Текст книги ""Фантастика 2026-78". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Pantianack

– Очнитесь, в вас говорит Запретный город.

– Способ проверить человека на принадлежность, как вы сами выразились, к вражеским силам за последние несколько часов совершенно не изменился, – раздался спокойный голос Мэрдока.

Я обернулась. Сокурсник вставал на ноги. Одни Девы знали, чего это ему стоило. Он старался не опираться на поврежденную ногу, но, увы, ему это не удалось. Мэрдок качнулся, словно опора мостков на реке, но выстоял. Всего на миг по лицу Хоторна пробежала судорога боли, а потом оно снова стало непроницаемым. Девы, спасать Аэру собрались несколько полумертвых учеников, два пришельца непонятно откуда и степная целительница. Самих бы кто спас.

– Прошу, милорд. – Он протянул Йену Виттерну нож из черного металла. Только мой несостоявшийся жених мог таким любезным тоном предложить человеку порезаться.

– Вы плохо выглядите, Хоторн, – мягко сказал учитель. Это собственно все, что он успел сказать, потому что в этот момент очнулся Альберт.

– Я предпочитаю, чтобы меня трогали полностью обнаженные леди, – недовольно сказал кузен, приподнял голову, разглядывая главу Магиуса, лезвия на железной руке щелкнули. – И я предпочитаю женщин, а не тварей разлома. – Его голос звучал до странности ласково. До странности, потому что вместе с последним словом железные пальцы вошли в грудь женщине.

Но вскрикнула отнюдь не Ильяна Кэррок, закричала Гэли, и магистр Виттерн обернулся. Глава Магиуса качнулась, когда кузен вытащил лезвия из ее груди.

Учитель бросился назад. Должен был броситься. Мое зараженное коростой воображение даже успело нарисовать картинку героической гибели Альберта от рук магистра, но в действительности тот остался на месте.

«А Йен Виттерн бы бросился», – пришла еще одна беспокойная мысль.

Мисс Ильяна не упала, не закричала и даже не умерла. Она выпрямилась, и ее глаза залила тьма. Еще один демон…

В Академикуме четыре с половиной одержимых, – так сказала та тварь, что сидела в Этьене. И, видимо, не соврала. Этьен Корт, магистр Олентьен, Алисия Эсток, Ильяна Кэррок и… Кто эта половина? Гэли? Не демон, но и не человек, раз работала на тварей Разлома. Очень может быть.

В изящных пальцах главы Магиуса появился нож. Она схватилась за металл, а не за магию и это тоже было неправильно. Кухарка всегда хватается за черпак, писарь за перо, рыцарь за меч, а маг за зерна измерений. Это как рефлекс, сперва ты тянешь руки к огню и лишь потом осознаешь, что именно сделал.

Глава Магиуса попыталась полоснуть Альберта по шее. Но сталь на полпути встретилась с железной кистью, что успел выставить кузен. Кистью, на пальцах которой не было видно ни одной капли крови магессы.

– Нет! – закричала Дженнет, бросаясь к Альберту, черная рапира со свистом рассекла воздух, а на кончиках пальцев сокурсницы начали собираться зерна изменений. Лезвие в руках главы Магиуса затанцевало, словно живое, а затем раздался грохот. Он отскочил от стен, ударил по ушам и прокатился по залу подобно грозовому раскату. Что-то ударило Ильяну Кэррок в спину. Магесса упала на пол, как сбитая метким ударом мяча статуэтка на ярмарке. Казалось, я даже слышала треск ломающихся костей.

– Видят Девы, это желание недостойно жрицы, но я так давно хотела это сделать, – услышали мы голос. Что-то упало на пол. Предмет закрутился на светлом мраморе и замер в десяти шагах от Йена Виттерна. Разряженный несколько секунд назад в спину магессе метатель.

Дым от выстрела еще не успел развеяться, как цепь звякнула, по ней быстро и с неожиданной ловкостью спустилась Аннабэль Криэ. Она даже не уронила второй метатель, что держала в затянутой в перчатку руке.

– Простите за неурочный визит, но ваша компания в мобиле была столь живописна, что я не смогла побороть искушение и не последовать за ней сюда.

