Текст книги ""Фантастика 2026-78". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Pantianack

Соавторы: Эл Лекс,Олег Дмитриев,Анна Сокол,Валерий Листратов,Евгений Син,Денис Арзамасов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 282 (всего у книги 349 страниц)

А средний вытянул вперед обеими руками алебарду, шипу которой не доставала всего какого-то сантиметра, чтобы снова проверить мою броню на прочность.

В рачьей башке Алого, ровно посередине, засел длинный широкий клинок. Серебристо-стальной по режущей кромке, багрово-красный в середине, со сквозным длинным долом. От клинка, покачиваясь на несуществующем ветру, тянулась жуткая цепь, собранная будто бы из человеческих позвонков, скрепленных кольцами красно-белых сухожилий, а в месте, где цепь крепилась к клинку, медленно, как медуза в воде, колыхался султан, сотканный из прядей первородной тьмы

Я скользнул глазами по тянущейся над плечом цепи, повернул голову, продолжая взгляд, и нисколько не удивился, когда увидел, что она заканчивается в закованной в белую броню руке присевшей в длинном выпаде Аяки.

Между нами было не меньше двадцати метров.

Вокруг Безликой валялось три десятка трупов.

Разорванных на такие мелкие клочки, словно тут стая шакалов побывала.

А за спиной Безликой стояла Тора, уронив посох, зажмурившись, прижав к ушам руки и открыв рот в беззвучном крике.

Аяка перехватила мой взгляд, быстро подшагнула вперед, поднимаясь из выпада, и резко наступила дальней ногой на цепь!

Рывок – и клинок вырвался из головы Алого, и, свистнув мимо моего уха во второй раз, полетел к Безликой! Аяка крутнулась вокруг своей оси, подбирая цепь свободной рукой, тоже в одно мгновение обросшей белой броней, щелкнула оружием, как бичом, и оно внезапно сложилось в монолит, в целостное копье!

Копье Десана, конечно же.

Убитый Алый пошатнулся и медленно завалился на бок под внимательным взглядом Безликой. От его доспехов и оружия потянулись вверх струйки прозрачного багрового тумана.

Уложив древко вдоль руки, Аяка подняла копье перед собой, указывая острием на оставшихся Алых.

И они пошли к ней, разом забыв про меня – обходя меня слева и справа, будто меня вообще не существовало.

Ну нет, так дело не пойдет! Еще не хватало, чтобы вы ее тут сейчас прикончили – у меня к ней еще куча вопросов!

Я атаковал того, что шел слева – он очень удобно подставил бедро под лоу-кик. Удар достиг цели – видящий перед собой только Аяку, Алый даже не среагировал, и его броня хрустнула, роняя Гвардейца на одно колено. Даже в этом положении он пытался продолжить идти к Безликой, оторвал от песка целую ногу, и, конечно же, завалился набок. Не теряя времени, я подскочил поближе, наступил одной ногой на алебарду, а второй – от души врезал пыром прямо в рачью башку.

Хруст раздался, будто я и вправду панцирь рака раздавил под пиво. Алый никак не хотел умирать, он пытался преодолеть еще хоть сколько-то метров до Аяки, словно не существовало в этом мире ничего, кроме нее.

Я обернулся узнать, как у нее дела, и оказалось, что все вовсе не плохо. Безликая легко блокировала удары Гвардейца копьем, которое мелькало в пространстве так быстро, словно для него не существовало законов физики. Аяка меняла стойки, как на картинке-переливашке – без движения, без перетекания. Просто раз – и вместо низкой стойки с выпадом вперед она уже стоит в глухой защите, перегородившись копьем наискось, встречая удар алебарды между позвонками. Будто невидимый стробоскоп выхватывал из темноты только часть движений, выбрасывая все остальное туда, где зрение не поможет. Аяка дергалась, как плохо анимированная модель в инди-игрушке, и всегда, каждый раз на долю секунды опережала удары Алого.

