Текст книги ""Фантастика 2026-78". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Pantianack

Соавторы: Эл Лекс,Олег Дмитриев,Анна Сокол,Валерий Листратов,Евгений Син,Денис Арзамасов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 186 (всего у книги 349 страниц)

Я ощутила под пальцами одну из тех странных выбоин, так похожих на солнышки с лучиками. Ох, это были никакие не солнышки и не лучики. Это были отпечатки рук. Точно таких же ладоней, как у Дженнет и у Гэли.

– Гэли! – закричал Александр Миэр, бросаясь к дочери, одновременно с Мэрдоком. Наемник, что стоял справа, почувствовал движение за спиной и развернулся к мальчишке, обнажая черный клинок.

И в этот момент рука Аннабэль Криэ дрогнула. жрица нажала на спусковой крючок, так и не дождавшись ответа на вопрос. Раздался грохот свинцового заряда. Магистра и жрицу окутал дым. Мужчина был быстр, стремителен, как молния в грозу. Только что метатель смотрел ему прямо в лицо, а спустя миг свинцовый шар ушел в пустоту, задел одну их колонн, выбивая крошку из мрамора, и исчез в темноте. Серая вскрикнула, когда магистр выкрутил ей кисть, заставляя руку в перчатке бросить оружие. Второй метатель полетел на пол. Гэли продолжала биться, как пойманная в силки птица, а вот Дженнет лежала спокойно, глядя в глаза Альберту, а кузен не сводил взгляда с герцогини.

Светлые прожилки на мраморном полу вспыхнули в последний раз и погасли. Раздался свист, звук удара, а потом я увидела, катящийся по полу круглый предмет и даже не сразу поняла, что это такое. Голова мальчишки, что подбирался к одному из наемников. Худенькое тело еще продолжало стоять, а голова, снятая с плеч, чирийский клинком, медленно катилась по солнечному мрамору. Чуть удивленное лицо сменяли пегие волосы. Тело пошатнулось и рухнуло к ногам мужчины, а тот деловито вытер клинок о брюки. Голова прокатилась мимо Мэрдока, который смог сделать всего несколько неуверенных шагов к плачущей Гэли, а потом вынужден был опуститься на пол. Она покатилась прямо к Кристоферу, который остановил ее движение носком сапога. Слава девам, я видела лишь затылок мертвого мальчишки. А вот барон Эсток смотрел прямо в застывшие глаза, из которых вытекала тьма. Возможно, именно это послужило спусковым крючком для демонов, возможно, напряжение довлело не только над нами, а возможно, они получили неслышный для людей приказ, который прозвучал только в их головах, но на этот раз не выдержали одержимые.

На миг перед глазами снова сгустилась тьма, я опять увидела зал и людей, но на этот раз они стояли на коленях. Ушей коснулся далекий заунывный голос, то ли поминальную справляли, то ли милостыню просили. Один удар сердца, тьма развеялась, а я увидела перед собой Лиа. Одержимая улыбалась, старательно растягивая губы, словно хищная лысая кошка. Я отшатнулась. Вернее попыталась, но горничная схватила меня за плечо, притянула к своему лицу, словно намереваясь поцеловать вот этим вот своим широким издевательски улыбающимся ртом. Гул в голове усилился, а лицо Лии заволокло туманом, туманом, который был только в моей голове.

Девы, мне осталось не так много. Секунды? Минуты? Вряд и больше часа? Ничтожно мало, а я боюсь девчонку, пусть та и одержима. Что мне может сделать демон? Неправильный вопрос. Что еще мне может сделать демон? Если бы могла, я бы рассмеялась. Угрозы тварей разлома впервые показали мне… нет, не смешными, а попросту несостоятельными.

Я вернула Лиа улыбку и сама схватила ее за руку. Девы, какие слабые у меня пальцы. И, тем не менее, мне удалось ее удивить, девушка скривилась от отвращения, что меня только обрадовало. Но это был всего лишь миг, а затем горничная, рыча, как собака, впилась зубами мне в кисть. Раньше, я никогда не задумывалась какие острые у человека зубы.

Мы потеряли равновесие и упали на солнечный мрамор, факел откатился в сторону. Оказавшаяся сверху Лиа подняла голову, с ее губ капала моя кровь.