Ильяна Кэррок попыталась приподнять голову, но с перебитым позвоночником это было неосуществимо. Демон не давал ей умереть, не давал истечь кровью от повреждений сосудов, он даже приглушал боль, но, как я уже говорила, твари Разлома, вселяясь в людей, вынуждены играть по нашим правилам. Человеческие слабости становились их слабостями. Они могли бегать с ножом в боку или улыбаться с ожогами лица. Но вряд ли могли танцевать без ног. И вряд ли могли поднять голову с перебитым позвоночником.

– А мы еще задавались вопросом, кто мог изменить расписание и отправить нас в путешествие по Запретному городу без обратного билета, – покачал головой Мэрдок.

– Ответы на самые сложные вопросы обычно лежат на поверхности, – произнесла герцогиня, ее магия, не успев собраться, рассеялась.

Серая жрица подняла второй метатель и направила его прямо в лицо Йену Виттерну. Не знаю, кто удивился больше, он или мы? Я даже тряхнула головой, полагая, что мой бред стал более качественным.

– Кто ты такой? – четко спросила Аннабель Криэ.

И я поняла, что ошиблась. Не в том, что приняла Йена Виттерна за князя, я полагала, что только Цецилия может опознать затворника. Говоря о князе, это было более чем справедливо. Но существовала еще одна женщина, которая могла узнать не правителя, а магистра. Не зря же у него на столе стояла миниатюра юной баронессы Стентон. Ох, не зря. Не знаю, что между ними в настоящем, но у них было общее прошлое. И это прошлое сейчас заговорило устами серой жрицы.

– Кто ты такой? – повторила вопрос женщина.

– Йен Виттерн, если вы запамятовали, к вашим услугам, мисс Криэ.

«Йен Виттерн назвал бы ее Аннаби», – пришла разумная мысль.

– Магистр Виттерн в Академикуме, – отрезала Аннабэль. – Он никогда не покинул бы своих учеников, тем более сейчас, когда они так нуждаются в помощи.

– Даже для того чтобы спасти других? – поинтересовался тот, кто притворялся Виттерном, теперь я была в этом уверена. – Кажется, я уже бегал именно за этими? – спросил он иронично.

Я услышала тихий смешок, обернулась. Лиа улыбаясь, качнула факелом. Показалось, или круг одержимых стал уже?

– Даже для этого. Спасти несколько человек или спасти несколько сотен? Для Йена выбор очевиден. Для него, не для тебя. – Метатель приблизился к лицу. – В третий раз спрашиваю, кто ты такой?

Не знаю, чтобы он ответил, возможно, ради разнообразия сказал правду. Но его прервал скрип, долгий и протяжный, так стонет старая рассохшаяся карета, которую выкатили из сарая, где она тихо и мирно дожидалась участи быть порубленной на дрова для камина. Я снова ощутила огонь, новые языки пламени, новые факелы и увидела открывшуюся в конце зала дверь. Только что там был непроглядный мрак и очертания колонн, а сейчас узкая полоса света осветила стену и каменную конструкцию, которая больше всего напоминала кресло. Или трон, который окружали какие-то полуразрушенные скульптуры.

– Ну-ка отошли! – рявкнула Дженнет, глядя совсем не в конец зала, а на обступивших Альберта демонов. Кузен потирал грудь и даже попытался подняться, но тут же со стоном упал обратно. Хотя нет, не со стоном, а с ругательством.

Но все, кроме них, смотрели только на открывшуюся дверь, даже всхлипывающая над Вьером Мэри повернула голову к появившемуся в зале Александру Миэру в сопровождении двух наемников с факелами.

– Я не вовремя? – иронично уточнил мужчина, держа в руке отнюдь не нож и не меч, он держал в руке раскрытое лезвие, подобным папеньку по утрам камердинер бреет, вот только у этого лезвие было черного цвета.

– Отец, – закричала Гэли, – сзади!

Она увидела то, чего не заметила я, да и никто в зале. За спиной мистера Миэра в неровном свете факелов угадывалась невысокая тень, силуэт мальчишки, которому совершенно нечего было тут делать. Но вряд ли того, кто сидел в юном теле, можно было назвать ребенком.

