Текст книги ""Фантастика 2026-171". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Василий Панфилов,Александр Лиманский,Игорь Минаков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 105 (всего у книги 343 страниц)

Я стоял на наблюдательном пункте, в блиндаже, вырытом на восточном берегу Одера. Вокруг меня столпились офицеры штаба, связисты, несколько человек из охраны. Маландин еще что-то помечал на карте, а Грибник принимал сводки фронтовых разведчиков.

– Время? – спросил я.

– Без десяти четыре, – ответил начштаба.

– Пора.

Я подошел к телефону. Снял трубку.

– Дайте артиллерию.

Телефонист соединил. Я услышал голос командующего артиллерией Западного фронта генерал-полковника Чистякова.

– Готовы выполнить приказ, товарищ командующий, – доложил он.

– Начинайте.

Я положил трубку. В четыре ноль ноль земля вздрогнула. Двадцать тысяч орудий и минометов – от полковых «ЗИС-3» до тяжелых гаубиц калибра 203 миллиметра и «катюш» – обрушили огонь на немецкие позиции.

Снаряды рвались на переднем крае вражеской обороны на Зееловских высотах. Небо на западе полыхало, как при закате. Впрочем, это и был закат. Закат гитлеровской империи, которой прочили тысячелетнее существование.

Я вышел из блиндажа, поднялся на бруствер. Несмотря на риск и недовольство охраны, которой не нравилось, что командующий на передовой торчит, стоял, глядя на зарево. Рядом оказался начальник ООО, готовый в любой момент прикрыть меня своим телом.

Артподготовка длилась двадцать минут, как и планировали. Тысячи тонн взрывчатки перепахали немецкую оборону. Потом огонь перенесли в глубину – на вторую и третью линии траншей, артиллерийские позиции и штабы.

В четыре тридцать в небо взмыли зеленые ракеты. Это был сигнал к атаке.

– Включайте прожекторы! – скомандовал я.

Сотни мощных зенитных прожекторов, снятых с ПВО Москвы и переброшенных на Одер, вспыхнули одновременно. Яркий, ослепительный свет залил поле боя, выхватывая из темноты немецкие траншеи, колючую проволоку, минные поля.

Немцы, ослепленные, заметались, не имея возможности вести прицельный огонь. Даже уничтожить артиллерией сами прожектора не представлялось возможным, потому перед глазами фрицев было одно слепящее пятно.

– Вперед! – крикнул я в полевой телефон.

Пехота поднялась из окопов. Танки, лязгая гусеницами, пошли за ней. «Т-34» давили проволочные заграждения, «КВ» крушили ДОТы, за ними бежали автоматчики, стреляя на ходу, бросая гранаты. Радисты докладывали о продвижении каждые десять минут.

– 16-я армия прорвала первую линию. Второй эшелон – 3-я и 10-я армии – вводятся в прорыв. Немцы контратакуют, но отброшены.

– Хорошо, – ответил я. – Не снижать темпа.

На рассвете, когда прожекторы погасли, я вернулся в блиндаж. Связисты уже охрипли, передавая команды штаба атакующим частям и подразделениям. Маландин доложил мне, разворачивая карту:

– Войска фронта продвинулись на пять километров. Передовые позиции на Зееловских высотах прорваны. Немцы отходят ко второй линии обороны.

– Потери велики, Герман Капитонович? – спросил я.

– Пока не подсчитаны, но, боюсь, немалые.

– Передайте командармам, чтобы не губили людей зря. Если можно не бросать в лобовую атаку, пусть не бросают. Подавляйте сопротивление противника огневыми средствами. Пусть доблестная авиация поработает.

– Есть, товарищ командующий.

– Товарищ Маршал, – обратился ко мне начальник связи. – Радиограмма от Рокоссовского.

– Читайте.

– Северо-Западный фронт форсировал Хафель. Передовые части вышли на северные окраины Берлина. Немцы отступают в панике.

– От Ватутина есть новости?

– Есть.

– Зачитайте.

– Юго-Западный фронт форсировал Нейсе, прорвал оборону южнее Берлина. Войска подходят к Тельтов-каналу.

