Текст книги ""Фантастика 2026-78". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Pantianack

Соавторы: Эл Лекс,Олег Дмитриев,Анна Сокол,Валерий Листратов,Евгений Син,Денис Арзамасов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 99 (всего у книги 349 страниц)

– Эк тебя. – Я перевела взгляд на сбитые до крови руки. – С магами на кулаках силушкой мерялся?

С минуту вириец молчал. От пристального взгляда стало неуютно, а камера вдруг показалась слишком маленькой, словно кто-то приставил ладони к стенкам берестяной коробки и сжал. Только эта коробка была каменной. Вспомнилась ночь на Лихих болотах и волна удовольствия, прокатившая по телу. Я со свистом втянула воздух, а Вит улыбнулся разбитым ртом, хотя это наверняка было чертовски больно.

– Нет, с солдатами. Они меня держали, пока маги наказывали.

– За что? И как? Если это не последствия… – Я подняла руку.

Чернокнижник повернул голову. Руку обдало теплым дыханием, щетина кольнула пальцы. Грубая шероховатая кожа, прикосновения к которой не были неприятными.

В последний момент я сдержала порыв и сжала пальцы в кулак. Эол, что со мной? Я же внучка травницы, бабушка учила помогать людям. Я же веду себя, как…

«Не искушай судьбу, Айка, от доступной девки никто не откажется», – раздался в голове голос бабушки.

– А почему мы в одной камере? – Я отодвинулась.

– Добрые маги Велижа решили: если девушка путешествует с тремя мужчинами, от нее уже не убудет. Все равно на каждом привале пользовали, а номера на этом постоялом дворе, – в голосе мужчины послышалась горечь, – товар востребованный.

– Так за что ты получил в лоб, если не сопротивлялся?

– Что, и никаких стенаний о потере девичьей чести? – Кажется, ему и в самом деле было интересно.

Я вздохнула. Ну не рассказывать же вирийцу, как Крылька-птичница разнесла по всей деревне, будто видела меня обнаженной в лесу на лысой поляне, любящейся с чертями (куда ж без чертей!), и утверждала, что любой, пришедший в полнолуние, в первый час нарождающейся ночи, мог присоединиться к непотребству. Парни ходили. И ни один не спросил, откуда у Крыльки такие знания. Надеюсь, им не было скучно друг с другом.

Не валяли меня по кустам только по одной причине – бабки боялись. Это если трезвые. Пьяным я сама на глаза старалась не попадаться. А когда речку начала «заговаривать», стали опасаться и остальные, те, которые жили аккурат в промежутке между трезвостью и пьянством.

– Не до стенаний. – Я посмотрела в глаза, которые едва угадывались в темноте. – Как тебя наказали и за что? – Лучше спрашивать, потому что, когда мы молчали, тишина словно наполнялась его присутствием. А может, я умом повредилась после всего произошедшего, скоро начну разговаривать с пророками Эола и блаженно пускать пузыри.

– За осевшую в куполе энергию, – ответил Вит. – Маги не смогли понять ее природы. Решили, что я пытался то ли взломать ловушку, то ли убить их. В назидание слили весь мой запас силы.

– Как они поняли, что ты маг? Рион тебя не видел, он говорил…

– Не знаю, что он там говорил, скорее всего, очередную глупость. Он ничего не умеет, вот это уже другой разговор. Я бы тому, кто его обучал… А, – махнул маг рукой, – не мне лезть в ваши дела, да и запас сил у парня… впору плакать. Носителя запрещенной магии можно распознать, если знать, что именно распознавать. – Вит откинулся обратно к стене. – Если ты сейчас бросишься с воплями на дверь, достоверно изобразишь испуг и станешь проситься в другой каземат, любой, лишь бы не с чернокнижником, тебе зачтется.

Я задумалась. Желания брать штурмом дверь не возникло. Вопить? Горло жалко. И, если говорить начистоту, мне никакие зачеты не помогут. Рядом с чернокнижником убийце магов самое место. Не сажать же меня к добропорядочным разбойникам!

– И здесь неплохо. Неизвестно еще, как там будет, а тут… – я огляделась, – солома на полу есть.

– Ну если только солома. А ты не боишься, что я на самом деле тобой воспользуюсь? – Вириец задал вопрос вроде бы несерьезно, но мне показалось, что камера стала еще теснее, еще меньше, и я не могла понять, нравится мне это или нет.

