Текст книги ""Фантастика 2026-78". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Pantianack

Соавторы: Эл Лекс,Олег Дмитриев,Анна Сокол,Валерий Листратов,Евгений Син,Денис Арзамасов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 91 (всего у книги 349 страниц)

Тонкие пласты тумана стелились по земле, накатывая, как волны на берег, поглощая в жемчужное нутро землю, камни, траву. Туман дотронулся до сапог чаровника, попробовал на вкус лапти Михея, оплел мои засаленные сапоги, выменянные бабкой у кожевенника Кузьки за крынку рассола. Прозрачные щупальца коснулись щиколоток и двинулись дальше, поглощая кусты, цветы, ямы и выбоины на уходящей вдаль дороге.

Подхватывая волчье начинание, завыли собаки.

– Не буду, – ответил чаровник. – Маг. Очень сильный. Держитесь!

– За что? – спросила я.

Михей выполнил указание буквально, вцепился мне в плечо, совершенно забыв про арбалет. Мы топтались по колено в тумане, клацая зубами. Хотя за парней не скажу, а вот я клацала. Ждали незнамо чего. Или кого.

Но маг, видимо, был стеснительным и на честный бой выходить не спешил. Рион сделал первый неуверенный шаг вперед, потом еще один и еще. Плавно и легко, не встречая сопротивления в этом странном, совсем не прозрачном тумане. Парня можно было обвинить во многом, в недальновидности, к примеру, но трусом он точно не был.

Непрекращающийся собачий вой нервировал. Очень хотелось присоединиться к псам и завыть, а еще – броситься к трактиру или к любому другому дому, где горел свет. Но вряд ли открыли бы. Дрожащими руками я подняла «ножичек», взяла на изготовку и последовала за чаровником, Михей, не отпуская моего плеча, двигался следом.

Мы шли медленно, ожидая подвоха от каждого куста. Огоньки, еще миг назад так приветливо трепетавшие в окнах, стали затухать. Один за другим. Задушенные невидимой рукой островки света исчезали, погружая деревню во тьму. Стрелок рыкнул, словно пес. В окружающей тьме мои светящиеся волосы делали наши лица серыми, как у покойников.

И все-таки мы дошли до трактира. Дошли, не встретив ни одной живой души. И ни одной мертвой. Показалось, что стало чуть светлее. В собачий вой вплелись хриплые нотки. Дом, еще недавно приветственно гудевший разговорами, был тих. Незакрывающаяся дверь закрыта и, думаю, для надежности подперта с той стороны поленом.

Мы видели ставни, резные наличники, покатую крышу, взбирающийся по стене плющ, окна наших комнат, гнездо птицы, высохшее и грязное. Видели, потому что улица медленно светлела, но совсем не так, как поутру, когда восходит солнце. Ее освещал колодец. Он явно не был предназначен для такого использования, но неизвестный маг с этим не посчитался. Да и с нами тоже.

Колодец светился изнутри, словно там развели костер. Голубоватый свет просачивался сквозь щели в срубе и раскрашивал улицу истончающимися лучами. Из глубины скважины поднималась, переваливаясь через стенки сруба, и расползалась по земле бело-серая муть тумана.

Я видела такое первый раз в жизни и, надеюсь, последний. Рука Михея задрожала, и эта дрожь передалась мне.

– Только не говори, что у вас тут каждую ночь такое светопреставление, а вы ни сном ни духом, – излишне громко прошептала я стрелку, но тот не ответил. И правильно, дурацкая шутка, вызванная обычным страхом.

Теперь уже сдали нервы у Риона, он швырнул вперед огненную сферу. До колодца она не долетела. Потускнела и растаяла на подлете.

– Не старайся, – раздалось из темноты, и я едва не подпрыгнула. – Канал поглотит любую силу, да и нет у тебя лишней.

Из-за колодца выплыла высокая темная фигура, окутанная той же светло-серой закручивающейся дымкой. Человек? Зверь? Маг? Нежить? Притвора?[12] Тьфу, не о том ты думаешь, Айка, ох не о том!

Я перехватила клинок. Сзади послышался щелчок натягиваемой тетивы. Михей вспомнил, зачем взял с собой арбалет. Только бы в спину не пальнул.

– Человек, ученик и убийца мага, – протянула фигура. – Чем обязан?

