Текст книги ""Фантастика 2026-78". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Pantianack

Соавторы: Эл Лекс,Олег Дмитриев,Анна Сокол,Валерий Листратов,Евгений Син,Денис Арзамасов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 67 (всего у книги 349 страниц)

И тут же, словно услышав мои мысли, кто-то в глубине здания истошно и отчаянно закричал…

Глава 19

Я резко обернулся на звук, вскидывая автомат, но даже с наушниками не смог определить, откуда раздался крик. Множество коридоров вокруг дробили и отражали звук, так что казалось, что он идет отовсюду сразу. Все, что я смог – это примерно определить, из какой половины здания раздался крик, да и только.

По крайней мере, точно можно было сказать одно – вопили на первом этаже. Потому что лестница на второй была прямо около меня… Или вернее будет сказать, что ее не было – два пролета полностью обвалились, сделав подъем наверх невозможным. Конечно, где-то может быть еще одна такая же лестница, но, по-моему, кричали все же на первом этаже.

Нехороший был крик. Возможно, это эхо так исказило его, но мне показалось, что это был крик даже не боли. Так люди от боли не кричат, да и от страха тоже. Что от того, что от другого обычно орут резко, частенько срываясь на визг. То, что я слышал сейчас, скорее было криком… не знаю… превозмогания? Так кричат пауэрлифтеры, поднимая предельный для себя вес – вопль зарождается внутри организма, нарастает, прорывается сквозь стиснутые зубы и только после этого становится слышен окружающим.

Крик человека, которому для того, чтобы выполнить что-то невозможное, критически необходимо подстегнуть себя чем-то, чего у него нет. Поэтому он пытается обойтись хотя бы воплем.

В любом случае, это не звук боя. По крайней мере, не того боя, в котором могли бы увязнуть люди. Не говоря уже о том, что я не слышу выстрелов или взрывов. Складывалось ощущение, что укрывшаяся в здании группа наткнулась на какую-то закрытую или даже заваленную дверь, и один из них навалился на нее со всей силы, чтобы открыть, вот и прорвался из его груди вопль… Да только слишком простое это объяснение для Аномалиона. Простое, и одновременно невероятное даже для территории под куполом.

И что самое интересное – невероятное оно именно потому, что простое. Никаких тебе мутантов, никаких багов, генераций и прочей шелухи и суеты. Просто закрытая дверь. Держи карман шире, ага.

Что ж, по крайней мере, они дали мне хоть какой-то ориентир. Примерный, но это лучше, чем никакого. Поэтому я поднял автомат, отключил ЛЦУ, чтобы он не выдал меня в этой почти кромешной тьме, и пошел вперед по коридорам.

Фонарь я не включал тоже – глаза уже привыкли к полутьме, и я более или менее все разбирал. ПНВ, конечно, не помешал бы, иначе я рискую пропустить что-то или кого-то, без движения торчащего в одном из углом, но ПНВ все равно нет. А включать фонарь – идея еще хуже, чем включать ЛЦУ. Это уже прямо все равно что в мегафон завопить «Эй вы все, вы где? Я тут, а вы где⁈»

Сейчас бы как никогда пригодилась выносная кнопка для тактического блока, в самом деле. Рука на цевье могла бы легко работать с ней большим пальцем, оперативно включая и выключая фонарь, когда надо. А еще лучше было бы обзавестись ПНВ и другим тактическим блоком, у которого ЛЦУ работал бы в невидимом глазу спектре, и его видел бы только я через свой ноктоскоп. Ну, в смысле, я и кто-то еще, у кого тоже есть ночное видение.

Но так как у меня не было ничего из этого, я просто медленно продвигался по коридорам здания, аккуратно обрабатывая каждый угол и начиная обработку с того, что высовывал за него ствол на вытянутых руках. Расчет был на то, что если его схватят и потянут – я сразу же выжму спуск и выпущу очередь на всю ширину коридора. В другой ситуации я бы просто пытался держаться подальше от самого угла и нарезать его на безопасной дистанции, но ширина этого коридора не давала подобной роскоши. Приходилось импровизировать.

О первого мертвеца я почти споткнулся – он лежал прямо за поворотом. Синяя, но не такая, как у ученых, а, скорее, ближе к лазури, что я рассмотрел на мгновение включив фонарь, униформа, оружие за спиной и пистолет в руке.

