Текст книги ""Фантастика 2026-78". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Pantianack

Соавторы: Эл Лекс,Олег Дмитриев,Анна Сокол,Валерий Листратов,Евгений Син,Денис Арзамасов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 182 (всего у книги 349 страниц)

– Огонь змея должен был принадлежать мне, – зло сказала он, сбивая пламя с ткани.

– Арирх, – выдохнула я, узнавая «незнакомца», узнавая черноту глаз того, кто сидел в нем.

– К вашим услугам, леди Астер, – сказал он и вдруг прыгнул вперед.

В его движениях не было ничего человеческого, ничего правильного. Люди так не прыгают, так прыгает саранча по колосящемуся полю, с обманчивой неловкостью и стремительностью, за которой не успевает взгляд. Демона встретил огонь, но не остановил. Спустя миг в меня врезалось что-то тяжелое, сбило с ног, придавило к земле, не давая дышать, не давая даже закричать от боли в спине.

– И сгорели они вдвоем и вместе были похоронены на веки вечные, – смеясь, проговорил Арирх, не обращая внимания на то, что его волосы трещат и сворачиваются, на то что рапира из чирийского металла, оказалась зажата между нами.

– Прощу прощения, но это она уже обещала мне, – услышала я голос Криса, а в следующий миг тяжесть, давившая на грудь, исчезла.

Рыцарь просто отбросил от меня демона, как тряпичную куклу. Я вскочила на ноги, выхватывая рапиру. На Оуэна тут же налетел один из лакеев князя. В руках вместо оружия тот держал обыкновенное полено и попытался опустить его на голову моего рыцаря. Я даже не успела подумать о том, что делаю, как дерево разлетелосьхлопьями пепла. На Криса напал еще один из слуг, Арирх уже был на ногах и скалился, словно бешеный пес. Каменистая почва под ногами дрогнула, когда Мэрдок применил силу. Хрипел Вьер, которого князь прижал к земле.

Что-то ударило меня под колени, и я едва не упала обратно, обернулась, выставляя оружие. От черного острия попятился мальчик лет семи. Я бы, наверное, спросила его, что он тут делает, могла бы, велеть ему убираться, много чего могла, но глядя в залитые абсолютной чернотой глаза, понимала, что все это бесполезно. Понимала и ничего никак не решалась сделать шаг и проткнуть его чирийским клинком. Мальчишка лихо улыбнулся… Воздушный кулак ударил его в живот и потащил в сторону, словно рыбу, попавшую в невидимые сети. А Гэли тут же снова собрала в ладони воздух и швырнула его в князя, который уже сжимал в руке трость Хоторна, а Вьер… Вьер неподвижно лежал у их ног, как и его железная кошка, замотанная в листы железа с крыши первого форта, словно младенец в пеленки.

– Ах ты, гаденыш! – взвизгнула герцогиня, и я успела увидеть, как мальчишка, что еще недавно бросился мне под ноги, укусил Дженнет, подобно дворовому щенку. А спустя один удар сердца ему в глазницу вошло одно из лезвий-пальцев Альберта, тот самый черный клинок, которым он обзавелся в оружейной. Обзавелся, а сейчас потерял, оставив в голове парнишки.

Девы, кто привел ребенка в запретный город? Кто сделал его одержимым? Кто подставил под наши клинки?

Мельком я заметила замершую посреди этого хаоса Цецилию, увидела Мэри, которая пыталась оттащить в сторону павшего Вьера. Разглядела Криса, и едва не закричала в голос, когда очередной демон едва не перерезал рыцарю горло поварским ножом. На коже осталась алая полоса, края которой тут же срослись.

Мы сражались, но больше всех доставалось Крису. Демоны бросались на него, как псы на волка, что отбился от стаи. Их было слишком много. Не демонов, людей. Стоило убить одного, как через минуту во двор вбегал следующий. Твари разлома быстро бросали пришедшие в негодность костюмы. Нам придется перебить весь запретный город, чтобы одержать победу.

