Текст книги ""Фантастика 2026-171". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Глава 8

Ноябрьский вечер опустился на Миддлсекс черным влажным покрывалом. Аэродром «Нортхолт» – база Королевских ВВС, откуда взлетали истребители для защиты лондонского неба – был затемнен, как и вся Англия.

Лишь редкие синие огни обозначали рулежные дорожки. Черчилль не любил летать. Каждый полет напоминал ему о молодости, когда он, военный корреспондент, поднимался над полями Южной Африки на хрупких аэропланах.

Однако сейчас он летел не на истребителе – в «Уайтворте», прозванный пилотами «летающим автобусом», в салоне которого было почти комфортно. Впрочем, премьер-министра беспокоил сейчас не перелет.

Мензис, сидевший напротив, молчал. В руке он держал портфель, который не выпускал из рук всю дорогу. Там лежали фотографии, графики и отчет, подписанный каким-то ученым из Гринвичской обсерватории.

– Сколько времени, Стюарт? – спросил Черчилль, глядя в темный иллюминатор.

– Еще двадцать минут полета, сэр. Мы почти на месте.

– Где этот ваш зонд?

– В ангаре. Привезли из Шотландии, где он приземлился, обогнув половину земного шара. Местные фермеры приняли его за немецкий шпионский аппарат. Хорошо, что полиция вовремя сообразила, куда следует позвонить.

– И что говорят ученые?

– Потерпите еще немного, милорд. Не хочу пересказывать своими словами.

Самолет заложил круг, заходя на посадку. Внизу, сквозь редкие просветы в облаках, мелькнули огни – неяркие, затененные маскировкой, но достаточные, чтобы пилот мог рассмотреть полосу.

– Шасси выпущено, сэр, – доложил пилот.

Черчилль откинулся на спинку кресла. Он знал, что через несколько минут увидит нечто, что-либо подтвердит худшие опасения, либо окажется еще одним пшиком. Самолет коснулся земли, пробежал по бетонке, подрулил к ангару, освещенному только изнутри.

– Прибыли, – сказал Генеральный директор Секретной разведывательной службы его величества.

Они выбрались из теплого самолетного салона наружу, где дул промозглый ветер. К трапу подошли несколько человек. Среди них был командующий базой и офицеры штаба. Рядом с ними топтался человек в штатском, поблескивая пенсне.

– Позвольте вам представить, сэр, – произнес Мензис, указав на штатского. – Профессор Гарольд Спенсер-Джонс, директор Гринвичской обсерватории, астроном, член Королевского общества. Он консультирует нас по этому вопросу.

– Профессор, – поприветствовал астронома премьер-министр, приподняв котелок. – Чем порадуете?

– Прошу вас, господин премьер-министр, – ответил тот с легким валлийским акцентом. – Вы должны это видеть.

Они вошли в ангар. Внутри, под светом мощных ламп, на крюке подъемной тали висел метеорологический зонд, представляющий собой баллон из прорезиненной ткани, сморщенный и потертый. Обрезанные стропы чуть заметно колыхались.

Рядом, на столе, лежал сравнительно небольшой продолговатый предмет, похожий на почтовый ящик. Неспециалисту, каким и являлся гость с Даунинг-стрит, трудно было представить, что это и есть подвесная гондола громадного аэростата.

– Это научный зонд, сэр, – начал рассказывать Спенсер-Джонс. – Был запущен из китайского города Урумчи, в рамках научной программы по исследованию космических лучей в верхних слоях атмосферы. Все астрономически значимые державы запускают такие, но этот вернулся с сюрпризом.

– Каким? – спросил Черчилль.

– Видите ли, сэр, основной прибор регистрировал ионизирующее излучение. Фоновый уровень – один, два импульса в минуту. Выше, в стратосфере – до десяти. Однако этот аппарат зафиксировал всплеск, в тысячу раз превышающий фоновые значения. В течение нескольких секунд. А затем – резкий спад.

Профессор натянул тяжелые, просвинцованные перчатки, покопался в коробке, извлек закопченный цилиндр, похожий на школьный пенал. Премьер-министр шагнул было, чтобы разглядеть непонятную штуковину вблизи, но астроном предостерегающе поднял руку.

– Не подходите, ваше высокопревосходительство. Это и есть тот самый детектор. Мы его извлекли, поставили в свинцовую камеру. Он все еще щелкает. А ведь прошел не один день.

– И что это значит? – спросил Черчилль, держась поодаль.

