Текст книги ""Фантастика 2026-171". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Василий Панфилов,Александр Лиманский,Игорь Минаков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 118 (всего у книги 343 страниц)

Штольц кивнул.

– Когда начинаем?

– Сегодня. Звони ему, соглашайся на встречу.

Обер-лейтенант набрал номер, указанный на карточке. Трубку взяли после второго гудка.

– Я слушаю, – раздался в ней голос Крюгера.

– Это Ганс, – сказал Штольц. – Я подумал над твоим предложением. Согласен обсудить подробности.

– Хорошо, – ответил тот, и в его голосе послышалось удовлетворение. – Встретимся завтра в девятнадцать часов в кафе на Карлсплац. Ты знаешь там заведение, которое называется «У Кристины».

– Знаю.

– Приходи один. И не бери с собой ничего, что может выдать тебя.

Крюгер положил трубку. Обер-лейтенант вышел из будки, осмотрелся. Вокруг никого. Он сел в машину, где его ждал напарник.

– Он клюнул, – сказал Штольц.

– Отлично, – ответил Вебер. – Мы будем рядом.

* * *

Кафе было небольшим, с полукруглыми окнами, выходящими на площадь. Внутри пахло кофе и выпечкой. Оперативник сел за столик, заказал чай. Через пять минут вошел Крюгер, одетый на этот раз простовато. Сел напротив, улыбнулся.

– Ты пришел, – сказал он. – Я знал, что ты не откажешься.

– Я не сказал, что согласился, – ответил Штольц. – Я сказал, что готов обсудить.

– Это уже кое-что.

Крюгер наклонился вперед.

– Вот что я тебе скажу, Ганс. Есть люди, которые хотят, чтобы Германия не стала советской колонией. Они готовы платить за информацию. Им нужны люди, которые понимают, что происходит на самом деле. Ты – один из них.

– Что именно они хотят знать?

– Все, что касается взаимодействия немецкой и советской служб безопасности… Ведь ты служишь в штази, неправда ли?..

– Я служил в штази, Отто, это верно, но меня вычистили за старые дела…

– Сочувствую, друг, но, сам понимаешь, эта информация нуждается в проверке.

– Проверяйте, – проворчал обер-лейтенант и сделал вид, что поднимается, чтобы уйти.

– Ну-ну, дружище, без обид, – остановил его Крюгер. – Останься, разговор еще не окончен…

Штольц сделал вид, что раздумывает и нехотя опустился на табурет.

– Так-то лучше, – хмыкнул его бывший сослуживец. – Я тебе верю и без проверки, но чтобы укрепить доверие тех, кто платит, поручу тебе, пожалуй, одно поручение…

– Какое?

– О, самое пустяковое!.. Заберешь ящик из камеры хранения на вокзале…

– Заберу и?..

– Передашь его мне. В условленном месте.

– И что я получу за это?

– Некоторую сумму… Для начала… Две тысячи рейхсмарок.

– Звучит заманчиво.

– Так ты согласен?

Оперативник помолчал, потом кивнул.

– Хорошо, – сказал он. – На каком вокзале находится эта камера, номер ячейки?

– Тебе все сообщат, – ответил Крюгер. – Не торопи события.

Берлин, здание министерства иностранных дел ГДР. 7 февраля 1942 года.

Официальная часть встречи прошла без эксцессов. Гротеволь приветствовал японских гостей, говорил о необходимости сотрудничества, о возможностях обмена знаниями и прочие общие слова. Японские дипломаты кланялись. Профессор атомной физики улыбался.

Само присутствие Хирото не могло не настораживать. Я знал, что немецкие специалисты, которые участвовали в нацистском атомном проекте, давно вывезены в СССР, что тогда делал этот улыбчивый японский ученый в ГДР? Одна надежда, что Танака прояснит этот вопрос.

Бывший военный летчик старательно переводил беседу своих соотечественников с немецкими коммунистами. На меня он не смотрел. Я на него тоже не обращал внимания. Через час он уже был ООО при штабе ОКС.

– Садитесь, господин Танака, – сказал я, указывая на стул. – Или к вам следует обращаться как-то иначе?