– Мы пришли остановить тебя! – крикнул Рион.

Я закрыла глаза и едва не схватилась за голову. Первое правило выживания: встретил чудище страшнее себя – будь вежлив и уж тем более не рассказывай о планах по его умерщвлению. Геройство и красивые слова хороши в сказаниях и балладах. На деле же никто не будет стоять и выслушивать оскорбления.

– Зачем? – не поняла тварь.

– Ты убиваешь людей!

– Она тоже, – последовал едва заметный поклон в мою сторону и вопрос, в котором слышалось искреннее любопытство: – Понравилось?

Я, ничего не ответив, сжала рукоять ножа.

– Можешь идти, – последовал ленивый взмах туманной рукой в сторону Михея. – Человек мне не нужен. – Фигура в раздумье качнулась. – А магам придется отдать силу.

Я судорожно пыталась вспомнить, кому из притвор нужна для существования магическая сила, и не могла. И что это значит? Перед нами кто-то иной? Или я просто плохо бабку слушала?

– Нет, – прорычал Рион. – Ничего ты не…

Тварь подняла руку, и нас разметало по улице. А вот это уже плохо. Вряд ли это притвора, те в основном магией питаются, а не применяют ее вот так, по-человечески. Значит, маг? Или еще кто-то похуже…

Меня ударило сгустившимся, ставшим вдруг твердым воздухом и отбросило назад, чувствительно приложив плечом о стену трактира. Клинок выскользнул из рук и звякнул неподалеку.

Щелкнула тетива. Михей упал удачнее, успев разрядить в тварь арбалет. Попал или нет, неизвестно. Его тут же подбросило второй раз и с хрустом стукнуло о дорогу. Стрелок распластался на земле, не делая попыток подняться и, кажется, даже не дыша.

– Зачем, – проговорила я, силясь подняться. – Человек тебе не нужен.

– У него был шанс уйти. Он им не воспользовался.

Сбоку с отчаянным и каким-то мальчишеским криком на туманную фигуру бросился Рион. На кончиках пальцев ученика мага мерцали серебристые ниточки. Не знаю, что чаровник хотел сделать, но заклинание втянулось в окутывающую фигуру пелену и исчезло. Парень с разбега налетел на неизвестного, фигура которого то собиралась, то расплывалась, как очертания печной трубы за столбом дыма, и… прошел сквозь него, словно сквозь облако пара, что выпускают на улицу, приоткрыв дверь бани.

Что это? Чары? Морок? А кто же прячется за ними?

Призрачная тварь развернулась, вытянула руку, скрючила едва угадывающиеся пальцы. Подчиняясь им, воздух снова обрел плотность. Чаровника будто схватили за шею и вздернули. Рион захрипел, скребя сапогами по земле и пытаясь разорвать руками невидимый захват. Еще миг, и все будет кончено, тогда силу я смогу оставить себе, а вот голову придется положить на плаху.

– Стой! – закричала я. – Стой, а то…

– А то что?

Движения парня стали беспорядочными.

– Разве мы не можем договориться?

– Нет.

– Эол, отпусти его, зачем тебе мальчишка…

– Я не Эол, но лестно. Он мне, в сущности, не нужен, и именно поэтому не отпущу.

– Хорошо, он тебе не нужен, а… – Мысли судорожно метались в поисках решения, в поисках того, что можно предложить этой твари, как будто это «что-то» может быть у деревенской девчонки или знахарки… Знахарка! Рея! – Артефакт! – закричала я.

– Какой артефакт?

Глаза Риона закатились, хрип затих.

– Зеркало для вызова! – Я с трудом поднялась.

– Что?! Эта дура отдала псише тебе! – взревел неизвестный.

Туман колыхнулся и отпрянул, повеяло холодом, воздушная рука разжалась и слилась с темнотой. Рион упал, хрипя и пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха. Туманная фигура уже потеряла к нему интерес, сосредоточившись на мне.

Не к добру это. Но меня, как говорила частенько бабушка, уже понесло, словно ошалевшую лошадь. Тот самый норов, за который меня называли ведьмой, взял верх над благоразумием.

– Ага. Велела хранить и чужим в руки не давать.

– Отда-а-ай! – От рева твари заложило уши.