– Это значит, сэр, – Спенсер-Джонс выдержал драматическую паузу, – что где-то в Азии, примерно в конце октября, произошел атомный взрыв. Точнее, взорвалось устройство, основанное на цепной реакции деления урана или плутония. Проще говоря – атомная бомба.

В ангаре повисла тишина. Слышно было, как ветер гудит в гофрированных стенах, как где-то далеко взлетает истребитель. Премьер-министр Британской империи оглянулся на Генерального директора Секретной разведывательной службы его величества.

– Чья? – спросил Черчилль.

– Место запуска зонда китайский город Урумчи, – ответил вместо главы «Ми-6» королевский астроном. – Направление ветра в те дни было с запада на восток. Радиоактивное облако двигалось в сторону Сибири. – Ученый указал на карту, разложенную на столе. – Примерный эпицентр, по расчетам, находится где-то между Каспийским морем и Монголией. Вероятнее всего – в Казахстане.

– Иными словам, на территории СССР, – констатировал Мензис.

– Да, – кивнул Спенсер-Джонс. – Географически именно на территории Советского Союза.

Премьер-министр молчал. Посмотрел на сморщенную оболочку зонда. Смутная мысль посетила главу британского правительства, когда он смотрел на эту громаду, похожую на ссохшуюся грушу.

– Постойте, – проговорил Черчилль, – но ведь для того, чтобы долететь до Шотландии, ваш зонд должен был миновать территорию Соединенных Штатов. Не могли такую бомбу испытать американцы? Ведь уровень промышленности США намного превосходит советскую.

Глава «Ми-6» вопросительно посмотрел на члена Королевского астрономического общества. Тот решительно потряс седой головой, едва не потеряв пенсне. Положив детектор на стол и сняв неподъемные перчатки, он сказал:

– Нет, сэр. В гондоле зонда был установлен таймер. Замеры производились именно в момент его пролета вдоль советской границы.

– Выходит, бомбу испытали Советы, – пробормотал глава британского правительства.

– По крайней мере, есть основания полагать, что это так, сэр.

– Какова мощность этой предполагаемой бомбы?

– Мы не можем точно определить по этим данным, но порядка несколько килотонн. Возможно, десятков килотонн.

Уинстон Черчилль повернулся к Стюарту Мензису. Тот, отгородившись от королевского астронома спиной, наклонившись к уху премьер-министра, прошептал:

– Все верно, сэр. В письме Канариса говорилось о двадцати килотоннах.

– Помню, – буркнул тот и повернулся к Спенсеру-Джонсу. – Прошу вас, сэр, принять мою искреннюю благодарность и помнить об ответственности за сохранение государственной тайны.

И снова приподняв котелок, глава британского правительства направился к выходу из ангара. Генеральный директор Секретной разведывательной службы его величества, бросив строгий взгляд на королевского астронома, поспешил за боссом.

– Стало быть, это не дезинформация, – сказал премьер-министр, вновь устроившись в самолетном кресле. – Русские создали атомное оружие. Опередили немцев, нас и даже американцев. И теперь будут диктовать условия на конференции.

– И после войны, – добавил Мензис.

– А где сейчас русские войска?

– Войска генерал-лейтенанта Ватутина блокировали в Карпатах, отходящие из Венгрии и Румынии части вермахта. Войска Маршала Жукова взяли Познань. Его передовые части вышли к Одеру. До Берлина осталось меньше трехсот километров. Генерал-лейтенант Рокоссовский, сменивший недавно генерал-лейтенанта Попова на посту командующего Северо-Западным фронтом, вторгся в Восточную Пруссию.

– Выходит, падение Берлина – это лишь вопрос времени.

– Полагаю, что это так, сэр.

– А этот… Жуков, как вы думаете, он знает об испытании бомбы?

– Вполне возможно, сэр. Наши агенты сообщают о кратковременной командировке Маршала на восток, как раз в тех числах, когда наш аэрозонд зафиксировал всплеск радиоактивности.

Черчилль закурил сигару. Дым поплыл по салону самолета. Пилот завел двигатель и «Уйатворт» покатил на рулежку. Генеральный директор Секретной разведывательной службы его величества почтительно молчал.

– Как вы думаете, Стюарт, применят русские эту бомбу против Германии? – спросил премьер-министр.

– Возможно, сэр, – ответил тот.

– Ну и черт с ними, с этими джерри, – махнул пухлой рукой лорд. – Главное, чтобы русские не применили ее против нас.

Вернувшись в свою резиденцию на Даунинг-стрит, глава британского правительства составил секретное послание американскому президенту с предложением о негласной встрече до конференции в Москве.