– Я сказала, отошли! – повторила приказ Дженнет.

Все случилось быстро. Мальчишка шагнул к ближайшему наемнику, Ильяна Кэррок стала перебирать руками, пытаясь ползти, словно краб. Барон Эсток опустил факел, едва не тыкая огнем в лицо Альберту.

И мы не выдержали. Слишком много напряжения скопилось в этом зале. Мальчишка оскалился, словно звереныш. Гэли призвала воздушную волну, Дженнет заставила огонь пробежаться по древку факела первого советника прямо к мужским пальцам…

К тому, что произошло дальше, никто из нас оказался не готов. Магия, не успевшая даже набрать силу, не успевшая послушно скользнуть по заданному вектору и ударить с заданным коэффициентом, просто выскользнула из пальцев и упала на пол. И не просто упала, зерна изменений словно прилипли к небесному мрамору, как прилипает к темному крепу кошачья шерсть или древесная стружка. Только магия – это не шерсть, а мраморный пол – не юбка старой Туймы. Зерна изменений упали на пол и растворились в нем, как растворяется щепотка соли в мясном бульоне. Солнечные прожилки голубоватого камня вспыхнули, словно угольки и…

Гэли и Дженнет рухнули на пол одновременно. Девы, я даже на миг забыла, что не могу ходить. Попыталась вскочить, ощутила, как впились в тело ледяные иглы коросты, и едва не взвыла от боли, как горный волк в полнолуние Эо. Смогла сдержаться и вместо крика просто перекатилась по полу, приподнялась на руках. Не знаю, на кого была похожа в этот миг, да и мне было все равно, потому что в этом зале происходило что-то неправильное.

Гэли повалилась на колени, и ее ладони прилипли к полу, словно прибитые гвоздями. Подруга взвизгнула, дернулась, пытаясь вырваться, но солнечный мрамор держал ее крепче капкана.

Кузен попытался подхватить падающую Дженнет, но то ли сил не хватило, то ли магия, что тянула девушку книзу, была настолько велика, что они упали вместе. Альберт обратно на спину, а герцогиня сверху. Ее ладони прилипли к полу по обе стороны от головы железнорукого. Ладони, призвавшие магию…

Я ощутила под пальцами одну из тех странных выбоин, так похожих на солнышки с лучиками. Ох, это были никакие не солнышки и не лучики. Это были отпечатки рук. Точно таких же ладоней, как у Дженнет и у Гэли.

– Гэли! – закричал Александр Миэр, бросаясь к дочери одновременно с Мэрдоком. Наемник, что стоял справа, почувствовал движение за спиной и развернулся к мальчишке-демону, обнажая черный клинок.

И в этот момент рука Аннабэль Криэ дрогнула. Жрица нажала на спусковой крючок, так и не дождавшись ответа на вопрос. Раздался грохот свинцового заряда. Магистра и жрицу окутал дым. Мужчина был быстр, стремителен, как молния в грозу. Только что метатель смотрел ему прямо в лицо, а спустя миг свинцовый шар ушел в пустоту, задел одну их колонн, выбивая крошку из мрамора, и исчез в темноте. Серая вскрикнула, когда магистр выкрутил ей кисть, заставляя руку в перчатке бросить оружие. Второй метатель полетел на пол. Гэли продолжала биться, как пойманная в силки птица, а вот Дженнет лежала спокойно, глядя в глаза Альберту, а кузен не сводил взгляда с герцогини.

Светлые прожилки на мраморном полу вспыхнули в последний раз и погасли. Раздался свист, звук удара, а потом я увидела катящийся по полу круглый предмет и даже не сразу поняла, что это такое. Голова мальчишки, что подбирался к одному из наемников. Худенькое тело еще продолжало стоять, а голова, снятая с плеч чирийским клинком, медленно катилась по солнечному мрамору. Чуть удивленное лицо сменяли пегие волосы. Тело пошатнулось и рухнуло к ногам мужчины, а тот деловито вытер клинок о брюки. Голова прокатилась мимо Мэрдока, который смог сделать всего несколько неуверенных шагов к плачущей Гэли, а потом вынужден был опуститься на пол. Она покатилась прямо к Кристоферу, который остановил ее движение носком сапога. Слава Девам, я видела лишь затылок мертвого мальчишки. А вот барон Эсток смотрел прямо в застывшие глаза, из которых вытекала тьма. Возможно, именно это послужило спусковым крючком для демонов, возможно, напряжение довлело не только над нами, а возможно, они получили неслышный для людей приказ, который прозвучал только в их головах, но на этот раз не выдержали одержимые.

