Текст книги ""Фантастика 2026-78". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Pantianack

Соавторы: Эл Лекс,Олег Дмитриев,Анна Сокол,Валерий Листратов,Евгений Син,Денис Арзамасов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 117 (всего у книги 349 страниц)

Иногда мы не властны над своими эмоциями и над их проявлениями. Люди пугаются громкого крика, девки визжат, увидев мышь, кузнец, попав молотом по пальцу, выражается на великом и могучем тарийском. Иногда что-то происходит помимо нашей воли. Так и сейчас я называла имена, а маски одна за другой проступали на ее лице и тут же исчезали, как сброшенные второпях вуали. Лиэсса, Лиска, Мира… А скольких я не знала, скольких не могла назвать и увидеть? Каждая из личин исчезала, забирая с собой какую-нибудь черточку лица: разлет бровей, цвет глаз, горбинка носа, пухлые губы, румянец…

Камешек остыл. И вместе с ним исчезли чужие лица, оставив после себя последнее.

– Аська-хитруха? Так тебя звали в родных Волотках? Когда-то давно, до того как ты сбежала с заезжим магом. – Я выпрямилась. – А мага звали Дамир Вышградский? Или тогда он еще не был действительным? Вы тогда в первый раз столкнулись с вывертом?

Женщина задрожала всем телом, слепо глядя куда-то мимо меня. Она оказалась куда старше, чем я думала. Когда-то черные волосы уже начали седеть, губы оплыли, глаза, окруженные сеточкой морщин, выцвели и глубоко запали. Обычная, ничем не примечательная женщина, затюканная жизнью и уставшая от нее. Таких в Тарии тысячи. Как сказал покойный Казум, много лет минуло с тех пор, как она уехала из родного поселка.

Лиэсса перестала дергаться и вырываться, только продолжала смотреть прямо перед собой. А кровь все текла по нашим рукам.

Я уронила ставший бесполезным камешек, он ударился о лиф ее платья и замер на груди. Темный дым стелился по полу. Натертое мастикой дерево занималось медленно, пламя еще подбиралось к столу.

Когти втянулись, женщина упала на пол и уткнулась лицом в доски, судорожно дыша, будто пробежала не один десяток вар. Она больше ничего не говорила, лишь сжимала и разжимала кулаки, не обращая внимания на рану в ладони.

Я нехотя отвернулась и пошла к кладовке. Нехотя, потому что… Я тряхнула головой, отгоняя назойливую мысль. Кошка рычала. Она была против того, чтобы оставлять врага за спиной. Живого врага. Сколько раз эта дрянь пакостила нам? Сколько раз оставляла с носом? И пусть сейчас Лиэсса лежала на полу совершенно раздавленная, оглушенная… Но она встанет. Я обернулась.

Темную фигуру окутал дым.

Чего же проще, приставить пальцы к шее и выпустить когти? Это нетрудно. Но несколько сложнее решиться на убийство, повинуясь доводам рассудка, а не под влиянием момента. Не защищая при этом свою жизнь.

Я подошла к двери, про которую говорил Дамир, той двери, которой опасалась Лиэсса, и, принюхавшись, удовлетворенно заурчала. Там находился некто знакомый. Некто, кому я очень хотела расцарапать лицо.

Я села на пол, прислонилась спиной к двери и уставилась на дым. Дышать становилось труднее, огонь уже поднимался по ножке стола. Я не стала задавать глупых вопросов, слышал ли нас Вит. Не стала интересоваться, понял ли он, что я ни при чем. Я задала не менее дурацкий, но куда более важный вопрос:

– Зачем они вырвали мне резерв? Если знали, что я зеркальный маг? Если Дамир знал, зачем отправил на ритуал покаяния? – Закашлялась и прошептала: – Это лишено смысла.

Чернокнижник не отвечал целую минуту, и лишь когда я подумала, что можно не ждать объяснений, а просто встать и уйти, Вит вздохнул и произнес:

– А зачем в гильдии попрошаек нищим выкалывают глаза? Чтобы они приносили больше денег. Им больше подают, их жалеют. Без глаз они в двадцать раз полезнее. А что глаза? За них будут смотреть другие. И говорить, куда идти. Так даже лучше. – Чернокнижник коснулся пальцами двери, я услышала скребущий звук. – Кастрюля предназначена для того, чтобы в ней варили суп, а не для того, чтобы давать советы стряпухе. Зачем тебе резерв? Чтобы самостоятельно творить заклинания? Вот еще! За тебя это прекрасно сделают другие. Твое дело – множить силу, даря могущество настоящим магам.

