Текст книги ""Фантастика 2026-78". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Pantianack

Соавторы: Эл Лекс,Олег Дмитриев,Анна Сокол,Валерий Листратов,Евгений Син,Денис Арзамасов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 116 (всего у книги 349 страниц)

Глава 11
О трактирах и пивных

– Вит, – не веря тому, что видит, позвал Рион. Можно подумать, если назвать чернокнижника по имени, тот сразу очнется, рассмеется и скажет, что шутка вышла удачной.

Вот только это была не шутка. Я чувствовала это всем телом, лапами, хвостом, которого никто не видел.

– Я знаю, как меня зовут, Рион, – подтвердил мои догадки мужчина, отступая назад и заставляя меня отступать вместе с ним.

– Что ты делаешь? Зачем… – Парень потер ноющую руку.

– Пытаюсь выжить. И спасти других. – Чернокнижник продолжал пятиться по переулку. Светлая каменная кладка сменилась темной. Рион шел следом, а вот притвора… Ее нигде не было, вроде еще минуту назад стояла тут, требовала, чтобы Вит сдержал обещание, а сейчас исчезла и явно не собиралась ввязываться в чужую драку. Правильно сделала. Я бы тоже сбежала. Если бы не нож у горла.

Улица в предрассветный час, как назло, была пустынна. Не открылось ни одного окна, не выплеснулось содержимого ни одного ночного горшка. Тишина. Лишь ветер скрипел несмазанными петлями оконных ставней. А где все остальные? Где Михей? Солдаты? Шебутные девки? Кишинт? Правда, на последнего рассчитывать явно не стоило, вместо одного злого чернокнижника мы заполучим двоих.

Я попыталась повернуть голову, чтобы посмотреть…

– Не надо, – снова попросил меня вириец. – Ну давайте, расскажите глупому чернокнижнику, почему на самом деле вы так сюда рвались? Кто вам вдолбил в голову идею о спасении мира? Ну, чего молчите?

– Так ты и вдолбил, – с искренней непосредственностью Михея ответил Рион. – Сам же сказал, вывернет всех.

Я едва подавила желание засмеяться. Страха все еще не было, только в животе снова начала потихоньку образовываться голодная пустота.

– Рэг, неужели ты не видишь? – спросил чернокнижник непонятно у кого.

Даже Рион бросил короткий взгляд на небо, но, удостоверившись, что бог не в настроении отвечать, сделал это сам:

– Да объясни ты толком, что на тебя нашло?

– На меня? – горько удивился Вит. – А на тебя? На такого правильного Риона, от которого у всех сводит зубы?

– Оскорблениями ты ничего не добьешься, – на удивление спокойно ответил бывший чаровник и снова потер руку. – Говори, что случилось? Какого дасу ты тут творишь? Айка, ты в порядке?

Я хотела честно ответить, что нет – не в порядке, но нож еще сильнее прижался к шее. Ладно, будем молчать.

– Лучше вы расскажите мне, на что надеются маги, вызывающие созданий темного мира? Как они рассчитывают выжить?

– И как? – переспросил Рион, продолжая медленно идти за нами. – На что они вообще могут рассчитывать? На палача и веревку помягче?

– Почти. Ввязываться в такое, не имея в союзниках зеркального мага, самоубийство. А зеркального сейчас днем с огнем не сыщешь, хотя вот, нашелся один. Нашлась, – поправился Вит. – А я-то еще думал, отчего мы все время так «удачно» оказываемся именно там, где вызывают дасу? Какая нелепая случайность. Почти невозможная. Ведь я сам выбирал путь…

– Вот именно, – кивнул бывший чаровник, – а обвиняешь нас.

– А потом понял: не мы шли за заговорщиками, а они за нами. Они вызывали демонов, зная, что зеркальный здесь, за твоим плечом, и в случае чего прикроет.

– Ты с таким знанием дела об этом рассказываешь… – не выдержала я. Нож дрогнул, царапая кожу.

– Вот теперь и объясните мне, зачем вы сюда так рвались и к кому? Почему не остались в Подлесце? Не набродились еще по лесам? А ведь я до последнего надеялся, что…

Чернокнижник замолчал, словно не в силах был выразить словами те чувства, которые клокотали в его душе. Ярость, сожаление, неверие и снова ярость.