Берлин, бункер Рейхсканцелярии. 11 ноября 1941 года.

Совещание затянулось. Гитлер, сгорбившись, стоял над картой, водя по ней дрожащим пальцем. Генералы и фельдмаршалы, рассредоточенные вдоль длинного стола, слушали, опустив глаза. Кто-то переминался с ноги на ногу, кто-то украдкой поглядывал на часы.

– 9-я армия должна контратаковать! – заорал фюрер и голос его сорвался на фальцет. – Я приказываю! Еще есть резервы… Хайнрици не выполнил приказа!

Начальник штаба ОКВ генерал-фельдмаршал Кейтель открыл было рот, чтобы возразить, но Гитлер перебил его:

– Молчать!

В этот момент дверь бункера открылась. Вошел полковник фон Штауффенберг, в шинели, с портфелем в руке. Лицо его было бледно, но спокойно. Он щелкнул каблуками, выбросив руку в нацистском приветствии.

– Мой фюрер, я принес вам доклад о переброске танков дивизии «Мертвая голова».

– Давайте! – бросил Гитлер, не оборачиваясь.

Полковник вынул листок, а сам портфель поставил на пол, рядом с ножкой стола, на котором лежала карта. Потом, поправив очки, отошел к стене. Здесь были узкие ниши, облегчающие конструкцию несущих стен. Никто не обратил на это внимания.

– Я не вижу резервов! – продолжал фюрер. – Где 12-я армия? Где Венк? Почему русские уже на Хафеле?

Фон Штауффенберг незаметно взглянул на часы. До взрыва оставалось несколько минут.

– Мой фюрер, – сказал он. – Разрешите выйти? Нужно срочно связаться со штабом группы армий «Одер».

– Идите, – махнул рукой рейхсканцлер.

Полковник вышел в коридор. Быстро, почти бегом, направился к выходу, к машине, которая ждала его у входа. В бункере совещание продолжалось. Присутствующие военачальники, все сплошь преданные фюреру, сгрудились вокруг него.

– Если мы не остановим русских сейчас, Берлин падет! – Гитлер ударил кулаком по столу. Карта дрогнула. Портфель фон Штауффенберга, стоявший у ножки, качнулся, но не упал. И ровно в двенадцать тридцать раздался взрыв.

Ударная волна, сметая все на своем пути, прошлась по бункеру. Столы, кресла, карты, люди – все смешалось в клубах дыма, пыли, осколков. Когда дым рассеялся, те, кто выжил, увидели следующую картину.

Гитлер лежал на полу, залитый кровью. Глаза его были открыты, но не двигались. Кейтель, раненый в голову, сидел, прислонившись к стене. Йодль, целый, хотя и контуженный, пытался подняться.

В это время полковник, находящийся уже далеко от Рейхсканцелярии, смотрел на часы. Минутная стрелка скакнула к двенадцати часам тридцати одной минуте. Если бомба сработала, фюрер с присными должны быть уже мертвы.

Гиммлер, узнав о взрыве, приказал верным частям СС занять правительственный квартал. Геринг, позвонив в бункер и убедившись, что фюрер мертв, объявил себя новым главой государства, но ни тот, ни другой не учли адмирала Дёница.

Глава 12

Взрыв разметал комнату совещаний. Пыль, дым, осколки стекла, обрывки бумаг – все смешалось в единый клубящийся хаос. Кто-то кричал, кто-то стонал, кто-то пытался выбраться из-под обломков стола.

Кейтель, оглушенный, с рассеченной щекой, выполз из-под груды карт. Рядом, прижимая руку к окровавленному боку, лежал Йодль. Адъютанты, контуженные, бродили как слепые. Гитлера не было видно.

– Мой фюрер! – закричал Кейтель, оглядываясь. – Вы живы?

Ему никто не ответил. Через минуту, когда дым немного рассеялся, Кейтель увидел ноги… Ботинки… Черные брюки… Знакомый пиджак… Гитлер лежал на полу, навзничь, залитый кровью. Рядом – портфель, разорванный взрывом, остатки какого-то механизма.