А потом она опередила его на две доли секунды. Копье рухнуло на голову Гвардейца сверху-вниз, он вскинул алебарду параллельно горизонту, блокируя удар, но копье снова стало гибким, перехлестнуло через преграду, и клинок вонзился в рачью макушку почти до середины.

На невидимом ветру колыхался черный, как самая глубокая ненависть, платок…

Алый рухнул на колени и мешком повалился на бок. Аяка натянула цепь, наступила на нее, вырывая клинок из головы Гвардейца, подтянула его к себе, и на моих глазах все жуткое оружие втянулось в ее тонкую руку, одновременно со слезшей, как обгоревшая кожа, броней.

Будто никогда не было демонического копья, которым Аяка только что уничтожила целый полк солдат и двух супер-солдат, каждый из которых стоит этого же полка.

Бросив короткий взгляд на Алого у себя под ногами, и убедившись, что он тоже начал таять на солнце, я глубоко вдохнул, успокаивая сознание, и зашагал к Аяке.

Она ждала меня. Она знала, что сейчас будет очень серьезный разговор. Но она не боялась.

– Мы сделаем очень просто. – сказал я, остановившись в двух шагах от Безликой. – Ты будешь говорить. Сейчас. И сразу все. Если я заподозрю, что ты лжешь или что-то скрываешь, а я очень близок к этому, то мы с тобой больше никогда не будем водиться. Ты меня поняла?

Аяка кивнула:

– Я поняла. Но твой план не сработает.

– Это еще почему?

Аяка медленно, чтобы я хорошо видел, подняла руку и вытянутым указательным пальцем ткнула мне за спину.

Я аж усмехнулся – настолько детским выглядел этот трюк. Не сводя с нее взгляда, я аккуратно обошел Безликую по кругу, чтобы видеть то же самое, что видела она, не поворачиваясь к ней спиной.

И я увидел.

Два песчаных корабля, на всех парусах спешащих к нам от линии горизонта.

– Я тебе все объясню. – снова пообещала Аяка, опуская руку. – Но сначала нам придется разобраться с ними. Волшебница сейчас все равно не в себе, так что она бы не открыла портал, даже если бы их не было.

– Ну, это будет проще, чем с Алыми. – хмыкнул я, переплетая пальцы и выгибая от себя до хруста.

– Люблю решительных мужчин. – усмехнулась Аяка бескровными губами, и кончики пальцев ее левой руки обросли белой броней.

До прибытия кораблей оставалась пара минут…

Эл Лекс
Доспехи демона. Крылья

Глава 1. Черный дым

Как холодно…

Почему так холодно?

И мокро…

Мокро-то почему? Что со мной произошло, что я и вымок и замерз?

Нет, серьезно, что произошло? Я совершенно ничего не помню.

Нет, что-то помню. Помню Аяку с копьем, помню надвигающиеся корабли культистов…

Больше ничего не помню. Как ножом отрезало. Полная пустота и чернота в голове. Я не помню даже боя. Бой был?

А что было после боя? Как я из пустыни перенесся туда, где холодно и мокро? Может быть, я в оазисе упал в озере?

Нет, чушь, тогда было бы жарко и мокро. Или, как минимум, тепло. Холодно в пустыне может быть только ночью.

Может быть, сейчас ночь? Не зря же вокруг так темно, что даже звезд на небе не видно.

Нет, стоп. Это мои глаза закрыты, поэтому и темно. Надо открыть. Осмотреться. И понять, что же происходит.

Да, легче сказать, чем сделать. Глаза ни в какую не открывались, будто веки сшили между собой. Никакие усилия не могли заставить их открыться. Максимум – чуть-чуть приоткрыть, до узенькой щели, через которую даже свет едва пробивался. Моментально заболела голова и нехорошо заворочался желудок. Странное и очень мерзкое ощущение – одновременно и подташнивает и скручивает голодными судорогами, будто я двое суток ничего не ел.