– Так ты думаешь… – Рион вытаращился на Вита, словно мясник на кочан капусты, неизвестно как попавший к нему на разделочный стол. – Мы все это придумали? Выверты? Жертвы?

– Не сами, конечно. – Я уловила в голосе чернокнижника нотку сомнения. – Хотя тебя вполне могли использовать втемную, слишком уж ты прямой, словно новый тракт, а вот она. – Чернокнижник коснулся подбородком моих волос. – Ты злопамятна, своенравна, себялюбива, подозрительна.

– Сколько ласковых слов, – прошептала, ожидая очередного движения ножа, но на этот раз вириец сдержал руку.

– Использовать тебя нельзя, а вот завербовать…

– Надо было сказать им, чтобы они с тобой посоветовались, – кивнул Рион.

– Сила зеркальных такова, что их нельзя заставить. То, что они могут делать, они делают исключительно добровольно.

– Вит, – позвала я и почувствовала, как он вздрогнул. – Ты отлично знаешь, что я никого не могу прикрыть, разве только одеялом. Я уже не маг. Я ничего не умею, ничего не могу, кроме… – Я вспомнила тепло его магии и то, как она множилась.

И он, видимо, вспомнил то же самое.

– Я ведь убью тебя, – склонившись к самому уху и касаясь кожи губами, прошептал чернокнижник.

«Верю», – хотелось ответить мне, но я промолчала, оттого что верить совсем не хотелось. Не хотелось представлять, что одно легкое движение руки может прервать мою жизнь.

– Последний шанс. – Голос мужчины стал вкрадчивым. – Если ты сейчас мне все расскажешь, я обещаю вам справедливый суд. Всем, кто в этом запачкался. Я наложу вето на любой вынесенный тебе приговор. Тебя помилуют. Слово рода Ордианских.

«Кто ты?» – вместо ответа чуть не спросила я. В Тарии правом казнить и миловать наделен только монарх. А в княжестве? Князь? Первый помощник пятого камердинера? Кто-то еще?

– Айка, – впервые за весь разговор Вит назвал меня по имени, – соглашайся, прошу. Времени нет…

Его оказалось даже меньше, чем он думал. Договорить ему не дала магия, обрушившаяся на нас сверху. Чужая, похожая на серые колючие ленты, которые пахнут вереском. Они коснулись меня вскользь, острыми иглами пройдясь по шкуре… и впились в чернокнижника. Он глухо вскрикнул, шевельнул рукой. Нож прошелся по коже огненным пером, вспорол кожу и выпустил алую кровь.

Я до последнего не верила, что Вит это сделает. И Рион не верил. Думаю, и сам Вит ни в чем не был уверен. Но…

Чернокнижник глухо зарычал. Я схватилась за горло, почувствовала, как пульсирует кровь. «Вот и все», – пришла нелепая мысль. Кошка нервно дернула хвостом. Страха все еще не было, лишь вспомнились река мертвых и белесый туман. Значит, скоро и я там буду бродить… Отчего же так есть хочется?

Я упала, сначала на колени, а потом на бок, ощутила у себя под щекой холод мостовой. Кричал Рион, только вот звуки выходили уж больно растянутыми, медленными, словно мир вокруг замер, и последнее мгновение стало бесконечным. Вита за спиной не было, он отстранился. Или его отстранили – той самой колючей силой.

Глаза закрылись, я осталась наедине с темнотой горячей пульсацией. Что-то долго я умираю, и мысли дурацкие в голову приходят.

Кто-то коснулся шеи, сдавил, не давая дышать, не давая шевельнуться. Я открыла глаза. Надо мной с обеспокоенным лицом склонился Дамир.

Эол, он был именно таким, каким я его запомнила. Высоким, красивым, спокойным, словно якорь в бушующей вокруг реке событий.

Он заставил меня убрать руки от раны и продолжал говорить что-то ласковое, успокаивающее и даже требовательное. Но я не слушала, продолжала смотреть на его лицо, на лучики морщинок у глаз, на широкие плечи, темные, чуть тронутые сединой волосы. Он что-то спросил… Мне стало смешно. Какой с мертвеца спрос? В горле неприятно булькнуло, и с острая боль вернула меня в мир звуков.