Верхняя часть купола его шлема была вспучена и мохрилась арамидными нитями, но осталась целой. Все потому, что шлем исполнил свою роль и удержал пулю. Удержал ее внутри. Солдат был застрелен снизу вверх, в подбородок, и, судя по пистолету, что он держал в руке, это он сделал сам.

Не знаю, что его заставило, или кто умудрился его заставить, но почему-то он решил застрелиться. Можно, конечно, подумать, что его кто-то застрелил насильно, но эта теория не выдерживала никакой критики – как этот «кто-то» умудрился выстрелить снизу вверх? Лежа, что ли, стрелял?Да и то не получилось бы такой траектории – пуля должна была вспороть шлем в районе затылка, а никак не на самой макушке. Как раз там, куда она попадет, если прижать ствол снизу к челюсти и нажать на спуск. Нет, этот парень застрелился сам, без чьей-то помощи. Только вот зачем?

Очень сильно хотелось отвесить ему контрольный, но я с огромным трудом пересилил это желание. Во-первых, он и так был мертв, прямо очевидно мертв, а во-вторых, в тишине этого здания даже приглушенные банкой выстрелы разнесет по коридорам только в путь. И после этого уже – прощай, скрытность. То единственное, за счет чего я мог бы выполнить свою миссию, не вступая при этом в прямую конфронтацию с остатками группы.

Хотя стоит ли вообще этого бояться? Судя по всему, от изначального состава группы и так осталось всего ничего… Сколько там получается?

Я на мгновение остановился, напряг память, восстанавливая события предыдущих десяти минут и считая погибших, которые сопровождали ученых. По всему получалось, что от изначального состава группы осталось шесть человек. Из них двое – сами ученые, у которых даже оружия не было, ну или оно было такое маленькое, что я его не заметил, а значит, скорее всего несерьезное.

Итого четверо. Четыре вооруженных и обученных человека, которые, тем не менее, после всего произошедшего на взводе и не задумываясь откроют огонь по любому подозрительному движению.

Правда вот мертвец у меня под ногами не очень хорошо вписывался во всю эту концепцию. Вряд ли он счел подозрительным движением самого себя.

Я двинулся дальше, переставляя ноги буквально по миллиметру и изо всех сил прислушиваясь. Не шевельнется ли за углом противник, не звякнет ли карабин ремня по антабке, не раздастся ли тяжелого взволнованного дыхания. Нет, все было тихо.

Ровно до тех пор, пока спереди снова не раздался точно такой же, как и в первый раз, вопль.

А потом загрохотали выстрелы.

Я резко остановился, присел и бросился за угол, из-за которого только что вывернул, но выстрелы предназначались не мне. Стреляли даже не близко, это многократное эхо снова сыграло злую шутку, исказив звуки.

Черт, а я ведь не слышал первого выстрела – того, которым оставленный за спиной мертвец вышиб себе мозги! А ведь я должен был услышать – в наушниках должен был, даже если бы на пистолете был глушитель, которого там не было! Напрашивается простой вывод – он застрелился еще до того, как я проник в здание. В тот момент, когда я метался между падающих с неба камней, а уши мои были забиты этим грохотом.

Что же здесь произошло?..

Наверное, кто-то другой на моем месте не выдержал и побежал в сторону уже смолкших выстрелов, дабы поскорее узнать, что творится… Но я не стал. Я очень даже наоборот – снизил скорость еще больше, практически сравнявшись с улиткой. Навострил уши еще сильнее, так, что они, кажется, приподняли активные наушники, выползая из-под них, и, кажется, даже начал принюхиваться.

Углы сменялись углами, иногда попадались комнаты, как закрытые, так и открытые. Первые я проверял, на мгновение отрывая руку от цевья и дергая ручку, вторые по полной осматривал, насколько позволяло освещение. Везде все было пусто и пусто, кажется, уже давно. Нигде не было даже мебели, не говоря уже о более ценных вещах. Наверняка бандиты давно уже все извели на дрова, а что не горело – утащили в свое логово, придумав, как и куда приспособить.

Лишь одна комната отличалась от других. Когда-то это, наверное, была огромная промышленная холодильная камера, или ее собирались сделать… По крайней мере как-то еще объяснить то, что с потолка свисало несколько цепей с крюками на концах, так живо напоминающих крюки, на которых подвешивают коровьим и свиные туши для обвалки, я не смог.

Правда на этих крюках висели не коровы и свиньи. На одном из них висел человеческий труп, наполовину обглоданный местами до костей.