– Предупреждаешь? – Голос почти не дрожал.

– Раздумываю, делать все равно нечего…

– Будь добр, как определишься, скажи. – Я попыталась отодвинуться и тут же прокляла себя за это движение, носком сапога коснулась его бедра и зашипела, словно могла почувствовать что-то сквозь толстую подошву, потом наконец замерла.

– Договорились. – Он хохотнул, но смешок тут же сменился стоном боли. – А пока расскажи, как заполучила такое украшение? – и поднял руку, указывая на что-то над головой. – Отвлеки от крамольных мыслей.

Причин скрывать свою историю больше не было. Мы дошли до Велижа, и теперь от меня мало что зависело. Я прислонилась к холодной стене и начала рассказывать. С чувством, с толком, с расстановкой. Получилось даже пару раз всхлипнуть в особо жалостливых моментах.

– Значит, ты решила отдать силу? – не особо впечатлился историей Вит.

– Вернуть, – поправила я.

– Нет, Айка. Отдать. Ты присвоила ее, изменила, наложила свой отпечаток.

Я вспомнила, что зверь стал частью меня, и мне это нравилось.

«Маги умирают от тоски», – сказал Дамир и улыбнулся. Глаза мага излучали спокойствие и уверенность. И веру. В меня.

– Да, я отдам силу. – Черт, почему от собственных слов стало так тоскливо? – Небось жалеешь, что вовремя не ушел? – быстро спросила Вита, видимо для того, чтобы не тосковать в одиночестве, пусть тоже хлебнет.

– Есть немного, – признался вириец, поднося руку к разбитому рту.

– Немного? Да твою башку не сегодня завтра положат на плаху!

– Не преувеличивай. – В темноте блеснули два вертикальных зрачка. – Не попрут ваши против Вирита. Скорей всего, выкуп затребуют, прибыток в казне куда приятнее безголового трупа и осложнений отношений с княжеством.

– Даже так?

Значит, я не ошиблась, Вит не просто кудесник, все-таки высокородный.

– Так почему ты с нами пошел? – спросила я. – Только не повторяй всю эту чушь про совесть, детей и злых тварей в лесу, не поверю.

– Да? А мне показалось, достоверно вышло. – Он согнул ногу в колене. – Если бы я не знал тебя раньше, подумал бы, что мне в камеру «подсадную» закинули.

– Подсадную?

– Чтобы язык развязать.

– Мне нет дела до твоего языка. – Я посмотрела на заглядывающую в окно луну.

– Было бы жаль… будь это правдой. – Он вздохнул, протянул руки и легонько постучал пальцами по сапогу, отбивая какой-то замысловатый ритм. Я сцепила зубы, чтобы не возразить и не соврать. – Помнишь тот хутор, где погибли мои верховые?

– Да. – Я закрыла глаза и вспомнила мух и лица, по которым они ползали.

– У нас в Вирите тоже есть такой. Мертвы все, от стариков до грудных детей. Только у нас жители убиты магией, как кувалдой. – Он щелкнул пальцами. – А где магия, там маг. Тогда как у вас в Тарии их убил… убило… – Его глаза сверкнули в темноте.

– Так убило? – повторила я. – Или убил?

– Не важно. – Вит махнул рукой.

– Важно, если это повторяется. – Я почесала нос, вспомнила мух, мертвых девочек и нехотя добавила: – Ты должен рассказать обо всем магам.

– Ага, – хохотнул мужчина, – и получить посмертную благодарность.

– Но они во всем разберутся.

– Ты видишь, как они разбираются? – Он обвел руками темницу. – Запросто скажут, что это я всех порешил. Иначе чего бы мне там делать?

– А и в самом деле, чего? – Я прищурилась. – Почему из всех пограничных хуторов ты выбрал именно этот? Откуда вы узнали, что все произойдет именно там? У вас вещунья есть? Или кто-то флагом размахивал… – Я замолчала, вспоминая, что флаг-то был. Полотнище, возвещающее о проказе.