– Рион! – закричал Дамир, с его пальцев потекло что-то холодное, что-то, погасившее пламя, которое начало разгораться у меня под подбородком. – Сейчас-сейчас, – пообещал учитель и, взяв одной рукой за плечи, а второй – под колени, поднял с земли.

К нему тут же подбежал бывший ученик, и мужчина передал ему меня. Надо сказать, Рион даже не пошатнулся. Горло начало покалывать, словно кожу в этом месте хлестнули жгучеядкой.

– Моей заплатки надолго не хватит, ты же знаешь, я не целитель. Давай бегом вниз по улице, так, словно за тобой сам дасу гонится, справа будет трактир «Голова лошади». Скажи Лиэссе, чтобы сделала все возможное. И невозможное тоже. – Последнее Дамир уже прокричал в спину ученика.

Меня тряхнуло, я стукнулась лбом о скулу парня и захрипела, тот побежал еще быстрее. Я вцепилась в плечи Риона и бросила взгляд назад. Дамир стоял над лежащим в пыли Витом. Вокруг головы чернокнижника обвилась серая полоска, которая прямо на глазах приобретала лиловый оттенок, словно насосавшаяся крови пиявка. Вириец пытался отодрать ее ото лба, но магическая повязка будто приросла к коже.

Откуда-то я знала, что это больно. Что его кожу сейчас жжет так же, как и мою. Знала, что колючая магия впилась в его плоть острыми крючьями и дергала, словно больной зуб, как только Вит пытался применить магию. Кошка зарычала, изготовившись к прыжку. Я напряглась, бывший чаровник ускорил шаги…

– Ты только потерпи, только не умирай, – бормотал парень.

Я выдохнула, сдерживая порыв, понимая, что едва не бросилась на помощь человеку, который только что перерезал мне горло. Видимо, пора лечить не только шею, но и голову.

И все же кошка страдальчески мявкнула. Она… я… Мы чувствовали его боль. И это было неправильно. Это надо было остановить. Не потому, что чернокнижник не заслуживал боли. Еще как заслуживал. А оттого, что теперь я была вынуждена делить эту боль с ним. Не хочу. В кои-то веки боги ошиблись.

Рион услышал стон, решил, что я все же надумала помереть, и побежал еще быстрее.

У самого трактира бывший чаровник едва не упал, врезался боком в замшелую каменную кладку и только благодаря этому устоял. Пнул ногой дверь и ввалился в пахнущий травами полумрак зала, в этот час непривычно пустынного, с выскобленными столами и задвинутыми под них лавками, с чучелами животных по углам и пыльными рогатыми головами над стойкой бара, с ржавыми доспехами напротив двери и кандалами каторжника на почетном месте.

Все это я отметила мельком, зал трактира развернулся, словно вышитое полотно, и тут же скрылся в полумраке.

Я старалась думать о чем угодно, только не о том, что «заплатка» Дамира может не выдержать, не о том, что кровь в любую секунду может забулькать в горле. Страха не было, была злость. Я не хотела умирать. Эол великий шутник, ведь чем чаще меня старались убить, тем сильнее я хотела жить и находила все больше и больше привлекательного в этом мире.

На последнем от двери столе горела одинокая свеча. При нашем появлении с лавки поднялась женщина. Рион торопливо посадил меня прямо на стол и выпалил:

– Меис[25] Лиэсса, Дамир просил…

Она остановила его взмахом руки, а второй схватила меня за подбородок, заставив запрокинуть голову.

– Шшшссс, – смогла прохрипеть я и начала заваливаться на спину.

Снова брызнула кровь, закричал, подхватывая меня, парень. В горло будто углей насыпали. А теперь еще и пошевелили кочергой.

– Мой саквояж… из комнаты… живо, – отдала приказ женщина, касаясь моего горла и одновременно не касаясь его.

Секунда уходила за секундой.

Раз… и Рион подхватил меня и с великой осторожностью положил мою голову на стол, словно это была яичная скорлупа.

Два… кровь закапала на темное дерево.

Три… кожи коснулось что-то невидимое. Не пальцы, что растопырила надо мной Лиэсса, а что-то иное, похожее на тонкие палочки или вязальные спицы, а может, даже крючки. Или коготки маленького юркого зверька вроде ласки. Я ощутила их прикосновения, ощутила, как они приподнимают и соединяют края раны, как вскипает, коснувшись их, кровь.

Это как с моим хвостом, его никто не видит, но он есть.