– Нет, господин маршал, – ответил он по-немецки, а Грибник перевел. – Я вернул свое имя.

Теперь я мог его рассмотреть как следует. это был уже не тот мальчишка, которого я помнил по тридцать девятому году. Седина на висках, морщины вокруг глаз, взгляд стал цепким, как у коршуна. Жизнь разведчика-нелегала научила.

– Господин Маршар, – сказал он вдруг по-русски, с характерным японским акцентом, – я рад, что вы сограсирись встретиться со мной.

– Что привело вас в Берлин? – спросил я и уточнил: – Помимо участия в переговорах.

– Я привез послание от генерала Катаямы, – снова перешел он на немецкий, который давался ему заметно лучше русского. – Он просит передать это лично вам.

И протянул мне конверт. Я вскрыл его, вынул листок. Послание было на русском языке:

«Ваше высокопревосходительство, глубоковажаемый господин маршал! К сожалению, мои обязанности на посту премьер-министра японского правительства не позволяют мне увидеться с Вами лично. По крайней мере, не теперь. Однако и молчать, зная, что наши общие враги готовят против Советского Союза чудовищной силой провокацию, я тоже не вправе. Ведь во многом благодаря Вам, моя Родина сошла с гибельного для нее пути милитаризации. Подробности я не могу доверить бумаге, ибо и у нас в стране есть силы, враждебные миру и дружеским связям с Вашей страной. Остальное Вам сообщит лицо, передавшее вам это письмо. Примите мое искреннее уважение. Генерал-майор Катаяма».

Передав послание японского премьер-министра начальнику особого оперативного отдела оккупационных сил Рабоче-Крестьянской Красной Армии в Германии, я в упор посмотрел на своего «крестника» Юсио Танаку.

– О какой провокации идет речь?

Глава 9

– Господин маршал, – сказал Танака, – генерал-майор Катаяма узнал через японские дипломатические каналы в Швейцарии и Швеции, что готовится акция, которая должна скомпрометировать СССР на международной арене. Западные спецслужбы планируют инсценировать нападение советских войск на территорию одного из освобожденных вами государств.

– Какого именно?

– Польши, – ответил Танака. – Готовится провокация на польско-немецкой границе. Группа переодетых в советскую форму диверсантов должна атаковать польский приграничный пост, убить солдат, оставить предметы, указывающие на принадлежность нападающих к вашему министерству безопасности. Цель, видимо, состоит в том, чтобы подтолкнуть Польшу к выходу из социалистического блока. Если поляки поверят, что вы напали на них, это может вызвать недоверие к СССР.

Звучало правдоподобно. Польская Народная Республика являлась нашим ключевым союзником в Восточной Европе. Если провокация удастся, это, конечно, не разрушит весь блок, который мы только начали собирать, но уж точно вызовет ненужные осложнения.

– Кто готовит эту акцию?

– Вероятнее всего, британская разведка, – ответил советник из аппарата японского премьер-министра. – Они используют бывших сотрудников Абвера, которые имеют связи с польскими националистами. Акцию запланировано провести в первой половине февраля.

– Почему генерал-майор Катаяма решил предупредить нас?

– Потому что его высокопревосходительство заинтересован в контактах японского правительства с государствами Восточной Европе. И потому что он помнит, кому обязан своим положением.

Я кивнул, сказав:

– Благодарю вас, господин Танака, за чрезвычайно важную информацию. Если вам известны детали, предстоящей акции, изложите их начальнику особого оперативного отдела, с которым вы уже знакомы.

Гость из Японии поднялся и поклонился.

– Чрезвычайно рад был повидать вас, господин маршал.

– Взаимно.

Сопровождаемый старшим майором государственной безопасности, я покинул помещение ООО.

– Что вы об этом думаете, товарищ Грибник? – спросил я в коридоре.

– Информация, разумеется, нуждается в тщательной проверки, – откликнулся тот. – И если она подтвердиться, нужно успеть перехватить диверсантов на немецко-польской границе. Полагаю, в акции такого рода могут быть задействованы не только польские националисты и немецко-фашистские недобитки, но и бандеровцы.