На миг перед глазами снова сгустилась тьма, я опять увидела зал и людей, но на этот раз они стояли на коленях. Ушей коснулся далекий заунывный голос, то ли поминальную справляли, то ли милостыню просили. Один удар сердца, тьма развеялась, а я увидела перед собой Лиа. Одержимая улыбалась, старательно растягивая губы, словно хищная лысая кошка. Я отшатнулась. Вернее, попыталась, но горничная схватила меня за плечо, притянула к своему лицу, будто намереваясь поцеловать вот этим вот своим широким издевательски улыбающимся ртом. Гул в голове усилился, а лицо Лии заволокло туманом, туманом, который был только в моей голове.

Сколько мне осталось жить? Секунды? Минуты? Вряд ли больше. Ничтожно мало, а я боюсь девчонку, пусть та и одержима. Что мне может сделать демон? Неправильный вопрос. Что еще мне может сделать демон? Если бы могла, я бы рассмеялась. Угрозы тварей Разлома впервые показали мне… Нет, не смешными, а попросту несостоятельными.

Я вернула Лиа улыбку и сама схватила ее за руку. Девы, какие слабые у меня пальцы. И, тем не менее, мне удалось ее удивить, девушка скривилась от отвращения, что меня только обрадовало. Но это был всего лишь миг, а затем горничная, рыча, как собака, впилась зубами мне в кисть. Раньше я никогда не задумывалась, какие острые у человека зубы.

Мы потеряли равновесие и упали на солнечный мрамор, факел откатился в сторону. Оказавшаяся сверху Лиа подняла голову, с ее губ капала моя кровь.

Я слышала, как закричала Дженнет, как ругался Альберт. Одержимая навалилась сверху, и мне не сразу удалось ее скинуть. Ноги в этой битве участвовать не собирались. Все, что я могла, это выгнуться и отчаянно оттолкнуть одержимую. И даже слегка удивилась, когда это удалось. Я скинула себя Лиа, перевернулась, приподнялась на руках. И в этот момент девушка набросилась на меня сзади, повалила, схватила за волосы, оттянула назад, заставляя задрать голову, а потом толкнула обратно, едва не наваливаясь на затылок. Я ударилась лбом о солнечный камень.

Шум в ушах стал оглушающим, темнота снова сгустилась. Мраморный пол исчез и появился снова. Сквозь гул пробился далекий голос: «А теперь все вместе». Голос, который когда-то звучал здесь. Голос, который прорвался сквозь века, сквозь остервенелый визг Лиа, которая снова потянула за волосы и снова ударила меня лбом об пол. И еще раз. По губам потекло что-то теплое.

– Ну что же вы все липните к моей Иви! – услышала я голос Криса и даже не сразу поняла, в каком из двух залов, прошлом или настоящем, он звучит. – Отцепись от нее!

Тяжесть тут же исчезла. А я с досадой попеняла богиням на свою беспомощность. Сколько еще раз он будет вынужден меня спасать? Скольких демонов отбросит? И тут же сама себе ответила, столько, сколько потребуется, так же, как и я на его месте.

– Ивидель, – позвал Крис, перевернул меня на спину и помог сесть. Он даже успел большим пальцем стереть кровь с моих губ. Каким мягким было это движение, каким мимолетным. Миг нежности среди хаоса. Миг, который грубо прервали. Лиа налетела на рыцаря со спины и впилась зубами в ухо, словно голодная кошка. Ее одержимость оставляла в девушке все меньше и меньше человеческого. Оуэн вскочил, завертелся на месте, а потом все же оторвал горничную от себя, надеюсь, не вместе с ухом. Оторвал и отбросил второй раз. Девушка налетела спиной на колонну. В руке Кристофера сверкнул сталью нож, а через миг лезвие вошло одержимой в живот.