– Вы нас отпустите? – вопрос был задан с легкой придурью.

Рион поднял голову, в глазах плескалась паника, он боялся. Боялся твари, боялся, что я на самом деле ей поверю. Эх, парень, дело не в том, верю я этому чудищу или нет, а в том, что оно в любой момент может свернуть шею тебе или мне. Так что выбора-то все равно нет.

– Конечно, – ласково ответила темная фигура.

– Петриш, – заорала я в неосвещенные окна трактира. – Петриш, сумку мою вынеси. Или выкини.

Ответом мне была тишина, но я надеялась, что хозяину трактира хватит ума и смелости выполнить просьбу. Очень надеялась, потому что без этого наша кончина обещала стать быстрой. И вряд ли приятной. А потом тварь возьмется за постоялый двор, хотя какое мне до этого дело? Никакого.

Следующие две минуты выдались очень длинными. Ожидание и тишину нарушали лишь прерывистые хрипы Риона. Сердце колотилось как бешеное. Собаки мало-помалу затихли, выдохлись, лишь какой-то пес с правой стороны завизжал, будто ему отдавили лапу. Тварь стояла локтях в десяти. Стояла, не шевелясь, только ее темные очертания едва заметно подрагивали, то расплываясь, то собираясь вновь. Стояла и разглядывала меня с интересом.

Михея я видела краем глаза, боялась отвернуться от клубящегося вокруг фигуры тумана. Тварь смотрела на меня, я на нее. Казалось, стоит отвести взгляд, и неизвестное нечто кинется, как дикий оголодавший волк, пришедший однажды в Солодки. Зверь умирал от голода, но все равно скалил зубы на каждого, кто рисковал приблизиться. Мужики тогда так же смотрели в черные слезящиеся глаза и отступали, пока Верей не заколол зверя рогатиной.

Дверь за спиной скрипнула, и на землю упала моя торба для трав. Время, только что казавшееся бесконечно вязким, закончилось. Вышло, как воздух из бычьего пузыря. Эол и все его сподвижники, жить-то как хочется!

Я присела, развязала тесемки, сунула руку в сумку и стала перебирать свертки: вот этот с кипячеными тряпицами для перевязки, этот с лавром, склянка с отваром череды, сушеный подорожник, корни валерианы, цветки волошки…

– Псише! – требовательно выкрикнула фигура.

Пальцы коснулись смятой рубашки, и я снова почувствовала манящую гладкость артефакта и минутное раздражение от того, что рукоять замотана в тряпки. Я все еще хотела коснуться металла. А почему нет? Не в том мы положении, чтобы осторожничать.

Достав сверток, развернула и отбросила рубашку. Все равно помирать. Рион застонал. Металл оправы оказался теплым и приятно покалывал кожу. А вот отражения не было, зеркальная поверхность подернулась искажающей черты лица рябью.

– Отдай, – хлестко приказал прятавшийся за дымкой маг.

Я поняла, больше он повторять не будет. Стало грустно. Жила себе тихо, никуда не лезла. Ан нет, пришла судьба и вытащила из-за печки. Для чего? Чтобы умереть в соседнем селе непонятно от чьих рук?

Обида почти вытеснила страх. Умирать не хотелось. Совсем. А в том, что мы отойдем в мир иной, едва зеркало окажется в лапах твари, сомневаться не приходилось. Не знаю, почему, но я была в этом уверена. Может, потому, что слышала, как хрустнула спина Михея? А может, потому, что видела, как Рион пытался сделать вдох?

А уж умирать, не сделав напоследок хоть малую пакость, не хотелось вдвойне.

Я подняла псише.

– Нет! – хрипло просипел Рион. – Айка, нет!

Тварь подняла руку и качнулась, рывком приблизившись ко мне.

«Вот и все! – подумала я, но в самый последний момент, вместо того чтобы вручить зеркало, замахнулась и швырнула псише в стену соседнего дома. – Чтоб тебе на сотню осколков разлететься!»

Как говорят – ни себе ни людям. Или магам.

И одновременно с этим тренькнула тетива. Михей! Не успела я порадоваться тому, что стрелок еще жив, как что-то горячее ткнуло в плечо. Меня развернуло, зеркало выскользнуло из пальцев и полетело совсем в другую сторону. Мимо мчащейся на меня фигуры, мимо поднимающегося Риона, прямо к изрыгающему туман колодцу.