– Скорее всего, – сказал я. – По-русски они говорят не хуже нас, хоть и прикидываются щирыми хлопцами. И уж точно владеют русским матом. Думаю, что во время акции будут присутствовать представители западной прессы, ну или прибудут на место событий сразу после. Может случиться большая беда, товарищ начальник особого оперативного отдела. Бросайте все остальные дела, поставьте на ноги всех, кого можно.

– Вероятно, нужно известить центральный аппарата наркомата, – сказал начальник особого отдела.

– Обязательно. Сделайте это по своей линии, а я по своей.

Я отправился в свой кабинет, откуда немедленно позвонил в Москву Берии, по закрытому каналу, известив о готовящейся провокации. Реакция, как я и полагал была сдержанной. Нарком госбезопасности потребовал тщательной проверки и обещал всяческое содействие.

Мюнхен. 7 февраля 1942 года.

– Не торопи события, – повторил Крюгер, откидываясь на спинку стула. – Всему свое время. Завтра придешь сюда, и получишь ключ от ячейки и адрес, куда нужно доставить ящик. Деньги получишь после того, как выполнишь задание.

Штольц сделал вид, что раздумывает.

– А если я откажусь?

– Не откажешься, – усмехнулся Крюгер. – Ты уже слишком много знаешь, чтобы сдать назад. И потом, две тысячи марок – неплохие деньги для человека, который работает охранником на заводике.

Обер-лейтенант промолчал. Собеседник поднялся, взял шляпу.

– Завтра, в это же время. Не опаздывай. И не вздумай привести с собой хвост. Если я замечу слежку – сделка отменяется. И я не смогу гарантировать тебе жизнь.

Он вышел, оставив на столе деньги за кофе. Штольц посидел еще несколько минут, допивая остывший чай, потом поднялся и вышел. На улице он неторопливо закурил, прошел до угла и только потом нырнул в подворотню, где его ждал напарник.

– Ну? – спросил тот.

– Завтра здесь же получу ключ и адрес, – сказал оперативник.

– Скорее всего это лишь проверка, – сказал Вебер. – Забирай ящик и вези его, куда скажут.

Штольц кивнул. Они разошлись. Обер-лейтенант направился к себе, а Вебер остался на углу, глядя вслед своему напарнику. Ночь была холодной, и он закурил, пряча огонек в ладони. И уже через минуту заметил паренька, который увязался за Штольцем.

На следующий день обер-лейтенант пришел в кафе ровно в семь. Крюгер уже сидел за столиком, перед ним стояла неизменная чашка кофе, как будто он не уходил со вчерашнего. Увидев вошедшего, любитель кофе поднял руку, подзывая к себе. Штольц сел напротив.

– Ты вовремя, – сказал приятель.

– Я всегда был пунктуален, ты должен это помнить, – ответил оперативник.

Крюгер достал из кармана небольшой конверт, положил на стол.

– Здесь ключ от ячейки, – заговорил он вновь. – Номер – 147. Камера хранения на вокзале Мюнхен-Пазинг. Ты забираешь ящик, отвозишь его по адресу, указанному в этом же конверте и передаешь лично в руки человека, который в ответ на твой вопрос «Могу ли я видеть господина Майера?», скажет: «Господин Майер скончался. Панихида в среду». Повтори.

– Обойдешься, – пробурчал Штольц, забирая конверт. – А что в ящике?

– Тебе лучше не знать, – усмехнулся собеседник. – Твоя задача – доставить. Все остальное – не твоя забота. Деньги получишь после того, как ящик будет передан.

– Когда я должен это сделать?

– Сегодня вечером. Чем быстрее, тем лучше.

Штольц спрятал конверт во внутренний карман пальто.

– Хорошо. Я сделаю это сегодня.

Крюгер кивнул, поднялся.

– Удачи, Ганс.

Он вышел. Штольц остался сидеть, глядя на пустой стул напротив. Он знал, что сейчас начинается самый опасный этап. Он должен был взять ящик, доставить его по адресу, и при этом не вызвать подозрений у Крюгера и его людей.

Главное, что за его спиной уже работала группа Вебера. И если все пройдет успешно, они выйдут на заказчика. Хотя вряд ли, скорее всего, просто передаточная цепочка станет на пару звеньев короче.

