Текст книги ""Фантастика 2026-78". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Pantianack

Соавторы: Эл Лекс,Олег Дмитриев,Анна Сокол,Валерий Листратов,Евгений Син,Денис Арзамасов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 145 (всего у книги 349 страниц)

– Интересное совпадение, – нахмурился Отес.

– Очень, особенно если учесть, что это не совпадение, мистер Гиро, – ответил магистр. – Только служащие Девам могут выдержать ночь в Запретном городе и остаться собой.

– Остаться собой? – нервно спросила Мерьем. – А кем становятся остальные?

– В наших архивах они получили название «других людей», – пояснила жрица.

– Моя матушка так аристократов называет, – добавил Отес, а Дженнет фыркнула.

По стеклу кабины застучали первые редкие капли начинающегося дождя.

– Люди и в самом деле становятся другими, – вздохнула сидящая рядом Гэли. – То, что было важным ранее, утрачивает ценность, словно человека разобрали, а потом собрали заново, перепутав в голове некоторые детали.

– И маги ничего не могут с этим поделать? – возмутился Оли, хватаясь за поручень. Ветер швырнул на стекла прозрачные капли.

– Конечно, маги ничего не могут, – жрица хихикнула. – А у нас в Посвящении[3] явления Запретного города целая лаборатория изучает.

– Вы читали этих «других людей»? – требовательно спросила герцогиня. – Что с ними не так?

– Читали и продолжаем читать. – Жрица оглядела притихшую группу. – И до сих пор не знаем, что с ними случается в эту переломную ночь. В воспоминаниях нет ничего, за что можно было бы зацепиться, хотя мы и разбираем по фрагментам. – При этих словах Мэрдок поморщился. – И все равно ничего. Обычная ночевка, ну как обычная… Забьются в какую-нибудь нору, сидят, трясутся, перед рассветом не выдерживают и засыпают, а поутру…

– Как вообще это происходит? – спросила Тара, а Гэли закусила губу. – Просыпаешься и думаешь, как было бы хорошо прикупить в этом чудесном краю домик по бросовой цене?

– Примерно, – кивнула Илу. – Воспоминания о прежней жизни отдаляются и становятся неважными, как память о детстве. Мол, было и прошло. Все внимание концентрируется на происходящем здесь и сейчас. Это место, земля, здания и даже горы становятся важнее всего остального. Со временем новое чувство крепнет, а воспоминания, наоборот, тускнеют, почти стираются, становятся размытыми картинками без эмоциональной окраски.

– А если взять такого «другого» и, не слушая, привезти домой? – спросила Рут.

– Бесполезно, – ответила вместо жрицы Гэли. – Придется сажать на цепь, иначе сбежит и вернется в Запретный город.

– То есть соображать эти «другие» не перестают? Знают, где купить билет на дирижабль? Знают, что это стоит денег и в какой стороне север? – уточнил Отес, бессознательно шевеля пальцами, словно ему не хватало пера и бумаги, чтобы начать записывать очередную лекцию.

– Во всем остальном «другие» остаются полноценными людьми, – ответил Йен Виттерн. – Они едят, спят, женятся и торгуют. Скоро сами увидите.

– Похоже на выдумки для обывателей, чтобы люди и нос в Запретный город не совали, – протянула герцогиня.

– Похоже, – не стал спорить учитель.

– Вот-вот, – согласилась Тара. – Мне нянюшка рассказывала, что по улицам Запретного города ходят черные медведи.

– А железные повозки ездят сами без коней, извозчиков и двигателей, – добавила Мэри.

– А люди бледные, как утопленники, потому что там круглый год метель и солнца не видно, – страшным голосом добавил Оли.

– Ты еще про девушку с горящими волосами, что появляется на улицах каждую ночь и заманивает путников в… да не важно куда, вспомни, – небрежно озвучил Мэрдок самую известную страшилку про город Затворника.

Все неуверенно рассмеялись, правда, Мэри тревожно поерзала, а Гэли сильнее стиснула руки.

