, пожалуйста, – кивнул я.

Я помог Веронике сесть в машину, затем сел сам, поставив тяжелый портфель с документами себе на колени.

– Удачи с вашим решением, Илья Григорьевич, – сказал барон, наклонившись к окну. В его глазах снова появился тот холодный, расчетливый блеск. – Надеюсь, оно будет правильным.

Правильным для кого?

Дверца бесшумно захлопнулась, отрезая нас от мира роскоши и больших денег. Машина плавно тронулась с места.

Я развязал красную ленту и открыл портфель. Сверху лежал бизнес-план. Профессионально оформленный – цветные графики, диаграммы, таблицы.

Первая страница – резюме проекта.

«Создание специализированного диагностического центра редких и магических заболеваний на базе Центральной Муромской больницы.»

Инвестиции Срок окупаемости. Чистая прибыль с 4-го года и ежегодно.

Я пробежал глазами по строчкам.

Красивые цифры. Слишком красивые. В целительстве такая рентабельность возможна только при использовании очень серых схем.

Листаю дальше. Структура расходов.

Оборудование. Ремонт помещений. Фонд оплаты труда. Маркетинг и реклама. Представительские расходы. Прочее.

Они учли и расписали всё!

Фырк, невидимый для водителя, читал через мое плечо. Медленно, но тщательно. Иногда попипискивал от восторга.

Следующий раздел – юридическая структура.

Так, что у нас тут… ООО «Диагностический центр Разумовского». Уставной капитал – сто тысяч. Смешно для проекта в пятьдесят миллионов. Доли: я – пятьдесят один процент, барон – двадцать пять, Каменский – двадцать четыре. Вроде все честно, у меня контрольный пакет. Но…

Читаю мелкий шрифт.

А вот и подвох. Я нашел то, что искал.

Пункт 7.3.5….

Мои глаза зацепились за строчку, которая была ключом ко всему.

… «В случае действий, наносящих ущерб деловой репутации Общества, доля участника может быть принудительно выкуплена по номинальной стоимости».

То есть копеечной.

Я мысленно усмехнулся.

А вот и он. Золотой парашют для них и удавка для меня. А кто решает, что именно «наносит ущерб»?

Правильно, совет учредителей. То есть они вдвоем.

Стоит мне один раз пойти против их воли. Например, отказаться лечить какого-нибудь их дружка-бандита. Они тут же соберут совет, обвинят меня в «ущербе репутации» и выкинут из моего же центра, выкупив мою долю за три копейки.

И все абсолютно законно.

Вот только будут ли они так делать. Это большое вопрос. Нужно поставить им свои условия, на которые они вероятно не пойдут. Что ж тогда и будем думать. Я еще не знаю насколько могу прощупать их гибкость.

– Илья, – Вероника, которая все это время молча смотрела в окно, тронула меня за рукав. – Можно вопрос?

– Конечно.

– Ты… ты ведь согласишься, да? Это же невероятная возможность!

Я отложил документы и повернулся к ней.

– Ника, это сложное решение. Да, возможность хорошая, но…

– Но что? – она нахмурилась. – Тебе дают собственное отделение! Современное оборудование! Огромную зарплату! Чего еще желать?

– Независимости, – ответил я. – Посмотри на эти документы. Формально у меня контрольный пакет, но фактически каждый мой чих нужно будет согласовывать с ними.

– И что? Они же не лекари, не будут лезть в лечение!

– Не будут. Но они будут контролировать финансы. А тот, кто контролирует деньги, контролирует все.

Вероника помолчала, потом тихо спросила:

– А ты… ты вообще хочешь этого? Свой центр? Или тебе хватает обычной работы в больнице?

Глава 17

Машина барона мчалась по трассе Владимир – Муром. За окнами мелькали поля, редкие деревни, придорожные кафе с яркими вывесками. В салоне царила напряженная тишина – каждый был погружен в свои мысли.

– Предложение заманчивое, – наконец сказал я, нарушая молчание. – Очень заманчивое. Но…

– Но? – Вероника повернулась ко мне, и в ее глазах, до этого мечтательных, появилась тревога. Она ждала простого, радостного «да», а получила опасное многоточие.

– Но в нем полно подводных камней. Юридических ловушек. Финансовых крючков. Если не заметить их сейчас – потом будет поздно.

В прошлой жизни я уже наступал на эти грабли. Был молод, амбициозен, горел идеей создать лучшую гематологическую клинику в городе.

И когда пришли инвесторы с красивыми обещаниями и толстым чемоданом денег, я подписал договор, практически не глядя. Мне казалось, главное – лечить и спасать, а бумажки – это скучная формальность.