– Например, тебе.

– Например, мне.

– Значит, Дамир все знал. – Я кивнула.

– Лучше спроси у него сама.

– Я спрашиваю у тебя.

Дым уже стал подниматься к потолку.

– Если не совсем дурак, а он, в отличие от Риона, не похож на дурака, то знал. Примерно с того самого момента, когда ты вытянула силу из камня его ученика. Такое мог бы проделать опытный маг, рискуя заполучить печать смерти, но не деревенская девчонка, если только она не…

– Зеркальный маг, – закончила я. – И теперь я могу лишь забирать силу и делиться ею. Но не могу ничего создать.

– Они будут рады, если ты поделишься с ними. Зеркального мага нельзя заставить.

– Ты все слышал? – все-таки спросила я, поднимаясь и зажимая нос рукавом.

– Не глухой. Но это ничего не меняет. Сожалею.

– Назови мне хоть одну причину, по которой я должна открыть эту дверь?

– Не назову. Просто уходи отсюда. Прямо сейчас. И проживешь на час-два дольше.

Я коснулась засова, коготь проскрежетал по железу, соскребая ржавчину.

– Уходи, Айка. Сделай мне последнее одолжение.

– С чего бы это? – спросила я и дернула задвижку.

Дверь открывалась очень медленно. Темные щупальца дыма зацепились за косяк и поползли внутрь, теряясь во мраке кладовой, в которой вириец казался всего лишь бесплотным силуэтом. Всего лишь тень во тьме. Но эта тень шевельнулась и шагнула вперед.

Виту сильно досталось от Дамира. Не знаю почему, но это меня удивило. Чернокнижник казался сильным, сильнее всех остальных магов, и вдруг такой щелчок по носу. На каждого сильного мага всегда найдется другой, еще более сильный.

Я отступила, продолжая закрывать рукавом нос. А Вит, наоборот, вышел из тьмы. По лицу чернокнижника текла кровь. Серые ленты, которыми наградил вирийца действительный маг, все еще были на нем. Но сейчас они больше напоминали гибкие стебли вьюна, что цеплялся за наш забор в Солодках. Эти тоже цеплялись, растопыривали гибкие усики и впивались в кожу чернокнижника, обвивая его лоб наподобие лент или сплетенного из магических растений венка, что надевают девки в День высокой воды. Только это украшение было хищным. Я чувствовала его голод. Так один хищник знает о присутствии другого.

Вит поднял руку ко лбу, и серые шипы на стеблях магического венка шевельнулись, впились в кожу и налились лиловым цветом, словно насосавшиеся крови пиявки. Лиловый… Совсем как в том куполе, под который по иронии богов мы попали здесь же, в Велиже. Они реагируют на магию, вспомнила я, и, когда вириец пытается применить силу, пьют ее.

Чернокнижник пошатнулся и судорожно выдохнул. По лицу мужчины текла кровь, она оставляла на смуглой коже бордовые дорожки. Вит напоминал уличного шута, у которого потекла с лица краска. Один глаз был полностью залит кровью. В уголке рта ссадина, правое ухо распухло. И все же его серые глаза горели решимостью.

– Вит, – его имя – это все, что я смогла произнести, прежде чем он вышел из кладовки, словно мученик Эола, которому заковали голову в железный венец.

Я отступала, а он наступал, не сводя с меня глаз. Я закашлялась от дыма, прислонилась к стене…

– Назови мне хоть одну причину, по которой я не должен закончить начатое? – прошептал Вит и, нависнув надо мной, уперся руками в перегородку. – Без зеркального против демона у отступников нет ни единого шанса. Нет даже его тени. Как думаешь, если я убью зеркального мага, они остановят вызов?

– Да, – ответила я, глядя в его лицо, на дым, что собирался за спиной, на языки пламени… Его рука тут же легла мне на шею, слегка сдавила. – Чтобы остановить ритуал, они должны знать, что зеркальный мертв. Должны быть уверены. Но, боюсь, если ты придешь туда, – я качнула головой, стараясь не обращать внимания на то, что Вит все сильнее и сильнее давит мне на горло, – и расскажешь, как задушил меня в трактире, вряд ли они впечатлятся. Придется тащить тело. Давай, я дойду сама?