А потом снова стало некогда задавать вопросы, некогда оглядываться, на меня налетели зерна изменений. Неправильные, жалящие словно осы, они впились в одежду, в кожу, запутались в волосах. Знаете это чувство, когда кажется, что больно везде? Когда наденешь платье из колючей шерсти, только усиленное в сто раз? Я охнула, когда тело обожгло, развернулась и встретила вторую волну воздуха зернами пустоты, которые разорвали ее в клочья. И лишь потом увидела ее. Демона в теле рыжеволосой женщины, что встретилась нам у серого чертога Муньеров.

Ее магия снова ринулась ко мне, но на этот раз к частицам воздуха добавился холод, маленькие льдинки, способные исполосовать тебя в кровь. Я встретила ее атаку точно таким же воздухом, точно таким же ветром, лишь чуть сместила вектор, и ее волна ушла в сторону, как уходит понесший конь, если потянуть за уздечку.

Где-то за спиной вскрикнула герцогиня, ругался Альберт. Огонь продолжал танцевать на уцелевшей стене форта, и можно было черпать его сколько угодно. Но рыжеволосый демон улыбался. Меня вдруг посетило тревожное чувство, что для него все это лишь игра, сразу вспомнилось, каким сильным он показался мне запретном городе, и тревога лишь усилилась.

Третья волна магии рыжеволосого демона ринулась вперед. Лобовая атака, что может быть безыскуснее? Но зерна вдруг закружились, завертелись, образуя водовороты, а спустя миг из этих водоворотов вынырнули и ринулись на меня сотни каких-то странных сероватых насекомых с прозрачными шелестящими крыльями. Магия внутри магии, одни зерна изменений, как прикрытие других. Не знала, что такое возможно.

Я швырнула зерна пустоты, сбивая водовороты. И только их, а вот насекомые на магию не отреагировали, она словно прошла сквозь них, не причинив никакого вреда. Сразу три создания подлетели ко мне, я взмахнула рапирой. Задела только одного, другой запутался в волосах. Девы, кажется, я взвизгнула, ничего не могла с собой поделать. Демон рассмеялся.

– Давай! – закричала вдруг Мэри, и я даже успела бросить взгляд в сторону, до того, как мир замер. Застыл, как попавшая в мед муха. Но не для всех.

Магия всегда имеет вектор, имеет точку приложения, имеет объект воздействия. Ничего не получается из ничего. Можно наложить личину на шкатулку, превратив ее в книгу, но вот остальные шкатулки, так и останутся шкатулками. Магия имеет направление, и сейчас ее направили на внутренний двор первого форта, направили на всех нас, заставив время остановиться на этом пятачке земли. И даже насекомое замерло, не долетев до моего лица всего лишь ладонь. Его безглазое лицо, казалось неживым, изогнутое, как у креветки тело, слюдяные крылья и сероватые лапки, заканчивающиеся острыми крючьями, так похожими на рыболовные. Но такого создания просто не существует! Правда, тварь не собиралась с этим считаться, и, не пройдет и минуты, она вопьется мне в лицо. Вряд ли Мэри удержит свою силу дольше, она только начала понимать ее, только начала применять для всех кроме нее самой. Для всех кроме Цецилии, которая ринулась к князю. Я не видела ни Криса, ни Альберта, я видела только целительницу и ее стремительное движение, видела, как она подняла руку, в которой что-то блеснуло. По странному насекомому пробежала рябь, словно по отражению в озере.

«Морок, – внезапно поняла я. – Это всего лишь иллюзия, призванная мокрее напугать меня, а не причинить вред, призванная дезориентировать, какая девушка не боится кусачих насекомых?»

Один вдох, и мир снова ожил, стрелки часов закрутились, огонь затрещал. Я выбросила вперед руку, сбивая насекомое, край коготков лишь вскользь коснулся носа. На ладони осела дорожная пыль и мелкие камушки. Ничего не получается из ничего. Демон подняла крупицы песка своими воздушными водоворотами и придала им вид насекомых… Сложно, очень сложно, вряд ли у меня так получится.

Я отмахнулась от так некстати овладевшей мной зависти к демону, к его умению. Кто-то закричал. Я позволила себе один взгляд в сторону. Крис был цел и всаживал в бок Лиа, той самой горничной, что помогала мне, нож. Альберт развлекался тем, что пытался задушить Арирха, Дженнет тоже в кого-то увлеченно тыкала рапирой. Мэрдок закрывал собой Гэли. Мэри упала на колени, ее руки дрожали. А Цецилия…

Одной рукой князь прижимал женщину к себе, а второй выкручивал кисть, из которой выпало на землю что-то маленькое. Пузырек, который демон тут же раздавил ногой. Яд из коры лысого дерева, ее надежда на спасение. Наша надежда. Степнячка всхлипнула.