«Если мы не выработаем единую линию поведения, господин президент, – писал Черчилль. – Судьба Британской империи, Соединенных Штатов и всей Европы будет решаться не в Лондоне и не в Вашингтоне, а в Москве. И если мы опоздаем, Сталин станет диктовать свои условия всему свободному миру…»

Район западнее Познани. 1 ноября 1941.

– Здравствуйте, товарищ Королев, – я протянул руку.

Королев пожал, чуть склонив голову. Вблизи он выглядел усталым – глазные яблоки красные, под глазами круги. Видать, работает день и ночь. Не удивительно, ведь в этой версии истории на немецкие разработки ему опираться не пришлось.

– Здравствуйте, товарищ Маршал. Рад, что вы приехали. Мне как раз нужно кое-что обсудить с вами.

– Вижу, – хмыкнул я, кивнув на эшелон. – Показывайте, что привезли.

– Пойдемте, Георгий Константинович.

Он повел меня вдоль состава. Мы остановились у одной из платформ. Грибник отдал приказ красноармейцам, они залезли на платформу, принялись расшнуровывать брезент. Показался белый, поблескивающий в тусклом свете осеннего солнца, покатый бок.

– Вот она, – сказал Королев с гордостью. – Баллистическая ракета «Р-1М». Целиком показать пока не могу. Соберем установку, тогда…

– Ну и какие у нее тактико-технические характеристики? – спросил я.

– Дальность триста километров, – принялся отвечать он. – Боеголовка весит две тонны в тротиловом эквиваленте. Сухой вес изделия четыре с половиной тонны. Заправленный – тринадцать. Длина четырнадцать метров.

– Триста километров? – переспросил я.

– Да, но двести – это гарантированная зона поражения.

– Точность какая? – спросил я.

– На полигоне отклонение составило тридцать метров. В боевых условиях – думаю, до пятидесяти. Этого достаточно, чтобы накрыть скопление войск, штаб, железнодорожный узел.

– Это уж позвольте мне решать, товарищ главный конструктор, – отрезал я. – В случае необходимости, скорректировать курс можете?

– Ракета управляемая, товарищ Маршал. Гирогоризонт стабилизирует ракету по углу тангажа и задает программу изменения угла тангажа. Гировертикант обеспечивает стабилизацию по курсу и крену. Интегратор осевых перегрузок участвует в системе управления. Газовые рули служат исполнительными органами для корректировки траектории. Однако после запуска ее не остановить и не перенацелить. Немцы могут, конечно, засечь, но сбить им ракету нечем. Ни зенитки, ни истребители не достанут… В общем, дайте нам цель, Георгий Константинович, а мы постараемся.

– Познань уже наша, – сказал я. – Стрелять по ней смысла нет. Так что предлагаю две цели.

– Какие, товарищ Маршал?

– Первая – это Одер, в случае, если немцы попытаются переправить через него войска, что контратаковать нас. Ударим по ним, сорвем переправу, нарушим снабжение. Вторая – это железнодорожный узел во Франкфурте-на-Одере. Там разгружаются эшелоны с резервами. Если разбомбить станцию, то немцы не смогут перебросить войска к фронту. В общем, как решат ваши баллистики, Сергей Павлович.

– Рассчитаем траекторию в двух вариантах, товарищ Маршал, – откликнулся тот. – У нас две ракеты. Если получится, поразим обе ваших цели.

– Вот это будет подарок Седьмому ноябрю! – сказал я. – В какие сроки уложитесь, товарищ главный конструктор?

– Разумеется, нам требуется подготовка. Соберем пусковую, рассчитаем координаты, заправим и можно будет пускать.

– Сколько дней вам понадобиться? Двое? Трое?

– Трое, Георгий Константинович.

– Сутки, – отрезал я. – Немцы ждать не станут. Они уже подтягивают новые дивизии к Одеру. Если мы ударим сейчас – они не успеют переправиться.

– Хорошо, – согласился Королев. – Через сутки пусковая будет готова. Только нужно прикрытие с воздуха, наша площадка цель заметная.

– Будет, – пообещал я и повернулся к начальнику особого оперативного отдела. – Место запуска замаскировать. Восстановить пост на съезде с шоссе. И чтобы ни одного лишнего человека.

– Будет сделано, товарищ командующий, – откликнулся Грибник.

Ракету снова зачехлили. Солнце садилось за кромку леса. Где-то на западе, за Одером, немцы зализывали раны после разгрома 25-й дивизии. Скоро их ждет сюрприз, которого они еще не видывали.