– Да уж… флаг… – Вит потянулся. – Все проще. Таких дозоров, как мой, отправили с десяток, но выверт засекли именно мы, самую первую волну, потом вторую, а под третью попали сами. Солдат положило, я все силы на щит потратил, но никого не успел прикрыть, даже коня. Еле ноги унес, бежал, пока не упал…

– А еще говорят, что вирийцы детей на ужин едят!.. – не удержалась я. – На самом деле вы чуть ли не святые. Виданное ли дело, чтобы наш король отправил с десяток разъездов, да еще и чаровников при этом не пожалел, из-за того, что померли несколько десятков крестьян? Особенно если над воротами села реет чумной стяг?

Я вспомнила, как на Белой Горе, что в двух днях пути от нашего села, деревню Лысовку сожгли вместе со всеми жителями, как больными, так и не очень, а еще и Рябину, и Корку, что стояли рядом, просто так, за компанию. Староста Верей тогда еще заявил, что правильно все сделали, неча заразу плодить. Управителю всяко видней, кого жечь, а кого от налогов освобождать. Я запомнила это, потому что в Корке жила Стешка, девчонка двумя годами старше, что приезжала с теткой в Солодки на ярмарку – глиняные горшки продавать. Она была слепой от рождения и потому охотно болтала с внучкой травницы, не ведая, что свела дружбу с водным отродьем. Вряд ли мы еще когда увиделись бы, но… Я вспомнила о ней, когда войска спалили село. И не простила ни старосте его слова, ни солдатам – деготь, ни Аранесу Третьему – его приказ. Думаю, король, когда узнал, расстроился: виданное ли дело, деревенская девка ему в прощении отказывает!

– Видишь, какие мы хорошие, – Вит шевельнулся. – На самом деле там, в половине дневного перехода, рудники, что мы у вас во время последней войны оттяпали. Князь выразил беспокойство, а когда он выражает беспокойство, остальные, как правило, начинают бегать словно тараканы.

– Теперь поняла, как вы оказались там, но не поняла, почему ты увязался за нами? – Я выдавила кривую улыбку, почему-то Вит на мои выпады отвечал не обидой, а смехом.

– А если подумать? – Он фыркнул. – Ну, это же просто… – Я покачала головой, и чернокнижник со вздохом признался: – Подумал, что это вы.

– Что?

– Кто-то из вас. Сначала грешил на тебя.

– Спасибо за высокую честь.

– Да не за что. Магии в тебе столько, что… – покачал он головой. – Плюс печать смерти. Когда в первый раз ее увидел, едва не прибил с перепугу.

Да, я тоже запомнила этот момент, когда вроде бы умирающий пленник открыл глаза и меня пронзило чувство опасности.

– Я даже не сразу сообразил, что если бы ты сначала жахнула по нашей деревне, а потом вызвала…

– Кого?

– Какая разница, если ты не вызывала?

Мне показалось или его зрачки стали отсвечивать алым?

– Никакой. Просто любопытство.

– Любопытство кошку сгубило, – назидательно проговорил вириец и спросил: – Мне продолжать?

– Если не я главный душегуб, то кто? Рион?

– Рион. Резерв у парня почти пуст. На что он его потратил? Ваши чаровники очень дорожат магией, и причина должна быть весомой.

– Что заставило тебя изменить мнение? Или ты все еще думаешь, что это мы душегубствовали?

– Отнюдь. Такую команду неучей еще поискать, захотели бы – не смогли. Вы даже меня не видели.

– Добрый ты, – попеняла я. – И раз уж ты такой разговорчивый…

– Это на меня полнолуние так действует, – он посмотрел на узкое оконце. К слову, я понятия не имела полная сейчас луна или нет, – и здоровая пища, – бросил он еще один взгляд на плошку с водой. – Люблю поболтать в гостях, особенно когда кормят от души.

– Просвети, что произошло, когда ты вырвал меня из… из… – Я никак не могла произнести это вслух.

– Мира мертвых, – спокойно закончил Вит. – В нем обитают богинки и остальная лишенная жизни гадость.

– Богинка сказала, что забрала меня из колыбельки. Думаешь, врала?

– Нежить всегда знает, чем зацепить жертву. Тебя же зацепили…

– То есть вранье?

– Я не особый знаток мыслей нежити. – Вертикальные зрачки вспыхнули в полумраке и погасли.

– Богинки крадут детей, а потом что? – Я согнула колени и обхватила их руками. – Что они с ними делают?

– Растят себе подобных.

– Они же нежить! Мертвые!