– Так что там с цепью? – уточнил Оли. – Если «другого» все-таки запереть в комнате или подвале, со временем оклемается?

– Сажали мы их на цепь, – махнула рукой жрица. – Травами успокаивающими опаивали. Только без толку все. На травах человек – не человек, а медуза. Да и травы рано или поздно заканчиваются. Одни убытки, а семье расстройство. Проще похоронить, оплакать и успокоиться. Это просто другой человек, понимаете? Схватите на улице незнакомца, заприте в подвале и попытайтесь объяснить, что он ваш любимый дядюшка. В лучшем случае он будет считать вас сумасшедшим. Возможно, даже знакомым сумасшедшим, но сбежит при первом случае. Они просто не понимают, чего мы от них хотим и почему не отпускаем.

– Это какая-то магия? – спросила в наступившей тишине Мэри и сама испугалась вопроса.

– Никаких следов компонентной магии, – печально улыбнулась жрица.

– Смотрите! – закричал Оли, указывая в окно. – Там еще один дирижабль!

Магистр Виттерн вытащил из нагрудного кармана миниатюрную подзорную трубу, раздвинул и поднес к здоровому глазу.

– Рыцари Академикума, – сказал учитель через минуту. – Заходят на посадку к восточной мачте. Мы пришвартуемся к западной. Обе группы пройдут город насквозь, начнут и закончат экскурсию на пирсах. Мы поднимемся в Академикум на той гондоле, а они – на этой. – Учитель с легким хлопком сложил трубу и убрал в карман. – По крайней мере, таков план, чтобы не ходить туда-сюда лишний раз.

Крупные капли дождя били о борт гондолы и разлетались мелкими брызгами.

– Насколько шанс не вернуться реален? – уточнил Мэрдок.

– Вероятность пять к ста. – Магистр облокотился на подоконник, вглядываясь в облака.

– А если погода ухудшится? А если поломка? А если кончится газ? А если… – начала торопливо перечислять Мерьем.

– Если станет ясно, что взлететь не удастся, то на ночевку мы уйдем в горы. На них притягательное свойство этой земли не распространяется, – отрезал учитель и посмотрел на белую шубку девушки. – Поэтому я и сказал: полное полевое снаряжение, а не бальное платье.

– Но я…

– Вы должны запомнить, что Академикум – это не пансион благородных девиц. Мы здесь обучаем магов, рыцарей и жриц[4].

– Кстати, о жрицах, – добавила Илу. – Если вы все же здесь застрянете, я смогу вернуться и все рассказать. – Девушка повернулась к Мерьем. – Что передать вашим родителям?

– Перестаньте, – неожиданно вмешалась Гэли. – Это слишком жестоко.

– Вы от своего рода отказались, а мы нет, – поддержал ее Мэрдок.

Гондолу снова бросило в сторону, что положило конец разговорам. Судя по пустоте в животе, мы пошли на снижение. И не по спирали, как раньше, а довольно резко. Кто-то вскрикнул. Я продолжала держаться за перила. Боюсь, из дирижабля меня придется выносить вместе с ними.

Запретный город оказался похож на… город. Дирижабль пришвартовался к посадочной мачте через двадцать минут после вылета из Академикума. Ни паровой платформы, ни каменного пирса, лишь скрипучая деревянная лестница с шершавыми необработанными перилами. Крики серых наек и ругань рабочих – первое, что мы услышали, сойдя с трапа. Тюки и ящики с грузами были подвешены на лебедках, пяток рабочих разной степени небритости с хеканьем разгружали соседний грузовоз с выбитой цифрой 1 на гигантском борту. Первая западная компания принадлежала советнику князя. И чего Алисия не поехала, коли ее отец ведет здесь дела?

Чуть дальше судно среднего класса, судя по эмблеме, принадлежащее «Пути Лантье», уже опустошило трюмы и готовилось отчалить.

– Держитесь крепче! – стараясь перекричать ветер, скомандовал магистр Йен Виттерн, поддерживая поскользнувшуюся на досках Рут. – Это вам не Льеж. И даже не Сиоли.