– Бесполезно, – сказал Йодль, с трудом поднимаясь. – Фюрер мертв.

Кейтель подошел, нагнулся. Да, Гитлер не дышал. Глаза его были открыты, но безжизненны. На месте, где секунду назад стоял глава государства, – расплывалась лужа крови. Тот, кто еще вчера правил Третьим Рейхом, теперь был бесполезной кучей дерьма.

– Что теперь? – спросил Йодль.

Кейтель молчал. В этот момент в бункер ворвалась охрана. Труп фюрера подняли, поволокли в коридор. Дежурный офицер связи, проводив взглядом тело рейхсканцлера трещавшей по швам Третьей Германской империи, обратился к Кейтелю:

– Господин генерал-фельдмаршал, радиограмма из штаба группы армий «Одер». Русские прорвали фронт на Одере. Их танки уже на окраинах Берлина.

– Какая теперь разница, – устало ответил Кейтель. – Фюрера нет. Кто отдаст приказ?

– У нас есть «Политическое завещание», – сказал Йодль. – Гитлер подписал его заранее, словно предчувствовал.

– И где оно?

– У адмирала Дёница. Гитлер назначил его рейхспрезидентом.

– Свяжитесь с Дёницем, – приказал генерал-фельдмаршал. – Немедленно. И никому ни слова о смерти фюрера. Пока.

– А Геринг? – спросил Йодль. – Он же официальный преемник.

– Геринга Гитлер исключил из партии еще вчера. За измену.

И все же слухи разнеслись мгновенно. Части СС, верные Гиммлеру, пытались взять под контроль правительственный квартал, но наткнулись на сопротивление армейских подразделений. Никто не понимал, кому теперь подчиняться.

Геринг, находившийся в своей резиденции Каринхалль, провозгласил себя главой государства, но его никто не поддержал. Люфтваффе не хватало горючего, а генералы воздушного флота не хотели подчиняться эсэсовцам.

В Берлине гремели взрывы – это русские бомбардировщики наносили последний удар перед штурмом. А в Киле, на военно-морской базе, гросс-адмирал Дёниц принимал доклады командиров подводных лодок. Он еще не знал, что судьба его уже изменилась.

– Радиограмма из Берлина, господин гросс-адмирал, – адъютант протянул листок. – Передано спецсвязью.

Дёниц взял лист, прочитал. Выражение его лица не изменилось, только руки дрогнули, когда он опускал бумагу на стол.

– Что случилось? – спросил начальник штаба, адмирал фон Фридебург.

– Фюрер мертв. В бункере во время совещания произошел взрыв, – сообщил гросс-адмирал сухо, как о чем-то обыденном. – Кейтель и Йодль живы. По завещанию Гитлера, я назначен рейхспрезидентом. Иными словами, власть в Германии переходит ко мне.

– Вы хотели сказать, в Рейхе? – попытался поправить его фон Фридебург.

– Я сказал то, что хотел. Никакого Рейха больше нет.

– Как вы думаете, господин гросс-адмирал, почему фюрер вам передал власть, а не Герингу и не Гиммлеру?

– Потому что фюрер проявил дальновидность, – откликнулся тот. – Геринг – предатель, Гиммлер – тоже. Они пытались договориться с врагом за спиной фюрера.

– Что будем делать?

– Исполнять завещание рейхсканцлера, – ответил Дёниц спокойно. – Придется действовать решительно, но хитростью. У меня нет сухопутной армии, чтобы воевать с СС… Адмирал, передайте всем воинским частям на севере и западе Германии, что гросс-адмирал Дёниц, исполняя последнюю волю фюрера, вступает в командование всеми вооруженными силами государства. Ответственным назначается начальник штаба ОКВ, генерал-фельдмаршал Кейтель. Все части СС должны быть немедленно переподчинены армейскому командованию.

– А если эсэсовцы не подчинятся? – спросил фон Фридебург. – У них свое начальство.

– Пригрозить расстрелом за измену, – ответил рейхспрезидент. – У нас нет времени на уговоры. Русские скоро будут в Берлине.