На другом, насадившись на него кадыком – один из группы, сопровождающей ученых. Крюк вышел у него из задней части шеи, блестя свежей кровью в свете фонаря, который я на мгновение включил, чтобы получше осмотреть эту странную комнату. Зрачки солдата не отреагировали на свет – он был уже мертв.

Тогда я снова отключил фонарь, успев заметить, что пол комнаты усеян костями, причем большая часть из них по размеру и форме походили на человеческие. На некоторых даже еще оставались фрагменты плоти.

Чертовщина какая-то. Не то капище, не то кладбище такое заковыристое… Интересно, как получилось так, что солдат оказался насажен шеей на крюк? У него в руках ведь даже автомат был зажат – судя по всему, пальцы скрючило предсмертной судорогой и поэтому оружие осталось в них. Он мог сопротивляться, мог отстреливаться, и даже, наверное, делал это, ведь я слышал какие-то выстрелы… Так с кем же он воевал, если никого больше нет, а сам вояка брутально насажен шеей на мясницкий крюк?

Чертовщина… Чертовщина как есть. Что тут происходит?

Я двинулся дальше по коридору, хоть и сильно не хотелось оставлять эту комнату у себя за спиной. В другой ситуации и не оставил бы, наверное, но сейчас сработал тот факт, что все это время, что я двигался по коридору, мне не встречались никакие перекрестки и пересечения, а значит шанс того, что у меня в тылу внезапно кто-то окажется, практически равен нулю. К тому же, благодаря наушникам, я услышу его заранее… Если, конечно, он не парит над полом, а ходит по нему, как все приличные живые существа.

Я двинулся дальше по коридору, все так же впотьмах, и через еще несколько поворотов вышел в большой зал.

Ну как «большой». Большим он казался по сравнению с узкими коридорами, в которых я блуждал до этого. На самом же деле он был размером квадратов в двадцать и высотой метров пять, хотя с высотой сказать точно было трудно, так как пол зала ступенчато понижался к противоположному от меня краю. Центральную часть занимали ряды откидных кресел, когда-то обтянутых тканью, которая сейчас истлела, открывая взору металл внутри, а на другом от меня конце, во всю стену была растянуто грязное рваное полотно, на котором местами отсутствовали целые куски…

Да это же кинотеатр! Ну, вернее, когда-то это было кинотеатром, а сейчас от него остался один лишь не до конца обглоданный скелет, совсем как тот, что я видел в холодильной камере! Странно, что его бандиты не вынесли подчистую…

Но, присмотревшись к креслам, я понял, почему они этого не сделали. В середине зала, в самом центре рядов кресел, сидело несколько человек. Некоторые были мертвы уже давно, судя по степени разложения, какие-то умерли совсем недавно. Это я определил по все той же форме вояк, которые сопровождали ученых.

На них не было видимых повреждений, но по тому, как висели их головы, упираясь подбородками в грудь, я сразу понял, что это либо смерть, либо какой-то абсолютный обморок. В полутьме разглядеть точно не представлялось возможным – я даже едва-едва разглядел, что это те, о ком я думаю, а не кто-то похожий.

Десяток мертвецов сидел перед драным экраном, на котором ничего не показывали, словно какой-то маньяк с капитальными сдвигами по фазе усадил их сюда, имитируя настоящий киносеанс. В воздухе витал сладковатый запах гнили, перемешивающийся с чем-то еще. С чем-то свежим, и, возможно, приятным само по себе, но никак не в смеси с этим амбре.

Кто принес сюда этих людей? И главное – зачем? Я сомневаюсь, что они были живы, когда их посадили на эти кресла, иначе что им мешало встать и уйти? Там вон в другом конце зала, практически под экранами, есть еще два выхода и не факт, что ими дело ограничивается – почему не уйти через них? Не похоже, чтобы тут была какая-то охрана или другая система сдерживания… Не рассматривать же всерьез вариант, что каждый из мертвецов сидит на той самой мине, которая срабатывает не от того, что на нее наступили, а от того, что с нее сошли?

Тем более, что таких мин не существует… Или вернее будет сказать, что они существует, но их применяют в крайне специфичных условиях.

Короче, я опять вляпался в какое-то дерьмо. Или правильнее будет сказать, я из него не вылезал. А сейчас мне придется влезть в него еще глубже, поскольку среди мертвецов-киноманов я рассмотрел синий костюм одного из ученых… И даже, кажется, искомый контейнер у него в руках. Он поставил его на колени, как большой стакан с поп-корном и держал двумя руками, будто даже после смерти не желал с ним расставаться.