Невидимый маг зарычал, продолжая вытягивать руку. В тот же миг в воздухе разрослось что-то колючее, словно куст чертополоха, что-то гудящее, словно рой пчел, что-то плотное, как кисель в кадушке. Волоски на теле встали дыбом, плечо дернула боль. Что-то невидимое скрутило меня, приподняло и поволокло по земле. Никак не получалось набрать воздуха, чтобы заорать. От удара о стену трактира в глазах заплясали цветные искры, во рту появился медный привкус крови.

«Вот и все», – снова пришла в голову грустная мысль.

Псише завершило свой последний полет и с тихим всплеском шлепнулось в бурливший в колодце туман. Булькнуло и, очень надеюсь, пошло ко дну.

– Не-э-эт! – заорала тварь, бросаясь к колодцу. – Нет! Так не бывает, так не…

Очертания фигуры вдруг расплылись, словно кто-то прошелся мокрой тряпкой по угольному рисунку, смазывая линии.

Голубой свет сменился темно-красным, туман стал напоминать кровавую пену. Тварь снова подняла руку, закручивающаяся вокруг нее дымка начала собираться, втягиваясь в темный центр, как вода в водоворот. Фигура мага исчезла. Схлопнулась, как старая рама ткача, в один прекрасный день сложившаяся вместе с гобеленом и чуть не отбившая пальцы его жене. Визгу было… Обвинили, конечно, меня, как раз в этот момент стоявшую на противоположной стороне села.

Эол, какая только чушь не лезет в голову на пороге вечности!

Стены сруба загудели и угрожающе зашатались. Свет вспыхнул, как зарница, он приближался и обжигал веки. Я зажмурилась, и все исчезло. Точнее, все лишнее. Осталась только тишина.

С минуту я сидела неподвижно, ожидая то ли явления Эола и его сподвижников, то ли дасу с вилами. Не дождавшись ни того ни другого, рискнула открыть глаза. Деревня все еще стояла, колодец тоже, да и трактир за спиной никуда не делся, одна стена уцелела, это уж точно.

– Айка, ты как? – прохрипел Рион и, покачиваясь, поднялся на ноги.

– Не знаю. А ты?

– Так же.

– Если кого-нибудь это волнует, – раздался тонкий голос, и мы повернулись, – мне хреново. – Михей сидел, прислонившись к ограде, и прижимал к груди правую руку. Рядом валялся разряженный арбалет. – Ну и развлечения у вас, господа чаровники!

Заскрипела, открываясь, дверь трактира.

Глава 5
ВЫШГРАД

– За господина мага! – поднял очередную чарку Петриш.

Помня свой последний опыт в этом деле, я напиток едва пригубила. А вот «господин маг» не стеснялся, сразу ополовинил чарочку и стал зазывно улыбаться румяной девчонке, что разливала медовуху. Кажется, это была дочь старосты.

В Хотьках пришлось задержаться еще на день, так как народ желал чествовать своих героев. Я бы обошлась без лишнего внимания, но вот Рион очень хотел присутствовать на празднике в свою честь.

– За Михея! – выкрикнул бородатый лесоруб.

И все следом подхватили:

– За Михея!

Рион согласно икнул.

– Госпожа Айка, простите меня, – привычно загудел сидящий рядом стрелок. – Не знаю, как так вышло… само… не хотел я.

Я молча потерла руку, которую поцарапало болтом. Михей вздохнул, осторожно положил на стол свою руку в лубке и без особой радости выпил чарку.

– За госпожу ведьму! – выкрикнул какой-то юнец на дальнем конце стола, и староста в расшитой рубашке – вопреки обычаю совсем еще не старый мужик – едва не подавился.

Петриш хмыкнул, но молча поддержал крикуна, то есть тоже выпил. Рион не сводил глаз с румяной черноволосой девчонки. Ее отец то светлел лицом, представляя такого зятя, то сурово хмурил брови, раздумывая, чем дело обернется, если «зять» ускользнет, выполнив супружеский долг, но забыв при этом принести венчальную клятву перед алтарем Эола.

Рион почти не пострадал. Кроме синяков и ушибов его шею живописно украшали красные, как ожоги, полосы, но никакого неудобства парень не испытывал. Да и дочке старосты вроде нравился.