– Согласен, господин рейхспрезидент.

– Еще свяжитесь с Борманом, Шпеером и Риббентропом, пусть прилетают во Фленсбург. Нужно срочно формировать правительство.

– Я так понимаю, господин рейхспрезидент, Гиммлера, Геббельса и Геринга вы исключаете.

– Эти преступники должны быть арестованы.

Северная Германия, Дания, Норвегия – эти территории все еще оставались под контролем кригсмарине. Здесь у гросс-адмирала Дёница была вполне реальная власть. Флот, остатки авиации, несколько дивизий вермахта. Этого достаточно, чтобы начать переговоры.

– Господин гросс-адмирал, – адъютант снова протянул листок. – Перехвачено сообщение из штаба Гиммлера. Он приказал частям СС занять правительственный квартал Берлина и не подчиняться никому, кроме него.

– Значит, Гиммлер уже знает, – сказал тот. – И собирается бороться.

– Что предпримем?

– Ничего. Пусть контролирует Берлин. Ему же хуже. Русские все равно возьмут город. А Гиммлер, если его не убьют, угодит в плен.

– А Геринг?

– Геринг – трус. Он попытается бежать, но мы его перехватим. – Дёниц постучал пальцем по карте. – Перекройте все дороги на Любек, Киль, Фленсбург. Поставьте там патрули. Если Геринг появится – арестовать.

– Слушаюсь.

Рейхспрезидент сел за стол. Достал из сейфа папку с грифом «Совершенно секретно». Там лежали копии завещания Гитлера, его тайная переписка с англичанами, планы эвакуации флота. Ему было на что опереться и с чего начать.

Штаб Западного фронта, Франкфурт-на-Одере. 11 ноября 1941 года.

– Товарищ командующий, радиограмма из Ставки, доложил начсвязи. – Срочная.

Я взял листок, прочитал.

«По нашим агентурным данным, сегодня в 12:30 по берлинскому времени в бункере Рейхсканцелярии произошел сильный взрыв. Причины выясняются. Связь с бункером прервана. Информации о судьбе Гитлера и его окружения нет. Передайте командующим фронтами, чтобы не ослабляли натиск. Сталин».

– Что там, Георгий Константинович? – спросил Маландин.

– Взрыв в бункере Гитлера, – ответил я, протянув ему радиограмму. – Подробностей нет.

– Неужто, убили? – спросил начштаба, ознакомившись с радиограммой.

– Может, и убили, Герман Капитонович. А может, он удрал, а бункер взорвали, чтобы замести следы… Ладно, это не наше дело. Наше дело – брать Берлин. Передайте Ватутину и Рокоссовскому наказ вождя – не ослаблять натиск.

– Есть, товарищ командующий.

На самом деле, по большому счету было не важно, бежал Гитлер или убит, так или иначе он дезертировал, бросив свой хваленый Третий Рейх на милость победителей. Понятно, что в верхушке сейчас начнется грызня.

Приемник, кто бы он ни был, обязательно попытается договориться с американцами и англичанами, тем более, в преддверии конференции в Москве. И лучшим аргументом с нашей стороны будет падение Берлина.

Берлин, штаб Гиммлера. 12 ноября 1941 года.

– Мой рейхсфюрер, – адъютант вошел, не постучав. – Части СС заняли правительственный квартал. Борман, Шпеер и Риббентроп, а вслед за ними – Кейтель и Йодль бежали.

– Куда? – спросил Гиммлер.

– По предварительным данным, во Фленсбург, к Дёницу под крыло.

– К Дёницу? – Гиммлер усмехнулся. – К этому подводнику?.. Да что он может⁈

– По радио передано официальное коммюнике. Гросс-адмирал Дёниц объявил себя рейхспрезидентом, по завещанию фюрера.

– Ложь! – рявкнул рейхсфюрер. – Завещание подделано! Геринг должен быть главой государства… Срочно разыщите этого борова, Вольф.

Через полчаса адъютант главы СС снова вошел в кабинет своего патрона.