Безволосая Лиа только рассмеялась. Видимо, было что-то смешное в полоске стали под ребрами. А может, и не в этом, а в том, что не успел ее смех стихнуть, как моему рыцарю накинули удавку на шею. Демонов всегда забавляет какая-нибудь пакость. Я увидела тонкий черный жгут на светлой коже, услышала хрип, который ударил по ушам сильнее крика.

Оуэн взмахнул руками, пытаясь дотянуться до напавшего со спины мужчины в черном плаще. Дотянуться до Арирха, а когда это не удалось, попытался схватиться за удавку, просунуть пальцы под жгут и глотнуть хоть немного воздуха. Но улыбающаяся Леа с ножом в животе схватила Кристофера за руки, а Арирх сильнее затянул удавку, и хрип оборвался. Кристофер пошатнулся, зацепился за что-то ногой и стал заваливаться назад на душившего его мужчину.

Мой рыцарь падал так медленно. И так неотвратимо. Я знала, что когда он упадет, все будет кончено. Они просто навалятся на него, набросятся сворой, как шакалы на раненую добычу, и разорвут на части. Вместо того чтобы умереть, я увижу, как умрет Кристофер.

Нет! Не хочу! И не буду! И пусть я не могу сражаться, не могу двигаться, ничего не могу, даже призвать огонь… Вернее, могу, но это будет иметь определенные последствия. А почему я до сих пор думаю о последствиях? Понятия не имею, но именно сейчас, в эту минуту, перестану. Обещаю. Что мне терять? Ничего, кроме рук, которые, скорее всего, прилипнут к полу и станут такими же бесполезными, как и ноги. Ну и пусть! Знаете, когда нечего терять, когда отбрасывается все лишнее и ненужное, становится очень легко принимать решения. Становится очень легко не оглядываться.

Арирх сделал шаг назад и коленом толкнул Криса, чтобы не упасть вместе с Оуэном. Крис дернулся, качнулся вперед… И зерна изменений привычно собрались в моей руке и отправились в полет.

– Ивидель, нет! – услышала я предостерегающий крик Мэрдока. Девы, кому-то еще было дело до того, что я творю.

Кисти рук мгновенно налились тяжестью, словно на каждое запястье повесили по ведру с водой. И этой тяжести невозможно было сопротивляться. Я тут же повалилась вперед, ладони коснулись солнечного мрамора. По светлым прожилкам камня побежали искорки. Срывающаяся с пальцев магия впиталась в мрамор, как вода в губку. И не просто впиталась, она будто стремилась туда, как река, которая всегда стремится к морю. Она уходила в камень вся, не получалось послать ни одной капли, ни одного зернышка к Арирху и Лиа, чтобы отвлечь их от Кристофера. Я хотела спалить черный плащ демона, хотела раскалить нож, что торчал из живота горничной, чтобы выжечь ее изнутри, сплавить мышцы, обуглить кости, пусть тогда попробует посмеяться…

Но ты предполагаешь, а Девы отмахиваются от твоих замыслов.

И все же светящийся мрамор отвлек демонов от Криса. Пусть на миг, но они замерли, заворожено глядя на огненные прожилки под ногами. Оуэн упал на колени, Арирх склонился к нему, снова затягивая жгут, и в этот момент мой рыцарь вдруг резко запрокинул голову назад и ударил затылком одержимого прямо по носу. Демон не выпустил удавку, но чуть ослабил ее, позволяя Крису вдох. Всего лишь один глоток воздуха, но именно он и стал решающим. Продолжающая сжимать его руки Лиа удивленно вскрикнула, когда Оуэн сам обхватил ее запястья, словно не хотел, чтобы это прикосновение заканчивалось. Он перестал дергаться, перестал обращать внимание на демона за спиной, он смотрел только на девушку. Смотрел так, как никогда. Смотрел так, словно сейчас эта девушка с обожженной головой была для него самым важным, тем, от чего невозможно было отвести глаза.

Веселость горничной куда-то улетучилась. Она разжала пальцы, больше не желая прикасаться к рыцарю, не желая удерживать его руки.