Это магия. Знакомая магия. А ведь я уже сталкивалась с подобным, когда помогала бабке. Наблюдала, как работает маг-целитель, вот так же, растопырив пятерню над больным местом. Видела, но не понимала. Видела, но не чувствовала его невидимые руки, как сейчас.

Лиэсса – маг, внезапно осознала я. Ее сила не была совершенно чуждой, я уже знала ее запах, ощущала его раньше.

– Да, – проговорила она, словно я ее о чем-то спрашивала. – Я целитель. Очень слабый, почти на грани травницы-шептуньи, но… – Она замолчала и, сжав руку в кулак, добавила: – Молись, чтобы этого «но» хватило.

Я смотрела на ее склоненную голову, на покачивающиеся серьги с темными камешками, на цепочку медальона, заправленного в вырез платья, на белую кожу… Вдыхала ее запах. Запах огня и сытного ужина, запах воды и пепла из очага, запах отчаяния и лжи…

По лестнице загрохотали тяжелые шаги Риона.

– Вот, меис. – Парень грохнул сумку об пол.

Но Лиэсса не ответила, она продолжала раз за разом направлять свою юркую магию в рану.

Голова женщины дернулась.

– Не выходит, – сквозь зубы пробормотала она. – Надо срастить хотя бы крупные сосуды.

Я почувствовала, как уплываю куда-то. Стол и комната закачались.

– Айка, нет! – закричал бывший чаровник.

Но даже это «нет» показалось мне неимоверно далеким. Что ж, Дамир всего лишь отсрочил неизбежное. Пусть теперь без меня воюют с дасу.

– Сделайте же что-нибудь! – потребовал Рион.

– Что? У меня сил – на кончике иглы…

Силы на кончике иглы… Наверное, это очень мало. Мало? А что, если изменить это? Что, если…

С неимоверным усилием я подняла руку и схватила Лиэссу за ладонь. Женщина поперхнулась словами.

Ее магия не была такой теплой и родной, как у Вита. Ее сила распалась, утратив форму. Она напоминала песчинки, что ненароком попадают в сапог и ранят пятку. Острые и настолько мелкие, что не ухватить, не перетянуть к себе. Они сопротивлялись, не желая вливаться в меня. Не желая оживать.

Ничего не выйдет, у меня просто нет на это времени. Вит мне доверял, а я доверяла ему настолько, насколько вообще была способна доверять кому-либо. Какая ирония…

Лиэсса не Вит. Ее сила чужая.

А разве обязательно тащить в себя всякий мусор? Я – зеркальный маг. Кажется… Так, может, и не надо пропускать силу через себя, может, достаточно… отразить ее?

«Эол, если ты меня слышишь, сделай так, чтобы я оказалась права, – пришли наконец правильные слова для молитвы. – У меня никогда не было учителя и, наверное, уже не будет. Но вот сейчас, здесь, сделай так, чтобы моя догадка оказалась верной. Сделай так, чтобы у меня получилось!»

Я представила зеркало, в котором тут же отразилась моя кошка. Усы вразлет, уши топорщатся, хвост поджат. Одно зеркало, второе, третье, четвертое, пятое… Кошка подняла морду, и ее отражения повторили движение вместе с ней. Я – зеркальный маг. Я отражаю силу, и она множится в собственных отражениях. Множится и множится, растет…

Лиэсса замерла, хватая ртом воздух, ее невесомые палочки-крючочки вдруг стали тяжелыми, плотными и почти ледяными, они несли долгожданное онемение горящей огнем коже. Это – как на морозе схватиться за обод телеги и только в последний момент понять, что он не деревянный, а кованый. Вот так и невидимая сила женщины вдруг стала тяжелой, словно отлитой из полновесного серебра.

Рука разжалась, отражения, которые только что окружали меня со всех сторон, стекли вниз прозрачными каплями. Что бы ни происходило, оно закончилось очень быстро. Как и отведенное мне время. Одинокая свеча на столе потухла, зал трактира погрузился во тьму, увлекая меня за собой. Я больше ничего не чувствовала и не видела. Жаль, что так и не узнаю, получилось или нет.

– Ты уверен в этом? – услышала я смутно знакомый голос. – Чаровники, вызывающие демона? О таком уже лет сто не слышали.

Хм… интересно, а что он делает в загробном мире?