– Рейхсфюрер, Геринг пытался бежать на север, но его перехватили патрули Дёница. Он под арестом.

Гиммлер вскочил, заходил по кабинету.

– Дёниц не посмеет. У него нет армии. Нет солдат. Есть только корабли.

– Теперь у него есть вермахт, – возразил Вольф. – Кейтель и Йодль уже во Фленсбурге.

– Тогда мы должны действовать. Приказываю двинуть части СС на Фленсбург. Арестовать Дёница, Бормана, Шпеера, Риббентропа, Кейтеля, Йодля… Все это самозванное правительство.

– Мой рейхсфюрер… – адъютант замялся. – У нас мало горючего. И дороги перекрыты. Русские авиабомбы разрушили железнодорожные пути. Танки не пройдут.

– Тогда летите! – закричал Гиммлер. – Самолетам рельсы не требуются!

Генерал Вольф снова выскочил, как ошпаренный. На этот раз вернулся он довольно скоро.

– Люфтваффе перешло на сторону Дёница, рейхсфюрер, – доложил он. – Со мною даже говорить не стали.

Гиммлер сел, обхватив голову руками. В голове лихорадочно вертелись планы один не реалистичнее другого. Послать батальон СС арестовать весь штаб люфтваффе… Выступить по берлинскому радио с обращением к армии и народу… Бежать на запад…

– Свяжитесь с Дёницем, Вольф, – сказал он. – Скажите рейхспрезиденту, что я готов сотрудничать с новым правительством…

– Поздно, рейхсфюрер, – ответил генерал, вернувшись в кабинет буквально в следующую минуту. – Дёниц объявил СС вне закона. За вашу голову обещана награда в три миллиона рейхсмарок.

– Тогда… у меня есть только один выход, – проговорил тот. – У меня к вам последняя просьба, Карл… Привезите Марго, Гудрун и Герхарда ко мне… Попрощаться.

Берлин. 12 ноября 1941 года.

Над Берлином стояло багровое зарево, когда наша автоколонна подъезжала к окраине. По обе стороны дороги валялась горелая вражеская техника и трупы немецких солдат. Истинные арийцы, грозившиеся завоевать весь мир, грязными мешками лежали на подступах к логову.

Въехали в город на рассвете. Мост через Шпрее был взорван, саперы наводили переправу под огнем. Вода кипела от разрывов. «Т-34» первой волны уже были на том берегу, но их оказалось мало. Немцы успели подорвать ПМП.

Под штаб отвели небольшой особняк, чудом уцелевший в стороне от дороги. Когда я вошел в обширное подвальное помещение, здесь уже висели актуальные карты продвижения войск трех фронтов. Город находился в полном оперативно-тактическом окружении.

Более того, бои шли уже на улицах. Судя по радиоперехватам, единой оборонительной тактики у фрицев уже не было. Командиры подразделений не могли получить внятных приказов ни от Генерального штаба, ни от Объединенного командования вермахта.

Вряд ли засевшие там фельдмаршалы сами толком знали, кто, где и с кем дерется. Разрозненные части вермахта, вперемешку с дивизиями СС и батальонами фольксштурма бились за каждый квартал, но все равно отступали под натиском наших штурмовых групп.

– Следите, чтобы у каждой штурмовой группы было артиллерийское или танковое прикрытие и надежная связь, – приказал я. – Ну и помните, что танк без пехоты в городе – это железный гроб.

Время от времени, я поднимался на крышу особняка, где был оборудован НП. Рассматривал улицы Берлина, перегороженные баррикадами из булыжника, трамвайных рельсов и груд битого кирпича, становясь свидетелем яростных схваток с противником.

Например, я видел что на одной из баррикад колыхался в горячем от пожаров воздухе белый флаг, привязанный к водосточной трубе. И тут же рядом, из подвального окна, лупила очередь из пулемета. Кто-то из наших пехотинцев метнул туда связку гранат.

Полыхнуло. Повалил дым. Что творилось дальше, разглядеть я не смог. Рухнул угол здания и обзор заволокло облаком пыли. На других городских магистралях, в доступном мне радиусе обзора, происходило тоже самое.