Через год, когда клиника вышла на прибыль, они использовали один хитрый пункт в уставе, обвинили меня в «неэффективном финансовом управлении» и просто вышвырнули из моего же детища, оставив с голой зарплатой наемного работника.

Больше я такой ошибки не повторял. Никогда.

Фырк высунул голову из моего кармана.

– Подводные камни? Да там целый юридический айсберг! Твой «Титаник» утонет, не успев отплыть от причала! – проворчал он.

– Однако, – продолжил я вслух, скорее для себя, чем для Вероники, – если эти камни обойти, а еще лучше – использовать в свою пользу, можно создать действительно уникальный медицинский центр.

Вероника смотрела на меня со смесью восхищения и легкого испуга. Она видела во мне уже не просто лекаря. Она видела игрока, который сел за стол с профессиональными шулерами.

Они думают, что предложили мне красивую позолоченную клетку. Но они ошиблись. Они дали мне чертежи этой клетки. А зная чертежи, любую клетку можно перестроить.

Превратить ее в неприступную крепость. Или в оружие.

Теперь моя задача – не просто согласиться или отказаться. Моя задача – переписать их договор. Так, чтобы поводок оказался в моих руках. И это будет посложнее любой операции на сердце.

– Значит, нам нужно подготовиться, – Вероника сжала мою руку, и в ее голосе вместо разочарования появилась сталь. – Изучить все эти документы, найти все их слабые места, подготовить контраргументы.

Вот за это я ее и люблю. Другая бы расстроилась, что мечта оказалась с подвохом. А она сразу переходит в боевой режим. Не просто спутница, а настоящий партнер. Мой тыл.

– Именно, – улыбнулся я ей.

– Тогда нам понадобится помощь, – продолжила она. – Хороший юрист по праву для начала. Может, стоит подключить Кобрук? Ей самой должно быть выгодно, чтобы на базе ее больницы появилось такое передовое отделение.

Я начал взвешивать все «за» и «против».

Кобрук умная женщина и хитрый администратор. Но очень осторожная.

Если правильно преподнести ей идею – как возможность получить новое оборудование, финансирование и повысить статус больницы до регионального уровня – она поддержит. Главное – убедить ее, что риски контролируемы. Что мы не просто ввязываемся в авантюру, а ведем свою игру.

– Думаю, да, – ответил я. – Начнем с нее, а дальше видно будет.

– Тогда нужно все тщательно продумать и действовать, – кивнула Вероника. – Составить план, распределить роли.

– Кстати, об этом, – я повернулся к ней. – Может, тебе стоит куда-то перевестись? Если я стану главой отделения, я смогу устроить тебя к себе. Старшей медсестрой, например. Зарплата выше, работа спокойнее…

Вероника решительно покачала головой.

– Спасибо, милый, но нет. Мне нравится работать фельдшером на скорой. Там настоящий драйв, каждый день что-то новое. Адреналин, экстренные ситуации, когда от твоего решения за секунды зависит, будет человек жить или нет. Менять это на кабинетную работу с бумажками и графиками дежурств? Ни за что.

Я смотрел на ее горящие глаза и видел в них отражение самого себя.

И я действительно понимал её. Сам прошел через это. Работа на скорой – это особый мир. Постоянное движение, непредсказуемость, ощущение, что ты на самой передовой лекарского дела.

После этого любой, даже самый современный, кабинет кажется тюрьмой. Она не ищет легкой, сытой жизни. Она, как и я, ищет вызов.

Я посмотрел на нее с новым, еще более глубоким уважением.

– Понимаю, – сказал я с теплой улыбкой. – Тогда у каждого будет своя война.

Она кивнула. Мы ехали в молчании, но это была уже не напряженная, а спокойная, рабочая тишина двух союзников, которые готовятся к предстоящей битве.

Приехали в Муром к двум часам дня. Черный седан барона бесшумно подкатил прямо к подъезду моего дома. Мы быстро заскочили внутрь.

Шелк и бархат сменяются на привычный хлопок. Мир балов и приемов остался там, за окном автомобиля. А здесь – моя настоящая жизнь. Запах антисептика, скрип каталок и вечная борьба со смертью.

Вероника тоже быстро переоделась в свою синюю форму фельдшера.

Дорога до работы прошла в молчании. Каждый думал о своем.

– Встретимся вечером? – спросила Вероника у входа в больницу.

– Обязательно. Нужно будет все это обсудить.

Она кивнула и ушла к себе на станцию скорой помощи. Я направился в хирургическое отделение.

Воскресенье. Больница работала в режиме дежурств – минимум персонала, только экстренные случаи.