– Уверен, учитель, – с жаром подтвердил Рион.

– Настолько, чтобы держать ответ перед советом? Поручишься именем и силой?

– Да, учитель. Поручусь.

Я открыла глаза и удивилась, когда у меня это получилось. Значит, еще есть что открывать.

– Тогда идем.

Я медленно села, ощупывая руками грубое выскобленное дерево трактирного стола. Стало быть, где упала, там меня и оставили. Нет бы в комнатку перенести, простынкой накрыть. Никакого уважения к покойникам.

– А может, не надо? – раздался просительный женский голос. – Дамир, давай уедем. Заберешь своих… – Она замялась, но потом с усилием продолжила, – …учеников. Пусть тут без нас разбираются.

– Лиэсса, – укоризненно попенял Дамир. – Бегство – не выход, ты же знаешь. Айка… – позвал он, и я повернула голову.

Шея казалась деревянной. Словно у куклы, каких продавали мастера на ярмарках. У меня даже была одна, пока Гунька не закинул ее в речку, чтобы проверить, на самом ли деле я так боюсь воды, как говорят.

Судя по нагару свечи, при смерти я находилась недолго. Подняв руки, осторожно коснулась горла. Шею обхватывала плотная повязка. Не слышала раньше о таком легком способе лечения вскрытого горла.

– У Лиэссы все получилось, – улыбнулся Дамир.

– Что… – прохрипела я и поразилась, как тихо и чуждо звучит голос.

– Связки она тебе тоже срастила, но пройдет какое-то время, прежде чем голос вернется, – произнес действительный маг.

Меня снова посетило странное чувство, которому никак не получалось придумать название. Чувство повторения. Словно это все уже было. Словно я уже переживала этот момент: ранение, Дамир, Лиэсса, которая меня лечила, голос, который мне будто не принадлежал. Ведь переживала я то же самое, только не здесь. В Вышграде.

– Дамир, – заговорила женщина. – Я прошу тебя, зачем нам теперь…

– Не обсуждается. Мы идем в Веллистат[26], надо найти Тамита. Если кто и расскажет, что происходит, то только он. – Чаровник подхватил с лавки плащ.

– А Тамит не может быть замешан в происходящем? Не может находиться среди тех, кто вызвал дасу? – с сомнением проговорил Рион.

– Только не Тамит, уж поверь, в нем я уверен как в самом себе. – Действительный снова посмотрел на меня, в его взгляде сквозило тепло.

Когда в последний раз человек был так рад видеть Айку Озерную? Ответ: никогда.

– Присмотри за Айкой до нашего возвращения, – попросил женщину учитель Риона.

– А как же этот? – Она бросила опасливый взгляд на дверь, что вела то ли в подсобку, то ли на кухню, то ли в кладовую, последнее вернее всего.

– Никак. Забудь. Вернусь, разберусь. Все. Идем, Рион, – скомандовал Дамир, и парень последовал за учителем.

Проходя мимо, бывший ученик позволил себе коснуться моей руки и ободряюще сжал ладонь. Я ответила Риону тем же. Я была рада оказаться здесь. Рада, что осталась живой. На самом деле рада.

Хлопнула дверь, пламя свечи поколебалось несколько мгновений, словно танцуя на кончике фитиля, а потом снова выровнялось.

Мы с Лиэссой переглянулись. Похоже, кроме нас, в трактире никого не было.

Живот снова свело от голода.

Женщина отвернулась, провела рукой по столу. Я посмотрела в окно: алая полоска зари словно прилипла к горизонту, едва заметно окрасив стены домов в розовый цвет. Ночь уже кончилась, но день никак не занимался, будто его удерживали, не давая тьме уйти.

Мы молчали. Минуты уходили одна за другой. Я продолжала следить за Лиэссой. Интересно, что она думает обо мне? Кто я Дамиру? Случайно подвернувшаяся девка, что смотрит на мага, раскрыв рот от обожания? Зеркальный маг? Или просто пыль под ногами, о которой и помнить-то зазорно?

– Ой, – она всплеснула руками, – я же хотела…

Она оглядела пустой трактир, пытаясь придумать, чего же она такого могла хотеть.

Но для меня это ее «ой» стало спущенным арбалетным болтом. Я поняла и… не испугалась, нет, я была раздосадована, что не видела очевидного раньше.