Я слышала, как закричала Дженнет, как ругался Альберт, а потом мне стало не до остальных. Одержимая навалилась сверху, и мне не сразу удалось ее скинуть. Ноги в этой битве участвовать не собрались. Все, что я могла, это выгнуться и отчаянно оттолкнуть одержимую. И даже слегка удивилась, когда это удалось. Я скинула себя Лиа, перевернулась, приподнялась на руках. И в этот момент девушка набросилась на меня сзади, повалила, схватила за волосы, оттянула назад, заставляя задрать голову, а потом толкнула обратно, едва не наваливаясь на затылок. Я ударилась лбом о солнечный камень.

Шум в ушах стал оглушающим, темнота снова сгустилась. Мраморный пол исчез и появился снова. Сквозь гул пробился далекий голос: «А теперь все вместе». Голос, который когда-то звучал в этом зале. Голос, который прорвался сквозь века, сквозь остервенелый визг Лиа, которая снова потянула меня за волосы и снова ударила меня лбом об пол. И еще раз. По губам потекло что-то теплое.

– Пошла прочь! – услышала я голос Криса и даже не сразу поняла, в каком из двух залов, прошлом или настоящем, он звучит. – Отцепись от нее! – Тяжесть тут же исчезла. – Иви!

Крис перевернул меня на спину и помог сесть. Он даже успел большим пальцем стереть кровь с моих губ. Каким мягким было это движение, каким мимолетным. Миг нежности среди хаоса. Миг, который грубо прервали. Лиа налетела на рыцаря со спины и впилась зубами в ухо, словно голодная кошка. Ее одержимость оставляла девушке все меньше и меньше человеческого. Оуэн вскочил, завертелся на месте, а потом все же оторвал горничную от себя, надеюсь не вместе с ухом. Оторвал и отбросил второй раз. Девушка налетела спиной на колонну. В руке Кристофера сверкнул сталью нож, а через миг лезвие вошло одержимой в живот.

Безволосая Лиа только рассмеялась. Видимо, было что-то смешное в полоске стали под ребрами. А может, и не в этом, а в том, что не успел ее смех стихнуть, как моему рыцарю накинули удавку на шею. Демонов всегда забавляет какая-нибудь пакость. Я увидела тонкий черный жгут на светлой коже, услышала хрип, который ударил по ушам сильнее крика.

Оуэн взмахнул руками, пытаясь дотянуться до напавшего со спины мужчины в черном плаще. Дотянуться до Арирха, а когда это не удалось, попытался схватиться за удавку, может просунуть пальцы под жгут и глотнуть хоть немного воздуха. Но улыбающаяся Леа с ножом в животе, схватила Кристофера за руки, а Арирх сильнее затянул удавку, и хрип оборвался. Кристофер пошатнулся, зацепился за что-то ногой и стал заваливаться назад на душившего его мужчину.

Мой рыцарь падал так медленно. И так неотвратимо. Я знала, что когда он упадет, все будет кончено. Они просто навалятся на него, набросятся сворой, как шакалы на раненую добычу и разорвут на части. Вместо того, чтобы умереть, я увижу, как умрет Кристофер.

Нет! Не хочу! И не буду! И пусть я не могу сражаться, не могу двигаться, ничего не могу, даже призвать огонь… Вернее могу, но это будет иметь определенные последствия. А почему я до сих пор думаю о последствиях? Понятия не имею, но именно сейчас в эту минуту перестану. Обещаю. Что мне терять? Ничего, кроме рук, которые скорей всего прилипнут к полу и станут такими же бесполезными, как и ноги. Ну и пусть! Знаете, когда нечего терять, когда отбрасывается все лишнее и ненужное становится очень легко принимать решения. Становится очень легко, не оглядываться.

Арирх сделал шаг назад, и коленом толкнул Криса, чтобы не упасть вместе с Оуэном. Крис дернулся, качнулся вперед… И зерна изменений привычно собрались в моей руке и отправились в полет.

– Ивидель, нет! – услышала я предостерегающий крик Мэрдока. Девы, кому-то еще было дело до того, что я творю.