– Это если у них нет запасного плана. – Вит покачал головой, не торопясь убирать руку, лишь перестал давить на горло, позволив мне сделать глоток горького, пахнущего гарью воздуха. – А он должен быть. Хотя бы потому, что все началось задолго до вашей с Дамиром встречи и задолго до вашей встречи с его учеником.

– Но тогда… – Я не смогла договорить. Не смогла задать пришедший в голову вопрос. Страшный вопрос. Если в моей смерти нет выгоды ни Дамиру, ни Виту, если смерть зеркального никого не спасет и не остановит ритуал, то почему… За что чернокнижник хотел меня убить?

Я смотрела в его лицо, знакомое и незнакомое одновременно. Смотрела и не знала, что должна чувствовать. Не знала, кто он мне, а я ему. Убийца? Друг? Возлюбленный? Спутник жизни? А может, чужак, который только сейчас показал свое истинное лицо?

Не знала и оттого сказала первое, что пришло на ум. Сказала правду:

– Ненавижу. За то, что убил.

– Ненавижу, – глухо ответил он, касаясь горячими пальцами подбородка. – За то, что не умерла. За то, что мне придется убивать тебя снова.

Он обхватил рукой мой подбородок и…

Видимо, сказалось все, произошедшее со мной, все хорошее и плохое, усталость и раздражение, недоверие и надежда, и еще Эол знает что. Потому что, когда чернокнижник склонился к моему лицу и коснулся губами моих губ, я не оттолкнула его, не закричала, не сказала, чтобы он убирался к дасу в пекло. Я не сделала ничего, только наслаждалась его прикосновениями.

И касалась сама. Подняла руку, дотронулась до его вымазанной кровью щеки. Лицо Вита замерло в двух пальцах от моего.

– Ненавижу, – повторил вириец. – Как жаль, что ты есть.

И снова поцеловал меня, на этот раз совсем не нежно. Скорее с жадностью, граничащей с грубостью. А я отвечала, ловя губами его губы, ловя его дыхание, зарываясь рукой в волосы и натыкаясь на лиловые шипы…

Вит зашипел, отстраняясь.

– Как жаль, что ты есть, – эхом повторила я, снова дотрагиваясь до стеблей магического венка, до подвижных шипов, поддевая пальцами обхватывающие голову хищные ленты. На каждого хищника найдется другой хищник. Заклинание Дамира пило магию чернокнижника, а я выпила само заклинание. Осушила залпом. Чужая сила провалилась в мой водоворот, не замедлив его ни на миг.

Серо-лиловый венок рассыпался хлопьями, они исчезли, не долетев до пола. Чернокнижник ничего не сказал, лишь снова коснулся моих губ, но на этот раз легонько, почти вскользь. На этот раз его поцелуй отдавал горечью.

А потом развернулся, выругался, подскочил к окну и, сорвав занавеску, набросил ее на горящий стол, затоптал танцующие на полу язычки пламени. Я вдруг поняла, что в трактире почти ничего не видно и нечем дышать. Подбежала к двери, напротив которой стояли железные рыцарские доспехи, распахнула ее, вывалилась на серую предрассветную улицу. Воздух показался приторно-сладким. Я никак не могла надышаться, не могла выдохнуть запах гари и горечи.

– Вит, я… – заглянув в трактир, тут же забыла, что хотела сказать.

Чернокнижник уже потушил огонь, дым медленно развеивался. Лиэсса сидела рядом с доспехами, подтянув колени к груди. Мы встретились с ней взглядами как раз в тот момент, когда подошедший вириец схватил ее за волосы и одним скупым движением перерезал горло. Перечеркнул шею, как провел пером по бумаге. Края раны разошлись, наполнились кровью, алые капли осели на стене, косяке и… на мне.

В горле Лиэссы что-то булькнуло, кровь полилась ручьем. Женщина упала на пол, конвульсивно подергиваясь. Она не успела даже понять, что произошло, не успела даже удивиться.

«Так вот как это выглядит со стороны», – пришла в голову непрошеная мысль.

– За-зачем? – тихо спросила я.