– Поэтому и крадут, что сами к… хм… для размножения непригодны. Когда приходит срок, топят в озере, а потом приветствуют новых сестер по ту сторону жизни, так сказать.

– И никто не возражает? Не пытается сбежать?

– А ты вспомни Аврука Первого Тарийского и его личную гвардию.

– Не могу, – развела я руками. – Мне лет двадцать от силы, куда мне до Аврука. А ты что, живешь с тех времен, да? – Я подняла голову.

– Как же ты все буквально воспринимаешь. Вспомни – это значит, историю вспомни.

– Не сильна я в науках.

– Не прибедняйся, твоей бабке – если не врешь и тебя действительно деревенская знахарка растила – в ноги кланяться надо. У тебя и речь правильная, и осанка прямая, смотришь открыто, глаза долу не опускаешь, не лебезишь, травы знаешь…

– Я передам ей твои похвалы. Что с Авруком? Помер?

– Конечно, помер. Все помирают. Его гвардия, говорят, была настолько предана королю, что солдаты по приказу могли себе глаза вырвать или горло перерезать. – От слов Вита я поморщилась. – И все это с улыбкой и светом праведности в глазах.

– Я рада, что родилась позже.

– Я тоже. Но все это я тебе рассказал не для общего развития, а как ответ на вопрос. Если богинки «правильно» воспитывали свое молодое поколение…

– В озеро они тоже шли с улыбкой, не желая себе другой судьбы. – Закончила я за него. – Снова мы вернулись к воспитанию.

– Конечно, от него все зло, – хохотнул вириец.

– А ведь болотник не Риона предупреждал о богинках?

– Меня. Чернокнижников они боятся больше.

– Что ты сделал потом? Почему я почувствовала… – Я замолчала, не получалось ни описать ощущения, ни даже понять их.

– Слил излишки силы. – Его улыбку не было видно в темноте, но я точно знала, что она изогнула его разбитые губы и что ему от этого больно.

– Очень толково, – тряхнула я головой.

Вириец тяжело вздохнул.

– Что ты знаешь о магии?

– Почти ничего, – я пожала плечами, – слухи, домыслы, бабушкины сказки.

– Смотри, – Вит откинул солому и в пятне света, падающего сквозь окно, нарисовал пальцем в пыли сосуд вроде крынки, – это природный резерв, который есть у каждого мага. Способность к колдовству зависит от толщины и высоты сосуда. Вместимость резерва – это уровень силы мага. Чем больше резерв, тем сильнее заклинания. Разброс от двух до двух сотен кьятов. Ты считать-то умеешь?

– Да. – Я состроила скорбную физиономию.

– Бабке поклон. – Он действительно поклонился в темноте. – Тогда представь, этот сосуд наполнен до краев, а сила все прибывает и прибывает. От переизбытка энергии сосуд разорвет. И хана твоей магии на веки вечные.

– Это чуть не случилось со мной? Или с тобой?

– С тобой. Ты хватанула чужого. Нежити не столько была нужна ты, сколько сила. А в тебе ее… – Он рассмеялся, в темноте его зубы казались белыми. – Твой кувшин переполнен, как крынка со сливками, за которой охотится кот. Ты знаешь, что…

– Если ты спросишь, знаю ли я, что такое сливки, укушу. Что ты со мной сделал?

– Я помог тебе выплеснуть силу.

– Ага, – мало что поняв, закивала я. – Но почему… Отчего…

Я не знала, как описать свои ощущения, как сделать так, чтобы он понял, а заодно объяснил мне.

– Но знаешь, что? – Вириец, кажется, даже не слушал, задумчиво глядя на стену. – Вместо того чтобы рассеяться, твоя сила так и липла к рукам, так и норовила залезть под кожу. Еле удержался, чтобы не впитать…

– Так почему удержался? – не поняла я.

Для меня эта сила все еще была чем-то непонятным, чем-то несуществующим.

– Ну, знаешь, что говорят о тех, кто делится силой друг с другом?

– Нет. Не знаю. А что говорят?

– Говорят, что это могут делать только «повенчанные богами»…

– Тогда не надо, – торопливо перебила мужчину.

– Вот, и я так подумал. – Чернокнижник натянуто рассмеялся, а потом чертыхнулся, вытирая кровь с губ.