Кисти рук мгновенно налились тяжестью, словно на каждое запястье повесили по ведру с водой. И этой тяжести невозможно было сопротивляться. Я тут же повалилась вперед, ладони коснулись солнечного мрамора. По светлым прожилкам камня побежали искорки. Срывающаяся с пальцев магия впиталась в мрамор, как вода в губку. И не просто впиталась, она будто стремилась туда, как река, которая всегда стремится к морю. Она уходила в камень вся, не получалось послать ни одной капли, ни одного зернышка к Арирху и Лиа, чтобы отвлечь их от Кристофера. Я хотела спалить черный плащ демона, хотела раскалить нож, что торчал из живота горничной, чтобы выжечь ее изнутри, сплавить мышцы, обуглить кости, пусть тогда попробует посмеяться…

Но ты предполагаешь, А девы отмахиваются от твоих замыслов.

Одно хорошо, светящийся мрамор отвлек демонов от Криса. Пусть на миг, но они замерли, заворожено глядя на огненные прожилки под ногами. Оуэн упал на колени, Арирх склонился к нему, снова затягивая жгут, и в этот момент мой рыцарь вдруг резко запрокинул голову назад и ударил затылком одержимого прямо по носу. Демон не выпустил удавку, но чуть ослабил ее, позволяя Крису вдох. Всего лишь один глоток воздуха. Все еще продолжающая сжимать его руки Лиа вдруг удивленно вскрикнула, когда Оуэн сам обхватил ее запястья, словно не хотел, чтобы это прикосновение заканчивалось. Он перестал дергаться, перестал обращать внимание на демона за спиной, он смотрел только на девушку. Смотрел так, как никогда. Смотрел так, словно сейчас эта девушка с обожженного головой была для него самым важным, тем от чего невозможно было отвести глаза.

Веселость горничной куда-то улетучилась. Она разжала пальцы, больше не желая прикасаться к нему, не желая удерживать его руки.

– Прочь! – повторил Крис, и я едва узнала его голос. Он был совсем другим, он пробирал до самых костей, как зимний ветер в ущелье, что способен свести с ума кого угодно. Я словно слышала его не ушами, а чем-то иным, чем-то сидящим глубоко внутри. И не только я. Его слышал демон. Слышал не просто слова, он слышал приказ, которого нельзя ослушаться, а только беспрекословно подчиниться.

И демон повиновался. Тварь разлома выглянула из глаз Лиа и не смогла спрятаться обратно, она выплеснулась чернотой на светящийся от магии мрамор, а потом… Она втянулась в камень, почти так же, как и зерна огня. Но не в светящиеся прожилки, а в черную ломаную линию, что тянулась через весь зал и заканчивалась у каменного трона с обломками каких-то странных фигур.

Арирх выпустил из рук удавку и отступил. На его лице был написан даже не страх, там были горечь и отвращение. А еще узнавание. Словно он знал, что так и будет, словно видел такое не раз.

– Стоп! – услышали мы знакомый голос. – Всем остановиться.

Я подняла голову и увидела как тот, что называл себя Йеном Виттерном, выпустил из рук колодезную цепь, что свисала из дыры в потолке, которой старательно и без всякой магии душил Аннабэль Криэ.

Странно, но ни один из демонов не схватился за зерна изменений. Ни один. А посему, они точно знали, где мы находись, знали, чем это чревато. Поведение мрамора было сюрпризом лишь для нас, учеников первого потока.

– Остановились! – повторил мужчина с половинчатым лицом.

Что было такого в его голосе, что заставляло нас повиноваться ему даже сейчас? Не знаю. Возможно, мы слишком привыкли исполнять приказы, привыкли настолько, что не видели для себя другого выбора. А может, мы были слишком напуганы тем, что происходило и сами были рады взять передышку.

Серая жрица, хрипло дыша, упала к ногам одержимого. Одна половина лица мужчины все еще была обезображена шрамами, которые мы не раз видели на уроках магистра Виттерна, а вторая была скрыта черной маской. Демон перехватил мой взгляд, поднял руку к лицу и одним движением смахнул черную маску на пол. Смахнул вместе с наложенной на нее чужой личиной. Его лицо больше не напоминало нашего учителя, но и на лицо затворника оно мало походило, может быть потому, что мы не знали, как тот выглядит. Мало кто, мог похвастаться тем, что видел правителя без маски, все портреты князь уничтожил после той аварии, как и зеркала.