– Затем, – скупо ответил Вит. – Приключения закончились. Началась реальная жизнь. Я не оставлю ее за спиной.

Кошка рыкнула, полностью одобряя его поступок.

– Она могла бы рассказать нам…

– Что? – перебил Вит, выходя из трактира. – Что, кроме вранья, ты хотела от нее услышать?

– Мы этого не знаем! Она отвечала на вопросы!

– Да. И я бы на твоем месте задумался: почему? Вряд ли ты такая страшная. Почему девка не сбежала, а всего лишь устроилась возле двери, ожидая исхода нашей с тобой беседы? Почему она молчала, а потом вдруг разговорилась, рассказала о судьбе Риона. Разве она похожа на ту, кого волнуют чужие жизни?

– Потому что… Потому что… – Я закрыла глаза. – Она знала, что чужие жизни волнуют меня. Ей нужно было, чтобы я пошла туда. К Источнику.

– Уверен, если бы ты не опознала в ней Миру, она придумала бы другой предлог. Ты нужна там, у эпицентра выверта. Но нужна в определенный момент. Поэтом она и не ушла. Хватит. Она слишком много раз переходила нам дорогу.

Я молчала.

– Ты странная, Айка. Всегда была такой. Готова спалить город, – Вит обвел рукой наполненный дымом зал, – но не готова убить врага, от которого куда больше вреда, чем от пожара.

Я замотала головой, едва замечая, что отступаю от вирийца. Серо-голубые глаза сузились…

Не знаю, что бы еще он мне сказал. Что мы вообще могли сказать друг другу?

Но в этот миг нас ударило. Меня швырнуло на землю и протащило несколько шагов по мостовой. Вит упал на одно колено, плечи напряглись, рана на виске опять открылась.

Два удара сердца, и прижимавшая меня к земле волна исчезла. На стене дома на уровне головы остались беловатые отметки. Пока едва различимые, но это пока.

– Выверт. Первая волна. – Вит сплюнул кровь на мостовую. – Это значит, что маги завершили вызов.

– Это значит, что жертвы уже принесены. Рион! – простонала я, поднялась и бросилась бежать по улице.

Чернокнижник догнал меня в два шага. Я чувствовала разочарование и досаду. Но мысль, которая пойманной птицей билась у меня в голове, была отнюдь не о бывшем ученике Дамира. Не о действительном маге. И даже не о демоне. Не о том, какого дасу я творю и почему тороплюсь как можно быстрее оказаться в мышеловке.

Мысль, что назойливой мухой возвращалась снова и снова…

Он убьет меня. Убьет, когда будет уверен, что это принесет пользу. Убьет так же просто, как Лиэссу. Убьет так же легко, как и целовал. Рука Вита не дрогнет, он уже доказал это.

«Не забывай об этом ни на минуту, Айка. Не смей забывать».

Улица была прямой, как стрела. Если бы птицам, что летают меж облачных башен храмов Эола, было дело до людей и до их строений, то Велиж сверху напоминал бы им солнце. Такое рисуют углем на стенах домов дети: кружок Источника в центре и лучи-улицы, расходящиеся от него в разные стороны. Помню, покойный Неман даже рассказывал мне что-то занимательное из истории постройки города. Ой, как некстати я решила вспомнить покойника…

Дорога поднималась все выше и выше. Мы миновали мост через Верегу, тонущий в предрассветных сумерках сад, колокольню Эола… Что-то неправильное было во всем этом. Не в городе, не в его зданиях, а в самом рассвете, который все не мог наступить. Солнечный диск будто прилип к горизонту, отказываясь освещать то, что творилось в этом городе.

Я уже увидела впереди каменную ограду парка Веллистата, когда Вит дернулся в сторону, уходя от скользящего удара меча. Лезвие врезалось в стену ближайшего дома, выбивая каменную крошку. В руке чернокнижника снова появился нож. Тот самый нож, который не находили ни при одном обыске. Тот самый нож, что всегда появлялся в нужный момент, тот самый, которым он перерезал мне горло.

– Объяснял же, если выберутся, точно сюда придут, – прогудел Рэйвен, выходя из-за угла приземистого дома и поигрывая мечом. – К этому Рэгом проклятому Источнику. Слушать надо, что тебе старшие говорят.

