Текст книги ""Фантастика 2026-78". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Pantianack

Соавторы: Эл Лекс,Олег Дмитриев,Анна Сокол,Валерий Листратов,Евгений Син,Денис Арзамасов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 199 (всего у книги 349 страниц)

– Ему не удалось? Но тогда… – Я растерялась, а ещё больше испугалась.

– Ему нет, а вот Хоторну, – её голос дрогнул, – удалось. Мэрдоку всегда все удается.

– Интересно как? – спросила я, испытывая облегчение.

– Он сказал, атаковать сейчас – самоубийство. Для всех. Сказал, что Оуэн убьет и тебя, и себя. Кто бы мог подумать, что жестокого барона остановит всего лишь вероятность причинить вред какой-то девушке. Любого другого – да, но только не его.

– А почему ты не сбежала? – спросила Цецилия. – Почему сидишь здесь с нами?

– Не захотела покидать свою новую семью? – уточнила Мэри с не свойственной ей горечью.

– Ты даже не представляешь, насколько права, – ответила Гэли и спрятала лицо в ладони.

– Не больно-то они нуждаются в твоем присутствии, – на этот раз дочь столичного травника смягчила тон, – раз ты здесь.

– Они не нуждаются, – прошептала подруга. – Нуждаюсь я.

– А может, все проще, – сказал Вьер, снова отодвигаясь к стене камеры. Не знаю, как он, а я почувствовала облегчение, когда парень скрылся в темноте. – Ты именно там, где больше всего и нужна им. А именно, здесь. Возможно, они рассчитывают, что ты как-то объяснишь свое предательство. Возможно, они даже придумали для тебя правдоподобное объяснение, в которое мы проверим. А потом ты примешь живейшее участие в военном совете, а через пару часов не менее живо доложишь обо всём демонам. Так?

– Что «так»? – откликнулась подруга. – Что я расскажу всё демонам, когда они начнут спрашивать? Да, это правда. Так что лучше не говорите ничего.

– Спасибо за совет, – вздохнула Цецилия.

Но я не собиралась слушать ничьих советов и поинтересовалась:

– Когда ты стала на них работать? Когда стала с ними заодно?

Бывшая подруга промолчала.

– Заметь, я не спрашиваю «почему», я спрашиваю «когда», потому что именно это сейчас и важно. Неужели с самого начала? Неужели там, на набережной Зимнего моря, ты притворялась? Неужели вы с демонами разыграли для меня целое представление? – В моем голосе слышалось презрение, которое обжигало меня изнутри, оно обожгло и Гэли.

– Нет! – едва не плача, воскликнула она. – Нет, Иви, нет!

– А когда? Когда ты предала нас? Меня? Мэрдока?

– С…сегодня утром, – запнувшись, ответила Гэли. – Клянусь Девами, они пришли ко мне только после того, как упал Академикум, после того, как вас всех, таких особенных и родовитых, растащили в разные стороны, а меня оставили рядом с мертвецом, словно я мусор. И всем было плевать, каково мне!

– А демонам, значит, не наплевать? – спросила Цецилия.

Но Гэли уже замолчала так же резко, как и заговорила. Мы все замолчали.

Пламя качалось в далеком светильнике, раскрашивая стены причудливыми движущимися узорами. Холод пополз вниз по спине.

– Нет, так ещё хуже. Давайте лучше о погоде поговорим, – предложила Мэри. – Вряд ли одержимые интересуются погодой, а то что мы как приговорённые к смерти.

– Красноречивое сравнение, – вырвалось у степнячки. Она прислонилась к стене и скрестила руки на груди.

– А какая погода на Тиэре? – спросила я у Вьера.

– Разная, – ответил парень спустя одну томительную минуту. – Солнце, дождь, снег, ветер. Там, где я родился, ветер дует всегда. Он всегда с тобой, как надоедливый родственник. У каждого из ветров свой голос. У каждого свое имя. Мы знаем имена ветров наизусть. Ариши всегда сменяет Аеша, Вира никогда не заканчивается и плавно перетекает в Хару. У всего в мире есть замена…

– Даже у нас? – неожиданно для самой себя спросила я, потому что когда он произнёс это слово «замена», я вдруг вспомнила Альберта и поняла… Знаете, бывает так, что мысль, которую долго ловишь, сама прыгает тебе в руки, как кролик из норы. – Замены нет у Мэрдока, нет у Криса, но остальные? Они ведь заменимы? Например, Альберт? Кто займёт его место, если случится непредвиденное? – Я ухватилась за прутья решетки и встала. Очень медленно, чувствуя покалывание и слабость в онемевших ногах.