Легенды о «повенчанных богами» я слышала. Их слышал каждый, у кого есть уши. Иногда боги, Эол или Рэг, снисходили до простых смертных и развлекались тем, что связывали людские души. От скуки, наверное. Но почти все считали это безобразие «даром богов». Девчонки в восторге закатывали глаза, мужчины окидывали их орлиным взором, словно желая найти ту самую «привязанную» к ним душу, менестрели слагали песни о том, как две мятежные половинки сливаются в одну…

Тут я всегда представляла, как встречу этакое недоразумение с четырьмя руками, четырьмя ногами и двумя головами, и начинала икать от ужаса.

А потом, по словам поэтов, соединенные богами обязательно гибли во имя своей любви. Назло врагам. Или, скорее, на радость. И вообще, нет бы о чем хорошем стихи сложить? Так обязательно в конце кто-то скопытится…

Да, я слышала об истинных парах, но ни разу не видела. И очень просила Эола не делать мне таких дорогих подарков. Самый страшный кошмар – оказаться привязанной к совершенно незнакомому мужчине и быть обязанной его любить.

К счастью, такими дарами боги баловали людей раз в сто лет. И то всего лишь по слухам. Так что можно было не волноваться, и тут на тебе…

Я смотрела на Вита так, словно ожидала, что у него вот-вот вырастет вторая голова. Не выросла…

– А если бы ты все же впитал ее, – уточнила я, вспомнив то, что рассказывал мне Дамир, – не лопнул бы, от такого-то счастья?

– Чернокнижники и чаровники применяют магию по-разному. – Вит замялся. – Уверена, что хочешь знать? Эти знания в Тарии под запретом.

Разве я могла предположить, что мой первый урок – первый настоящий магический урок – пройдет ночью, в тесной сырой камере, на полу, устланном соломой, а в роли учителя выступит чернокнижник? Любой сказал бы, что это невозможно. И тем не менее получалось именно так.

– Я сама в Тарии под запретом. Не томи.

– У нас природная возможность иная. – Он стер у нарисованного сосуда дно. – Чернокнижники энергию не накапливают. Она постоянно течет, проходит через сосуд и рассеивается. Сила и способности зависят от движения, чем быстрее, тем больше энергии можно тратить и тем лучше она восстанавливается. Это как, – он щелкнул пальцами, подбирая слово, – как мельница на реке, чем сильнее течение, тем быстрее двигаются жернова и быстрее мелется мука. Измерить такой резерв невозможно.

– Ты сказал, что маги слили твой резерв? Но как? Если у тебя его нет?

– Теперь, считай, есть. Они его ограничили, поставили «заплату» и слили то, что было, – Вит снова пририсовал к крынке кривоватое дно. Теперь я ничем не отличаюсь от тебя и Риона.

Прозвучало как-то грустно. Так воин отзывается о дворовом мальчишке, схватившем вместо меча палку.

За дверью камеры что-то загрохотало, и мы замолчали, прислушавшись к тяжелым шагам. Но тюремщик прошел мимо, через несколько томительных минут издалека послышалась смачная ругань.

Вит склонился над рисунком и одним махом стер каракули.

– А что тогда…

– Дай передохнуть, – попросил мужчина. – Я, конечно, знал, что девки любопытны и трескучи, как сороки, но только сейчас понял, как это утомительно. Вопросов у тебя столько, что придется до утра языком молоть.

Он откинулся на стену и закрыл глаза. Да, урок был кратким. Но все же был.

Завтрак мы проспали, или на этом постоялом дворе забыли его подать. Я проснулась от скрипа двери и ощутила боль в горле. Рука затекла, голова гудела и, как бы эти желания ни противоречили друг другу, хотелось пить и в кустики или хотя бы до ведра.

– Айка Озерная!

После темноты камеры замерший на пороге визитер воспринимался нечетким, чуть дрожащим в пламени факела силуэтом. Судя по голосу, он был молод и немного напуган.

Я сонно заморгала, рядом шевельнулся Вит.

– Айка Озерная, – повторил стражник. – На выход, – мальчишеский голос сорвался, поднявшись на тон выше, или, как говаривали у нас, дал петуха. – Быстро!

Похоже, они меня боятся больше, чем я их. Интересно, что стражник будет делать, если я сейчас зевну и скажу: «нет»? Эта мысль несколько примирила меня с действительностью, ведь я уже знала, что не скажу, что встану и пойду, куда поведут, – заключенные не в том положении, чтобы норов показывать.