Я снова прислушался, не сдвигаясь с места. Ничего слышно не было. Тогда я пересчитал по головам «свежих» мертвецов и получилось, что почти вся группа – здесь. Не хватало только одного последнего ученого. Наверняка он тоже где-то лежит замертво.

Убедившись, что никаких посторонних звуков не слышно, я двинулся к контейнеру, не сводя автомата с трупов и перекидывая ствол с одного на другого в ожидании того, что кто-то из них сейчас внезапно «оживет» и попытается напасть.

Но не успел я даже дойти до нужного мне ряда кресел, как наушники уловили новый звук – едва слышный скрип петель открываемой двери. Примерно с той стороны, с которой я пришел.

Я моментально упал на колено, разворачиваясь и перекидывая автомат на звук. Палец рефлекторно выбрал слабину спускового крючка…

Но я не выстрелил. Я успел рассмотреть громоздкий костюм ученого раньше, чем шептало сдвинулось достаточно для того, чтобы ударник сорвался с него, инициируя выстрел.

Ученый стоял в дверном проеме – не в том, через который вошел я, а в том, что располагался рядом, и дверь в который я счел закрытой, – и его лицо внутри закрытого герметичного шлема было подсвечено, так что я хорошо мог его рассмотреть. Оружия у него не было, но я все равно на всякий случай навел на него ствол и скомандовал:

– Стоять!

Ученый послушно замер, чуть приподняв руки. А потом очень медленно продолжил поднимать правую, довел ее до прозрачного щитка, защищающего лицо, и приложил к ней вытянутый указательный палец. Словно просил тишины.

А потом тем же пальцем и так же медленно он ткнул мне за спину.

Глава 20

Всегда удивляло, что люди ведутся на такую простую разводку, мол «у тебя там монстр за спиной». Обернешься – а тебе тут же пулю в затылок пропишут, недолго думая. Поэтому в другой ситуации я бы ни за что не обернулся.

В другой – но не в этой. Во-первых, потому что у ученого очевидно не было оружия – обе руки он держал на виду, а на синем костюме биологической защиты не было видно не то что кобуры, а даже простого оружейного ремня, оружие на котором могло бы перекинуто за спину. Даже простого ножа – и то не было.

А во-вторых, потому что шлем изнутри подсвечивался, позволяя мне рассмотреть лицо ученого. Вернее сказать, половину лица – верхнюю, поскольку нижняя была скрыта под резиновой маской дыхательной системы. Но мне достаточно было и верхней. Потому что там располагались глаза.

И то, что я в них видел, мне не понравилось.

Там плескался страх. Настоящий животный ужас, следствием которого в обязательно порядке должен был оказаться крик… И не кричит синий лишь только потому, что в его костюме это невозможно – просто рот не открывается из-за дыхательной маски.

Полагаю, примерно такие же глаза должны были быть у парня, которого насадили горлом на железный крюк в последний момент его жизни…

Сложив вместе два и два, я быстро развернулся, вскидывая автомат и зажимая спуск даже раньше, чем поймал что-то в прицел, даже раньше, чем луч ЛЦУ нащупал чью-то фигуру!..

Автомат не выстрелил.

Спусковой крючок не дошел до конца хода, словно его что-то заблокировало. Я попытался посмотреть на переводчик режимов огня, который, видимо, случайно перебросил на положение предохранителя…

И не смог. Голова меня не слушалась. Руки меня не слушались. Мое тело в принципе меня не слушалось! Единственное, чем я мог двигать – это глаза, и я быстро обвел ими помещение, чтобы хотя бы иметь понятие, что вокруг меня происходит!

Что-то же ведь происходит! Я же уже осматривал кинотеатр, когда только вошел – и никого тут не было!

Но оказывается, что был. Не знаю, как это возможно, как я это пропустил, как недоглядел, но один из трупов оказался очень даже живым, хотя по нему и не скажешь! И сейчас он стоял на ногах, вытянув в мою сторону руку и сурово нахмурив толстенные валики лысых бровей.

Он напоминал лысого питекантропа, который извалялся в крови и кишках. Кожа бугрилась какими-то наростами, словно опухолями, руки длинные, висят ниже колен, но оканчиваются не когтями, чего следовало бы ожидать, а вполне себе пальцами с толстыми узловатыми суставами. Голова сплющенная, с длинным широким лбом и надбровными дугами такой ширины, что на каждую можно было по патрону положить – и они не упадут!