– Сергей Павлович, – сказал я на прощание. – Если боевые испытания пройдут успешно, лично буду ходатайствовать о представлении вас к званию Героя Социалистического Труда.

– Спасибо, товарищ Маршал, – ответил главный конструктор. – Однако не ради наград стараюсь, а ради Победы.

– Ну а после Победы подумаем о Космосе, да?

Берлин, Принц-Альбрехт-штрассе, кабинет Гиммлера. 2 ноября 1941 года.

Настроение рейхсфюрера СС было хуже некуда. Несмотря на отчаянное сопротивление танковых войск СС, русские вышли к Одеру. А в Москве, в тюрьмах НКВД, сидели два предателя, знавшие слишком много.

– Войдите, – сказал он, услышав стук.

Вошел адъютант, доложил, что вызванный офицер прибыл и дожидается в приемной. Гиммлер только отмахнулся, дескать, пусть подождет. Обергруппенфюрер Вольф, щелкнув каблуками, ретировался.

Его босс открыл папку с личным делом человека, который дожидался приема. Листая документы, в ней содержащиеся, включая доносы, рейхсфюрер не переставал удивляться, каким образом вчерашний инженер сумел так влезть в доверие самому фюреру?

И ладно бы он это доверие с блеском оправдал, так нет. Провал за провалом. Сначала под руководством Йоста, потом – самого папаши Мюллера. Так может, в этом все и дело? Йост оказался просто бездарным, а что касается бывшего шефа Гестапо…

Ладно, нужно дать этому парню шанс. Не даром же сам Гитлер приказал выпустить его из застенков, восстановить в рядах СС и даже повысить в звании. Пусть теперь оправдает доверие вождя нации. По крайней мере, пока тот остается вождем…

– Карл, – сказал Гиммлер, нажав кнопку на коммутаторе. – Давайте этого субъекта ко мне.

Дверь открылась, и в кабинет вошел высокий, широкоплечий мужчина с массивной челюстью и шрамом на щеке. Новенький мундир штандартен-оберюнкера СС сидел на нем, как влитой. Физиономия окаменела от преданности.

Это был Отто Скорцени, выпущенный из тюрьмы всего неделю назад, где сидел после того, как провалил задуманную Мюллером операцию по налаживанию контакта с русским генералом, ныне Маршалом Жуковым.

– Хайль Гитлер! – рявкнул он, щелкнув каблуками и выбросив вперед руку.

– Садитесь, Скорцени, – сказал рейхсфюрер, указав на стул. – Вы, наверное, удивлены, что вас выпустили и даже повысили в звании?

– Я ничему не удивляюсь, я только выполняю приказы, рейхсфюрер, – отчеканил тот.

– Похвально, – пробормотал глава СС, взял со стола фотографию и повернул к Скорцени. – Узнаете?

– Так точно, рейхсфюрер. Это Генрих Мюллер, группенфюрер СС, бывший начальник Гестапо, – ответил тот.

– Что вы еще знаете?

– Что Мюллер и адмирал Канарис были похищены русскими с аэродрома Гердауэн. Операция была дерзкой, хорошо спланированной. Вероятно, русские подготовились к ней заранее…

– Мюллер знает слишком много, – продолжал Гиммлер. – О том, кто и чем занимается в структуре РСХА, о методах работы, о наших агентах за рубежом. Если он заговорит – начнутся аресты. Мы потеряем всю агентурную сеть не только в России, но и Восточной Европе. Фюрер приказал ликвидировать Мюллера.

Свежеиспеченный штандартен-оберюнкер уставился на своего верховного начальника с такой преданностью, что сразу стало видно, что он в шоке. Ликвидировать человека, содержащегося в советской тюрьме да еще под усиленной охраной!

– Не пяльте на меня глаза, штандартен-оберюнкер, вывалятся, – брезгливо произнес глава СС. – Вы не ослышались. Именно ликвидировать, причем, в Лефортово, где он содержится. По нашим данным, камера у него отдельная, охрана усиленная. Это все, что я могу вам сообщить. Кто и как – это сделает, ваше дело, но тянуть нельзя. И учтите, Отто, в случае этого провала, вы кончите на виселице.

Позиция 4-го отдельного дивизиона особого назначения. 2 ноября 1941 года.

Пусковая установка была собрана быстро. Вертикальная стальная ферма сливалась с ландшафтом на фоне облетевших деревьев. Куда более трудоемкой операцией стала установка самой ракеты. Пришлось вызвать роту саперов.

Наконец, при помощи лебедки и извечной лексики, пустая ракета встала на площадку. Инженера потянули кабели управления запуском к блиндажу, специально возведенному для командного пункта.