Воздушные зерна изменений собрались вновь, рыжеволосый демон победно поднял руки, а я вдруг ощутила усталость. Это сражение, как любое другое, выматывало. В этом бою у нас не было ни малейшего шанса на победу. Степнячке не победить князя. Крис не сможет перебить всех людей в запретном городе, Альберт уже лишился чирийского лезвия, а Дженнет не так быстра, как прежде. И даже я… Мне не обыграть демона, так искусно управляющего воздухом, потому что это не моя стихия, а это значит… Это значит, нужно менять оружие. Дуэлянт всегда выбирает то, чем владеет лучше всего. Я опустила воздух и взялась за огонь. Нет времени что-то придумывать. Сила против силы, усилие против усилия и посмотрим, кто из нас сдастся первым.

Магия встретилась между нами словно два течения в бурном Зимнем море. Столкнулась, смешалась. И я поняла, что могу добавить еще огня и еще, совсем как в прошлый раз. Снова ощутила эту почти безграничную силу, повинующуюся каждому шевелению рук.

Я могла выжечь здесь все. И всех. Вот только этими «всеми» будут и мои друзья. Все, кто мне дорог: Крис, Гэли, Мэрдок, даже Дженнет. А ведь первый змей именно так и поступил. Поняв, что людям не одержать победу, он отпустил огонь и выжег Траварийскую равнину от горизонта до горизонта. Сжег демонов и сжег своих воинов, тех, кто пошел за ним, кто верил в него и кто готов был умереть за него.

А мы называли его героем.

«Я умею предавать», – гласил девиз нашего рода. Теперь я знаю, кого предал мой родовитый предок. Он предал себя и тех, кто ему верил. Мне, увы, такие подвиги не по плечу.

– Развлеклись и будет! – громко сказал князь, его сила тут же разошлась во все стороны, осев медным привкусом на языке.

Крис выругался, когда его нож вдруг расплавился. Железная рука Альберта отозвалась на касание магии голубоватыми искрами, совсем, как лестница в разрушенной библиотеке. Еще одно нечирийское железо, но с тем лишь отличием, что кузен все же закричал от боли и схватился за предплечье. Мэри закрыла лицо руками, когда кошка, заключенная в кокон из железа попыталась встать. Одна из пластин сместилась, и я увидела длинные когти и взмолилась девам, чтобы они оказались достаточно крепкими. В колодце зазвенела цепь, ведро стукнулось о стенки.

Кошка издала рык, и железный лист, которым ее старался удержать, князь отогнулся в сторону…

Мой огонь охватил рыжеволосого демона, и тот поднял воздушный вихрь, окружая себя родной стихией, ограждаясь от моего пламени и одновременно раздувая его.

– Нет! – закричала Гэли.

– Да, – как мне показалось, невпопад ответил князь.

С тихим шелестом меч первого рода покинул ножны. Клинок, залитый тьмой разлома всего лишь наполовину. Чирийский и нечирийский одновременно, наверняка только благодаря этому демон и мог держать его в руках. А может, его держал вовсе не он, а тот, кого целительница называла Северин? Я видела, как дрогнуло оружие, перед тем как войти под пластину железной кошки. Войти всего на пару пальцев и застрять. Железный зверь затрясся, закружился на месте. Меч, вырвало из рук князя.

На меня налетело пылевое облако, словно мешок, который кто-то накинул на голову и затянул горловину на шее. Но если «мешок» состоял из поднятого с земли песка, то веревка была ничем иным, как уплотненным воздухом, которому задали очень интересный вектор…

Среди нас был только один маг, искусно владеющий этой стихией.

– Гэли, – прохрипела я, сама себе не веря.

Огонь метнулся в сторону, и я торопливо отпустила зерна изменений. Отпустила, потому от не хотела никого сжечь. На самом деле не хотела. Я не первый змей.

Договорить мне не дали, дернули за сжимающуюся на шее удавку. Я упала навзничь, рапира полетела куда-то в сторону. За веревку снова дернули, причиняя неимоверную боль и таща меня по земле, словно пойманного в лассо зверя.