Вит выругался, нож исчез. Сразу за старым солдатом с арбалетом наперевес на улицу выскочил Михей и облегченно выдохнул.

– Дорог много, – стараясь скрыть радость и тревогу, ответил стрелок.

– Оно конечно, – согласился капрал. – Дорог много, но эта прямая, что стрела, а плутать вам некогда.

– Выбрались, значит, а мы уж и не чаяли, – из распахнутых дверей дома выглянул Тиш. – Господин кудесник, своему другу помочь не сподобитесь? Али занятые очень?

Солдат говорил зло, даже отчаянно, стиснув кулаки. Словно он уже знал, что мы откажемся, словно хотел этого, чтобы поднять тяжелый меч не просто так.

У нас не было времени. Одна минута тут, и жизнь Риона оборвется там. Вит не стал ничего объяснять, он просто отодвинул солдата и шагнул в холодный полумрак. Я подняла голову: над дверью чуть заметно покачивалась вывеска «Лошадиное пойло» с нарисованной с одной стороны головой то ли овцы, то ли козы, но точно не лошади.

– Где Рион? – почему-то шепотом спросил меня деревенский стрелок.

– Там. – Я указала рукой на каменную ограду и закусила губу.

– Что, так плохо?

– Хуже некуда. – Я юркнула в питейное заведение вслед за чернокнижником.

– Ты ранена? – не отставал стрелок, но я лишь дернула плечом, не отвечая. Нечего тут отвечать. Да, ранена, но эту рану не закроешь повязкой.

В зале пахло прокисшим пивом и настойкой боярышника, которая не может скиснуть по определению. Здесь, в отличие от трактира, где остановился Дамир, было более многолюдно. Столы и лавки оттащили к стенам, солдаты из бывшего десятка Рэйвена сидели прямо на устланном соломой полу, рядом валялись плащи и стояли кружки с пивом. Испуганный мужчина с нависающим над штанами брюшком держал в дрожащих руках свечу, а рядом с ним…

Сначала я услышала хрип, потом увидела ее лежащей на полу. Оле с изуродованным лицом старалась сделать вдох, закричать, но выходил только хрип. Над девушкой склонился Кишинт, с его пальцев стекали капли магии и почти тут же рассеивались, не принося никому ни вреда, ни пользы.

– Киш, – позвал чернокнижник.

– Вит, – без особого удивления обернулся маг.

И я заметила, насколько он бледен, будто не выбрался из мира мертвых, а остался там.

– У меня ничего не получается, – напряженно сказал Киш, снова поворачиваясь к девушке. Та шумно дышала и пыталась приподняться, но мужчина рукой удерживал ее на месте. – Я не целитель, моя магия здесь бесполезна.

– Бить-то вы, маги, мастера, а вот лечить… – проговорил Грес и отхлебнул из кружки.

– То же самое можно сказать и про солдат, – тихо ответил за моей спиной Михей. – Они тоже бить горазды, а не раны перевязывать.

Мечник подавился пивом, закашлялся, хотел что-то ответить, но встретился взглядом с Рэйвеном и затих, опустив голову.

– За целителем послали? – Вит встал по другую сторону от девушки.

– Сразу. Кули с Эришем убежали, так до сих пор и не вернулись. – Капрал убрал меч.

– Гиблое место этот ваш Велиж, – сплюнул на пол Орир. – Как есть гиблое. И солнце словно прилипло к земле…

Значит, не только я заметила.

– Помолчите, – рявкнул Кишинт и снова коснулся девушки магией.

Девичья кожа вздулась волдырями, обезобразила щеку до неузнаваемости, словно в лицо плеснули кипятком. Ей и плеснули. Тот самый Киш, что сейчас так старался помочь. Притвора сказала правду, мир мертвых отсрочил боль. А теперь вернул, как Риону. Вернул сторицей. Я даже представить не могла, на что было похоже возвращение Оле в мир людей.

Свет, что держал над их головами незнакомый полноватый мужчина, задрожал.

– Я знаю, что тебе надо идти, – глухо проговорил Киш и посмотрел на хозяина пивной. Тот вздохнул, облизал губы, придержал одной рукой покачивающуюся лампу. – Знаю, что должен быть рядом с тобой. Но не могу уйти и бросить ее. Это сделал я, из лучших побуждений, но… – Маг скривился. – Не могу, даже если жить нам осталось всего несколько минут.