– Гляди в оба, – тихо напутствовал вириец, когда я перешагнула порог камеры.

Дверь захлопнулась, лязгнул замок. В длинном коридоре, освещаемом неровным светом факелов, выстроился десяток стражников с пиками наперевес.

Даже лестно, ей-богу. Кому я там понадобилась? Палачу? Нехорошее предчувствие холодом кольнуло живот. До ведра захотелось еще сильнее.

– А куда меня, дяденьки? – пискнула я, и по суровым взглядам тут же поняла, что взяла неправильный тон. Они небось здесь всяких юродивых навидались, и еще одна сочувствия не вызовет.

– Топай, – ткнул меня в спину один из стражников. Сильно ткнул, я едва не полетела на пол. Доходчиво.

В сопровождении почетного караула я поднялась по лестнице, свернула в очередной каменный коридор с узкими, как бойницы, окнами. Наступило серое раннее утро. Дай Эол, не последнее…

Стражники остановились перед высокими резными дверями. Тот самый молодой, что толкал в спину, торжественно постучал в них. И ему не менее торжественно ответили. Створки распахнулись, и мужик в черном рубище… или платье, здорово смахивающий на ворону, каркнул… э-э-э… вернее, изрек:

– Входите! Суд семерых ждет.

Эол, а я-то до последнего надеялась, что это уборная.

Не дожидаясь очередного тычка, вошла вслед за «черным платьем» в круглый зал. Большой, больше, чем торговый пятачок в Солодках, с широкими, в человеческий рост, окнами, полный света и тепла. Зал украшала «виновная яма» в центре. Сама я раньше таких не видела, но ездившая в Вышград Сима рассказывала, как вершили суд над Листонским душегубом. Помнится, его из этой ямы с почестями препроводили прямо на кол.

Я остановилась на краю, посмотрела вниз. Глубокая. Надо полагать, дабы каждый обвиняемый почувствовал собственную ничтожность. Я почувствовала. Честно. Особенно когда получила очередной толчок в спину. Глухо вскрикнув, свалилась вниз, больно приложилась о дно коленями и разодрала ладони о каменный пол.

Яма – каменный колодец примерно два на два шага, глубиной мне по макушку. Мелкие преступники вроде меня помещались в нем почти целиком, а у более высокого человека наверняка торчала бы голова. Чтобы удобнее было отрубать, не иначе.

Перед виновной ямой полукругом стояло семь кресел, и семеро сидящих в них мужчин все в тех же черных платьях сурово смотрели на меня сверху вниз. Легендарный суд семерых – самые сильные и именитые маги Тарии. Справа от кресел заметила еще двух магов, один из них открывал нам двери, а второй…

Второй был мне хорошо знаком. К сожалению.

С центрального кресла встал пожилой мужчина, чем-то похожий на дядьку Ирия, нашего кузнеца, и торжественно спросил:

– Кто обвиняет эту женщину?

– Я, – выступил вперед старый знакомый, – Тамит Шиирский, действительный маг Вышграда и Кохани, обвиняю эту женщину в преступлениях против короны и магии.

– Кто защищает обвиняемую?

– Я, – ответил тот маг, что открывал нам дверь, невысокий тучный мужчина лет пятидесяти, – Неман, действительный маг Велижа, хранитель Источника силы, беру на себя обязательства защищать Айку Озерную на суде семерых перед лицом Высокого Гуара.

«Пред лицом кого?» – чуть было не спросила я, хотя имелись вопросы и поважнее. Например, с какого перепуга толстый дядечка взялся меня защищать? И вообще, если преступление против магии я еще худо-бедно совершила, то против короны… Чур меня, чур!

Я уже открыла рот и… благополучно его закрыла. Что-то подсказывало, что, если я сейчас распущу язык, его вполне могут отрезать. А он мне дорог.

– Да будет так. Начинайте, – председательствующий на суде мужчина сел.

Высокий Гуар? А по росту ни за что не догадаешься.

– Я обвиняю эту женщину в государственной измене, шпионаже и убийстве мага. – Тамит встал слева от ямы.

– Неправда! – все-таки не выдержала я. Эол с языком, как бы голову сохранить!