– Стой! – услышала я вдруг крик Альберта. – Ей они ничего не сделают, а Муньера убьют сразу.

И хоть удавка не ослабла, но пыль, что швырнули мне в лицо, стала рассеиваться. Я заморгала. И пусть глаза заслезились, я успела разглядеть, как Альберт схватил за плечо Криса, как швырнул в князя какой-то железный цилиндрик, но тот вместо того, чтобы взорваться, как бочка с порохом, упал на землю и издал пронзительный визгливый звук. У нас в Кленовом саду если рожок издавал такой вой, им отпугивали медведей, да и всех остальных тоже. Так и хотелось зажать уши, но тут за удавку дернули в третий раз, и я ударилась головой обо что-то твердое. Мир тут же стал обманчиво ласковым, тихим и расплывчатым.

Иногда чтобы выиграть, нужно проиграть

Не могу сказать, что потеряла сознание. Не могу сказать, что хотела этого. Но меня как обычно не спрашивали. Мир смазался, появилось странное ощущение полета, звуки тали тягучими, как кисель. От всплывающих то и дело цветовых пятен меня начало укачивать. Танцующий, неровный свет сменился тьмой, а вместе с ней пришли тишина и неподвижность. А еще холод, что пронизывал до костей. Я поняла, что дрожу, что пальцы отказываются слушаться, что одежда промокла, что внутри нарастает тревога. Что-то случилось! Что-то очень нехорошее! Неправильное! Невозможное!

Я рывком села.

Случилось. Мы проиграли бой. Наверное, самый важный бой в нашей жизни. Оставалось только надеяться, что проиграли не все. И не для всех сейчас готовят виселицы…

– Тише-тише, – услышала я голос, и на лоб легла теплая ладонь. – Можно уже никуда не бежать.

– Э-э-т-т-того т-то я и боюсь, – ответила я, совладав с дрожью.

Провела руками по лицу и смогла, наконец, оглядеться. Первой кого увидела, оказалась Цецилия. Она поддерживала меня за плечо, а ее лицо в полумраке казалось еще более резким и угловатым.

– Ч-что-оо произошло? – Я обхватила себя руками, одежда была насквозь промокшей.

– Если вкратце, то демоны победили. Притащили нас сюда, заперли, а ключи, похоже, выбросили, – послышался дрожащий голос, и я подняла голову.

Из полумрака медленно выступали черные решетки.

– Девы, мы в темнице? – спросила я и закашлялась.

– А где же еще? – развела руками целительница. – Не на бал же нас, заговорщиков, приглашать.

– Сколько времени прошло? И где… – Я хотела спросить «остальные», но горло нещадно саднило, и я замолчала. Мы со степнячкой сидели на каменном полу, камеры в два раза меньшей кельи нашей жрицы Грэ. Прямо напротив решетка двери и массивный замок. Вместо правой стены тоже решетка, только без двери. Из-за нее, обхватив ладонями прутья, на нас смотрела Мэри.

– Около часа, – ответила внучка часовщика Коэна. – Ты хотела узнать, где остальные? – Она вздохнула. – Надеюсь, что далеко.

– А я надеюсь, что они завершат ритуал, – раздался еще один голос. Я повернула голову к выходу из… даже не камеры, а скорее клетки. Сразу за дверью угадывался узкий коридор, а напротив была точно такая же дверь, а за ней точно такая же клетка-камера, а в ней точно такой же пленник.

– Вьер? – спросила я.

– К вашим услугам, леди Астер, – с горечью сказал он и во тьме что-то шевельнулось. Чуть дальше на стене между камерами висел чадящий факел, и его неровный свет едва доходил до наших темниц. Но что мне со света, а вот с огня, который, я почерпнула в ладонь…

– Бесполезно! – грустно сказала Мэри, когда зерна изменений слетели с моих ладоней и ринулись к прутьям. Мне вполне по силам их расплавить. Я это знала. Металл двери с шипением огрызнулся на магию голубоватыми искрами, осветив черноту прутьев и выкованный поверх них круг силы. – Это камеры для магов.

– Демоны же не выносят чирийский металл? – Я постаралась подавить детское разочарование.