Одни фрицы выкидывали белый флаг, другие отвечали кинжальным огнем. Били нередко по своим. Порой было не понять, то ли противник обороняет город, то ли занимается сугубо внутренними разборками. А скорее всего, происходило и то и другое.

– Товарищ Маршал, – окликнул меня Грибник, протягивая мне вторую пару наушников. Первая была надета на нем. – Идет открытая передача по берлинскому радио.

Я надел. Говорили, понятно, по-немецки. Я посмотрел на начальника особого оперативного отдела, тот кивнул и принялся переводить:

– … в неустанной борьбе с врагами Рейха пал… фюрер немецкой нации Адольф Гитлер… Я, гросс-адмирал Дёниц, по завещанию фюрера принимаю на себя управление государством в качестве рейхспрезидента… Рейхсмаршал Геринг пытался бежать и был арестован… Рейхсфюрер Генрих Гиммлер малодушно покончил собой… С этого момента все войска СС переподчинены генерал-фельдмаршалу Кейтелю. Не подчинившиеся его приказу, будут разоружены… Я обращаюсь к правительствам всех цивилизованных стран с просьбой помочь Германии вернуться на путь демократии…

Пока Дёниц вещал, а Грибник переводил, я не отрывался от стереотрубы. Видел, как наши бойцы подавляли огневую точку противника. Двое саперов спустились с крышы, чтобы сбросить гранаты в чердачное окно. Взрывом оттуда вынесло какие-то клочья.

– Молодцы мужики, – сказал я, отрываясь от окуляров и снимая наушники. – Выходит, в Рейхе переворот, товарищ Грибник.

– Самый что ни на есть, Георгий Константинович, – откликнулся тот. – Неужто Гитлера и Гиммлера уже нет?.. В голове не укладывается.

– Кто их знает! – отмахнулся я. – Могли и драпануть в теплые заморские страны, оставив Дёница расхлебывать все это дерьмо.

– Вполне возможно, товарищ командующий.

Мы спустились в подвал, где кипела штабная работа. Связисты то и дело принимали донесения от командиров атакующих Берлин частей Красной Армии. Я обратился к начальнику штаба:

– Герман Капитонович, где сейчас 5-я ударная?

– Генерал-полковник Берзарин докладывает, что прорывается к Тиргартену. Немцы бьют из «Флак-88» прямой наводкой.

– И в чем проблема их подавить?

– Они засунули зенитки под бетонные колпаки.

– Запросите авиацию. Пусть вскроют ФАБами.

– Есть, товарищ командующий.

По иронии судьбы, в этой реальности под моим командованием оказалось меньше бойцов, чем у Жукова образца 1945 года, но общаячисленность войск, штурмующих столицы нацистского Рейха все же не уступала. Так что город будет взят.

К полудню пришло сообщение, что штурмовые подразделения 16-й армии прорвались к Ландвер-каналу. Мост через него был взорван и немцы били с противоположного берега. Хорошо, что подошли танки Воротникова и снесли все пулеметные и снайперские гнезда.

Переправа была налажена и штурмовики при поддержке танков продолжили очищать городские улицы от врага. Войска Юго-Западного фронта, захватив Восточный вокзал, форсировали Шпрее и пробивались к Бранденбургским воротам.

Оборона противника в Тиргартен-парке, после того, как «Пе-2» успешно отбомбились по бетонированным колпакам «Флак-88», была прорвана. Со стороны Главного вокзала подошли штурмовые подразделения Северо-Западного фронта. Рейхстаг был окружен.

– Товарищ Маршал, – окликнул меня Трофимов, протягивая кружку. – Чайку испейте, покуда горячий.

– Спасибо.

В перерывах между получением свежих донесений от командармов, я интересовался событиями политического плана. Для этого я даже приказал не трогать радиостанцию Берлинского радио, которое продолжало вещать.

Дёниц, видимо, упоенный тем, что ему относительно легко дался захват власти, продолжал выдавать в эфир одно заявление за другим. Он обращался к Рузвельту и Черчиллю, обещал вывести войска из Северной Африки, Италии, Греции, Дании и Норвегии.