Да что же со мной происходит? Никогда еще в этом мире я не чувствовал себя так мерзко! Даже когда лишался сил демона и вынужден был полагаться только на свои природные данные, даже в окружении чумной паутины, даже с обожженной половиной тела – никогда еще я не чувствовал себя таким беспомощным!

Кстати, о демоне…

Рогатый… Ты тут?

Кто еще из нас рогатый…Где твоя баба?

Если бы я видел, может, я бы тебе и ответил. Скорее всего, где-то рядом.

Ни хрена. Рядом нет ни капли магии. Ни одной твоей бабы, ни второй.

Говоришь так, будто ты не видишь.

Я и не вижу. Я же смотрю твоими глазами. Говорю только о том, что тебе без меня недоступно – о магии.

Понятно. Ничего толкового от демона не добиться, снова придется все делать самому.

И в первую очередь надо открыть глаза.

Не знаю, сколько я мучился, но ценой нечеловеческих усилий глаза я все же разлепил. По чуть-чуть, по миллиметру, каждый раз заново привыкая к палящему солнцу. Пытался поднять руку, чтобы прикрыть глаза от жестоких лучей, но руки не слушались. Сперва в голову пришла ужасная мысль, что я каким-то способом получил травму позвоночника и потерял контроль над телом, но потом понял, что чуть-чуть шевелить руками я все же могу. Просто это практически невозможно заметить из-за большого сопротивления окружающей среды.

Плещущейся окружающей среды.

Я что, в воде? Это бы объяснило и холод и почему мне мокро. Хотя нет, холод бы не объяснило – в пустыне не бывает так холодно, если только ночью. А ночью не бывает солнца.

Хотя, судя по окружению, я уже и не в пустыне. Скосив глаза, я зацепил краем зрения густые кроны деревьев, и окончательно в этом убедился. Нет таких деревьев в пустыне, там только пальмы и кактусы.

Итак, я не в пустыне.

Тогда где я? И как я здесь оказался? И почему ни хрена не помню?

Следующие три вечности я занимался тем, что пытался расшевелить собственные конечности. Они закостенели от холода, промерзнув буквально до костей, и приходилось заставлять их двигаться, начиная с движений кончиками пальцев с миллиметровой амплитудой. На правую руку ушло минуты две, не меньше, зато когда я смог ее поднять, дело пошло намного веселее. Пусть она все еще была деревянная и плохо слушалась, теряя по пути половину посланных ей нервных синапсов, но она хотя бы двигалась, и с ее помощью я мог разминать остальные конечности, помогая разогнать застоявшуюся кровь.

Не меньше десяти минут ушло у меня на то, чтобы привести тело в такое состояние, в котором я смог хотя бы сесть. Сесть и осмотреться, поворачиваясь всем телом, потому что шея отдельно поворачиваться отказывалась.

И, когда я повернулся вправо, то сильно об этом пожалел.

Буквально в каких-то пяти метрах от меня, очень удивленный тем, что плесневелая коряга внезапно зашевелилась, стоял огромный бурый медведь. Смотрел на меня, сжимая в челюстях дохлую рыбину, и не шевелился. Как загипнотизированный.

Я не шевелился тоже. Проверять, кто из нас сильнее – трехсоткилограммовый зверь, или человек с возможностями демона, которые еще не факт, что работают в моем нынешнем состоянии, совсем не хотелось.

Вроде я слыхал, что, если замереть, то хищники перестают воспринимать тебя как добычу. Надеюсь, что это правда, потому что убегать сейчас я не смог бы… по множеству причин. Не говоря уже о том, что бегство вроде бы наоборот провоцирует хищников на атаку.

Медведь пошевелил носом, шумно вдохнул и выдохнул, будто действительно потерял меня из виду и теперь пытался вынюхать. Черный кожаный нос, размером с мою ладонь, описал в воздухе несколько восьмерок, снова шумно втянул воздух, маленькие глазки недоверчиво сощурились, будто медведь никак не мог сопоставить информацию от разных источников чувств, и наконец, приняв какое-то решение, хищник развернулся на задних лапах и почесал прочь.