– Демоны не выносят. Но первый форт, строили не они, – ответила Цецилия.

– Мы все еще в первом форте? – спросила я и снова закашлялась. – Почему тут так холодно?

– Мы под землей, – пояснила степнячка.

– И тут не принято заботиться о здоровье пленников, – тихо добавил Вьер.

– Как ты? – с беспокойством спросила тиэрца Мэри, а целительница пересела ближе к двери, старательно разглядывая темноту расположенной напротив камеры.

– Жив, – кратко ответил бывший сокурсник. – Рука по-прежнему сломана, кишки горят огнем, а правую сторону лица, я вообще не чувствую.

– Кишки меня беспокоят больше всего, – озабоченно сказала степнячка. – Если кровь пойдет горлом, обязательно скажи.

– И что ты сделаешь? – иронично спросил бывший сокурсник. – Прочитаешь молитву вашим девам? Так не нужно, они вряд ли обратят на меня свое внимание.

– Почему ты еще жив? – вдруг спросила я, вспоминая, как кузен кричал Крису, что Муньера убьют в первую очередь, а потом все смазалось, как на залитой водой картине. Очевидно, что одержимые схватили не всех, и кому-то удалось уйти, спасибо девам за маленькие радости.

– Потому что господа демоны, очень хотели выяснить, один ли я прибыл на Аэру или у меня есть дублер. Так хотели, – тьма в камере напротив шевельнулась, – что даже забыли меня убить, после того, как я торжественно харкнул кровью и подтвердил, что нас легион.

– А на самом деле? – спросила я, стараясь унять дрожь.

– Нас много, – ответил Вьер, – тех, кто хочет закрыть разлом. А здесь или на Тиэре не суть важно. Не получится у меня, придет другой, пусть и через тысячу лет. Но очень бы хотелось, чтобы получилось. Собственно у Альберта все для этого есть…

– А тот демон, – с сомнением проговорила Мэри, – магистр Олентьен сказал, что для этого им нужен ты. Или другой тиэрец…

– Что ж… – тьма снова шевельнулась, – им придется рискнуть.

– Значит, остальные ушли? – спросила я, и вдруг осознала, как фальшиво прозвучал вопрос. Я сама не верила в то, что говорила, в то, что хотела узнать.

– Отступили.

«Сомневаюсь, – мысленно проговорила я. – Крис бы не ушел без меня».

И вдруг, осознала, что думаю о том самом рыцаре, что отказывался даже со мной разговаривать, отказывался смотреть в мою сторону, опасался подходить близко. Да, именно о нем. И именно в нем, я была сейчас уверена. Оуэн бы не ушел без меня. Никогда! Чудны дела дев всепрощающих.

– А что будет, если… – Цецилия замялась и исправилась, – когда закроют разлом? Все демоны умрут? Даже те, кто сейчас здесь?

– Вряд ли, – с сожалением ответил Вьер. – Если перекрыть крысиный ход, те крысы, что уже забежали, останутся в доме. Они останутся на Аэре.

Он впервые назвал наш мир Аэрой. Наш единый мир, каким он был когда-то до образования разлома. Неужели это и в самом деле реально?

– Мой дед говорил, что какой бы паршивой не была кошка, дай ей дом, не пускай на улицу, и она постепенно сама переловит всех блох, – проговорила Мэри.

– Твой дед прав, – голос Вьера стал тих. – Если закрыть ход, закрыть источник, то рано или поздно мы переловим этих тварей. И уничтожим.

– То есть все, что нам нужно сделать, это подождать? – с изрядной долей иронии уточнила я, дыхание туманным облачком повисло в воздухе, а потом исчезло. Девы, как же тут холодно. Я почти не чувствовала кончиков ног.

– Нуууу, – протянул бывший сокурсник. – Боюсь, мы не дождемся ничего хорошего.

– То есть, когда разлом закроется, когда оставшиеся здесь твари поймут, что новых гостей не предвидится, то они…

– Первым делом убьют нас, – поняла я. – Хотя бы для того, чтобы сорвать злость.

– А еще чтобы сделать больно остальным, – прошептала Мэри. – Очень похоже на правду.