Берлин, штаб ОКС РККА в Германии, кабинет маршала. 9 февраля 1942 года.

– Что скажете, товарищ Грибник? – спросил я, поворачиваясь к начальнику особого оперативного отдела, когда он опять предстал передо мною.

– К сожалению, товарищ командующий, Танака не смог сообщить подробности, – ответил тот. – Имена, место проведения акции, состав группы, маршрут передвижения ему неизвестны. Однако он подтвердил, что в группу диверсантов, вероятнее всего, входят бандеровцы и мельниковцы, владеющие русской речью.

– Уверен, что со вчерашнего дня вы успели многое выяснить не только у японца, – сказал я.

– Вы правы, Георгий Константинович, – согласился он. – Удалось установить следующее. Всего в состав диверсионной группы должно войти около ста боевиков. Важно, что это не просто бандиты. Командиры их в свое время прошли подготовку в разведшколе «Цеппелин». В их распоряжение предоставлена советская военная форма, оружие, документы. Они должны напасть на польский пограничный пост, уничтожить гарнизон, оставить следы, указывающие на принадлежность нападающих в внутренним войскам НКВД.

– Когда должна быть проведена акция?

– Через три дня. Точнее, двенадцатого февраля на рассвете.

– Где сейчас диверсанты?

– Сбор главарей объявлен в Ржепинском лесу неподалеку от пограничного пункта в Даммфорштадте, в охотничьей заимке.

– Известно имя куратора?

– Подлинное имя неизвестно, но инструктирует их человек по кличке «Доктор». Вероятнее всего это агент британской разведки.

Ржепинский лес, охотничья заимка. 9 февраля 1942 года.

Заимка – приземистая изба, сруб которой потемнел от времени – стояла глубине леса, в окружении вековых сосен. Единственное окошко ее было плотно закрыто ставней. Внутри горела одна керосиновая лампа.

Она стояла на столе, освещая карту, разложенную на досках. За столом сидело четверо. Трое в полушубках и папахах, четвертый красовался в шинели польского пограничного стражника. Он водил пальцем по карте, говоря:

– Вот ваш маршрут, панове. Выходите отсюда, через лес, огибаете болото, выходите к дороге. Здесь проходите под старым мостом. Дальше – полтора километра по руслу ручья до пограничного поста «Даммфорштадт».

Он поднял глаза на своих слушателей. Двое кивнули. Третий, молодой, с испуганным глупым взглядом, словно оцепенел. По его глазам было видно, что он перепуган до смерти, но никого из присутствующих это не волновало.

– На посту всего двенадцать человек, – продолжал инструктор. – Командует ими подпоручик. Из вооружения, помимо винтовок и гранат, один пулемет. Он установлен на крыше казармы, а не на вышке. Вы заходите с тыла, через лес. Двое убирают часовых, остальные врываются внутрь. Говорите только по-русски, а лучше всего бранитесь. Сделав дело, уходите через лес к шоссе, где вас встретят.

– А якщо хтось виживе з них? – спросил молодой на мове.

– Одного обязательно надо оставить в живых, – сказал инструктор. – Как свидетеля нападения. Вы также оставите следы, указывающие на советских солдат, гильзы ППШ, окурки папирос «Беломорканал». Все необходимое вы найдете в подполе.

Он указал на люк в полу возле печи.

– Внизу вы найдете униформу солдат Красной армии, оружие советского образца, документы.

– На сто чоловік, пан Доктор? – недоверчиво хмыкнул самый пожилой из бандеровцев.

– Нет. Только на тех, кто проникнет непосредственно на территорию погранпоста. Остальные нужны в случае внезапного нападения русских, немцев или поляков. Тогда уже комедию ломать не придется.

– А якщо нас спіймають? – снова спросил молодой.

– Не должны поймать, – ответил Доктор. – Если возникнет угроза плена, вы обязаны покончить с собой. В воротнике каждой гимнастерки зашита ампула с цианидом, но, думаю, до этого не дойдет.

– За що нам помирати? – проворчал третий бандит.