– Ты ведь уже обо всём догадалась, – ответила мне темнота голосом Вьера.

– Я. – Пальцы сжались на чёрном металле. – Ты готовил меня? Вот зачем мне продали инструментариум с вытяжкой из коры лысого дерева. Вот зачем мне прислали рапиру из чирийского металла!

– Поправка: не прислали, а прислал. Это была инициатива Гикара. Когда он увидел вас в лавке, – Вьер хохотнул, а Гэли подняла голову, – и это через пару дней после того, как мы обсуждали способ выйти на твоего отца или брата. Гикар решил, что это знак ваших богинь и запасным змеем будешь ты. А змея нужно вооружить. Даже запасного. Вряд ли бы ты согласилась на железную руку, как Альберт, так что…

– Я должна была заразиться коростой! – холодно произнесла я, неожиданно понимая, что чувствовала Дженнет. Одно дело выпить яд самой, и совсем другое быть отравленной по чужому указанию.

– Ты бы получила противоядие.

– Как получила его сейчас? – Я отпустила прутья решетки. – Или как получил его Гикар? Или как получили его жители Льежа в обмен на то, что заразят кого-то ещё?

– Виновен, ваша честь, – ответил бывший сокурсник, только вот особенного сожаления в его голосе не слышалось. – Ты бы получила противоядие, клянусь святым двигателем внутреннего сгорания. Как Гикар. Но демоны добрались до него раньше. А ты отдала инструментариум жестокому барону, и заразился он. В принципе, это вписывалась в план, Оуэн нам был нужен.

«Его выбрали», – как-то сказал мне кузен, но тогда я истолковала его слова совсем иначе.

– Но потом… – парень внезапно замолчал.

– Все пошло не так?– уточнила Цецилия.

– Именно. Оружейник погиб. Альберт решил облагодетельствовать Льеж. Никак не получалось забрать у Иви инструментарием, обыски в комнатах, демоны…

– Что-то не больно подельники тебя слушаются, – с презрением сказала Гэли. – То опекун Мэрдока решит помочь Иви осиротеть, то Альберт потравить народ.

– Ты что-то путаешь. Они мне помогают, а не подчиняются. Да и к тому же, если ты помнишь, я сам был немного занят. Учился на мага, которым мне никогда не суждено стать, – не менее горько ответил Вьер.

– Ещё бы не помнить. – Подруга снова отвернулась. – Ну и чего ты этим всем добился? Этого? – Она выглядела камеру, чёрные решетки, пол. – А твой неимоверно щедрый подарок Иви, эта чёрная железка валяется сейчас в пыли у Первого форта, они даже не стали её поднимать, просто перешагнули…

– Хватит, – скомандовала целительница. – Как дети малые.

– А что ещё нам обсуждать? – посетовал тиэрец, – при ней. – И сам же себе ответил: – Только прошлое. Неудавшиеся планы и непораженные цели.

– Грустно это, – Мэри отошла к противоположной стене камеры, – лучше уж молчать.

И мы снова замолчали. На этот раз надолго. Даже степнячка ни разу не спросила у Вьера, как он себя чувствует и на какое время запланировал свою смерть. Я прошлась из угла в угол, стараясь разогнать кровь, два раза наткнулась на Цецилию и два раза обошла ее. Согреться все никак не удавалось, ступни уже давно заледенели и потеряли чувствительность. А еще вернулся голод. Сейчас я отдала бы папенькины рудники за пару сдобных булочек, что принесла нам Гэли с утра.

Минута уходила за минутой. Я попыталась сосредоточиться на стенах, например, пересчитать неровности камней. Как там его назвал Мэрдок? Базальт?

– А чем думаешь? – тихо спросила целительница и сжала и разжала пальцы, видимо, как и я, пытаясь согреться.

– Думаю о том, что с тех пор, как приехала в Академикум, я посещаю темницы с завидной регулярностью и куда чаще, чем модные лавки или библиотеку.