Высокие скулы, тонкие черты лица, светлые ресницы, обрамляющие серые глаза, и даже сжатые в ниточку губы не портили тонкой красоты его лица.

– Кто бы знал, как мне надоело таскать эту тряпку, – проговорил Северин Рейт Эрито сто двадцать пятый князь Аэры. – Нам обоим надоело, – закончил демон, прозванный в народе затворником. – Что вы так смотрите, леди Астер? Поражены? Этот трюк стар как мир, но признаюсь, было забавно слушать, как вы живописали «магистру Виттерну», – он скупо улыбнулся, – то, что происходило в Академикуме, и несомненно ждали помощи. Ваше разочарованное личико мне нравилось гораздо больше сегодняшнего.

Крис закашлялся, потер шею, на которой осталась багровая полоса и хрипло проговорил:

– Черт, оказывается, я уже привык, что подобные царапины заживают почти мгновенно.

Лиа лежала прямо перед ним, из раны на ее животе на мрамор текла густая, почти черная кровь.

– Ничто не длится вечно, особенно магия. И особенно любовь, которая позволила этой девчонке нарушить ваши законы и запустить внутрь человека столько зерен изменений, что они не только не убили тебя, но и штопали несколько дней, – покачал головой князь и с презрением повторил: – Пресловутая любовь, такая непонятная и нестабильная. Поспорим, что она не сможет это повторить?

– Что ты знаешь о любви? – прошептала я.

– Да уж побольше вас всех вместе взятых.

Я услышала всхлип, повернула голову и увидела, как Мэри со слезами на глазах, пыталась оттащить за ногу Ильяну Кэррок от бессознательного Вьера. Глава Магиуса, единственная, кто не отреагировал на приказ князя и, кажется, жаждала не просто укусить тиэрца, а хотела сожрать его целиком. Как быстро с твари разлома слетела притворная человечность, как тонкая вуаль с дамской шляпки.

– А я знаю, что как только перестанешь призывать изменения, магия этого места тебя отпустит, – с каким-то странным сочувствием произнес барон Эсток.

Я обернулась, первый советник князя возвышался над Мэрдоком. Сокурсник припал на одно колено и, так же как и я, пытался оторвать ладони от пола. Девы, я даже не успела ощутить чужие зерна изменений, как мрамор поглотил их.

– Это всех касается, – добавил князь и, понизив голос, добавил: – Спокойнее, Сэрра.

Я проследила за его взглядом и увидела незнакомую девушку с бумажным цветком, которая деловито постукивала по ладони широким лезвием ножа, у нас в Илистой норе похожим кухарка орудовала. Это выглядело бы скорее смешно, чем угрожающе, если бы одержимая не стояла над Дженнет и не смотрела на нее как на праздничную индюшку, которой нужно перерезать горло. За те несколько секунд короткой схватки демоны развлекали не только нас с Кристофером.

– Мы же не хотим лишить один из самых древних родов наследницы? – спросил затворник, а один из демонов с факелом рассмеялся. Видимо это шутка только для одержимых.

– Будто вам не все равно!? – выкрикнула Гэли, как раз тогда, когда я собрала зерна изменений и заставила их исчезнуть. – Будто вам есть дело до кого-либо!

Я попыталась оторвать руки от пола и зашипела от боли, когда это удалось. Кожа на ладонях была красной и припухшей, как у прачки. Поразительно, насколько равнодушной оставил меня этот факт. На полу остался едва заметный след от ладоней, словно я приложила их не к мрамору, а к замерзшему стеклу.

– Только мне и есть дело, – констатировал затворник и оглядел зал с колоннами с таким видом, словно только сейчас осознал, где находился. – Иногда, думаю, что только я один думаю о будущем, а остальные просто…

– Живем? – спросил Александр Миэр, и я поразилась злости в его голосе.

Не знаю, к чему она относилась. К дочери, которая, все еще стояла на коленях и не могла отнять рук от солнечного мрамора? К князю, который развернулся и медленно зашагал к каменному сидению? К наемникам, что прижимали к земле рыжеволосую одержимую? Или к самому себе, к своим рукам, которые сжимали черных клинок и дрожали? Сжимали, но никак не могли нанести решающий удар.