Непонятное существо стояло, протянув в мою сторону руку, и сурово сдвинув лысые надбровные дуги. На шее у него виднелось какое-то ожерелье… И, кажется, это были человеческие ключицы, нанизанные на гнилую веревку.

Мутант согнул пальцы вытянутой руки и мои собственные пальцы внезапно свело судорогой, да такой сильной, что я просто выпустил автомат из рук. Он упал на ремень и закачался в районе бедра.

Зафиксировано псионная атака. Принимаются меры противодействия.

Очень вовремя, твою мать! Не знаю, о чем там речь, но «меры противодействия» мне бы сейчас очень пригодились!

Краем глаза я заметил, как ученый, которого мутант, кажется, не заметил, кинулся обратно за дверь, из которой вышел, и канул во тьму. В крошечном окошке рядом с дверью ничего невозможно было рассмотреть – спрятался, значит, сука! Отдал меня мутанту, чтобы выжить самому! Решил пересидеть, подождать, пока тварь наестся мною и либо свалит, либо заснет!

У, сука, я им обоим устрою!..

Рекомендация.

Сохранять спокойствие. Повышение гормонального фона уменьшает психическую стабильность и увеличивает воздействие псионной атаки.

Отлично, твою мать! Просто супер! Успокаивать того, кто и так себя не контролирует – просто пять! Лучше бы ты наконец принял свои меры противодействия, долдон механический!

Меры противодействия принимаются. В отсутствие мер противодействия псионная атака уже завершилась бы успехом.

Так, твою мать, это что сейчас было?

Мой голос в голове что… Ответил мне? Реально воспринял мою фразу и ответил мне⁈ Так бывает⁈

Додумать мысль я не успел. Судя по всему, тварь как-то догадалась, что я на мгновение отвлекся, вскинула и вторую руку тоже, вытягивая ее в мою сторону…

И моя рука поползла к пистолету на бедре. Против воли поползла, словно ее кто-то тащил за ниточки, привязанные к пальцам. Пальцы сомкнулись на ребристой ухватистой рукояти, потянули оружие наверх…

Нахрена мне пистолет⁈ У меня же есть автомат!

Зафиксировано усиление псионной атаки. Меры противодействия могут оказаться неэффективными. Возможно снижение эффекта псионной атаки.

Это «снижение»⁈ То, что я вместо автомата схватился за пистолет – это снижение⁈ Отлично, спасибо!

Сжав зубы, я попытался остановить руку, которая уже вытянула пистолет и сейчас поднимала его, но все что смог – это лишь замедлить его подъем! Чертова тварь, а у меня уже не осталось ни тени сомнения, что это все ее рук дело, буквально заставляла меня медленно, по сантиметру, поднимать пистолет, сгибая руку в локте – так, чтобы в конце концов он оказался прижат к подбородку!..

Теперь я понял, почему пистолет, а не автомат. Дело вовсе не в мерах противодействия. Все намного проще. Из автомата намного сложнее застрелиться в подбородок.

Именно поэтому рядом с трупом, о который я споткнулся в коридоре, не было основного оружия.

Да и парень на мясницком крюке наверняка не сам на него прыгнул…

Я собрал всю волю в кулак. В тот самый кулак, в котором была зажата рукоять пистолета, дульный срез которого неумолимо приближался к моему подбородку!.. Там заряжен всего один патрон, но, сука, мне хватит и его!

И твари хватит тоже! Мне бы всего одну секунду! Один момент!

Холодная мушка со светонакопительной трубкой коснулась подбородка…

И внезапно в зале появился свет! Не вспыхнул под потолком, заливая все вокруг, а широким конусом протянулся откуда-то из-за моей спины, проецируясь точно на изодранный белый экран в другом конце зала!

И на жалких остатках экрана появилось движение. Кадры фильма, которые проигрывался здесь когда-то давным-давно.

А еще появился звук. Хоть и тихий, и откуда-то издалека, и напоминал он больше не музыкальное сопровождение к кинофильму, а хрип умирающего динамика, – все же надо учесть, как давно тут все заброшено, – но он заставил монстра на мгновение рефлекторно повернуть голову в сторону источника шума, разорвав со мной зрительный контакт.

Мне хватило.

Рекомендация…

Я не слушал.