– Наверное, это тяжело, – спросила, слезая со стола. – Носить чужое лицо? Поверь, я знаю. – Лиэсса удивленно подняла голову. – К нему легко привыкнуть, оно может прирасти к твоему собственному так, что потом избавиться от него удается с большим трудом.

Я медленно пошла к женщине. Не было ни головокружения, ни слабости от потери крови. А ведь она и в самом деле неплохой целитель. Только слабый.

– Чужая шкура становится привычной, невесомой, и, даже сбросив ее, не всегда можешь избавиться от присущих ей черт, они вылезают тут и там. Например, когда видишь кого-то, кто помнит тебя иную, и не успеваешь осознать, как привычки, жесты, слова твоего «другого» лица возвращаются.

Она настороженно смотрела на меня. Пахнущая пеплом женщина. Пеплом мира мертвых, из которого мы вывалились не далее как час назад.

Лиэсса постаралась вернуть лицу выражение отстраненного высокомерия, куда более подходящее женщине Дамира. Но личина расползалась, как сшитая на скорую руку рубаха, стоило только потянуть за незакрепленную нить.

– Она тоже все время ойкала. – Я остановилась, с интересом разглядывая статную черноволосую женщину, та подняла руку… – И так же прикрывала рот рукой, боясь сказать лишнее. Значит, Мира, вы выбрались. И солдаты тоже?

Черные глаза зло сузились, вместо ответа женщина толкнула меня в грудь. Я позволила ей это сделать, позволила отшвырнуть себя. Иногда хищнику для удачной охоты нужно притвориться мышью, чтобы тот, кто стоит рядом, вообразил себя котом и не сбежал. Например, в ту дверь черного хода у Лиэссы за спиной.

Я ударилась спиной о столешницу, зацепилась ногой за лавку и упала на пол.

– Знала бы ты, – женщина со злостью пнула меня в бедро, – как мне осточертело носить вам еду и разыгрывать из себя простушку.

– У тебя отменно получилось, знатная дама – это не твое, – хихикнула я и получила еще один пинок. – Почему я раньше не догадалась? Это же так просто. А вот Вит понял…

– Что эта порченая кровь могла понять? – Лиэсса фыркнула, увидев, что я не собираюсь лезть на нее с кулаками, немного успокоилась и стала поправлять волосы. – Вит сам же меня из Волотков и вытащил. Дурак.

– Это он погорячился, – согласилась я. – Странное, почти невозможное совпадение.

– А представь, как я удивилась. Ведь думала, что уже отбегала, попала под выверт. – Ее рука снова поднялась, но на этот раз не ко рту, а к груди, к вырезу платья, к серебристой цепочке на шее.

– Он понял все позднее, – размышляла я. – Наверное, в Полесце, когда ты, хлопая глазами, попросила отправить письмо дядюшке в эти самые…

– Козлинки.

– Точно. – Я хлопнула себя по лбу, разглядывая нависшую надо мной Лиэссу. – Казум говорил, что в Волотках все поголовно неграмотные, а тут дочь валяльщика письма с голубем рассылает. Да и вряд ли голубю известна дорога в Козлинки, вряд ли кому-то придет в голову натаскивать птицу на полеты в ничем не примечательный поселок. Другое дело – Вирит, Вышград или… Велиж… – Я выпрямилась, женщина тут же отступила на шаг. – Только, поняв это, он почему-то записал меня к тебе в подружки. Знаешь, как я мысленно называла тебя? «Падаль». И ведь почти не ошиблась. Скажи, а Мира… Настоящая Мира – дочь валяльщика – мертва?

– В Волотках все мертвы, не забыла?

– Это не ответ.

– Ну, если тебя волнует судьба селянки. – Лиэсса пожала плечами. – Мира мертва. Давно. Я сама вогнала ей под ребра нож. Не хотела, как Залом, столкнуться с копией.

– Копия – это ты, падаль.

– Тварь! Эх, знала бы ты, как ночами я лежала без сна, раздумывая, а не подойти ли к тебе, не опустить ли подушку на белое личико.

– Так чего же не подошла? – Я не делала попытки подняться, только то выпускала, то убирала невидимые когти.

Женщина промолчала. Ответ был очень прост, он лежал на поверхности, но некоторые вещи тяжело произносить вслух.