– Сергей Павлович, – обратился к главному конструктору зам, держа в руке планшет с расчетами. – Первая ракета готова к заправке. Координаты цели введены в блок управления. Расчетное время полета – сто восемьдесят секунд.

Королев направился к пусковой, обошел вокруг, ощупывая каждый стык, каждый болт. Это была не столько проверка, сколько ритуал, сохранившийся еще со времен «Группы инженеров работающих даром», как в шутку называли себя гирдовцы.

– Заправку начинать? – спросил Глушко.

– Начинайте.

К цистернам с компонентами топлива подали шланги. От жидкого кислорода шланг сразу покрылся белой изморозью, а от керосина по округе пошла такая вонь, что передохли, наверное, все местные лесные клопы, залегшие в зимнюю спячку.

– Товарищ Королев, – окликнул главного Грибник. – Хочу напомнить, что Маршал приказал доложить о готовности.

– Передайте командующему, что через два часа пуск, – ответил Королев. – Если ничего не случится.

Начальник особого оперативного отдела Западного фронта кивнул и отошел к машине со связью. Он понимал, что в эти самые напряженные часы к главному конструктору лучше не лезть. Все-таки не рядовой запуск «катюши», а испытание принципиально иного вооружения.

Мысленно Королев был на Капустином Яре. Там, где в небо поднялась первая «единичка». За ними были и другие испытательные пуски, хотя уже стало ясно, что маловата и слабовата ракета для того, чтобы стать полноценным оружием.

Тем более – способным нести боеголовку с атомным зарядом. Главный конструктор ознакомился с результатами испытаний «РДС-1», видел и фотографии. Как авиаконструктор, он понимал, что в СССР нет самолета, способного доставить такую игрушку куда надо.

Да и любой самолет уязвим для систем противовоздушной обороны противника. Иное дело ракета. Ее еще можно попытаться сбить на старте, а вот когда боеголовка падает от границы космоса к цели, ни зенитки, ни истребители не смогут ее перехватить.

Сочетание скорости, превосходящей скорость распространения звуковой волны и чудовищной силы атомного взрыва, сделает Советский Союз неуязвимым не только для нацистской Германии, но и для любого иного противника.

А дальше, как сказал Маршал Советского Союза, товарищ Жуков, можно подумать и о Космосе. Тем более, если соединить мощь внутриядерной энергии с ракетными двигателями, тогда – здравствуйте Луна, Венера, Марс… «Вперед, на Марс!», как говаривал Цандер.

– Сергей Павлович, – вернул его Глушко с небес на землю. – Ракета заправлена. Можно начинать отсчет… Маршалу я уже доложил…

Королев хмыкнул. Заместитель верен себе. Все суетится, выслуживается. Как в нем сочетается преданность не только делу, но и общей их мечте, с этой обывательской тягой чинам и наградам?

Он направился в блиндаж. Приборы показывали, что изделие готово к старту. Ракета, от вертикали не отклонялась. Утечки топливной смеси не наблюдались. Стрелка хронометра отщелкивала последние минуты перед пуском.

Королев, наклонившись к пульту управления, еще раз проверил показания. Гирогоризонт, гировертикант, интегратор осевых перегрузок готовы к работе. Телеметрия выдает нули, как и положено перед пуском.

– Товарищ Королев, – окликнул главного конструктор майор госбезопасности. – Товарищ Маршал передает, что цель подтверждена, разведка доложила о скоплении вражеских войск у переправы. Дает добро на пуск.

– Передайте – к старту готовы.

Взял микрофон.

– Три минуты.

Посмотрел на часы. Секунды тянулись медленно.

– Одна минута.

Перевел тумблер в нижнее положение.

– Десять, девять, восемь…

Голос Королева звучал спокойно, хотя пальцы, лежавшие на пульте, подрагивали.

– Пять, четыре, три, два, один… Пуск!

Земля вздрогнула. Из-под ракеты вырвался сноп огня, дыма и раскаленных газов. Медленно, словно нехотя, оторвалась от направляющих, зависла на мгновение, и рванула в небо, оставляя за собой белый инверсионный след.

– Телеметрия в норме, – доложил зам. – Изделие набрало высоту.

– Дальность? – спросил Королев.

– Прошла сто километров.

– Ждем.

– Двести километров, – сказал Глушко. – Вошла в пике. Через пятнадцать секунд – падение.

– Есть подтверждение поражения цели?..

Молчание.

– Повторяю, есть подтверждение поражения цели⁈