Я распрямил руки, выводя пистолет даже не от груди, а от собственного подбородка, совмещая мушку, целик и голову мутанта.

У меня был всего один патрон.

Мне хватило.

Пистолет плюнул огнем, кожух-затвор откатился назад, вырывая и выбрасывая из патронника гильзу, и застыл в заднем положении, встав на затворную задержку.

Мутант покачнулся, когда его правый, дальний от меня, висок взорвался кровавым облаком с вкраплениями мозгов. В левом виске осталась лишь крохотная дырочка, и тварь медленно поднесла к ней руку и дотронулась, словно не могла понять, что с ней произошло. Удивленно ощупала края дыры, и, кажется, совершенно не собиралась подыхать!

Я разжал пальцы, позволяя пистолету свободно упасть на пол, схватился за автомат, потянул его наверх, одновременно большим пальцем на всякий случай проверяя положение переводчика огня…

Но мутант наконец упал. Рухнул как подкошенный, словно ему сухожилия в коленях перерезали.

Не сводя луча ЛЦУ с него, я чуть сместился, чтобы видеть голову, скрывшуюся за рядами сидений, и всадил в нее еще три пули. Первая – контрольный. Вторая – второй контрольный, а то слишком уж живучая она оказалась.

Третья – как месть за то, что эта мразь только что пыталась со мной сделать.

Окончательно покончив с мутантом (ибо не жилец тот, кто имеет человеческую физиологию и у кого при этом от головы осталась только кровавая каша), я сместился обратно, подобрал пистолет, вытащил магазин, спустил затворную задержку, возвращая затвор на место, вернул магазин в рукоять и снова засунул пистолет за пояс. Подхватил автомат и пошел к той двери, в которой скрылся ученый.

Внутрь я вошел, подсвечивая себе помещение фонариком, и быстро обнаружил искомого человека. Он стоял в углу, вжавшись в него, словно боялся, что вместо меня сейчас завалится мутант… А, может, и правда боялся?

При виде меня он вжался в стену еще больше, поднял руки, закрывая ими лицо – то ли от света, то ли от страха. Кажется, меня он боялся если и меньше мутанта, то ненамного.

Я опустил автомат, так, чтобы он светил под ноги ученого, и осмотрелся. Я оказался в аппаратной этого кинотеатра, судя по всему. Вдоль стен стояли стеллажи, прикрученные толстыми болтами – наверное, только поэтому их отсюда не вынесли. Потому что все что на этих стеллажах было – вынесли нахрен. Ничего не оставили, только то, что либо было слишком тяжелым, либо нахрен никому не уперлось вроде кинопроектора посередине комнаты. Он-то и пронес заряженный в него фильм через года, чтобы показать его сейчас лишь кучке мертвецов и мутанту.

Что интересно – я четко видел толстый кабель питания, идущий от проектора… Его длина равнялось буквально половине метра, после чего он резко кончался, то ли обрубленный, то ли обрезанный.

Закончив с осмотром помещения и уже даже не удивляясь работающему проектору, я поднял глаза на ученого, который все это время стоял, не шевельнув и пальцем в толстых защитных перчатках, и коротко бросил:

– Рассказывай.

Конечно, я мог бы его просто убить и забрать то, что мне нужно. И, наверное, это был бы даже самый простой способ… И даже, возможно, именно так мне и следовало бы поступить. Но он как-никак мне спас жизнь… Ну, или как минимум, помог мне ее спасти. Убивать его после такого было бы как минимум бесчестно, а как максимум – еще и глупо. Наверняка он понимал в происходящем больше меня, а значит, мог поделиться информацией. Конечно, информация мне нужна не так сильно, как «панацея», а, следовательно, и контейнер… Но, в конце концов, мне же никто не мешает убить выжившего после того, как я выясню все, что хотел?

А если он не захочет говорить – так тем более.

– Что… Рассказывать? – едва слышно из-за маски спросил ученый.

– Что это за тварь была? – я качнул головой в сторону зрительного зала.

– Модератор… – с некоторым удивлением в голосе ответил ученый. – Ты… не понял?

Я не стал отвечать, что я банально не знал, и задал следующий вопрос:

– Твоих людей он приделал?

– Да. Мы побежали в укрытие от генерации, выбрали самое крепко выглядящее… Кто же знал, что здесь модератор себе логово устроил! Сначала заставил Каспера застрелить Бишопа и застрелиться самому, потом куда-то увел Рима, потом…

– А ты как выжил? Почему не поддался ему?