Цецилия снова сжала и разжала ладони, пожалуй, даже излишне нервно, словно жеманная девица веер. Что-то тускло блеснуло в ее ладони.

– Ну и как ощущения?

Вот только она не была жеманной девицей. Она сжала и разжала правую ладонь, в которой внезапно появился небольшой пузырек, который так легко спрятать в складках одежды. Тот самый пузырек, что дал ей Вьер.

Я открыла рот, женщина снова сжала ладонь, и пузырёк исчез. Значит, не обыскивали не только меня, и у нас есть еще один козырь. Возможно, есть. Я покосилась на Гэли и ответила:

– Это производит впечатление.

А целительница рассмеялась.

– Что это? – раздался крик.

Мы повернули голову и увидели, как Мэри нервно задирает рукава кофты.

– Что это? – снова закричала девушка и провела рукой по коже.

Мне не нужно было видеть, чтобы понять, что её так напугало. На тыльной стороне ладони девушки проступал пока ещё не очень яркий, но вполне угадываемый рисунок чешуи.

– Нет-нет-нет! – закричала сокурсница, и за этим криком мы не услышали, как щелкнул замок, как скрипнула дверь темницы.

– Мэри, – позвала Цецилия, когда девушка принялась остервенело чесать руки.

Рисунок чешуи уходил под рукав на плечо и выше. Мэри коснулась шеи, в ее взгляде была самая настоящая паника и молчаливый вопрос. Я отрицательно покачала головой. Шея девушки была чистой. Я хотела сказать ей что-то успокаивающее и наверняка бесполезное, но ощутила колеблющийся огонек пламени и лишь потом услышала шаги. Кто-то решил посетить нашу темницу. Интересно, кто? Для экскурсий поздновато, а для ревизии попечителей рановато.

– Да, оно на плечах и на спине, – спокойно подтвердила Цецилия, когда дочь травника спустила платье с плеча, нисколько не заботясь о приличиях.

Шаги приблизились, коридор между камерами посветлел.

– Я… умру? – едва слышно спросила Мэри.

Понимание неизбежного настигло ее не в ангаре Академикума, когда она стирала с рук коричневую жидкость, а здесь, в темной и сырой камере. Она знала, что это означало, знала, что может заболеть, даже, скорее всего, заболеет, но она отодвинула от себя это знание, отвернулась от него, как от калеки, просящего милостыню на площади. А сейчас отворачиваться стало невозможно. Произошедшее налетело на нее со скоростью локомотива и едва не опрокинуло навзничь. Это тяжело, знаю по себе.

– Да, умрешь, – неожиданно ответил Вьер. – Но у меня для тебя есть и хорошая новость. Вряд ли ты умрешь от коросты. Вряд ли ты проживешь достаточно долго, чтобы умереть от нее.

Он снова тяжело дышал и хватался рукой за бок.

Сперва я увидела покачивающуюся лампу, а потом и очередного одержимого, который остановился между нашими камерами. Лакей из банка, – вспомнила я этого демона. Тот, кто так много знал о Муньерах. За первым демоном шли еще трое. Мужчина в костюме посыльного, дворецкий Дидье и рыжеволосая женщина. По одному на каждого пленника, если не считать бывшую подругу.

Мэри судорожно вздохнула и натянула платье обратно на плечо, по ее лицу текли слезы, которые она даже не пыталась стереть. Гэли медленно поднялась, не сводя взгляда с одержимых. И было в ее глазах что-то странное и знакомое одновременно, что-то, чего там быть не должно.

Звякнули ключи, лакей открыл клетку Вьера и отдал связку дворецкому.

– На выход! – скомандовал тот, открывая нашу с Цецилией камеру и передавая ключи мужчине в костюме посыльного. – Да поживее.

Лакей рывком поднял с пола Вьера. Цецилия вышла первой, я последовала за ней, пока демон выпускал Мэри. Но стоило ступить в коридор, как правую лодыжку свело от холода, и я схватилась за решетку, чтобы не упасть. На лице Дидье не дрогнул ни один мускул. Степнячка взглянула с беспокойством и подставила мне плечо.

– Куда вы их ведете? – неожиданно спросила Гэли.