– За Петриша! – провозгласил ткач, и тост был встречен одобрительным гулом.

Мне вместо лавров достались шишка на затылке размером с куриное яйцо, головная боль и содранная болтом кожа на руке. От обращения к травнице я отказалась, промыла и перебинтовала рану самостоятельно.

– Госпожа ведьма… – снова затянул Михей. – Хоть режьте, но ведь не хотел…

У стрелка была сломана рука, но это волновало его куда меньше, чем мое прощение и расколотый приклад дедова арбалета. Именно его треск мы слышали, когда я подумала, что стрелок сломал позвоночник. Или лишился дурной головы.

Я наложила на широкую ладонь лубок, а оружие отправила к столяру.

– И чтоб ироду проклятущему в гробу не лежалось! – встал староста, и все закричали. Никого при этом не волновало, что этот «ирод» наверняка жив и здоров.

Мы сидели за почетным столом с другими не менее уважаемыми жителями Хотьков. Такого наплыва посетителей трактир, наверное, еще никогда не знал. Поскольку внутри все не помещались, к столу то и дело подходили люди. Кто-то благодарил, кто-то что-то просил, в основном – удвоить надои, повысить урожайность, вылечить от запора.

– Не побрезгуйте, госпожа ведьма, – зашептал смутно знакомый мужик с пропитым лицом, протягивая вытянутый тряпичный сверток. Наверняка кабачок.

Я убрала подношение под стол к трем холщовым сумкам с репой, крынке с творогом, одному – непонятно кому предназначавшемуся – хомуту и тусклому клинку. «Кто ж его после тебя возьмет-то!» – недоумевающе отмахнулся трактирщик, когда я попыталась вернуть железку.

– Госпожа Айка…

– Да прости ты его, – попросил Рион, которому давно надоело нытье стрелка.

– Обязательно, – ответила я, и не успел Михей вздохнуть с облегчением, как добавила: – Если только стрелять научится.

Облегчение сменилось горестным стоном.

– Милая, – позвал кто-то справа, и мне потребовалось несколько минут, чтобы понять, что обращаются ко мне. – Почти не ношенное, – прошептала жена ткача, втискивая мне в руки какую-то белую тряпку, то ли саван, то ли ночнушку. – Спасибо, милая.

За что именно она благодарит, женщина не уточнила, но покраснела. Видимо, переезд в другую комнату пошел супругам на пользу. У ее мужа поистине железное здоровье: всего за день оклемался.

– Негоже чаровнику по дорогам без оружия разъезжать, – вышел вперед дородный кузнец, которого я совершенно не помнила, ни по поискам, ни по ночному дежурству. – Оно, может, и ни к чему, ну для антуражу возьмите.

Он протянул моему спутнику короткий пехотный меч в потертых ножнах. Хмельной парень принял подношение, словно корону из рук смирта. Так и подмывало спросить дарителя, зачем магу железка после боя? Но, глядя на улыбку Риона, сдержалась. Надеюсь, что он хотя бы знает, с какого конца за нее браться. Я вон ножиком, как дрыном, размахиваю и не зарезалась только потому, что железка тупая, как ржавый топор бабушки.

Дверь в очередной раз распахнулась, и двое мужиков внесли в трактирный зал ведро, полное колодезной воды. Честно говоря, в первый момент я подумала, что они опрокинут его на шатающегося Риона.

– Разъясните неразумным, можно ли пить отседова или пора новый колодец рыть? – спросил трактирщик.

Маг поскреб мечом по полу, потом поскреб пальцами макушку и под дружный вздох запустил руку в ведро. Несколько капель выплеснулось на доски. Парень икнул и вытащил зеркало. С минуту рассматривал, а потом, отложив, вдруг склонился и отпил из кадушки.

Все заговорили разом – радостно, пьяно, с надеждой. А парень поднял голову, вытер мокрый подбородок и улыбнулся, поглядев на черноглазую красавицу. Выглядело убедительно, но, думаю, за вторым колодцем дело все равно не станет.

Ведро исчезло, а лесорубы дружно заорали:

– За господина чаровника!

Тосты пошли по второму кругу.

Рион сел на место, повертел в руках зеркало. Поверхность, ставшая абсолютно чистой, отразила лицо парня с отросшими темными волосами и карими глазами.