– Айка Озерная, – не обратив никакого внимания на выкрики, продолжал Тамит, – из рода вордов, исконных врагов рода человеческого. Воспитана в Тарии. Владеет магией воды. Носит родовое имя своего народа, а значит, имеет связь с ними.

– Меня так с детства дразнят, вот и все!

Как же нелепо это прозвучало. Словно деревенская дурочка пыталась объяснить, как перепутала козу с козлом. Неужели можно осудить из-за слухов и домыслов? Если так, то мне с лихвой хватит на смертную казнь.

Один из судей, седой мужчина с голубыми глазами, спросил:

– Ее семья поддерживает обвинение?

Я скрипнула зубами, страх сменился беспомощным гневом. Они бабушку привезли? Привезли только для того, чтобы она выслушала весь этот бред и посмотрела на досуге, как казнят внучку?

– Нет.

– Слава Эолу, – некстати вырвалось у меня.

– Воспитавшая ее знахарка из Солодков крайне враждебно встретила посланцев и отказалась отвечать на вопросы. А когда они решили применить силу… – Тамит замялся и нехотя продолжил: – Применила магию.

– Магию? Знахарка?

– Видимо, порошки из трав, – пояснил обвинитель суду. – Посыльные до сих пор чешутся.

– Ладно, – кивнул Гуар. – Потом посмотрим на ваших посыльных. И на знахарку тоже надо бы глянуть. Сейчас расскажите, чем подтверждаются обвинения против Айки Озерной?

– Односельчане не раз видели девушку сидящей у реки и что-то шепчущей.

Вот и делай после этого добрые дела. Попросят меня еще хоть раз речку заговорить, я уж посоветую, куда обратиться.

– Да я просто… просто… – прозвучало неубедительно, сознаваться в обмане односельчан не хотелось. Как говорят, где один обман, там и второй.

– С помощью воды она передавала важные сведения народу вордов! – злорадно добавил Тамит.

– Какие? – вмешался Неман. – Об урожайности свеклы в этом году? Или о численности поголовья коз в Солодках?

– К тому же ее задержали в компании вирийца, – гнул свое маг.

А вот это уже факт, а не россказни. Я поморщилась, даже Михей с Рином сразу Вита в шпионы записали, маги и слушать мои детские оправдания не станут.

– Откуда сведения о происхождении? – спросил самый молодой из судей, лет сорока, седина успела только-только тронуть виски. – Докажите, что она принадлежит к народу вордов.

– Обвиняемая, снимите медальон, – приказал Тамит.

Эол, отчего же все так неправильно? Самое время упереться рогом, заявить решительное «нет», гордо вздернуть голову… и так же гордо дойти до плахи. Нет никакого смысла скалить зубы, хотя и очень хочется. Захотят – снимут. Очень хотелось заплакать. А еще в уборную.

– Медальон! – рявкнул обвинитель.

Я подцепила пальцами цепочку и сняла.

Взгляды всех присутствующих обратились ко мне, в некоторых даже сверкнула искорка любопытства.

– Обвиняемая признает себя виновной в шпионаже? – спросил Гуар.

– Нет, – сказала я.

– Защита? – Судья повернулся к Неману.

Толстенький хранитель фонтана с добродушной улыбкой занял место справа от ямы.

– Уважаемый Тамит огласил не все сведения. Во-первых, Айка была найдена, а не взята на воспитание из Озерного края, как можно было понять. Она – найденыш. Так что ее происхождение до сих пор под вопросом. Во-вторых, мы не знаем природу магии вордов и не можем утверждать, что девушка ею владеет. Полагаться на суеверия крестьян – недостойно высокого суда. В-третьих, так называемое родовое имя возникло стихийно. Водный народ считает наш язык низким и не станет давать детям человеческие имена.

Маг перевел дыхание. И я тоже. Хороший дядька, на булочника Тэка похож. Тот меня как-то сдобой угощал, горелой, правда, но все же. Выберусь из ямы – расцелую, если, конечно, он не будет против. И если выберусь.

– Повторю вопрос, – продолжил Неман. – Какие секретные сведения, необходимые водникам, добыла девушка? До недавнего времени обвиняемая не покидала Солодки дольше чем на день и дальше чем на вар.

– Это все обвинения? – Гуар вопросительно глянул на Тамита.

– Нет.