– В других обстоятельствах, я бы сказала, что твоя магия для них слишком ценна, чтобы убивать, но теперь… – Я замолчала, вспоминая, как сокурсница стояла на коленях в ангаре и пыталась стереть с рук вытяжку из коры лысого дерева. – Язык не поворачивается.

Вьер вдруг захрипел, тьма в камере пришла в движение.

– Вьер! – крикнула Мэри, тут же забывая обо всем.

Цецилия вскочила на ноги. Томительную минуту ничего не происходило, лишь одни хрипы сменялись другими, потом тиэрец едва слышно произнес:

– Боюсь, буду вынужден лишить демонов такого удовольствия, и окочурюсь сам.

– Вьер, нет! – простонала Мэри.

– Он держится лишь на одной настойке листвянника, без нее, он бы давно лежал без сознания…

Кажется, она хотела сказать что-то еще, возможно посетовать на несознательность мальчишек, что пьют всякую гадость вместо аперитива, но ее прервал звякнувший замок, за которым последовал скрип открываемой двери. Мэри замерла, даже Вьер затих, Цецилия обхватила руками прутья решетки. Я вытянула шею, стараясь хоть что-то рассмотреть.

Неужели это все? Разлом схлопнулся и демоны пришли сорвать на нас злость? Как-то не верилось. Если уж темная рана на теле мира исчезнет, думаю, это ощутят все, от маменьки, до бургомистра Сиоли.

Огонь взметнулся к потолку, рассеивая тьму в камере Вьера, у одного из пришедших была с собой лампа. Я смогла, наконец, разглядеть бывшего сокурсника, решившего перебраться ближе к решетке. Очень неловко перебраться, рваными, дергаными движениями. Он был грязен, но на грязь я почти не обращала внимания, она давно была повсюду: снаружи и внутри. Парень прижимал одну руку к себе, а второй опирался о каменный пол и рывками перетаскивал свое тело вперёд, словно безногий коллега на паперти. Сходство с убогим добавляли опухшие пальцы неподвижной руки, а ещё гримаса боли, которая сделала лицо парня не просто старше, она сделала его неуловимо иным.

Сперва мы услышали шаги, потом чей-то плач. Мы переглянулись. Неужели кого-то ещё поймали?

Свет колыхнулся, и в коридоре с лампой в руке появилась Лиа. Она тоже изменилась. Круглая шишковатая голова, полностью лишенная моими стараниями волос, делала ее похожей на больную лишаем. Грязное тело выглядывало сквозь прореху, что оставил на боку ножом Крис. «Горничная» поймала мой взгляд и улыбнулась.

– Леди. – Одержимая присела в издевательском книксене.

Я посмотрела ей за спину и почувствовала тошноту. За Лиа шла Гэли. Та самая Гэли из-за которой я проиграла бой. Возможно, все мы проиграли. За моей подругой… Уместно ли говорить «бывшей», когда речь идёт о друзьях? Бывают ли друзья бывшими? Не знаю, но мне стало физически больно, даже от мысли об этом.

Уже знакомый мне лакей, шедший последним, открыл дверь камеры напротив той, где стояла Мэри, и легонько толкнул внутрь Гэли. Я заметила лёгкую гримасу на лице мужчины, когда он прикасался к чирийскому железу. И пусть его пальцы были затянуты в перчатки, это не отменяло того, что демон не хотел дотрагиваться до черного металла.

Щелкнул замок, и одержимые удалились, оставив нас в полной тишине. Свет снова поблек.

– Интересно, – протянул Вьер.

Гэли развернулась, схватилась руками за прутья и попыталась разглядеть сокурсника. Совсем, как я минуту назад.

– Что тебе интересно? – глухо проговорила девушка и приблизила лицо к решетке.

– Ты не демон? – с удивлением спросила Мэри.

Подруга горько рассмеялась. И я вдруг поняла, кого она мне напомнила этим полусумасшедшим смехом. Кузена Альберта.

– Лучше бы ты была одержимой, – вырвалось у меня.

– Лучше? – удивилась подруга.

– Да, – ответила я отворачиваясь, – тогда мы бы знали, что ты действовала не по своей воле. Это бы значило, что где-то там ты всё ещё наша Гэли. Моя Гэли. Но ты не одержима, а значит, ты сделала то, что сделала сама. Почему?