– Вы просто жрете, спите и плодите себе подобных, – без всяких эмоций ответил затворник.

– Именно это и есть – думать о будущем, – отец Гэли выпрямился и, словно приняв какое-то решение, опустил нож.

– Это красивые слова, – князь остановился, посмотрел на валяющееся у колонны золотое украшение, на миг задумался, а потом небрежно подобрал обруч, как горожанин поднимает мелкую монетку, вроде и не к чему, но оставлять в грязи жалко, и прямо вот так с нитями пыли водрузил на голову. – А ваши действия говорят об обратном. То, что вы здесь, говорит об обратном.

– Мы здесь, чтобы закрыть разлом, – спокойно, словно за светским обедом произнес Мэрдок. На меня упала тень, и я поняла, что он тоже собрал свою магию, оторвал ладони от мрамора и встал рядом с Кристофером, пошатнулся, но устоял.

– Вот именно, – не стал спорить затворник, остановился у трона и словно с легким сожалением, коснулся рукой головы совы, затем орла, нарочито вздохнул, а потом взял что-то лежавшее поперек каменного сиденья, Свет факелов отразился от черного кончика, пробежался по клинку и отскочил от светлой стали основания. Клинок первого рода. Клинок лишь наполовину закаленный во тьме разлома. Князь взвесил оружие в руке, а потом вдруг развернулся и со всего маха ударил по обрубку шеи каменного зверя, что лежал у изножья сидения. Точно ударил, словно проделывал это не раз. Брызнула каменная крошка. – Вот именно, – повторил затворник и опустился на трон. – Как вы думаете много на Аэре демонов? – иронично поинтересовался князь, опустив клинок. А я вдруг ощутила маленькую огненную искорку в правой ступне, она как укол чересчур длинной булавкой заставила меня вздрогнуть.

– Мне плевать, – ответил Альберт. Дженнет наконец смогла взять под контроль магию и подняла руки, но по непонятной причине не торопилась подниматься на ноги. Хотя почему по непонятной? По очень даже понятной, но несколько неожиданной.

– Десяток? – продолжал спрашивать демон на троне, и обвел взглядом зал и стоящих вокруг одержимых с факелами. – Два? Три?

И словно повинуясь приказу, который мы не слышали, из тьмы выступили еще одержимые. Еще и еще. Разных возрастов, разного пола, разной комплекции, в разной одежде, но все с одинаковыми черными глазами.

– Три десятка? – продолжал спрашивать князь, а они продолжали появляться.

Демонов было столько, что я задумалась, кого именно затворник просил остановиться. Нас? Или все же их? Да три десятка одержимых придушили бы нас как кутят без всякой магии.

– Не будем гадать, – продолжил князь. – Буду откровенен, на Аэре нас пятьсот сорок три души.

– Ох! – вырвалось у Мэри и она отпустила ногу мисс Ильяны.

– У вас нет души! – выкрикнула Гэли, ее зерна изменений растворились в звучащей в голосе ярости, и подруга потрясла руками, словно до этого схватилась за что-то горячее.

– Уверены? – уточнил барон Эсток.

– Не будем углубляться в теологические споры, – взмахнул рукой одержимый на троне. – Называйте, как хотите.

– Больше пяти сотен тварей! – пораженно сказал железнорукий и помог Дженнет встать. Девушка с бумажным цветком на груди отступила на шаг в сторону, но нож убирать не спешила.

– Всего пять сотен, – поправил его князь. – Всего. Скажите мне, это стоит того, чтобы рисковать Аэрой и жизнями всех людей?

– Что за чушь вы несете? – грубо сказала герцогиня. – Мы как раз защищаем Аэру и людей.

– Поясните, – попросил Мэрдок.

– Поясняю, – спокойно ответил затворник, так спокойно, словно у него каждый день требуют ответа ученики Академикума. – Вы знаете, что будет, когда разлом закроется?

– Эра станет целой, – ответила я, едва не проглотив последнее слово, потому как огненная искорка перебралась на вторую ступню.