– Потому что тебе не велели, – наконец сказала я, ухватилась за край лавки и попыталась встать. – Не велели трогать зеркального мага.

Не знаю, что ее насторожило, слова или действия. Но она вдруг схватила свечу и швырнула мне в голову. Я отбила оловянный подсвечник рукой, но воск попал на кожу, заставил меня зашипеть от боли, свеча упала на пол и закатилась под лавку.

На миг, всего лишь на миг, я отвела взгляд от Лиэссы, но этого хватило, чтобы она бросилась на меня, навалилась всем телом. В ее руке матово сверкнуло лезвие ножа. Я выпустила когти, звонко стукнувшие о металл, и мы покатились по полу, сцепившись, как две дворовые кошки.

– И что ты сделаешь? – прошептала я, глядя в ее искаженное гневом лицо. – Снова вскроешь мне горло, которое сама же и исцелила?

– Ты дала мне для этого силы, – проговорила она, продолжая давить на лезвие.

А я вдруг поняла, что удерживаю его без всякого труда. И даже ее тело не кажется мне таким уж тяжелым, пусть она крупнее меня раза в два. Я в любой момент могу сбросить женщину с себя, и даже больше того…

– Спасибо, что напомнила. Говорят, забирать подарки – дурной тон, но я ведь не дама вроде тебя. Я – деревенская девчонка, не имеющая понятия о хороших манерах.

С этими словами я выпустила лезвие и схватила ее за запястье, а невидимый хвост, скользнув по руке Лиэссы, обвил ее чуть выше моих пальцев.

Пред глазами снова появились зеркала, и снова зверь глядел на меня с каждой поверхности, только на этот раз я не собиралась множить отражения. Я собиралась их сложить, как гадальные карты в колоду. Одно на другое. Не обращая внимания на нечеловеческий вой Лиэссы, на то, как забилось в конвульсиях ее тело. Куда-то в сторону отлетел нож. Теперь она хотела только одного: вырвать руку из моих пальцев, вырвать, пока…

На этот раз ее сила оказалась более податливой. Она собралась и снова напомнила мне юркого зверька, что сейчас скалился на мою кошку. Еще один осколок воспоминаний среди десятка таких же. Там, на погосте в Волотках, ложная Лиэсса-Мира увидела мою силу, а я – ее. Юркую серую ленту, что напоминала ласку. Можно натянуть на лицо любую личину, но нельзя надеть маску на магию, живущую внутри.

Теперь сила принадлежала не только ей, она принадлежала и мне. Я позволила ей вырасти, вложила что-то свое, и та с готовностью возвращалась обратно, прихватив с собой песчинки колючей магии целительницы. Это – как опустошить сосуд, взять и выпить одним махом крынку молока. Даже голод, что продолжал меня терзать, унялся.

Мелькнула мысль о печати смерти, что могла появиться у меня над головой, поскольку я забрала чужую силу. Мелькнула и исчезла. Сейчас мне были безразличны все печати мира, даже если придется снова прогуляться на эшафот.

Я разжала пальцы, женщина, продолжая завывать, скатилась на пол и поползла в сторону, изредка повторяя:

– Нет-нет-нет…

Я поднялась и села на лавку, из-под соседней начала виться вверх тонкая струйка дыма. Мы поменялись ролями, теперь Лиэсса корчилась на полу, а я смотрела на нее сверху.

– Скажи, а Дамир знает? – задала я, наверное, главный вопрос, на который хотела услышать ответ.

Она закрыла рот, оборвала причитания, подняла голову и вдруг расхохоталась. Куда только делось напускное высокомерие, с которым Лиэсса отдавала приказы Риону? Куда делась горделивая осанка? Куда исчезла спутница действительного мага и как на ее месте оказалась ненормальная старуха?

Это был неправильный смех, черты лица искажались, подергивались, как у умалишенной. Эмоции смешивались и перекрывали друг друга. Боль, злость, отчаяние, радость, предвкушение…

– Ну конечно, знает, не может не знать, – ответила я сама себе, оглядывая зал трактира и прислушиваясь к едва различимому треску пламени: брошенная женщиной свеча не погасла. – Маг, у которого есть апартаменты в Веллистате, снимает трактир? Зачем? Затем, чтобы в этом самом Веллистате не знали, где и чем этот маг занимается. Ты ему отправила послание из Полесца? Отправила в Велиж, а никак не в Козлинки. Ты сообщила, где мы и что с нами.