Разумеется, под гарантии западных держав, что Германия не будет оккупирована советскими войсками, а население – не обратят в коммунистическую веру. При этом гросс-адмирал призывал войска, обороняющие Берлин, драться до последнего.

Трудно было представить, как развернутся дальнейшие события, но уже было ясно, что не имея сил высадиться на континентальной Европе, американцы и англичане вполне могут попытаться взять под свой контроль оставшиеся части вермахта.

Гитлеровские войска, не меняя формы, с тем же оружием и командным составом, могут быть брошены против РККА в Европе, но уже не ради торжества тысячелетнего Рейха, а для так называемой «защиты демократии от большевистской заразы».

Рейхстаг. 13 ноября 1941 года.

К полудню 13 ноября 1941 года война дошла до своего предела. Главные силы 5-й ударной армии генерал-полковника Берзарина, введенной в состав Западного фронта накануне штурма немецкой столицы, через Тиргартен-парк вышли на подступы к Рейхстагу.

С трех других направлений подошли войска Юго-Западного и Северо-Западного фронтов. Кольцо сомкнулось. Блокированные в центре фашистской столицы разрозненные группы СС, стрелковых подразделений вермахта и фольскштурма сдавались или умирали.

Путь к Победе преграждали не только баррикады и простреливаемая артиллерией площадь, но и само массивное здание Рейхстага, превращенное немцами якобы в неприступную крепость. Его окна стали амбразурами, а подступы к нему были заминированы.

Снаряды, выпущенные прямой наводкой из танков, расположенных буквально в нескольких сотнях метров, крошили гранит, пробивали в стенах глубокие рваные дыры, рвались внутри, гася пулеметный и автоматный огонь.

Эти проломы тут же использовали штурмовые группы. Через дыры красноармейцы врывались внутрь, вступая в ближний стрелковый, а то и рукопашный бой. Винтовочные выстрелы, треск пулеметов и отрывистые автоматные очереди не стихали ни на минуту.

В штурме участвовали бойцы 150-й и 171-й стрелковых дивизий. До того, как подступить к главной цели, они дрались за соседние здания, подавляя очаги сопротивления противника, чтобы засевшие там фрицы не могли придти на помощь тем, кто отбивался в Рейхстаге.

Генерал-полковник Николай Эрастович Берзарин – командующий 5-й ударной армией, со своего КП, размещенном в здании бывшего МВД. Отсюда он координировал действия полков, бросая в бой свежие резервы туда, где они были нужнее всего.

К середине дня, сломив ожесточенное сопротивление врага, штурмовые группы смогли закрепиться на нижних этажах Рейхстага. Внутри здания разгорелась жестокая схватка. Бойцам приходилось зачищать не только вестибюль, но и подвальные помещения.

Около восемнадцати часов красноармейцы, наконец, прорвались в большой зал заседаний и, несмотря на плотный огонь, сумели закрепиться, водрузив на одном из проломов купола самодельное алое полотнище.

Это был неофициальный, символический флаг, но именно он стал сигналом к тому, что Рейхстаг – наш. И все-таки враг еще стрелял. Бои шли во всех внутренних помещениях. Однако чаша весов уже окончательно склонилась в пользу РККА.

К исходу дня сопротивление в здании было полностью сломлено. Наблюдая как остатки немецкого гарнизона выходят из подвалов с поднятыми руками, Берзарин приказал передать по рации командующему фронту:

«Западный фронт, 5-я ударная армия генерал-полковника Берзарина задачу выполнила – Рейхстаг взят. Выдвигаемся к Рейхсканцелярии, чтобы помочь нашим боевым товарищам выбить войска СС, засевшие там».

Едва Берзарин окончил диктовать донесение, как к нему обратился по телефону подполковник Гаврилов, командующий одним из полков 150-й стрелковой дивизии, зачистившей верхние этажи Рейхстага.

– Товарищ командующий, разрешите водрузить знамя дивизии на куполе?