– Ты же запретил его трогать, – зашептала я, когда мужики с ведром отошли.

– Артефакт не активен. Он выполнил работу и заснул. – Чаровник протянул мне псише. – Сейчас это обычное зеркало.

Я аккуратно взяла псише, кончики пальцев приятно закололо. Наконец-то оно в моих руках, наконец-то…

Оловянную рукоять покрывал затейливый узор, по которому скатывались капли воды. Магия, притягивающая мои руки к этому предмету, ушла. Зеркало и зеркало, чуть более дорогое, чем обычно можно увидеть у крестьян.

– Мы так и не знаем, кто его активировал? И зачем? Куда пропала Лиска? – начал спрашивать парень, но чувствительный пинок под столом помог ему заткнуться.

– Обет выполнен?

Рион прислушался к себе и четко ответил:

– Выполнен.

– Так чего тебе еще надо?

– Госпожа ведьма, я это… не хотел… я в вас не стрелял, в эту чуду-юду целился, а попал… – завел Михей очередной куплет покаянной песни.

– Если бы он тебя не задел, псише не попало бы в колодец. – Рион поднял чарку и подмигнул дочери старосты. – И мы бы здесь не сидели.

– Э-э-э? – не понял стрелок, и я была с ним солидарна.

– Псише открывает канал в другой мир. Видите знаки? – Чаровник указал на завитушки рукояти. – Сейчас так не делают, мастеров-артефакторов не осталось. Для открытия прохода из одного мира в другой нужна отражающая поверхность. И чем она больше, тем шире лаз, тем большая пакость может по нему пролезть. На колодец скопировали магию с зеркала, со стекла на воду. Принесли жертвы…

– Жертвы? – переспросил стрелок.

– Те мужчины, – догадалась я. – И бабка Нюля.

– Энергия их смерти позволила на время превратить воду в дверь. Не знаю, кого хотели вызвать. Дасу? Мертвяков? Али душу предпоследнего короля? Не знаю, чем это грозило. – Рион устало вздохнул. – Когда псише попало в колодец, произошло то же, что происходит, когда ключ входит в замок. Чем канал открыли, тем и закрыли. Ход исчез.

– Значит, колодец теперь превратился… во что? – спросила я.

– Ни во что. Псише – ключ, а дверью может стать что угодно, любое отражение, стекло, зеркало, пруд. На время. Сейчас колодец – это просто колодец, когда закрыли проход, он утратил все магические свойства.

– Почему ты сразу не сказал? – возмутилась я. – Мы бы знали, что делать, не полагаясь на случайность. Ведь тот маг мог передушить нас как котят.

– Задним умом все крепки, а тогда я и сам не сообразил. – Парень забрал у меня псише. – Все случилось слишком быстро. Потом я посидел, подумал. – Он растерянно развел руками, обиженная его невниманием девушка шагнула ближе и выпятила грудь. Та, кстати, вполне заслуживала внимания.

Михей вопреки ожиданиям не стал опять уверять меня в своем полном раскаянии, а поднялся и с задумчивым видом отошел. Правда, недалеко и ненадолго: осилил десяток шагов вдоль стола и бухнулся перед старостой на колени, перепугав того аж до разлития чарки.

– Благословите на подвиги ратные, дорогу трудную, судьбу нелегкую, но твердо решенную.

– Какую судьбу избрал себе Михей, рыбацкий сын? – Мужик был здорово навеселе и говорил слегка нараспев. Петриш поспешил повторно наполнить его чарку.

– Отправляюсь я в столицу благословенную колдовскому ремеслу поучаться.

– Добро, Михей, рыбацкий сын, вот тебе мое благословение старшего и напутствие. Не посрами! Старайся, спины своей не жалеючи. А освоишь науку трудную, воротайся назад, ибо дом твой здесь. Будет кому деревню родную от всяких лиходеев оборонять, – и староста торжественно возложил руки парню на голову.

Я не сразу поверила своим ушам. И не сразу сообразила, с кем собирается ехать еще один претендент в маги. Даже Рион отвернулся от волнующе вздымающейся девичьей груди и, кажется, немного протрезвел.