Подруга закрыла глаза, а потом вдруг ударилась лбом о чёрные прутья.

– Прекрати. – Цецилия поморщилась. И Гэли неожиданно послушалась. Она сползла на пол, обхватила колени руками и уставилась куда-то в пространство, словно была тут одна, или не хотела ни на кого смотреть.

– Ты видела, остальные ушли? – спросила я. – Никто не… пострадал? – в последний момент я заменила слово «погиб» на более нейтральное.

– Кристоферу распороли ногу, когда он бросился освобождать тебя, – ответила она, по-прежнему ни на кого не глядя. – Но это не убавило его прыти. Альберт и Дженнет пытались его оттащить. Пытался в основном твой кузен, Иви, но…

– Ему не удалось? Но тогда… – Я растерялась, а ещё больше испугалась.

– Ему нет, а вот Хоторну, – её голос дрогнул, – удалось. Мэрдоку всегда все удается.

– Интересно как? – спросила я, испытывая облегчение.

– Он сказал, атаковать сейчас – самоубийство. Для всех. Сказал, что Оуэн убьет и тебя и себя. Кто бы мог подумать, что жестокого барона остановит всего лишь вероятность причинить вред какой-то девушке. Любого другого – да, но только не его.

– А почему ты не сбежала? – спросила Цецилия. – Почему сидишь здесь нами?

– Не захотела покидать свою новую семью? – уточнила Мэри с не свойственной ей горечью.

– Ты даже не представляешь насколько права, – ответила Гэли и спрятала лицо в ладони.

– Не больно-то они нуждаются в твоем присутствии, – на этот раз дочь столичного травника смягчила тон, – раз ты здесь.

– Они не нуждаются, – прошептала подруга. – Нуждаюсь я.

– А может, все проще, – сказал Вьер, снова отодвигаясь к стене камеры. Не знаю, как он, а я почувствовала облегчение, когда парень скрылся в темноте. – Ты именно там, где больше всего и нужна им. А именно, здесь. Возможно, они рассчитывают, что ты как-то объяснишь свое предательство. Возможно, они даже придумали для тебя правдоподобное объяснение, в которое мы проверим. А потом ты примешь живейшее участие в военном совете, а через пару часов не менее живо доложишь обо всём демонам. Так?

– Что «так»? – откликнулась подруга. – Что я расскажу всё демонам, когда они начнут спрашивать? Да, это правда. Так что лучше не говорите ничего.

– Спасибо за совет, – вздохнула Цецилия.

Мы замолчали, пламя качалось в далеком светильнике, раскрашивая стены причудливыми движущимися узорами. Холод пополз вниз по спине.

– Нет, так ещё хуже. Давайте лучше о погоде поговорим, – предложила Мэри., – Вряд ли одержимые интересуются погодой, а то что мы как приговорённый к смерти.

– Красноречивое сравнение, – вырвалось степнячки. Она прислонилась к стене и скрестила руки на груди.

– А какая погода на Тиэре? – спросила я у Вьера.

– Разная, – ответил парень спустя одну томительную минуту. – Солнце, дождь, снег, ветер. Там, где я родился, ветер дует всегда. Он всегда с тобой, как надоедливый родственник. У каждого из ветров свой голос. У каждого свое имя. Мы знаем имена ветров наизусть. Ариши всегда сменяет Аеша, Вира никогда не заканчивается и плавно перетекает Хару. У всего в мире есть замена…

– Даже у нас? – неожиданно для самой себя спросила я, потому что, когда он произнёс это слово «замена», я вдруг вспомнила Альберта и поняла… Знаете, бывает так что мысль, которую долго ловишь, сама прыгает тебе в руки, как кролик из норы. – Замены нет у Мэрдока, нет у Криса, но остальные? Они ведь заменимы? Например, Альберт? Кто займёт его место, если случится непредвиденное? – Я ухватилась за прутья решетки и встала. Очень медленно, чувствуя покалывание и слабость в онемевших ногах.

– Ты ведь уже обо всём догадалась, – ответила мне темнота голосом Вьера.

– Я. – Пальцы сжались на чёрном металле. – Ты готовил меня? Вот зачем мне продали инструментариум с вытяжкой из коры лысого дерева. Вот зачем мне прислали рапиру из чирийского металла!