– Сейчас узнаешь, – с каким-то странным весельем в голосе ответил «посыльный» и отпер дверь четвертой камеры, выпуская бывшую подругу. Рыжеволосый демон задумчиво рассматривал стену и, казалось, не обращал на нас никакого внимания. Не обращала, все-таки тело, которое надел демон, было женским.

– Вперед, – скомандовал дворецкий, а лакей толкнул Вьера и тут же понял, как ошибся. Тиэрец и так с трудом стоял, а удар в спину едва не опрокинул его на нас с Цецилией. Едва не опрокинул нас всех, но в последний момент степнячку схватила за руку Гэли и помогла устоять. Она сделала это, даже не поворачивая головы, как само собой разумеющееся, словно мы все еще были друзьями.

– Ну-ну, – добродушно сказал лакей. – Потерпите, совсем немного осталось.

И меня от его доброты едва не замутило. Пламя в светильнике лизнуло стеклянные стенки. Рыжеволосая женщина тут же повернулась, почувствовав готовые сорваться с рук зерна изменений.

– Не советую, – проговорил лакей. – Эту темницу строили для таких, как вы. Для костюмчиков с начинкой, так сказать. Эти стены, – он похлопал по камню, – удержат любую магию.

«То, что происходит в зале стихий, остается в зале стихий», – некстати вспомнила я слова затворника. Поправка, того, кого людская молва называла «затворником».

– Вы просто оттянете неизбежное. Или приблизите его, – закончил одержимый.

И я отпустила пламя. Не из-за его слов, а из-за улыбки рыжеволосой. Я почти физически ощутила ее готовность сразиться, видела ее нетерпение и предвкушение грядущей драки. Она хотела, чтобы я применила магию, даже жаждала этого. И мне очень не понравилась эта жажда. А еще не понравилось знание, которое невесть откуда появилось в моей голове. Лица людей никогда не были для меня секретом. Лица, но не эмоции. Так почему я так легко читала их сейчас?

– Правильное решение, – произнес посыльный, когда пламя выровнялось. – А теперь вперед!

Я послушалась, но не потому что испугалась, нет. Превосходящие силы противника давно меня не страшили. Пугала неизвестность. Я не знала, почему одержимая так хочет сразиться. Мы не знали, что ждет нас за дверью темницы, может, свобода, а может, спальня князя или пыточная. Еще неизвестно, что хуже, и стоит приберечь силы.

Мы пошли вперед. Эхо шагов отскакивало от стен. Совсем как в моем сне. Те же стены, тот же коридор… Только сейчас я была не одна. И немного припадала на правую ногу.

Коридор закончился лестницей, которая была вырублена прямо в скале. Вьер посмотрел на уходящие вверх ступени и резюмировал:

– Спасибо, но я пас.

Демоны проигнорировали его пассаж. Лакей стал подниматься по ступеням. «Посыльный» толкнул остановившуюся возле тиэрца Мэри. Дидье едва не наступал нам с Цецилией на пятки. А вот рыжеволосая женщина призвала воздух, очень легко, почти небрежно зерна изменений собрались в ее ладони, сформировали петлю, которую она накинула на шею парня, словно поводок на собачку.

– Не можешь идти, значит, будешь ползти, – произнесла одержимая, и я впервые услышала ее голос. – Выбор за тобой.

Она дернула воздушный поводок, и бывший сокурсник повалился на ступени. Еще один рывок, и из его горла вырвался хрип. Парень уцепился за стену и все-таки выпрямился.

– Не надо, – раздался дрожащий голос. Но принадлежал он отнюдь не Мэри, как я ожидала, а Гэли.

Девы, что же происходит? Почему от звука ее голоса я внутренне вздрогнула?

Тиэрец сделал первый шаг, потом второй… В лестнице было тридцать две ступени. Уверена, Вьер проклял каждую, до того как мы оказались на площадке над землей. Базальтовые стены сменились деревянными, влажный воздух так и остался влажным, но теперь к нему примешивался запах гари. В сопровождении демонов мы сделали еще с десяток шагов, свернули за угол и оказались под открытым небом. Часть стены и потолка Первого форта сгорела и обвалилась, обнажив свою неприглядную изнанку. Вьер закашлялся. Он стоял, согнувшись и прижимая руки к животу, с губ слетали капли крови. Рыжеволосая разжала руку и воздушная удавка распалась.