Михей поднялся, сияя, как новенькая монетка. Он был шире чаровника в плечах раза в два: радостный взгляд невинных голубых глаз, рыжая, как огонь, шевелюра, россыпь веснушек на носу, оттопыренные уши. Сразу видно – будущий чаровник идет, лиходеи помрут от умиления. Или со смеху.

– Любой может стать магом? – шепотом спросила я у Риона.

– Нет, только обладающий магическим резервом, – так же тихо ответил парень.

– А Михей?

– Не знаю.

– Тварь называла его человеком. – Я нахмурилась и добавила: – …Вроде бы.

– Айка, ты только не вздумай… – Рион схватил меня за руку, останавливая порыв. – Хочет, пусть едет, лично мне не мешает.

– Мало твоему учителю одного горя, – пробормотала я, отворачиваясь от старательно хлопающих стрелка по спине мужиков. – Еще одно пожалует, постарше и подурнее.

– Какого горя? Айка! – укоризненно сказал парень, а начавшая злиться на невнимание черноволосая красавица села к нему на колени.

Я поспешила отойти.

Мы покинули Хотьки на рассвете третьего дня и направились вниз по тракту. Предстоял последний день пути до столицы. Он прошел на удивление мирно и тихо. Если не считать стонов Риона, то и дело хватающегося за голову. Или мечтательного взгляда Михея, похоже видящего не пыльный тракт под копытами старого мерина, а свои будущие магические подвиги.

Чем ближе к городу, тем оживленнее становился тракт. Чем больше людей, тем пристальнее и навязчивее взгляды. Я чувствовала их на лице как прикосновения, липкие, неприятные, враждебные. Через полсотни вар мне пришлось накинуть плащ и поглубже надвинуть капюшон.

Вышград показался из-за поворота, когда солнце уже клонилось к горизонту, а Михей, видимо утомленный мечтами, стал вздыхать и посматривать на меня со значением, похоже, снова надумал просить прощения. Даже Рион встрепенулся, хотя, может, этому поспособствовала фляга воды, опрокинутая на голову.

Городские стены, сложенные из отполированного темного камня, казались неимоверно высокими, выше всего, что мне приходилось видеть в жизни. Каменную кладку венчали острые металлические пики. На такие хорошо насаживать отрубленные головы. Одна, кстати, имелась и являлась, судя по вниманию людей, главным украшением.

У ворот собралась толпа: конные и пешие, крестьяне и ремесленники, груженые повозки и телеги – вход перекрыли полностью. Все торопились въехать в город до закрытия ворот и мешали друг другу.

Мы пристроились в хвосте процессии. Я никогда не видела столько людей сразу – все они двигались, размахивали руками, кричали, ругались, не слыша и не желая слушать друг друга.

Михей вертел головой и расспрашивал Риона буквально обо всем:

– Сколько доброго люда живет в столице?

– Не знаю точно… – начал отвечать Рион.

– Он знаком только с недобрым, – перебила я, и парень поморщился.

– Где королевский дворец? – не сдавался стрелок.

– Какая разница, тебя там все равно никто не ждет.

– Айка… – покачал головой маг и вдруг пристально посмотрел на меня. – Ты что, боишься?

– Нет.

– Боишься, оттого и грубишь.

– А где маги?

– Слушай, – не выдержала я, – ты живешь в дне пути от города, неужели не мог раньше съездить?

– А ты в двух, – улыбнулся Рион. – И как тебе городские парки?

Я отвернулась, пряча лицо. Парень был прав, но признавать это не хотелось. Хотелось развернуть деревенскую клячу и поехать назад.

– Парки? А где… – снова стал спрашивать Михей, но в этот момент уродливый мерин стрелка всхрапнул и чуть не укусил стоящую впереди кобылу. Стрелок еле сдержал животину, которой больше подходил плуг, а не седло. Впрочем, моя кляча была не лучше.

По мере приближения к воротам беспокойство усилилось, кровь прилила к лицу, сердце застучало как заведенное. Что не так?

– А мы в трактире остановимся? Или сразу к магам поедем? – продолжал спрашивать стрелок.

Вместо ответа Рион нахмурился, придерживая лошадь. Я проследила за его взглядом. К стражникам подошел полноватый невысокий мужчина в одежде горожанина. Он стал что-то объяснять высокому, отдающему приказы солдату.

– Тамит, действительный маг Вышграда, – прошептал парень.