В коридорах было тихо, почти пусто. Гулкое эхо моих шагов отражалось от стен. Даже вечная очередь у регистратуры отсутствовала. Я осмотрелся и отправился на свой этаж.

Обожаю выходные в больнице. Никакой административной суеты, никаких плановых больных, никаких назойливых родственников. Только ты, дежурная бригада и настоящая, чистая работа. Чистое целительство, без бюрократической шелухи.

Я зашел в ординаторскую, ожидая увидеть ее пустой. К моему удивлению, за столом, в своем кабинете, сидел Мастер-целитель Шаповалов. Похоже и ему по воскресеньям дома не сидится.

– Игорь Степанович? – я удивленно поднял брови. – Что вы здесь делаете? Сегодня же воскресенье.

– Работаю, Разумовский, – он не поднял головы от бумаг, его голос был пропитан сарказмом. – В отличие от некоторых, кто по приемам у аристократов шляется.

Так. Он знает про Ушакова? Откуда? Хотя… В этом городе слухи распространяются быстрее любой инфекции.

– Вы уже в курсе?

– Илья, весь город в курсе, – Шаповалов наконец поднял голову и посмотрел на меня с тяжелым укором. – Молодой гений-лекарь Разумовский был на приеме у самого барона фон Штальберга. Там была драка, приезжала скорая, сын графа Ушакова чуть не умер, а наш герой его воскресил из мертвых. Сплетни в этом муравейнике распространяются быстрее скорости света. Мне уже трое знакомых позвонили с «эксклюзивной информацией».

Черт. Я недооценил масштаб. Думал, это будет закрытая история для узкого круга. А она уже превратилась в городской фольклор. Это плохо. Очень плохо.

Такая известность привлекает ненужное внимание. Особенно внимание тех, кто сейчас сидит во Владимире и ищет любой способ меня утопить.

Шаповалов отложил бумаги и посмотрел на меня серьезно, без тени сарказма.

– Так что давай, выкладывай. Без сплетен и прикрас. Что там, черт возьми, на самом деле произошло?

Я вкратце, без лишних эмоций, как на утренней пятиминутке, изложил факты.

Драка Альберта с Максимом. Внезапная остановка сердца. Десять минут поддержания жизни на чистой «Искре». Погоня по коридорам владимирской больницы. И, наконец, постановка окончательного диагноза – гипертрофическая кардиомиопатия.

Шаповалов слушал, не перебивая, только качал головой, и его лицо постепенно менялось: от укоризненного к изумленному, а затем к мрачному, почти неохотному восхищению.

– Разумовский, ты ходячая катастрофа, – сказал он, когда я закончил. – У тебя талант притягивать неприятности. Другой бы на твоем месте тихо сидел на приеме, ел канапе, пил шампанское и заводил полезные знакомства. А ты умудрился за один вечер устроить медицинскую драму с погонями, реанимацией и скандалом на уровне министра!

Он прав, конечно. Моя жизнь в этом мире напоминает сводку из отделения экстренной помощи. Но я не искал этих приключений. Они сами меня находят.

– Не я устроил. Обстоятельства так сложились.

– Обстоятельства… – он хмыкнул. – Знаешь, Разумовский, я начинаю думать, что ты и есть те самые «обстоятельства». Ты как камень, брошенный в наше тихое больничное болото. И от тебя идут круги, которые меняют все вокруг. И не всегда в лучшую сторону. Будь осторожен.

– Кстати, что там с Журавлевым? – спросил я, усаживаясь в кресло для посетителей. – Все еще копает под меня?

Шаповалов тяжело вздохнул и потер переносицу.

– Копает. Молча, методично, упорно. Как крот. Перерыл все истории болезней, которые ты вел за последний месяц. Опросил половину персонала. Даже уборщиц допрашивал – не видели ли они чего подозрительного.

– И?

– И ничего. Пусто. Потому что нечего найти. Ты работаешь чисто, как стеклышко. Но он не сдается.

Упорный гад. Но это даже хорошо. Пока он занят мной, он не лезет к другим. Я как громоотвод, принимаю весь удар на себя, давая остальному отделению спокойно работать.

– Ладно, ладно. Хватит о грустном. Кстати, – он полез в ящик стола, и на его лице появилась хитрая ухмылка, – у меня для тебя есть сюрприз.

– Неужели внеочередное повышение? – предположил я, решив сыграть на опережение.

Шаповалов удивленно уставился на меня, его рука замерла на полпути к ящику.

– А ты, я смотрю, не только диагност, но и пророк. Откуда знаешь?

– Барон с графом Каменским проболтались за завтраком. Целитель третьего класса, верно?