– Чтобы москали убрались к чертям в свою Московию! – рявкнул куратор, впервые за весь разговор выйдя из себя и, помолчав, потом добавил: – За эту работу каждый из вас получит по десять тысяч фунтов стерлингов. И новые документы. Если хотите уехать с континента, мы вам поможем.

Он свернул карту, сунул ее в советский офицерский планшет и передал его старшему.

– Выступаете завтра в полночь. В два часа ночи вы и ваши люди должны быть на месте. К трем – все должно быть закончено. Да поможет вам Бог.

Трое бандеровцев поднялись. Молодой переглянулся с побратимами, но ничего не сказал. Они похватали автоматы и вышли в ночь. Инструктор остался один. Подошел к окну, глядя, как фигуры бандитов исчезают в темноте леса. Затем снял трубку полевого телефона.

– Они проинструктированы, – сказал он. – Готовьте переход.

Берлин, штаб ОКС РККА в Германии, кабинет маршала. 12 февраля 1942 года.

Я взял трубку внутреннего телефона.

– Вызовите ко мне начальником особого оперативного отдела.

Грибник вошел через минуту.

– Слушаю, товарищ маршал.

– Как идет подготовка к операции?

– К погранпосту «Даммфорштадт» переброшена рота автоматчиков ООО. Командует ими старший лейтенант Кравцов. Перед ним поставлена задача перехватить диверсантов до того, как те пересекут границу.

– Поляков предупредили?

– Да, товарищ командующий, – ответил старший майор госбезопасности. – Командир поста подпоручик Княжинский будет до последнего момента создавать видимость обычного течения службы. В то же время со стороны ПНР подойдут две роты, которые вмешаются, как только получат сигнал от Кравцова.

– Хорошо. Желательно взять кого-нибудь из командиров этой банды живыми.

– Да, я отдал такой приказ.

Все было готово. Народный комиссариат иностранных дел в Москве уже составил ноты для иностранных дипломатических представительств, в которых сообщалось о срыве провокации британских специальных служб на немецко-польской границе.

Однако что бы вручить эти ноты, требовалось предоставить весомые доказательства причастности Соединенного королевства, чем и занимались сейчас люди Грибника, вместе с немецкими и польскими товарищами.

Ржепинский лес у погранпоста «Даммфорштадт», 12 февраля 1942 года.

Старший лейтенант Кравцов сидел на поваленном дереве, глядя в темноту. Впереди, в лесу, залегли два взвода автоматчиков. Люди не курили, не разговаривали, не шевелились. Только ветер гулял по верхушкам сосен, да изредка трещала ветка под тяжестью снега.

Кравцов посмотрел на часы. До рассвета оставалось семь часов. Группа диверсантов должна была появиться около двух ночи. Засада была готова. Дорога, ведущая к посту, простреливалась с трех сторон. Отход к лесу был перекрыт.

– Товарищ старший лейтенант, – обратился к нему сержант-радист, – поляки подтвердили, что готовы, ждут только нашего сигнала.

– Хорошо, – ответил Кравцов. – Передай им, что сигнал к атаке красная ракета.

– Есть, товарищ командир.

Сержант вернулся к рации, запищал морзянкой. Кравцов вглядывался в темноту. Ждать оставалось недолго. Ночь была черной, безлунной. Снег падал крупными хлопьями, заметая следы, которые группа диверсантов оставляла на лесной тропе.

Они двигались быстро, но осторожно, стараясь не шуметь. Их было сто человек бандеровцы, мельниковцы, польские националисты и недобитки из немцев. Лишь часть из них была одета в зимнее обмундирование Красной армии.

Командиры отделений прошли подготовку в разведшколе Абвера, владели русской речью лучше чем «ридной мовой». У них были автоматы ППШ, гранаты, пулеметы Дегтярева. Они выглядели как советская разведгруппа, заброшенная в тыл противника.

Разница была только в том, что ни по ту сторону границы между двумя социалистическими странами, ни по эту, врагов не было, если не считать, конечно, националистических банд.

– Через пятьсот метров – застава, – сказал старший группы, обращаясь к трем командирам отделений. – Выходим к ней с трех сторон. Первое отделение заходит с тыла, через лес. Второе – вдоль дороги. Третье – с фланга. У нас десять минут, чтобы зачистить пост. Никто не должен уйти. – Он посмотрел на часы. – Начало в три тридцать.