– Ты мне ничего не должен, Киш.

– Мне лучше знать о своих долгах… Рэг, мне хотя бы каплю силы целителя…

– Давно вы здесь? – спросила я у Греса.

– Пару часов. Считать-то умеешь, ручная зверушка? – спросил солдат, посмотрел в мутное слюдяное окно и заговорил уже без злости: – Сейчас и не поймешь, минута прошла али час. – Он выпил пива и, судя по пустым кружкам, выпил его уже немало, хотя глаза мужчины оставались трезвыми, злыми и испуганными. – Мы рядом вывалились из того белесого мира покойников. Другая девка сразу сбегла, а эта, – кивок на Оле, – в крике зашлась.

«Конечно сбегла, – подумала я, – раз объявилась через пяток улиц совсем в другом обличье, а ведь она была целителем, могла бы попытаться помочь…» – Я выпрямилась.

– Проводницу видели? – спросил Вит.

– Видели, – ответил Рэйвен, – ходит вокруг, принюхивается, ищет что-то. Или кого-то. В последний раз в лавку, что на той стороне улицы, юркнула, хотя вроде заперто там…

– Сила целителя и в самом деле поможет? – шепотом спросила у Кишинта. – Даже если она будет действовать отдельно от этого самого целителя?

– Должна, – напряженно ответил Киш, так как в этот момент девушка снова зашлась хрипом – один из волдырей на лице лопнул. – Пусть я и не умею с ней обращаться. Но эта сила сама по себе заживляет. Тут все просто, сам целитель истратил бы щепотку, послав силу в нужное место. Я же должен буду ухнуть ведро, надеясь на авось, надеясь, что случайно зацеплю нужное место… хотя, – он махнул рукой, – бесполезный разговор. Идите, время уходит.

– Время стоит, – сказал вдруг очутившийся за спиной Вит.

– Я могу отдать вам силу целителя, правда, ее немного, но…

– Ты не понимаешь, о чем говоришь, – прервал меня Кишинт. – Просто так забирать и отдавать силу могут только… – тут он повернулся и посмотрел… Не на меня, на стоящего за моей спиной чернокнижника. – Ты же не хочешь сказать, что она… – Киш перевел взгляд на мое лицо, – зеркальный маг?

– Хочу, – ответил Вит и положил руки мне на плечи.

Я вздрогнула, едва подавила желание отшатнуться. Тот, кто перерезал мне горло, сейчас стоял за спиной и касался плеч. А нож в его руке мог появиться очень быстро.

– Рэг и все его угодники! – Маг вскочил, на миг забыв о девушке у ног, забыв о том, где находится и что происходит.

Киш плечом толкнул мужчину с лампой, масло пролилось на соломенный пол. Задел сидящего неподалеку Греса, едва не выбил у солдата из рук кружку, разбил ту, что стояла рядом.

Трактирщик осенил себя знаком Эола. Мечник витиевато выругался. Это помогло и тому, и другому. А вот Кишинт…

– На ней печать смерти! – рявкнул он так, что даже Рэйвен едва не подавился.

Вот тебе, Эол, и черный день! Снова печать? Я вздохнула. Нет смысла винить богов. Они глухи и слепы. Иначе видели бы, что Лиэссу убил Вит, и не наградили бы отметиной меня, пусть даже я и вытянула из погибшей всю магию.

– Кого она успела убить? Того самого целителя? Почему она еще жива?

Я судорожно выдохнула. Знала же, что добрые дела наказуемы, так нет, все равно влезла с предложением помощи.

– Потому что, – не стал вдаваться в подробности Вит. – Тебе нужна сила или нет?

– Но…

– Как будто другие маги не убивают! Будто вы сами никого не порешили! А все туда же, пальцем тыкать. Вам-то я что сделала? Не в том месте мостовую перешла? Не так посмотрела, и молоко скисло? А может… – На губы легла теплая рука вирийца, обрывая поток слов.

– Ничего, – ответил Киш, у него хватило совести смутиться, – ты ничего мне не сделала, но зеркальные маги убивают…

– Киш! – прервал его Вит.

– Хорошо! Как знаете. – Кишинт поднял руки. – Но если сдохнешь, ко мне не приходи, – сказал он чернокнижнику, выдохнул, сел обратно на пол, осторожно коснулся щеки девушки и тихо, так тихо, что едва можно было разобрать, ответил: – Да, мне нужна сила целителя.