– Верно, – он достал из ящика официальный бланк Гильдии и протянул его мне. – Официальное уведомление из Владимира пришло еще в пятницу. Награждать тебя нужно будет завтра утром, но я не дотерплю. Поздравляю. Похоже это самое быстрое повышение в истории медицины.

И самое коррумпированное. С другой стороны, это всего лишь ранг, который я давным давно перерос. Так что даже хорошо что они за него заплатили.

– Фон Штальберг и Каменский это и организовали, – сказал я, откладывая бумагу. – Они вообще кое-что серьезное затевают. И нам нужно будет об этом поговорить.

– Хорошо, поговорим. Но потом. Сейчас у меня важная встреча с поставщиками – распределяем новое оборудование для реанимации, которое Кобрук выбила у Журавлева. Вечером зайди ко мне, все подробно обсудим.

– Договорились.

Шаповалов ушел. Я остался один.

Хорошо. У меня есть несколько часов. Нужно провести их с пользой и посвятить пациентам.

Я сел за компьютер, чтобы заняться рутиной – проверить своих пациентов. Кто выписался, кому стало лучше, кого перевели. Но мысли уже были заняты предстоящей «битвой» за диагностический центр.

Только я открыл базу данных пациентов, чтобы погрузиться в спокойную воскресную рутину, как дверь в ординаторскую распахнулась, и внутрь буквально влетел Максим Фролов-Суслик.

Взъерошенный, запыхавшийся, глаза горят – но не от страха, а от чистого, незамутненного профессионального азарта.

– Илья! Слышал, что ты вернулся! Нужна твоя помощь! Срочно!

– Без проблем, – я встал, уже понимая, что спокойный день официально отменяется. – Что случилось?

Если Суслик в таком возбуждении, значит, там действительно что-то нетривиальное. Он не из тех, кто паникует по пустякам. После истории со смертью отца он стал осторожным, даже слишком. А сейчас – горит. Значит, нашел загадку, которую не может решить, и это его заводит.

– Пойдем, по дороге расскажу! – он нетерпеливо махнул рукой, развернулся и побежал по коридору.

Я поспешил за ним. Фырк, до этого дремавший в кармане, высунул голову и быстро перебрался ко мне на плечо.

– Опять приключения? – проворчал он. – Ты их притягиваешь, как магнит ржавые гвозди!

– Не я их притягиваю, – мысленно ответил я, следуя за Фроловым. – Они меня находят. Или, скорее, меня находят люди, которые сталкиваются с ними. Я как последняя инстанция, куда несут самые безнадежные случаи.

– Вчера вечером привезли одного интересного типа, – начал Фролов, пока мы быстро шли по пустым коридорам. – Кирилл Бельский, сорок семь лет. Знаешь такого?

– Фамилия не знакома. Кто он?

– Владелец сети пивных баров по всей области. «Хмельной дом», «Пенная радость», еще парочка. Очень богатый, влиятельный, связи везде.

Богатый пациент.

Это всегда проблемы. Они видят в тебе не лекаря, а обслуживающий персонал. Требуют особого отношения, лучших палат, самых дорогих лекарств, даже если они не нужны. Угрожают судами по любому поводу. Давят на руководство. С такими всегда нужно быть начеку.

– Так что с ним? – спросил я.

– Привезли вчера с дикими, разлитыми болями в животе, – Фролов говорил быстро, сбивчиво, явно взволнованный. – Рвота фонтаном, тошнота, живот напряжен, как доска. Классический острый живот, картина перитонита. Дежурная бригада уже операционную готовила.

– Перитонит? – я нахмурился. – А причина? Перфорация язвы? Острый аппендицит с прободением? Заворот кишок?

– Вот в этом-то и загвоздка! – Фролов всплеснул руками. – Ничего! Абсолютно ничего! Прогнали его через все, что можно. УЗИ брюшной полости – чистое, никакой свободной жидкости. Рентген – газа под диафрагмой нет, чаш Клойбера нет. Анализы – лейкоциты в норме, С-реактивный белок не повышен, амилаза в норме. Никаких признаков хирургической катастрофы!

Острый живот без объективных признаков хирургической патологии? Я почувствовал, как просыпается профессиональный интерес. Интересно. Очень интересно. Это уже не рутина. Это задачка со звездочкой.

– Странно. Может, мезентериальный тромбоз? – предположил я, – Ишемия кишечника? Там боль часто бывает несоразмерна физикальным данным.

– Думали об этом! – Фролов покачал головой с гордостью за то, что они это тоже проверили. – Но у него давление низкое, девяносто на шестьдесят. При мезентериальном тромбозе на фоне такого болевого шока была бы, скорее, гипертензия. Да и живот при пальпации болезненный равномерно, а не в одной точке.