– Уверены, леди Астер? А что, если все будет не так? Что если Тиэра все же раздавит Аэру? Кажется, так предсказывали ваши богини? Представьте, что предсказание сбылось. Ведь после того, как вы завершите ритуал пути, назад не будет, переиграть эту партию не получится.

– Мы… мы… – начала едва не плача Мэри. – Когда мы закроем разлом, демоны исчезнут!

– Вряд ли, – скучающе ответил князь. – Мы не снежинки, чтобы исчезать под первыми весенними лучами солнца. Мы просто потеряем связь со своим миром, потеряем надежду увидеть родных, но не умрем. Если Аэра уцелеет, уцелеем и мы. Но такой исход маловероятен, и мы не хотим рисковать вашим, а теперь уже и нашим миром. Поэтому я повторяю свой вопрос, вы думает о будущем?

– А если это правда? – сказал вдруг Дженнет. – Тиэра раздавит Аэру, там много железа и вообще… предсказание богинь.

– Это вранье, – раздался тихих голос, но мы его услышали, а Мэри так и вовсе опустилась на пол глядя на очнувшегося Вьера, даже глава Магиуса замерла, то ли утомилась, то ли училась ползать о сломанным позвоночником. – Они сами и придумали это предсказание… демоны. Вот если ты, к примеру, разрежешь яблоко напополам, а потом соединишь, разве одна половина разрушит другую? Нет. А насчет железа… Оно всегда было там, – его голос был едва слышен, – в земле. Не из воздуха же мы его взяли. Металл есть и на Аэре.

– Ничего не берется из ничего, – повторила я одну из самых важных основ магии.

– Вот именно, – сказал тиэрец. – Вот именно. Закончите ритуал…

– Но… – начал Мэрдок, – мы не знаем…

– Вы уже на месте и вы уже начали. – Вьер не пытался встать, не пытался даже поднять голову, словно у него уже не было на это сил, но в его голосе ясно слышалась улыбка. – Наставники были правы, как только ты попадаешь в нужное место, то понимаешь это сразу.

– В нужном? – с сомнением переспросила Дженнет.

– Вы в зале стихий! – вдруг сказала Аннабэль Криэ.

– В зале стихий? – уточнил Крис. – А что было там? – Он посмотрел наверх. – Подделка?

– Ну, зачем так грубо, – попенял князь, не выражая, впрочем, особого беспокойства. – Там тоже зал. Именно в нем десять родов принесли магическую клятву верности первому князю. Они, кстати, доверяли правителю куда больше чем вы, раз позволили создать зеркальные стены, которые до сих пор реагируют на кровь. – Затворник снова поднял меч.

– Вы поэтому хотели, чтобы Крис дотронулся до стены? – спросила я.

– Я? – удивился князь, правда, вышло это несколько равнодушно.

– Вряд ли Этьен толкнул его по собственной инициативе. Кристофер коснулся и…

– И что вы там увидели? – спросил мой рыцарь, правда в его голосе, как и голосе князя не слышалось особого любопытства. – Белую стену? Информативно, ничего не скажешь.

– Не только ее, – ответила Аннабэль Криэ. – Согласно древним текстам, зал, где приносили присягу, сам по себе артефакт.

– Запретить что ли, учить женщин читать? – иронично спросил сам у себя затворник.

При слове «женщин» я зашипела, так как огненная искорка превратилась в огненную спицу и пронзила ногу до колена. Девы, что это? Короста? Что-то иное?

– Вы правы, безграмотными проще управлять и они не задают вопросов, лишь радостно бегут туда, куда укажешь. Нужно будет подумать, под каким соусом это преподнести, – задумался барон Эток. – Например, одна из женщин перечитав передовицы Эренстальского вестника, твердо уверилась, что конец света неминуем и наглоталась снотворных порошков. Или еще хуже, напоила этими порошками детей, вред от грамотности на лицо…

– Принося клятву, глава рода давал князю право видеть себя в стене в любое время, в любой момент. Это был знак доверия, знак того, что ты не замышляешь дурного.

– Свет мой, зеркальце! Скажи, да всю правду доложи, – продекларировал вдруг тонким голосом мой рыцарь, словно передразнивая кого-то, кого я не знала.