– Что это? – севшим голосом спросила Цецилия, и я отвела взгляд от парня и подняла голову.

Белая Эо1 над головой давала достаточно света, чтобы во всех деталях рассмотреть конструкцию, которую приготовили для нас демоны. Надо сказать, они очень старались, и вышло весьма недурственно. Меня до глубины души впечатлил собранный из частично сгоревших бревен и досок помост, над которым ритмично раскачивались от ветра три петли. Красноватый свет Иро придавал конструкции полагающуюся случаю трагичность. В воздухе ощущался едва уловимый след магии, след зерен изменений, напоминающих старую пыльную холстину.

– Это же… – начала Мэри и замолчала.

– Виселица, – подтвердил еще один демон, выходя из-за помоста, черный плащ хлопал на ветру, пальцы правой руки шевельнулись, и ткань опала.

– Арирх, – прошептала я.

– Право слово, леди Астер, вы начинаете вызывать уважение. Очень мало людей может узнавать нас в разных обличьях. Ничтожно мало. Даже жаль, что… – Он не договорил и с нарочитым смущением развел руками, словно гимназист, не сдавший работу по чистописанию.

– Рановато, – буднично произнес Вьер, разглядывая небо и ощутимо клонясь вправо.

Над головами у нас горели три ярких пятна. Три луны. Две из них замерли друг напротив друга, тогда как третья, оранжевая Кэро, задерживалась. Казалось, что у небесного художника в последний момент дрогнула рука, и оранжевое пятно на черном холсте появилось чуть в стороне. Но в случае с лунами это поправимо.

– Разлом еще не закрыт, – с сожалением добавил парень.

– Открою тебе тайну, пришелец, – серьезно сказал Арирх, – он никогда не будет закрыт. Так что, – он сделал приглашающий жест рукой в сторону помоста, – чего тянуть? Прошу.

– Отказаться от этой чести, как я полагаю, нельзя? – иронично спросил парень и, не дожидаясь ответа, пошел к помосту. Почти ровно пошел, наверняка вкладывая в это последнее усилие все свои силы. А сил оставалось мало, тиэрец даже покачнулся, когда преодолевал ступени, но, ухватившись за почерневшие перила, устоял и даже смог выпрямиться на помосте, когда взобравшийся следом дворецкий Дидье накинул ему на шею петлю. Девы, я почти разглядела в глазах парня облегчение, то ли от того, что скоро все закончится, то ли от того, что он обрел еще одну точку опоры в этом неспокойном мире, пусть она и выглядела как веревка вокруг горла. Во всяком случае, он больше не падал.

– Ну-с, леди, – протянул Арирх, – кто следующий? Есть добровольцы? Как всегда, нет. – Он грустно покачал головой, совсем как магистр Виттерн, когда мы не могли выполнить простейшее, с его точки зрения, задание. – Тогда, пожалуй… – Он сделал вид, что задумался, а потом указал пальцем на Мэри. – Ты и… ты.

На одно ослепительное мгновение мне показалось, что он указал на целительницу или даже на Гэли. На кого угодно, только не на меня, но… Вскрикнула дочь травника, а я вдруг ощутила на шее петлю. Ощутила ее даже раньше, чем оказалась на помосте, раньше, чем увидела улыбку рыжеволосого демона. Женщина потащила меня к помосту, как еще совсем недавно тащила Вьера. Сила сорвалась с ладоней. Вспыхнуло платье одержимой, кособокая лестница под ногами начала тлеть и… Зерна изменений, мечущиеся и беспорядочные, как всегда сильные, готовые спалить все, что угодно, на своем пути, были развеяны мгновенно налетевшим ветром рыжеволосой. Я не успела придать своей магии направление, а потому она подчинилась чужому…

Мэри швырнула зерна пустоты, но и они пропали в воздушном водовороте.

Я испугалась и растерялась. Всего на несколько секунд. Хуже того, была ошеломлена настолько, что ничего не смогла сделать. Не будь с демонами магов, они бы вспыхнули, как факелы, сгорели бы от моего страха в мгновение ока. Но в первый момент одержимая отвела удар, а во второй стало уже поздно.