– Я сбежал! – с горечью в голосе сказал ученый. – Когда понял, что происходит, побежал прочь от группы – вперед, куда глаза глядят, и прибежал сюда! Заперся в аппаратной, и только потом понял, что прибежал в самое логово… А потом увидел через окошко тебя, крадущегося по проходу.

Я снова бросил взгляд на кинопроектор, который, к слову, уже перестал работать и испускать свет:

– Как ты его запустил? Откуда энергия?

– Так это… Генерация же. – ученый шмыгнул носом. – Энергии выделяется уйма! Лампочки сами собой горят, даже ни к чему не подключенные! Вот я и решил… Тоже попробовать.

Хм, интересно. Надо взять на карандаш этот факт про энергию. Возможно, если бы мне по пути встретилась хотя бы одна целая лампочка я бы и так об этом задумался, увидев, что она светится в обесточенном здании вопреки всем законам физики и электротехники в частности.

– Ты ведь… убил его? – с надеждой в голосе спросил ученый.

– Убил, убил. – я кивнул. – Ну и место вы выбрали, чтобы проложить через него маршрут… Впрочем, вы еще ладно, а вот бандюки, которые жили рядом с модератором и даже не подозревали об этом, судя по всему – вот это действительно хохма.

– Так они наверняка потому и не подозревали, что он им не позволял! – охотно пояснил ученый. – Держал их как кормовую базу, постоянно одного-двух вырывая и поедая. А они потом досчитаться не могли.

Точно. Например, они недосчитались того, чей пистолет мне сегодня опять спас жизнь. Только он, по ходу, не дошел до модератора и стал добычей тварей поменьше.

– Возможно, и мы тоже стали жертвами модератора. – признался ученый. – Не просто же так мы выбрали в качестве укрытия именно это здание… Может, это он нам подкинул идею?

– Вполне возможно. – я согласился. – Но теперь он мертв. Что дальше будешь делать?

– А ты… Не убьешь меня? Ты вообще кто и что тут делаешь?

– Кто я, тебе лучше не знать. Я же не спрашиваю, кто ты. А что я тут делаю… Я пришел за тем контейнером, который вы тащите. Он нужен… Моему нанимателю.

– Но там… – ученый вскинулся. – Ты же не можешь!..

– Могу. – жестко ответил я. – И не просто могу, а банально возьму и заберу его. И не советую вставать у меня на пути.

Ученый несколько раз пробежал взглядом по мне, потом вздохнул:

– Да грызись он зубачем, этот контейнер… Столько людей из-за него полегло. Не хочу стать еще одним. На такое я не подписывался. Мне обещали, что все пройдет спокойно.

– Правильно решение. – я кивнул, окончательно опуская автомат. – На крайний случай, если с тебя спросят, скажешь, что я тебя принудил… Собственно, ты даже не соврешь ни капли.

– Это… А как все же тебя зовут?

– Тебе зачем?

Ученый пожал плечами:

– Вроде… Принято так. Чтобы как-то потом поблагодарить того, кто спас тебе жизнь. Если бы ты не убил модератора, я бы тут, наверное, просто от голода и жажды сдох. Или он бы нашел меня и тогда… Даже думать не хочу.

– Не переживай. – я улыбнулся. – Ты мне тоже жизнь спас. Так что мы в расчете. И знакомиться не обязаны. А теперь будь так добр, постой еще две минуты в этой комнате, и только потом выходи. Пусть каждый из нас идет своей дорогой.

Не дожидаясь ответа, я спиной вперед, не сводя взгляда с ученого, вышел из аппаратной и даже прикрыл дверь. Не закрыл, а просто прикрыл, чтобы краем глаза увидеть ее движение, если вдруг новому знакомому захочется выкинуть какой-то фокус.

Не выкинул. Так и сидел внутри. Вот и пусть сидит. А потом выйдет, заберет оружие с одного из трупов, благо его тут столько, что можно роту вооружить… А что будет дальше – меня уже не касается. Меня касается только контейнер.

Поэтому, забрав его из рук второго ученого, мертвого, я обнаружил у него сзади удобные металлические петли, за которые его можно было прицепить к рюкзаку, так и поступил, и потопал на другой конец зрительного зала, где под уже погасшим драным экраном виднелись черные зевы еще двух выходов.

Половина дела позади. Простая половина.

Осталась сложная.