– Прочь! – повторил Крис, и я едва узнала его голос. Он был совсем другим, он пробирал до самых костей, как зимний ветер в ущелье, что способен свести с ума кого угодно. Я словно слышала его не ушами, а чем-то иным, чем-то сидящим глубоко внутри. И не только я. Его слышал демон. Слышал не просто слова, он слышал приказ, которого нельзя ослушаться, а только беспрекословно подчиниться.

И демон повиновался. Тварь разлома выглянула из глаз Лиа и не смогла спрятаться обратно, она выплеснулась чернотой на светящийся от магии мрамор, а потом… Она втянулась в камень, почти так же, как и зерна огня. Но не в светящиеся прожилки, а в черную ломаную линию, что тянулась через весь зал и заканчивалась у каменного трона с обломками странных скульптур, напоминавших зверей.

Арирх выпустил из рук удавку и отступил. На его лице был написан даже не страх, там были горечь и отвращение. А еще узнавание. Словно он знал, что так и будет, словно видел такое не раз.

– Стоп! – услышали мы знакомый голос. – Всем остановиться.

Я подняла голову и увидела как тот, что называл себя Йеном Виттерном, выпустил из рук колодезную цепь, что свисала из дыры в потолке, которой старательно и без всякой магии душил Аннабэль Криэ.

Странно, но ни один из демонов не схватился за зерна изменений. Ни один. А посему они точно знали, где мы находились, знали, чем это чревато. Поведение мрамора было сюрпризом лишь для нас, учеников первого потока.

– Остановились! – повторил мужчина с половинчатым лицом.

Что было такого в его голосе, что заставляло нас повиноваться ему даже сейчас? Не знаю. Возможно, мы слишком привыкли исполнять приказы, привыкли настолько, что не видели для себя другого выбора. А может, мы были слишком напуганы тем, что происходило, и сами были рады взять передышку.

Серая жрица, хрипло дыша, упала к ногам одержимого. Одна половина лица мужчины все еще была обезображена шрамами, которые мы не раз видели на уроках магистра Виттерна, а вторая была скрыта черной маской. Демон перехватил мой взгляд, поднял руку к лицу и одним движением смахнул черную маску на пол. Смахнул вместе с наложенной на нее чужой личиной. Его лицо больше не напоминало нашего учителя, но и на лицо затворника оно мало походило, может быть, потому, что мы не знали, как тот выглядит. Мало кто мог похвастаться тем, что видел правителя без маски после крушения дирижаблей, князь уничтожил все портреты, как и зеркала.

Мы смотрели на высокие скулы, тонкие черты лица, светлые ресницы, обрамляющие серые глаза, на сжатые в ниточку губы. Мужчина, притворявшийся Йеном Виттерном, был куда красивее магистра.

– Кто бы знал, как мне надоело таскать эту тряпку, – проговорил Северин Рейт Эрито, сто двадцать пятый князь Аэры. – Нам обоим надоело, – закончил демон, прозванный в народе затворником. – Что вы так смотрите, леди Астер? Поражены? Этот трюк стар, как мир, но признаюсь, было забавно слушать, как вы живописали «магистру Виттерну», – он скупо улыбнулся, – то, что происходило в Академикуме, и несомненно ждали помощи. Ваше разочарованное личико мне нравилось гораздо больше сегодняшнего.

Крис закашлялся, потер шею, на которой осталась багровая полоса, и хрипло проговорил:

– Черт, оказывается, я уже привык, что подобные царапины заживают почти мгновенно.

Лиа лежала прямо перед ним, из раны на ее животе на мрамор текла густая, почти черная кровь. Покинувший ее тело демон не успел залечить эту рану.

– Ничто не длится вечно, особенно магия. И особенно любовь, которая позволила этой девчонке нарушить закон и запустить внутрь человека столько зерен изменений, что они не только не убили его, но и штопали несколько дней, – покачал головой князь и с презрением повторил: – Пресловутая любовь, такая непонятная и нестабильная. Поспорим, что она не сможет это повторить?

– Что ты знаешь о любви? – прошептала я.

– Да уж побольше вас всех вместе взятых.