Меня затащили на помост, и одна петля на шее сменилась другой. Я едва успела просунуть пальцы между подбородком и жесткими волокнами пеньковой веревки. Сердце колотилось, как бешенное, но я заставила себя стоять ровно, несмотря на подгибающиеся колени. Веревка тянула вверх, а кончики пальцев ног, которые я почти не чувствовала, цеплялись за ставшее вдруг таким ненадежным дерево помоста.

Одержимые стояли внизу и с интересом разглядывали нас. Цецилия явно была напугана, а Гэли напоминала статую Девы-просительницы. Краем глаза я уловила всполох ярких, как мой огонь, волос одержимой, что стояла рядом, и все-таки ухватила пламя. Настолько полно, насколько было возможно, насколько мне позволяла паника. На этот раз она так просто от него не отмахнется. Меня уже не так сильно волновало то, что может пострадать кто-то еще. Эшафот вообще не способствует разумным мыслям. Пеньковая веревка прекрасно горит, как и дерево под ногами. На этот раз я укажу огню цель. И его будет много. Каждый уголек рыжая не сдует. Рыжая… Почему меня так волнует цвет ее волос?

Я задержала дыхание и…

– Не стоит, – шепнула одержимая мне в ухо. – Хотя, кто я такая, чтобы советовать магам? – спросила она.

Ее мягкий смех укутал меня, словно облако, а теплое дыхание согрело кожу.

– Разве ты ничего не чувствуешь? Совсем? Неужели все ученики такие бесчувственные, или только мне так повезло?

Не нужно было ее слушать. Ее слова были ядовиты, как семена сорняка, что падают в жирную от весенних паводков землю и дают обильные всходы.

«Разве ты не ничего не чувствуешь?» – странный вопрос. Я чувствовала столько всего, что выделить что-то одно просто не получалось.

– Посмотри вниз, – подсказала рыжая.

Я не хотела смотреть. Я хотела отпустить огонь, и будь что будет. Но все же не смогла удержаться от одного взгляда, прежде чем отпустить магию в полет, как не может удержаться любопытная горничная и не сунуть нос в хозяйскую шкатулку с драгоценностями. Взгляд – это так мало и так быстро. Взгляд – это так много, что перед глазами успеет промелькнуть целая жизнь.

Но еще до того, как посмотреть под ноги, я снова ощутила зерна изменений, так напоминающие старую мешковину. И стоило это осознать, стоило опустить взгляд настолько, насколько позволяла впивающаяся в шею веревка, как я поняла, что стою совсем не на дереве. Что ненадежная преграда, отделяющая меня от грядущей встречи с богинями, это всего лишь магия. Вырезанные в постаменте квадраты под петлями закрывали цепляющиеся друг за друга зерна изменений. Вывернутые наизнанку и сплющенные, как переспелые ягоды. Как ковер из осенних листьев, который может сдуть легкий ветерок.

– Магическое зерно в таком состоянии очень нестабильно, – все так же ласково пояснила одержимая. – Крайне нестабильно. Любое вмешательство, любая магия, неважно, с чьих рук она сорвется, разрушит целостность структуры.

Я продолжала слушать ее, а на глазах вскипали злые и беспомощные слезы. Меня поймали в ловушку. Ловушку для магов. А ведь можно было предположить, что демоны не так просты. Они любят тела с магией и почти наверняка не в первый раз играют с такими девчонками, как я. Не в первый раз обыгрывают тех, кто надеется на силу, мало того, гордится ею, гордится тем, что ее так много, что огонь почти всесилен, пусть эта гордость и спрятана глубоко внутри.

Зерна изменений, только что покалывающие кончики пальцев, стали исчезать одно за другим. Быстро, чисто и без следа. Никогда до этого я не была так осторожна и так тщательно не убирала магию, как стоя на эшафоте.

Я повернула голову, пусть всего на палец, и увидела Мэри. В ее глазах отражалась та же беспомощность, что и в моих. Девушка цеплялась дрожащими руками за веревку. Она была чуть ниже ростом, и воздушная пелена у нее под ногами выгнулась кверху, словно стекло в линзоскопе. Порядочное дерево так себя не ведет.