Руки Вита чуть заметно надавили на плечи. Я нехотя подняла ладонь и, поколебавшись мгновение, Киш коснулся моих пальцев своими. Опасливо, настороженно, так хозяйка трогает воду в бадье, куда минутой ранее кинула нагревательный камень. Трогает, боясь обжечься.

Силы было немного. Она осела на дне моего водоворота мелкими речными песчинками. Всего пригоршня, едва заметно покалывающая ладонь. Я подняла ее со дна и перелила в руку мага, стараясь не расплескать, вложить в нее как можно больше отражений зверя, что жил во мне. Зверя, что был мною. Сосущее чувство голода внутри усилилось, в животе снова заурчало.

– Тсс, – емко высказался Кишинт, убирая ладонь и торопливо касаясь судорожно подергивающейся девушки. – Рэг и все его угодники!

– Вы повторяетесь. – Я повела плечами, сбрасывая ладони Вита.

– Знаю. – Киш выплеснул магию на Оле, и та стала потихоньку успокаиваться.

– А вот и притвора. – Стоящий у дверей Рэйвен указал куда-то на улицу, и Михей на всякий случай поднял арбалет, прицеливаясь.

Вит в два шага оказался у двери.

– Можно спросить? – Я смотрела на напряженную спину мага.

– Можно, – со вздохом произнес он. – Но я не обязан отвечать.

– Даже после того, как я дала вам силу? Даже после того, как вы ее взяли, несмотря на печать смерти?

– Чего тебе надо?

– Вы говорили мне, что делиться магией могут лишь созданные богами друг для друга? Лишь пары. Но почему же тогда… – Я задумалась, пытаясь объяснить Кишинту то, что волновало меня с той минуты, когда я дала силу Лиэссе. – Почему я смогла проделать с вами, и еще с одним… с одной… Я хочу спросить, есть ли шанс, что мы с Витом не…

– Что вы не истинная пара? – Маг обернулся, прищурился, взглянул на что-то над моей головой. – Понятия не имею.

– Доходчиво. – Я отвернулась.

– Ты не поняла, – пояснил маг. – У меня нет ответа для тебя. Я не знаю, как это происходит у зеркальных. Говорят, что истинные пары делятся не только силой. Они делят все: и радость, и счастье, и боль… Ты чувствуешь его боль? – Девушка на полу наконец-то окончательно успокоилась, дыхание стало ровным и глубоким. – Ты выпила целителя. – Киш поморщился. – Могла выпить меня. Но если ты захочешь выпить Вита… Нет, не Вита, а избранного для тебя богами, кем бы он ни был, то…

– Айка, – позвал чернокнижник с улицы.

– Что? – Я подалась вперед.

– …у тебя ничего не получится.

– Айка, – уже громче повторил вириец, и я, бросив последний взгляд на Кишинта, выскочила из пивной.

Очень хотелось, по примеру солдат, выругаться вслух. А еще разбить что-нибудь ценное, может быть, потопать ногами и повизжать.

Боги совсем выжили из ума? Или я что-то натворила, за что меня надо наказать? Почему же они одному дают в руки нож, а у другого отнимают возможность защищаться?

– Почему нет людей? – раздался за спиной голос Михея. У него были свои «почему». – Почему не открывается булочная, почему мельник не везет муку, а водонос – воду?

– Потому что, – весомо ответил чернокнижник, напряженно разглядывая дом напротив. – Люди очень похожи на крыс. Не замечал? – Стрелок промолчал. – Они всегда разбегаются по норам при первых же признаках опасности. Они знают, когда что-то не так. И не выйдут, пока это «не так» не закончится. Ты чего выскочил? – без перехода спросил Вит. – Чего пиво не пьешь со служивыми? С нами собрался? Умереть за компанию?

– Скажи «нет», – посоветовала я парню. – Всех остальных он сразу причисляет к заговорщикам.

– Я не заговорщик, – пожал плечами Михей. – А с вами я узнаю обо всем первым. В омуте сгинем или побарахтаемся. – Стрелок взвесил в руке арбалет. – Да и сами сказали, с дасу можно справиться с помощью артефактов… Ну хотя бы защититься, как теми камнями, из которых строили Вирит. А «дающие жизнь вещам» тоже не боятся этих ваших вывертов.