Отряд разделился, обходя заставу с трех сторон. На заставе было тихо. Только ветер гулял по двору, на посту замерли часовые. Подпоручик Княжинский, вместе с дюжиной своих подчиненных залегли в засаде.

В три тридцать небо над заставой озарилось красной ракетой. И сразу же лес взорвался выстрелами. Автоматные очереди, крики, взрывы гранат. Переодетые в советских военнослужащих диверсанты ворвались на территорию заставы с трех сторон.

Они били из автоматов, бросали гранаты в окна казармы, расстреливали часовых, не замечая, что это лишь набитые соломой чучела. При этом «русские» отчаянно матерились и раскидывали окурки.

Спектакль кончился, когда пулемет, которого не должно было быть на вышке, застрочил, скашивая нападавших. И тут же захлопали винтовки из засады. Диверсанты сообразив, что акция пошла не плану, кинулись удирать и нарвались на огонь настоящих русских.

Автоматчики выскочили из леса, врезаясь во фланг оставшихся в арьергарде бандитов. Диверсанты не ожидали удара с тыла. Они заметались, пытаясь перестроиться, но было поздно. Рота Кравцова, усиленная польскими пограничниками, сжимала кольцо.

Бой длился около двадцати минут. К четырем утра все было кончено. На земле лежали десятки трупов ряженых в советской форме. Пленные, вываленные в снегу, стояли на коленях с поднятыми руками. Среди них только один, совсем сопляк, что канючил по-украински.

Кравцов прошелся по полю, глядя на убитых диверсантов. Неприятно было видеть окровавленные советские шинели и полушубки, ушанки с красными звездами, но, к счастью, среди одетых в них двуногих, русских не было.

– Доложите в штаб ОКС, – сказал Кравцов радисту. – Провокация сорвана. Диверсанты уничтожены и взяты в плен.

Берлин, штаб ОКС РККА в Германии, кабинет маршала. 12 февраля 1942 года.

С утра было тихо. За окном падал снег – крупный, мокрый, тот, что налипает на провода и ветки. В кабинете топилась печь, воздух был сухим и теплым. Я сидел за столом, просматривая утренние сводки, когда вошел Грибник.

– Товарищ маршал, разрешите доложить.

– Докладывайте.

– Операция по предотвращению провокации на польской границе завершена, – сказал он. – Группа диверсантов перехвачена у пограничного поста 'Даммфорштадт. Трое взяты живыми, остальные уничтожены. Изъято большое количество улик, среди них форма Красной Армии, оружие советского образца, фальшивые документы, карты с пометками на русском языке.

– Кто исполнители?

– Недобитки. Двое украинцы, один – пока неизвестной национальности. У них были ампулы с ядом, но воспользоваться ими они не захотели. Они уже дают показания в местном отделении польской службы безопасности.

– Что говорят?

– Ссылаются на того самого Доктора. Говорят, что он носит форму польского пограничника, владеет польским, украинским и русским языком.

– Его взять, конечно, не удалось.

– К сожалению, нет. Скорее всего, Доктор ушел еще до начала атаки.

– У нас есть доказательства прямой причастности британских спецслужб к провокации?

– Будут, если возьмем Доктора.

– Тогда возьмите же его, черт побери, – сказал я. – Если у нас будут доказательства причастности к этой провокации британских спецслужб, мы сможем организовать международную пресс-конференцию. Пригласим всех корреспондентов, какие найдутся в Берлине. Я хочу, чтобы мир увидел, что Британия пытается втянуть нас в новую войну.

Старший майор государственной безопасности кивнул.

– Возьмем, товарищ маршал. Ориентировка разослана по всем пограничным пунктам ГДР и ПНР…

– Скорее всего, у него есть «окно» для ухода и не одно.

– Согласен, товарищ командующий, но возьмем.

Раздался телефонный звонок, я снял трубку, послушал и протянул ее начальнику особого оперативного отдела ОКС.

– Это вас, товарищ Грибник.

Он взял трубку, выслушал и сказал:

– Кажется, товарищ маршал, у нас появилось доказательство.