Почувствовав жжение в груди, я впервые за все это время игры в гляделки выдохнул. Не знаю, что конкретно помогло – то ли то, что я не шевелился, то ли то, что мокрый насквозь, я, скорее всего, и пах тоже как болотная коряга, то ли медведь чуял во мне скрытую опасность… Не знаю, что помогло, но хорошо, что помогло. Драться с медведем, даже если демон во мне жив и здоров, и я смогу воспользоваться его возможностями, все равно не хотелось.

Наконец толково осмотревшись, я выяснил, что сижу на берегу реки, или, вернее будет сказать, возле берега – на мелководье, глубиной как раз столько, чтобы меня не снесло течением, и как раз столько, чтобы я не захлебнулся. Река широкая – переплыть можно, но не мне с моими далеко не лучшими навыками, но не очень быстрая – наверное, только поэтому меня и не утащило течением еще дальше.

Что меня тащило течением вообще, было совершенно очевидно – как-то же я здесь оказался?

На мне была все та же одежда, в которую я был одет в тот момент, когда узнал, что копье все это время была у Аяки – белая рубашка с воротом на шнуровке и белые штаны, полусапоги из коричневой кожи, разве что белая солнцезащитная хламида отсутствовала. Вся одежда, конечно, была мокрая насквозь и пестрела многочисленными дырами, словно меня волки грызли, но зато сам я был практически невредим.

Внешне, во всяком случае.

Приведя в порядок и ноги тоже, я кое-как встал на четвереньки, выполз из воды и растянулся на гладкой шелковистой береговой траве, подставляя спину солнцу. Пока оно прогревало меня, я продолжал поочередно напрягать все мышцы организма, о которых смог вспомнить, возвращая их к жизни.

Когда холод немного отступил, я перевернулся на спину и закрыл глаза, предоставляя себя светилу.

Рогатый, почему мне так хреново? Никогда же не было такого.

Понятия не имею, говорю же. Я точно так же ничего не помню, как и ты.

Мы могли так сильно огрести в драке с культистами, что теперь помираем?

Сомнительно. Где тогда раны? Или хотя бы следы от них?

Логично. Тогда что с нами? Есть хотя бы идеи?

Не знаю! Если ты забыл, то я тебе напомню – ты первый носитель, с которым я связался, и подобного опыта у меня еще не было!

Но ты же что-то чувствуешь? Какие-то изменения, может?

Демон ненадолго затих. Я буквально кожей чувствовал, как он напряжно думает, анализируя самого себя. Почти так же, как совсем я недавно делал со своим организмом, только… В своем, демоническом плане. Вряд ли у него есть организм в полном его понимании, и что он там в себе анализировал я не скажу точно.

Но явно что-то было.

Я чувствую себя… полнее.

В смысле? Толще?

Клоун.

На себя посмотри. Думаешь, до хрена понятно, что ты имеешь в виду?

Я не смогу тебе объяснить. Меня стало больше. Я будто стал… сильнее.

Наверняка это потому что я давно не пил зелье.

Как давно?

Откуда же я знаю? Но явно давно, раз меня из Шалихада рекой куда-то унесло. Суток двое, не меньше. Как мы вообще выжили, находясь в беспамятстве двое суток?

Со мной ты и не такое можешь. Даже если формально я в отключке.

А ты высокого мнения о себе.

Почему-то же мы живы. И это точно не благодаря тебе. Не в этот раз.

Радует, что ты хотя бы частично меня признаешь.

На этом разговор с личной шизой я закончил – как раз прогретые солнцем и наконец начавшей циркулировать в штатном режиме кровью, мышцы перестало сводить мелкими судорогами, и я смог, пошатываясь, встать и еще раз осмотреться. Основательнее.