– Но согласно пятой описи настоятельницы Отречения Лурдес Молчаливой, видеть князь мог, только пока стена оставалась целой, – закончила серая жрица.

– Надо их сжигать, – констатировал затворник.

– Описи или настоятельниц? – поинтересовался Арирх.

– Я еще не решил.

– А целой была только стена Муньеров, – прошептала я. – И как только род возродился…

– Они смогли его видеть, – закончила Дженнет. – Не удивительно, что эти стены разбили и растащили на камушки.

– Вот, как они узнавали, где ты. – Я схватилась за бедро, внутри которого разливалась огненная боль. В голове снова зазвучал голос одержимого: «Благодарю вас, леди Астер, за то, что выманили из норы этого пришлого…»

– Браво, – серьезно сказал князь. – Могу представить вас к княжеской награде.

– Они тянут время, – прошептал Вьер. – Нужно закрыть разлом. Время… его почти не осталось…

В кои-то веки я была с ним абсолютно согласна. Огненный ручеек продолжал растекаться внутри правой ноги.

– И опять верно. Тянем, – вздохнул затворник и устроился на каменном сиденье поудобнее, словно зритель в театральной ложе. – Ну, давайте, закрывайте ваш разлом.

И мы замолчали. Замолчали все разом, как толпа на главной площади Льежа, готовящаяся внимать глашатаю, зачитывающему приговор. Тишина и взгляды, которые мы бросали друг на друга, ища поддержки и не находя ничего кроме растерянности.

– Ну, – поторопил нас государь и качнул лезвием, – Я-то никуда не тороплюсь, а вот вы…

Ручеек огня превратился в речку, которая подхватила меня и стала бить о камни.

Я не сдержала стона.

Все обернулись. И демоны и люди. И даже рыжая, князь, и Аннабэль…

Я стиснула зубы, чтобы не закричать, но боль, в которой я сгорала, отчетливо виднелась на моем лице.

– Иви! – Я скорее угадала по губам, чем услышала голос Кристофера.

Лицо рыцаря показалось мне круглым, как белая Эо, как ее отражение в замковом пруду, что расплывается от одного неосторожного движения.

Огонь поднялся по венам вместо крови, и стон все же превратился в крик. Все смешалось перед глазами, я едва осознала, что падаю… Что упала, когда затылок обожгло болью, когда я ударилась им об пол.

Я кричала, а кто-то кричал вместе со мной, кто-то пытался меня поднять.

Воздух в легких кончился, я больше не могла кричать, но могла слышать голос Дженнет, который то появлялся, то пропадал, заглушаемый огненной болью.

– Степнячка говорила… Зелье отсрочило смерть… Но сделало ее крайне мучительной… И долгой.

– Насколько долгой? – кажется, затворнику и в самом деле стало интересно.

Боль заставила меня выгнуться дугой, и любопытство князя казалось почти кощунством.

– Несколько часов… дней…

Герцогиня говорила что-то еще, но я уже не слышала. Огонь влился в позвоночник, перед глазами сгустилась тьма. Сгустилась и тут же развеялась. Жаль, что боль не спешила следовать ее примеру, боль продолжала накатывать волнами, она отталкивала тьму.

Я снова видела зал с колоннами, снова видела людей. Но совсем иных. Они стояли, кто на коленях, кто на четвереньках, двое лежали. Но у всех без исключения руки касались мрамора, а их магия вливалась в пол, заставляя его светиться. Их было пятеро… Нет, шестеро. Еще один стоял в центре с мечом в руках.

Боль дошла до основания черепа, дошла до головы, ввинчиваясь так глубоко, что казалось еще немного и голова лопнет. Еще немного и я исчезну. Исчезнут воспоминания, исчезнут мечты, исчезнут надежды, слезы. Исчезнет любовь, исчезнет все, что было мной, было Ивидель Астер. Это было обидно. Наверное, поэтому я все еще цеплялась за жизнь, за то, что от нее осталось, даже за видения. Мне было так страшно закрыть глаза, ведь неизвестно, открою ли я их снова. А если открою, то где?