Я услышала всхлип, повернула голову и увидела, как Мэри со слезами на глазах пыталась оттащить за ногу Ильяну Кэррок от бессознательного Вьера. Глава Магиуса, единственная, кто не отреагировал на приказ князя. Она, кажется, жаждала не просто укусить тиэрца, она хотела сожрать его целиком. Как быстро с твари Разлома слетела притворная человечность, как тонкая вуаль с дамской шляпки.

– Как только перестанешь призывать изменения, магия этого места тебя отпустит, – с каким-то странным сочувствием произнес барон Эсток.

Я обернулась, первый советник князя возвышался над Мэрдоком. Сокурсник припал на одно колено и, так же, как и я, пытался оторвать ладони от пола. Девы, я даже не успела ощутить чужие зерна изменений, как мрамор поглотил их.

– Это всех касается, – добавил князь и, понизив голос, добавил: – Спокойнее, Сэрра.

Я проследила за его взглядом и увидела незнакомую девушку с бумажным цветком, которая деловито постукивала по ладони широким лезвием ножа, у нас в Илистой норе похожим кухарка орудовала. Это выглядело бы скорее смешно, чем угрожающе, если бы одержимая не стояла над Дженнет и не смотрела на нее как на праздничную индюшку, которой нужно перерезать горло. За те несколько секунд короткой схватки демоны развлекали не только нас с Кристофером.

– Мы же не хотим лишить один из самых древних родов наследницы? – спросил затворник, а один из демонов с факелом рассмеялся. Видимо, это шутка только для одержимых.

– Будто вам не все равно!? – выкрикнула Гэли как раз тогда, когда я собрала зерна изменений и заставила их рассеяться. – Будто вам есть дело до кого-либо!

Я попыталась оторвать руки от пола и зашипела от боли, когда это удалось. Кожа на ладонях была красной и припухшей, как у прачки. Поразительно, насколько равнодушной оставил меня этот факт. На полу остался едва заметный след от ладоней, словно я приложила их не к мрамору, а к замерзшему стеклу.

– Только мне и есть дело, – констатировал затворник и оглядел зал с колоннами с таким видом, словно только сейчас осознал, где находился. – Иногда думаю, что только я один думаю о будущем, а остальные просто…

– Живем? – спросил Александр Миэр, и я поразилась злости в его голосе.

Не знаю, к чему она относилась. К дочери, которая, все еще стояла на коленях и не могла отнять рук от солнечного мрамора? К князю, который развернулся и медленно зашагал к каменному сидению? К наемникам, что прижимали к земле рыжеволосую одержимую? Или к самому себе, к своим рукам, которые сжимали черный клинок и дрожали? Сжимали, но никак не могли нанести решающий удар матери своего ребенка.

– Вы просто жрете, спите и плодите себе подобных, – без всяких эмоций ответил затворник.

– Именно это и есть – думать о будущем. – Отец Гэли выпрямился и, словно приняв какое-то решение, опустил нож.

– Это красивые слова. – Князь остановился, посмотрел на валяющееся у колонны золотое украшение, на миг задумался, а потом небрежно подобрал обруч, как горожанин поднимает мелкую монетку, вроде и не к чему, но оставлять в грязи жалко, и прямо вот так, с нитями пыли, водрузил на голову. – А ваши действия говорят об обратном. То, что вы здесь, говорит об обратном.

– Мы здесь, чтобы закрыть Рразлом, – спокойно, словно за светским обедом, произнес Мэрдок. Мой несостоявшийся жених тоже собрал магию, оторвал ладони от мрамора и встал рядом с Кристофером, пошатнулся, но устоял.

– Вот именно, – не стал спорить затворник, остановился у трона и словно с легким сожалением коснулся рукой головы одной из скульптур, так похожей на сову.

Государь нарочито вздохнул, а потом взял что-то лежавшее поперек каменного сиденья. Свет факелов отразился от черного кончика, пробежался по клинку и отскочил от светлой стали основания. Клинок первого рода. Клинок, лишь наполовину закаленный во тьме Разлома. В последний раз я видела, как он вогнал его между пластин железной кошки Вьера. Князь взвесил оружие в руке, а потом вдруг развернулся и со всего маха ударил по обрубку шеи каменного зверя, что лежал у изножья сидения. Точно ударил, словно проделывал это не раз. Брызнула каменная крошка. – Вот именно, – повторил затворник, опустил клинок, сел на трон и иронично поинтересовался: – Как вы думаете, много на Аэре демонов?