Лес. Не знаю, какой лес, какой-то лиственный, не разбираюсь в деревьях, я все же боец-контактник, а не ботаник. Явно не шалихадский лес, вот что главное. Такие деревья, с густыми кронами широких зеленых листьев, просто не выжили бы в пустыне из-за своего дикого испарения воды. К тому же не помню, чтобы в пустынях реки текли в окружении земляных, а не песчаных берегов.

Это, конечно, если в пустыне вообще есть реки.

Остается только выяснить, где я. И как сюда попал. И почему. Именно в таком порядке, потому что только в таком порядке эти вопросы обретают смысл.

Правда это не единственные актуальные вопросы на данный момент. Еще очень хотелось бы знать, где Тора и Аяка, живы ли они и что нас разделило. Но эти вопросы стоят в самом конце списка, потому что прежде чем искать девчонок, сначала надо найти самого себя.

Это еще хорошо, что я пришел в себя днем, а не ночью, с реальными шансами замерзнуть нахрен без солнца и возможности развести банальный костер. Повезло, что день сейчас солнечный, а не дождливый, что грозило теми же проблемами. Да, я все еще не до конца высох, и в подмышках и промежности было влажно, но это мелочи. Досохну на ходу.

И куда же ты собрался?

Искать людей. Должен же я хоть как-то выяснить, где я оказался. Если я правильно понимаю, языковой барьер мне не помеха, даже если я оказался в землях фейри, так что договорюсь.

На твоем месте я бы не был так уверен в этом.

Это еще почему?

Андрадский и шали ты понимал потому, что их знаю я. А язык тех же фейри я не знаю. Не уверен, что ты сможешь их понимать.

Ого, а откуда ты знаешь шали и андрадский?

Из прошлой жизни. Даже из позапрошлой. Когда я еще был… жителем этого мира.

Расскажешь?

Нет. Точно не сейчас.

Ловлю на слове – не сейчас, значит, попозже.

Лови сколько угодно, сначала я сказал «Нет».

Окей, мистер демон, потом так потом.

Так вернемся к вопросу – куда ты собрался? Я имею в виду, куда именно ты собрался? В какую сторону?

Хороший вопрос, признаю. Не знаю. Пойду перпендикулярно к реке, ну, в смысле, как смогу перпендикулярно. Рано или поздно я выйду на дорогу, а если повезет, то и к какому-то поселению. Только сначала найду чего поесть, а то желудок подводит. А к чему ты спрашиваешь? Не припомню, чтобы раньше тебя интересовала подобная конкретика.

Возможно, я смогу тебе кое с чем помочь. Приглядись повнимательнее к тому месту, где медведь с рыбой был.

Я недоуменно обернулся на реку, и осмотрел берег.

Зачем это?

Просто потрать одну минуту, и все поймешь

Пожав плечами, я снова подошел к реке и отыскал место, где мокрую землю усеивали глубокие следы широких лап, уже начавших заполняться мокрой водой. Присел, рассматривая их.

Ну и?

В воду посмотри.

Я перевел взгляд на водную поверхность и охнул!

В воде, едва заметная из-за отблесков и бликов, виднелась крупноячеистая рыболовная сеть, в которой трепыхалось несколько запутавшихся рыбешек.

Оказывается, косолапый не просто ловил рыбу, ленивый потапыч вытаскивал ее из сети, не напрягая себя рыбалкой! Каков хитрец, посмотрите на него!

А ведь если подумать, эта сеть мне жизнь спасла! Она стоит выше по течению, чем место, в котором я пришел в себя, так что, скорее всего, именно за нее я и зацепился, пока плыл по реке, именно она изменила мое направление движения и позволила оказаться на берегу!

Информация, конечно, занятная, только вряд ли демон это имел в виду. Или это намек на то, чтоб я последовал примеру медведя, и отведал сырой рыбы.