Огненный цветок распустился внутри головы, и я больше не могла ей сопротивляться, не могла сопротивляться огню, что горел внутри. Он наполнил меня до краев, а потом просто вылился наружу. Зерна изменений собрались на кончиках пальцев, кисти тут же отяжелели и прилипли к полу. Боль снова накрыла меня с головой, тело выгнулось. Я снова кричала, и этот крик звенел в ушах множеством голосов. Они грохотали, и от этого грохота дрожал пол, дрожали пальцы и даже пламя, что срывалось с пальцев и впитывалось в мрамор. Огня было много. Очень много, больше, чем в воды в Зимнем море.

Это был огненный хаос, огненный грохот. И среди всего этого безумия, я вдруг ощутила чужой взгляд и встретилась с чужими глазами. С чужими и знакомыми одновременно. Они были светлыми, совсем, как у Альберта, совсем, как у первого змея. Его ледяной взгляд резал, словно чирийская сталь.

– Прочь, – проговорил он одними губами, а его руки по-прежнему лежали на камне у нас под ногами. – Пошла прочь! Беги отсюда! Беги! – Он почти кричал.

А мраморный пол расходился трещинами возле его ног, возле ног того, что держал меч. Они оба вскочили, разбегаясь в разные стороны. Боль в очередной раз захлестнула меня, а тьма захлестнула мраморный зал. Человек с мечом оглянулся, и в отчаянии воткнул меч в черную расползающуюся пропасть в глупой, невозможной, а главное бесполезной попытке остановить тьму.

Он еще не знал, что тьму не остановить, что если она вырвалась, то накроет тебя с головой. Как меня, когда я закрыла глаза. Тьма окружила со всех сторон, спеленала, словно младенца и убаюкала, укрыла непроницаемым пологом от боли. Я была готова поблагодарить ее за то, что она есть. Тьма есть. Боли нет. Это уже было так много. Это уже было благо.

Если такова смерть, то она была милосердна, чтобы там не говорили Дженнет или Цецилия, чтобы я не слышала… А я слышала, сперва отдаленно, словно чье-то бормотание за закрытой дверью. Слышала неразборчивые крики, которые казались мне такими незначительными.

– Астер!

– Что она делает?

В них не было ни силы, ни смысла.

– У нее магический срыв!

– Прекрати! Пусть она прекратит!

– Нет! Выверни это место наизнанку, кузина!

– Она сейчас тут все разнесет!

Просто звуки, как крики птиц по утрам.

– Сделайте что-нибудь!

– Что?

– Что угодно. Или вас вполне устроит братская могила? – последнее несомненно спросил Крис, его голос я узнаю даже на смертном одре. Он один говорил так, словно предлагал всем не умереть, а выпить кинилового отвара.

– Могила меня бы вполне устроила, – произнес напряженный голос, а потом последовал хлесткий приказ: – Олентьен!

Голос двоился, словно приказ отдали два человека одновременно. Олентьен – еще одно пустое слово.

Я ощутила укол в шею, но он был таким далеким, таким неважным по сравнению с огнем, что разливался по венам. Комариный укус, не более.

– А если это не поможет? Если уже поздно?

– Что ты молчишь?

– Обдумываю вариант с общей могилой.

– Никогда не бывает поздно! Никогда! – Я ощутила легкое, как перышко прикосновение, и оно парадоксально оказалось куда весомее слов. – Никогда, слышишь, Ивидель! А если ты собралась спалить тут все, то начни с меня. Начни с нас с тобой!

«Нас» – какое хорошее слово.

Начни с нас с тобой…

Спалить тут все…

Если вас устроит братская могила…

У нее магический срыв…

У нее… С нас… Начни…

Слова оказались не такими уж и бесполезными, не такими пустыми. Они как заряды метателя ударялись о темноту, об огненную пелену боли. Один удар за другим.

Ивидель…

Нас…

Срыв…

Я услышала хрип и поняла, что он мой собственный. Ощутила жар и тяжесть в руках, ощутила чужое прикосновение. Голоса рывком приблизились, словно кто-то наконец распахнул дверь и стащил с моей головы черную тряпку. Я открыла глаза и вернулась в зал с колоннами, в зал с потрескавшимся мрамором, туда, откуда меня унесла огненная боль. Я все еще ощущала ее в спине, на кончиках пальцев, в коленях и ступнях. Девы, я снова чувствовала ступни.