Порыв ветра заставил веревки качнуться, а трех кандидатов в висельники вздрогнуть. Я уже не чувствовала ступней, то ли от напряжения, то ли от холода.

– Мы кого-то ждем? – глухо спросил Вьер, Мэри всхлипнула, а я…

– Вы… вы не можете! – выкрикнула я.

– Почему? – поинтересовался лакей с такой готовностью, словно только этого и ждал.

– Потому что… потому что… – Слова разбегались от меня, как совсем недавно зерна изменений.

Знаете, почему я не смогла сразу собрать магию? Почему не спалила рыжую, когда она тащила меня к эшафоту, словно собаку? Не потому что недостаточно испугалась, а потому что не восприняла этот испуг всерьез. Мне до последнего казалось, что Арирх сейчас крикнут: «Да не эту, а другую!», и удушающий захват на шее исчезнет. Поддельный страх не способствует настоящей магии, лишь ее жалкому подобию. А еще за других мы всегда пугаемся гораздо сильнее, чем за себя. Потому что себе мы всегда кажемся бессмертными, тем, с кем никогда ничего не случается.

– Астеры неприкосновенны! – Голос сорвался. – Если вы… если вы убьете меня, то… то убьете и себя. Тому, кто это сделает, придется умереть. Вы сами должны будете отомстить за мою смерть, будете должны убить его… ее!

Рыжеволосая выпрямилась.

– Что ж, – на этот раз заговорил стоящий рядом с Мэри Арирх, – мы готовы пойти на эту жертву.

Я не видела демона, а только слышала его голос, но едва понимала смысл слов. Они были неправильными, почти невозможными. То, что происходило, просто не могло происходить.

– Раз… – лакей поднял руку.

– Не…

Я хотела попросить: «Не надо», – пусть это прозвучало бы совсем по-детски, прозвучало бы как признание поражения, но меня прервали.

– Вы готовы, а вот я нет! – выкрикнула вдруг Гэли.

– Два…

Мы всегда цепляемся за соломинку, так уж устроены люди. В тот день я цеплялась за веревку и за пелену под ногами, а еще за твердое убеждение, что все это не по-настоящему, как ребенок, который верит, что стоит закрыть глаза и чудовища исчезнут.

Я зажмурилась.

– Трр…

Я закричала, не желая слышать это последнее слово. Магия все же разлилась во дворе Первого форта, как разливается вино из прохудившейся бочки с бургундским. Магия огня и воздуха. Одна волна разрушила пелену у нас под ногами. Зато вторая создала ее вновь. Гэли замерла с вытянутыми руками, удерживая зерна изменений в этом нестабильном состоянии. Миг оглушающей тишины, за который мы осознали, что все еще живы, что все еще стоим на эшафоте.

– Ты знаешь, какие последствия это будет иметь для тебя и для…– Арирх замолчал, когда рыжеволосый демон, подобрав юбки, спрыгнул с помоста.

– Знаю. – Гэли не тронулась с места, продолжая удерживать хрупкую преграду у нас под ногами. – Но я так устала этого бояться.

Одержимая остановилась напротив подруги, собирая в руки зерна изменений.

Я снова закрыла глаза, на этот раз чтобы сосредоточиться. Сколько времени у меня будет? Миг? Чуть больше? Прежде чем плотная пелена под ногами снова станет воздухом, прежде чем веревка вопьется в шею, прежде чем…

Мой огонь все равно сорвется с рук, это неизбежно, и если не успеет помочь мне, то, может быть, успеет помочь кому-нибудь другому. Слезы продолжали течь по щекам, собирались на губах, которые казались слишком солеными. Было обидно. А еще было до ужаса жалко себя…

– Простите, что прерываю, – раздался спокойный голос, я открыла глаза, а все вокруг замерли, словно превратившись в ледяные статуи. И даже мое пламя. – У меня есть конструктивное предложение, как превратить эту драму в блокбастер.

– Какой… блок? – видимо, от неожиданности уточнил посыльный, разглядывая Криса, который появился из-за остова Первого форта.

– И как же? – иронично уточнил лакей, а Арирх спрыгнул с помоста. Заметил ли Оуэн, что оба одержимых словно невзначай остановились с двух сторон от него.