– Поправка: не прислали, а прислал. Это была инициатива Гикара. Когда он увидел вас в лавке, – Вьер хохотнул, а Гэли подняла голову, – и это через пару дней после того, как мы обсуждали способ выйти на твоего отца или брата. Гикар решил, что это знак ваших богинь и запасным змеем будешь ты. А змея нужно вооружить. Даже запасного. Вряд ли бы ты согласилась на железную руку, как Альберт, так что…

– Я должна была заразиться коростой! – холодно произнесла я, неожиданно понимая, что чувствовала Дженнет. Одно дело выпить яд самой, и совсем другое быть отправленной по чужому указанию.

– Ты бы получила противоядие.

– Как получила его сейчас? – Я отпустила прутья решетки. – Или как получил его Гикар? Или как получили его жители Льежа в обмен на то, что заразят кого-то ещё?

– Виновен, ваша честь, – ответил бывший сокурсник, только вот особенного сожалению его голосе не слышалось. – Ты бы получила противоядие, клянусь святым двигателем внутреннего сгорания. Как Гикар. Но демоны добрались до него раньше. А ты отдала инструментариум жестокому барону, и заразился он. В принципе, это вписывалась в план, Оуэн нам был нужен. —

«Его выбрали», – как-то сказал мне кузен, но тогда я истолковала его слова совсем иначе.

– А потом… – парень внезапно замолчал.

– Все пошло не так? – уточнила Цецилия.

– Именно. Оружейник погиб. Альберт решил облагодетельствовать Льеж. Никак не получалось забрать у Иви инструментарием, обыски в комнатах, демоны…

– Что-то не больно подельники тебя слушаются, – с презрением сказала Гэли. – То опекун Мэрдока решит помочь Иви осиротеть, то Альберт потравить народ.

– Ты что-то путаешь. Они мне помогают, а не подчиняются. Да и к тому же, если ты помнишь, я сам был немного занят. Учился на мага, которым мне никогда не суждено стать, – не менее горько ответил Вьер.

– Ещё бы не помнить, – подруга снова отвернулась. – Ну и чего ты этим всем добился? Этого? – Она выглядела камеру, чёрные решетки, пол. – А твой неимоверно щедрый подарок Иви, эта чёрная железка валяется сейчас в пыли у первого форта, они даже не стали её поднимать, просто перешагнули…

– Хватит, – скомандовала целительница. – Как дети малые.

– А что ещё нам обсуждать? – посетовал тиэрец, – при ней. – И сам же тебе ответил: – Только прошлое. Неудавшиеся планы и непораженные цели.

– Грустно это, – Мэри отошла к противоположной стене камеры, – лучше уж молчать.

И мы снова замолчали. На этот раз надолго. Даже степнячка ни разу не спросила у Вьера, как он себя чувствует и на какое время запланировал свою смерть. Я прошлась из угла в угол, стараясь разогнать кровь, два раза наткнулась на Цецилию и два раза обошла ее. Согреться все никак не удавалось, ступни уже давно заледенели и потеряли чувствительность.

Минута уходила за минутой. Я попыталась сосредоточиться на стенах, например, пересчитать неровности камней. Как там его назвал Мэрдок? Базальт?

– А чем думаешь? – тихо спросила целительница и сжала и разжала пальцы, видимо, как и я пытаясь согреться. – У тебя такое странное выражение лица.

– Думаю о том, что с тех пор, как приехала в Академикум, я посещаю темницы завидной регулярностью, и куда чаще, чем модные лавки или библиотеку.

Цецилия снова сжала и разжала ладони, пожалуй, даже излишне нервно, словно жеманная девица веер.

– Ну и как ощущения?

Вот только она не была жеманной девицей. Она сжала и разжала правую ладонь, в которой внезапно появился небольшой пузырек. Девы, тот самый пузырек, что дал ей Вьер. Тот самый, что раздавил князь.

Думал, что раздавил.

Перед глазами замелькали картинки воспоминания.

Вот я слышу, как Мэри кричит: «Давай!» и останавливает время.

Девы, а зачем она кричит? Зачем предупреждает всех и каждого о том, что что-то готовится?

Вот крик сменился отчаянным броском целительницы, и все же недостаточно стремительным, раз секунду спустя стекло треснуло под сапогом князя.