Я говорила, а она смеялась, не соглашаясь, но и не отрицая.

Странно, но, говоря все это, я ничего не чувствовала. Совсем. Наверное, я не очень хороший человек, даже, скорее всего, плохой. За всю мою недолгую жизнь меня тянуло лишь к двум мужчинам. Один из них меньше часа назад перерезал мне горло. Второй планировал массовое убийство людей. И я пока затруднялась сказать, что хуже.

– Куда он увел Риона? Ну, говори! – потребовала я, схватив женщину за волосы и заставив смотреть мне в глаза.

– В Веллистат, – хрипло каркнула она.

– Зачем?

– Затем, что для вызова понадобятся жертвы, да не простые, людьми тут уже не отделаться.

– Рион – его ученик!

– Знала бы ты, как Дам жалел, что взялся учить этого недалекого неумеху… Знал бы Дам, что ты обо всем догадаешься – прихватил бы и тебя, рассуждала бы сейчас, лежа на алтаре.

Я отпустила ее волосы и вытерла ладонь о штаны, не смогла удержаться. Отвернулась, сделала шаг к кладовке…

– Дура! – Лиэсса схватила меня за ногу. – Дура, вириец убьет тебя! У него нет выбора! Твой единственный шанс – Дамир!

– Шанс на что?

– На жизнь! Помоги ему, а потом…

– Что? – Мне и в самом деле было интересно. В зале трактира все сильнее и сильнее пахло горелым. – Будем жить среди мертвецов веселой семьей на троих, как кочевники за Тесешем?

– Это лучше, чем смерть. – Лиэсса вдруг стала цепляться за меня, как нищенка у часовни Эола, пытавшаяся выклянчить медный черень. – У нас будет сила! Мы уедем отсюда туда, где никто не будет знать… Мы заставим с нами считаться…

– Так ты мою силу делишь? – Я отцепила ее руки от своей ветхой, истрепавшейся одежды. – Тогда ответь на один вопрос. Сколько мне понадобится времени, чтобы убедить Дамира в том, что сила, поделенная на двоих, это гораздо больше, чем поделенная на троих? Зачем нам целитель, у которого резерв с наперсток?

– Ах ты! – Женщина просто задохнулась. Она схватила меня за руку, впилась ногтями в ладонь и дернула на себя. – Сегодня ты сдохнешь, а я буду смеяться. Запомни это, последним, что ты услышишь в этом мире, станет мой смех…

На соседней лавке появились маленькие язычки пламени.

– Нет, – сказала я, – не будет, – и выпустила когти.

Не те человеческие обломки, которыми царапала меня Лиэсса, а свои призрачные когти, что появились у меня вместе с хвостом. Они вспороли ее кожу, словно наполненный вином бурдюк. Потекла кровь. Женщина завизжала, силясь убрать руку, дергая и дергая ее, но вместо того чтобы освободиться, только сильнее насаживала ладонь на когти. Волосы упали, закрыв кривящееся от боли лицо. Без труда удерживая ее одной рукой, дернула второй за серебряную цепочку, вытаскивая на свет украшение. И даже не удивилась, увидев черную капельку маскировочного амулета. Точно такого же, как у меня.

– А Тамит знает, у кого еще есть подобные артефакты? – спросила я, но женщина продолжала дергаться, не слушая и не видя ничего вокруг. – Знает, что Дамир раздает их направо и налево? – Я сжала черный камешек в кулаке и ощутила слабую, едва уловимую пульсацию. В нем еще была сила. Голод дал о себе знать, неприятный, сосущий, словно в животе вместо внутренностей находился водоворот. – Чем люди отличаются от вещей? – спросила в пустоту. И сама себе ответила: – Ничем. Те же сосуды, только говорящие.

Камешек в моей ладони нагрелся, отдавая тепло, а вместе с ним и силу.

Женщина замерла, тоненько подвывая, в ее руке все еще были мои когти. Ее волосы вдруг посветлели, в них появилось золото, они стали цвета рыжего закатного неба. Лицо помолодело…

– Сколько же у тебя имен? – прошептала я, глядя в зеленые глаза, сменившие черные, всматриваясь в еще одно знакомое лицо. – Лиэсса. Или лучше Лиска? А может, Аська-хитруха?