– Заменим исполнителей главных ролей. – Рыцарь посмотрел на эшафот. Я попыталась поймать его взгляд, но не преуспела. – Война с женщинами обесценивает победу, – он нехорошо усмехнулся, совсем как тогда в лавке ювелира, прежде чем избить его, – другое дело достойный противник. Знаете, я готов спасти вашу постановку и заменить вон ту юную леди. – Он указал на меня.

На краткий миг удалось заглянуть ему в глаза, и я поразилась клубящейся там ярости, так не сочетавшейся с любезным тоном. Или, наоборот, сочетавшейся. Во дворе Первого форта стоял не Кристофер Оуэн, здесь стоял тот, кого прозвали жестоким бароном, тот, кого будут называть герцогом Муньером.

– А я другую, – из-за полуразрушенной бревенчатой стены вышел Мэрдок и встал рядом.

– Нет, – прохрипел Вьер.

Гэли вздрогнула, услышав голос Хоторна, но взгляда от рыжеволосой не отвела, а та смотрела только на мою подругу, словно все остальное их не касалось. Воздушная пелена под онемевшими ногами все еще отделяла нас от незапланированной встречи с богинями.

– Наше рекламное предложение действует только сегодня и только до конца ночи. Вы отпускаете двух заплаканных девчонок, а взамен получаете участников ритуала, без которых Разлом никогда не будет закрыт. Это ли не акция года?

– Согласны, – напряженно ответил посыльный и неуверенно оглянулся, словно ожидая подвоха.

– Отпустите их, – сказал Мэрдок, – и мы полностью в вашем распоряжении.

– И даже без оружия, – добавил Крис, демонстрируя пустой пояс.

– А давайте сами. – Арирх сделал приглашающий жест в сторону виселицы. – А то потом будете сетовать, что у кого-то из нас рука нарочно соскользнула, и петля сама затянулась. Заодно и займете их место.

– А давайте, – ответил Оуэн и легко зашагал к помосту.

– Нет! – снова выкрикнул Вьер, пытаясь освободиться от петли, от спокойствия тиэрца, с которым он поднимался на эшафот, не осталось и следа. – Не смейте! Что же вы творите?!

– А ты планировал геройствовать в одиночку? – уточнил Крис, поднимаясь по лестнице.

Крис остановился напротив меня.

– Знаешь, всеблагой барон Оуэн часто говорил, что мне необычайно пойдет петля вокруг шеи. – Крис коснулся моей холодной руки, а потом притянул к себе и ослабил узел на шее. – Кто же знал, что нам выпадет шанс проверить его слова.

Рыцарь стянул веревку с шеи и аккуратно поставил меня на доски. На настоящие доски, а не на пелену, что колыхалась под пустой петлей. Я ухватилась за Оуэна, но ноги все равно отказались держать меня.

– Иви? – с тревогой спросил он, когда я тяжело осела на помост.

– Минуту, – попросила я. – Мне нужна минута.

Мэрдок снял петлю с Мэри, Вьер продолжал ругаться. И откуда только силы брались, тогда как я могла только дышать? Дочка столичного травника все еще плакала, спрятав лицо на груди у Хоторна, но, скорее, от облегчения.

– Пока, что я имею неудовольствие наблюдать лишь сцены из бульварного романа, – заметил Арирх. – Шевелитесь, подмостки ждут.

Мэри вздрогнула и выпрямилась. Она держала Хоторна за руку, но, странное дело, в этой сцене не было ничего непристойного, ничего интимного, от чего хотелось бы отвести глаза. Сокурсник наклонился и быстро что-то прошептал. Что-то, судя по всему, обескуражившее ее. Мэрдок поймал рукой качающуюся петлю и наступил на пелену. Облегчение во взгляде девушки сменилось ужасом. Одно дело, когда веревку снимают с твоей шеи, и совсем иное, когда надевают на другого.

Я боялась поднять глаза на Криса, боялась, что в моих он увидит такой же ужас. Я даже хотела что-то сказать, какую-то романтическую глупость. Слава Девам, Кристофер глупости не жаловал, особенно романтические. Одной рукой он схватился за веревку, а другую поднял и прислонил указательный палец к губам, призывая к молчанию. А потом просто накинул петлю себе на шею, словно княжеский орден, и с деловым видом затянул узел. Мэри охнула, когда Хоторн сделал то же самое.