Идиот. Кто-то же сюда принес эту сеть, чтобы поставить?

Действительно, идиот. Об этом я совершенно не подумал. Кто-то действительно принес сюда сеть и закинул ее в воду, прижав край на моем берегу большим камнем. Большим камнем, который, судя по следу, приволокли откуда-то из глубины леса.

Борозда в земле была уже осыпавшаяся и оплывшая – она явно появилась не час назад и даже не сутки. Минимум двое, а, скорее, трое.

Кому могло понадобиться забрасывать сеть на трое суток? За это время вон даже медведи навострились таскать из нее рыбу, а рыбак так и не вернулся за ней. Странно? Еще как.

Но главное – по этой борозде можно выследить, откуда камень приволокли. А там, возможно, найдутся какие-то еще следы, которые приведут к месту обитанию рыбака. Наверняка, это какая-то деревня, или даже город. Учитывая, насколько скоропортящийся товар речная рыба, вряд ли рыбак возил ее куда-то далеко на продажу. А судя по сети – вряд ли он ее ловил исключительно для собственного пропитания.

Спасибо, рогатый. Выручил. Теперь не придется блуждать вслепую, теперь я имею хоть какое-то направление.

Демон не ответил.

Ну и ладно. Я уже привык.

Борозда в земле увела меня в чащу леса и кончилась примерно метров через двести, зато нашелся другой след – из сломанных веток и примятых кустов, которые уже частично распрямились обратно. Рыбак или рыбаки явно тащили сеть на руках – на лошади или, тем более, телегу по такой чаще просто не проехать, – вот и громили все подряд, оставляя за собой натуральную просеку. Прикинув ее направление, я пошел по ней, никуда не сворачивая и не прячась. Если посчастливится кого-то повстречать – пусть знают, что я зла не таю, и никакой опасности не представляю.

Но за полторы сотни шагов по мху, траве и корягам я никого не встретил.

Да что там никого не встретил – я даже ничего не услышал!

И, когда до меня это дошло, я даже остановился прямо на середине шага и изо всех сил прислушался.

Лес не бывает тихим. В нем всегда орут птички, стрекочут белки, шуршат листвой кабаны и змеи…

Но то в нормальном лесу. А здесь царила мертвая тишина.

Вот именно – мертвая. Будто все живое тут или вымерло, или затаилось в страхе смерти.

Может, они все меня боятся?

Лестно, конечно, но маловероятно. Ранее такой реакции от лесных обитателей я не замечал, а по лесам побегать пришлось вдоволь. Да и медведь вон не спешил от меня деру давать, а вроде как сначала даже подумывал напасть.

Что же происходит?

Ответ дать было некому, даже демон молчал. Поэтому не оставалось ничего другого, кроме как пожать плечами, вздохнуть и пойти дальше по просеке.

Которая еще через две сотни шагов наконец привела меня к деревне.

Наверное, все деревни этого мира строят по примерно одной схеме. По крайней мере, с виду она была точно такой же, как та, из которой мы с Торой воровали одежду в самом начале моего пребывания в этом мире. Никаких заборов, никаких оград и частоколов – просто лес внезапно кончился, после него – метров пятьдесят зеленой мягкой травы, и первые дома. Одноэтажные, с двускатными крышами, из дерева, из камня, а где-то из того и другого вперемежку, зажимающие между собой узкие улицы из накатанной и утоптанной земли.

И никого. Ни единого человека не было видно в этой деревне. Как будто они тоже все вымерли, следом за лесными обитателями. Но даже если они и вымерли, то совсем недавно – деревня не выглядела заброшенной. Были целы стекла в окнах, были целы распахнутые двери, редкие матерчатые навесы еще не изорвало ветром и вообще не сорвало к чертям собачьим.

Очень плохой знак, когда деревня как живая, но, сука, не живая.

Особенно если из-за домов такой деревни, откуда-то из центра, поднимается облако рассеянного черного дыма.