– Они не мои. – Чернокнижник дернул головой. – А ты вообразил себя искусником? Артефактор, который не умеет создавать ничего, кроме накопителей силы, – попенял Вит, делая несколько шагов к дверям лавки. Михей покраснел и упрямо поднял арбалет, как доказательство своих умений. – Не советую выходить против дасу с этой стрелялкой, не та весовая категория.

– Кудесник, – окликнул вирийца от дверей пивной Рэйвен, – мы будем ждать вас здесь.

– Ждать – не самый лучший вариант.

– Я не спрашиваю. Я ставлю в известность, – ухмыльнулся капрал. От него за вар разило пивом. – Воевать за вас мы не будем. Ни с дасу, ни с тарийской стражей, ни с магами.

– Услышано, – кивнул чернокнижник и добавил: – Если объявится притвора, передайте ей, что чернокнижник держит слово. Тот, кого она ищет, ушел за стену, – последовал мимолетный взгляд на ограду Веллистата, – и если она не поторопится, то дасу вполне может отомстить за нее.

Я едва слышно зашипела. Его слова были неправильными. Они пахли обманом и смертью. Они просто смердели.

– Передам, – после паузы ответил солдат. – А кого она ищет?

– Меня, – усмехнулся Вит и направился вверх по улице.

И, наверное, лишь я заметила, как в проходе между домами мелькнула тонкая фигура в домотканой одежде. В передаче слов не было никакого смысла. Тот… та, для кого они были предназначены, все слышала.

Прямая, как луч солнца, улица заканчивалась, упираясь в светлый каменный забор. Но если взять чуть правее, то в сад Источника силы можно было пройти сквозь кирпичную арку. Калитки не имелось, как и запоров. Зато стояли два охранника. Хорошо стояли, навытяжку. Прямой разворот плеч, подобающе торжественные лица, сразу видно, что им оказано высочайшее доверие. По-моему, даже излишне высокое.

У нас с такими глазами пастух Иська делал предложение пекаревой дочке и с такими же брел обратно, получив ромашками по морде. У пекаревой дочки Альки рука тяжелая, впрочем, как и все остальное.

– Не пропустят, – словно прочитал мои мысли Михей, разглядывая стражу сквозь кусты бузины.

– У них нет выбора. – В руке Вита на миг мелькнуло лезвие. Именно мелькнуло, за один удар сердца собралось из едва заметной серо-стальной дымки и в ней же растворилось. Я взмахнула призрачным хвостом. Эта дымка очень вкусно пахла, а у меня снова стало сводить живот от голода.

– Не слишком ли прямо они стоят? – спросила я. – Как истуканы в часовне Эола.

– Слишком. – Вит подался вперед, что-то пробормотал, а потом, совершенно не скрываясь, вышел к арке.

Служивые остались равнодушны, они продолжали смотреть на каменную стену ближайшего дома. Михей вывалился из кустов следом, держа стражу на прицеле, хотя в этом не было ни малейшего смысла. Солдаты хоть и глядели на мир широко распахнутыми глазами, но не видели ничего и никого.

Я обошла кусты и встала чуть в стороне, продолжая осматривать часть улицы и просветы между домами. Сквозь беспокойство и общее чувство тревоги проскальзывало ощущение, что за забором кто-то прячется. Кто-то легконогий и верткий. Как нечисть.

– Зачарованы, – вынес вердикт чернокнижник. – Основательно подготовились.

Это, видимо, была похвала.

– Что нас ждет там? – спросил Михей. – Что мы должны сделать?

– То же, что и раньше. Остановить выверт.

– А как? – спросила я, посмотрела на чернокнижника и тут же пожалела, что открыла рот. У него был в запасе способ решения проблемы. Радикальный.

– Либо заставить заговорщиков остановиться, – вириец снова посмотрел на арку, – либо…

– Подобрать ключ к замку и закрыть проход в мир дасу? – уточнил Михей планы на ближайшее будущее.

– Это если будет ключ. А то в Волотках ключ и замок оказались одним целым, и ничего мы с этим жерновом поделать не смогли. – Я осторожно подошла к арке и заглянула внутрь. Ничего зловещего, лишь прохладная утренняя тень. – А у них здесь…