У меня по спине потек пот. От душного летнего вечера, от теплой ткани плаща и… от страха. Пахло навозом и солодом. У телеги впереди соскочило колесо, с одной из бочек слетела крышка. Ароматное пиво полилось под лошадиные копыта. Возница спрыгнул и, ругаясь, старался удержать бочку от падения. Ему на помощь в надежде на угощение поспешили сразу пятеро мужиков.

Я оглянулась – мы успели продвинуться к воротам на десяток шагов, теперь из толпы просто так не выберешься. Попытка повернуть коня вызовет переполох, не говоря уже о невозможности проехать через весь этот поток людей, подвод и телег.

Действительный маг продолжал разговаривать со стражем, но если поднимет голову, если окинет взглядом толпу…

– Я его уведу, – решил Рион, спешился и передал поводья ничего не понимающему Михею. – В городе найдите трактир «Три кружки» и ждите там.

Парень пошел вперед, ловко лавируя между людьми, уворачиваясь от тычков и не реагируя на летящие в спину ругательства. Чаровник очень быстро достиг высоких створок ворот.

Конь Риона, натянув поводья, шарахнулся в сторону, стрелок слез с мерина и принялся успокаивать животное.

Рион поравнялся со стражниками, бросил им пару фраз, и его пропустили. Какой-то ремесленник, обвешанный глиняными фигурками, погрозил вслед кулаком. Ученик мага подошел к действительному и после приветственных кивков завязал разговор. Деревенский стрелок поймал мой взгляд и открыл рот, чтобы задать вопрос, но не задал. Иногда даже простой парень вроде Михея может понять, когда надо промолчать, а когда слово молвить.

Очередь чуть продвинулась. Телега с пивом уже скрылась за воротами. Между нами и стражниками осталось только многочисленное семейство с корзинами, и стражи уже приступили к подсчету и осмотру товара.

«Уведи его отсюда!» – мысленно взмолилась я.

Рион что-то сказал полноватому чаровнику, указывая рукой вперед, и маги стали удаляться. Солдаты и глава семейства наконец пришли в подсчетах к одинаковым цифрам, и медяки из одного кармана перекочевали в другой.

Теперь наша очередь.

Михей сделал шаг вперед, я натянула капюшон до самых глаз и спешилась.

– Кто? Откуда? Зачем? – без интереса спросил гвардеец.

– Михей, рыбацкий сын, – ответил стрелок. – Поучаться прибыл. Она со мной.

Могла бы, расцеловала парня за эту фразу. В эту минуту я простила ему и болт, пущенный в руку, и неуместную болтливость, и еще многое-многое в будущем.

Первый стражник лениво оглядел мою фигуру в плаще и снова повернулся к Михею. Деревенские девки его не интересовали, даже если они умели сносно сидеть в седле. Зато второй, судя по улыбке, отъявленный бабник, подался вперед, стараясь заглянуть под капюшон.

– С тобой, говоришь, – протянул он. – Красавица, поди?

– Два череня[13] с человека и по одному с лошади, – проинформировал первый, не обращая внимания на напарника.

– У меня серебряный дин, – расстроился стрелок.

– Сдачи не держим, не торговцы, поди, – весело ответил второй страж, не спуская с меня любопытных глаз.

Я полезла в сумку, молча отсчитала требуемое и протянула стражам. А надо было отдать стрелку, чтобы мужик расплатился. Эол, слишком волновалась, слишком привыкла к одиночеству и сделала это, почти не задумываясь. Первая ошибка.

– А жена-то у тебя, парень, молчунья, не то что твоя, – хохотнул весельчак, пихнув напарника локтем в бок.

– Не жена она мне, – брякнул Михей, и я тут же поняла, что с прощением поторопилась.

Вторая ошибка и, похоже, последняя.

– Не жена? – протянул весельчак и, неожиданно схватив меня за руку с деньгами, дернул на себя.

Капюшон упал на спину. Смех оборвался. В толпе раздались охи и вскрики. «Водянка! – стал нарастать ропот. – Нечистая! Нежить!» Стоящие в первом ряду отпрянули, последние не сразу поняли, в чем дело, и продолжали напирать, звякнуло оружие. Стражник, еще секунду назад прижимавший меня к себе, теперь с отвращением оттолкнул.