А я вдруг ощутила маленькую огненную искорку в правой ступне, она, как укол чересчур длинной булавкой, заставила меня вздрогнуть.

– Мне плевать, – ответил Альберт. Дженнет, наконец, смогла взять под контроль магию и подняла руки. По непонятной причине сокурсница не торопилась подниматься на ноги. Хотя почему по непонятной? По очень даже понятной, но несколько неожиданной.

– Десяток? – продолжал спрашивать демон на троне и обвел взглядом зал и стоящих вокруг одержимых с факелами. – Два? Три?

И, словно повинуясь приказу, который мы не слышали, из тьмы выступили еще одержимые. Еще и еще. Разных возрастов, разного пола, разной комплекции, в разной одежде, но все с одинаковыми черными глазами.

– Три десятка? – продолжал спрашивать князь, а они продолжали появляться.

Демонов было столько, что я задумалась, кого именно затворник просил остановиться. Нас? Или все же их? Да три десятка одержимых придушили бы нас, как кутят, без всякой магии.

– Не будем гадать, – продолжил князь. – Буду откровенен, на Аэре нас пятьсот сорок три души.

– Ох! – вырвалось у Мэри, и она отпустила ногу мисс Ильяны.

– У вас нет души! – выкрикнула Гэли, ее зерна изменений растворились в звучащей в голосе ярости, и подруга потрясла руками, словно схватилась за что-то горячее.

– Уверены? – уточнил барон Эсток.

– Не будем углубляться в теологические споры, – взмахнул рукой одержимый на троне. – Называйте, как хотите.

– Больше пяти сотен тварей! – пораженно сказал железнорукий и помог Дженнет встать. Девушка с бумажным цветком на груди отступила на шаг в сторону, но нож убирать не спешила.

– Всего пять сотен, – поправил его князь. – Всего. Скажите мне, это стоит того, чтобы рисковать Аэрой и жизнями всех людей?

– Что за чушь вы несете? – грубо сказала герцогиня. – Мы как раз защищаем Аэру и людей.

– Поясните, – попросил Мэрдок.

– Поясняю, – спокойно ответил затворник, так спокойно, словно у него каждый день требуют ответа ученики Академикума. – Вы знаете, что будет, когда Разлом закроется?

– Эра станет целой, – ответила я, едва не проглотив последнее слово, потому как огненная искорка перебралась на вторую ступню.

– Уверены, леди Астер? А что если все будет не так? Что если Тиэра все же раздавит Аэру? Кажется, так предсказывали ваши богини? Представьте, что предсказание сбылось. Ведь после того, как вы завершите ритуал, пути назад не будет, переиграть эту партию не получится.

– Мы… мы… – начала, едва не плача, Мэри. – Когда мы закроем Разлом, демоны исчезнут!

– Вряд ли, – скучающе ответил князь. – Мы не снежинки, чтобы исчезать под первыми весенними лучами солнца. Мы просто потеряем связь со своим миром, потеряем надежду увидеть родных, но не умрем. Если Аэра уцелеет, уцелеем и мы. Но такой исход маловероятен, и мы не хотим рисковать вашим, а теперь уже и нашим миром. Поэтому повторяю вопрос: вы думаете о будущем?

– А если это правда? – сказал вдруг Дженнет. – Тиэра раздавит Аэру, там много железа и вообще… предсказание богинь.

– Это вранье, – раздался тихих голос, но мы его услышали, а Мэри так и вовсе опустилась на пол, глядя на очнувшегося Вьера, даже глава Магиуса замерла, то ли утомилась, то ли училась ползать о сломанным позвоночником. – Они сами и придумали это предсказание… демоны. Разрежь яблоко, а потом соедини обе половины обратно, разве одна разрушит другую? Нет. А насчет железа… Оно всегда было там, – его голос был едва слышен, – в земле. Не из воздуха же мы его взяли. Металл есть и на Аэре.