Вышградский маг, не поленившийся последовать за мной в Велиж, торжествующе улыбнулся. И тут я поняла, зачем все это – все эти разговоры о происхождении и предательстве. Сказанное было лишь затравкой, присказкой, призванной создать у судей нужное впечатление, а сама сказка начнется именно сейчас. Это – как Лушка, Мельникова дочь, заговоренные иголки у матери в вышивании прятала, бабушка долго не могла понять, на что сглаз наложен. Хочешь спрятать пуговицу, брось в швейный короб. Одно обвинение среди кучи других, а дыма без огня не бывает…

– Я обвиняю ее в убийстве мага и присвоении силы. Доказательство – печать смерти над головой.

– А может, – Неман снова пошел к двери, – об этом нам расскажет сам «мертвый маг»? – Он открыл дверь.

Я встала на цыпочки, стараясь разглядеть вошедшего. Высокая нескладная фигура, покрытая пылью одежда, хмурый взгляд исподлобья… Рион! Значит, они с Михеем успели, дошли до Велижа, смогли найти магов и все им рассказать. Никогда не думала, что буду так рада видеть этого парня!

– Перед лицом суда даю обет говорить правду, и пусть моя магия будет тому свидетелем, – проговорил дрожащим голосом парень, а потом вдохнул и стал рассказывать.

Из его рассказа выходило, что один неразумный отрок, шатаясь по лесам и весям, умудрился повстречать деревенскую девку, которая по скудоумию сломала его кристалл и забрала силу. Ерунда полная. По тону Риона все сразу поняли, что такое случается сплошь и рядом. Потом отроки, уже две штуки, поскакали в столицу, чтобы учитель, как водится, указал им светлый путь в светлое будущее. По дороге они, словно меченые, цепляли разные беды, начиная с Михея и заканчивая тем же Тамитом. Ну а уж когда рванули до Велижа, силушку богатырскую отроку возвращать, то совсем удержу нечистой силе – к ней причислили и вирийца – не стало. Теперь только на разум великих магов и уповаем.

Рион хорошо рассказывал, душевно, упирал на враждебные обстоятельства, а не на злой умысел.

– В доказательство слов юного Рионера, – слово снова взял Неман, – предъявляю письмо главного действительного мага Вышграда Дамира с его поручительством за Айку Озерную и с просьбой провести ритуал покаяния. Именно для него молодые люди и приехали в Велиж.

– Айка Озерная, вы подтверждаете, что прибыли в Велиж для добровольного прохождения ритуала? – Высокий судья посмотрел мне в глаза.

– Подтверждаю. – Я закивала так сильно, что, того и гляди, башка отвалится.

– Эта история мне известна. – Тамит говорил так, словно слышал все это уже тысячу раз, и еще один его порядком утомил. – Но я обвиняю ее в смерти другого мага, действительного Киеса, моего младшего брата.

В зале воцарилась тишина. Кто-то из судей отчетливо буркнул:

– Это уж слишком.

Полностью согласна. Я даже не знаю такого.

– А почему слишком? – переспросил маг. – Напомню, ту девицу так и не нашли.

– Мы помним Киеса и искренне сочувствуем твоему горю, но… – с сомнением протянул Гуар.

– Это не голословное обвинение, – перебил его вышградский маг. – Первое – внешнее сходство преступниц.

– По таким уликам можно осудить треть Тарии и почти весь Озерный край, – перебил Неман. – Всех белобрысых девок – в камеры!

Я во все глаза смотрела на Тамита. На говорившего полную ересь Тамита, остающегося спокойным, несмотря на возрастающий ропот магов. И на Немана, раздраженно кривящего губы. Что происходит?

– Не доказательство, согласен. Но… – Он подошел к стоящему у окна столу, надел очки и стал что-то перебирать, сколько я ни вытягивала шею, не могла рассмотреть что. – Я не поленился просмотреть все материалы о смерти брата. – Тамит снова развернулся к суду семерых. – Все портреты, что рисовал влюбленный Киес, все описания свидетелей. – Он подошел к креслу и передал один из листков сидящему с краю магу. К обвинителю подошел Неман и тоже был облагодетельствован бумажкой. А вот меня обошли, хотя посмотреть, что там, хотелось едва ли не сильнее, чем до ведра. Бумаги переходили из рук в руки, маги хмурились.