Мэрдок подал руку герцогине. Оли просто стал спускаться вслед за жрицей. Коррин, поколебавшись, предложил руку Мэри и покраснел, когда она ее приняла. Отес так задумался, что не замечал ничего вокруг. Я спускалась следом за молчаливой и непривычно сосредоточенной Гэли. Дождь усилился, ноги скользили, в ладони впивались занозы. Спуск казался бесконечным, ступенька за ступенькой, ветер, холодные капли, покачивающиеся над головой грузы и отборная ругань рабочих.

И чем это они «другие»? Сквернословят, по крайней мере, совсем как наши, те, что развозят уголь. Или это они прибыли вместе с грузом, сейчас закончат работу и улетят обратно?

– Неужели я здесь? – спросила Гэли. – Если отец узнает, сойдет с ума. – Подруга спрыгнула на мокрую от дождя дорогу.

А я поняла, что спуск закончен. Перед нами была уходящая вверх улица, за спиной хлопали вымпелы и пыхтел, словно гигантский зверь, дирижабль.

– Мой тоже, – выдохнула в ответ.

Билет 2
Свойства воды

Улица, что начиналась прямо от пирса, называлась Радужной, кто-то озаботился повесить табличку на стену ближайшего, судя по всему пустующего, дома. Ничего радужного в этот хмурый день в серой дорожной грязи не было, разве что…

– А здесь теплее, чем в Сиоли, – констатировал Оли, расстегивая куртку. – Там везде лежит снег, а здесь его нет и идет дождь.

– Разлом близко, – ответил ему Отес. – Грязевые вулканы и еще Девы знают что, – совершенно непривычно закончил объяснять наш умник.

– Мистер Гиро прав, – согласился милорд Виттерн. – Мерьем, перестаньте всхлипывать и жаться к ограде. Никто вас не съест. Если не можете идти, лучше останьтесь на судне, вернетесь вместе с рыцарями. Мистер Лорье, перестаньте оглядываться, нас никто не преследует. Астер… – Я вздрогнула. – Отпустите подругу, она того и гляди лишится чувств из-за вашей хватки. Не учебная группа, а дети малые!

Жрица в очередной раз хихикнула. Никакого воспитания, как сказала бы матушка.

Странная это была прогулка. Сначала мы нерешительно топтались на месте, потом брели друг за другом, словно овцы на заклание. Вздрагивали от любого крика найки, не в силах ни на мгновение забыть, где находимся. Каждую минуту то один, то другой ученик поднимал голову к небосводу, словно скрытое низкими облаками солнце в любой момент могло выкинуть каверзу и прыгнуть к горизонту.

Улица то ныряла вниз, то снова поднималась в гору, гигантские суда скрылись в низких свинцовых облаках. Мэри споткнулась и вцепилась в руку поддержавшего ее учителя, Оли спугнул роющуюся в отбросах птицу. Дома мало-помалу становились все ухоженней, развалюхи сменились обитаемыми постройками, потом стали появляться двухэтажные строения с крохотными садиками.

Первой остановилась Рут, что шла рядом со жрицей, на нее натолкнулся Коррин. Гэли вскрикнула, указывая рукой вперед, и я замерла на месте рядом с ней. Даже герцогиня не сдержала удивленного вздоха.

Дорога, до этого уходившая вверх, обрывалась на холме, а дальше… Дальше начиналась булыжная мостовая, спускающаяся к жилым кварталам Запретного города, к его центру, лежащему в низине, словно пирог на блюде. Город походил на слоеный корж, который разрезала неумелая рука служанки, отчего линии-улицы казались не прямыми, а немного изломанными, словно их проектировал нетрезвый градостроитель. А в центре, в самом сердце города, стоял дворец, и все, виденное мною раньше, меркло рядом с ним.

– Отчасти я понимаю привязанность князя к этим местам, – протянула Дженнет.

Едва замечая, что делаю, я согласно кивнула.

Дворец был не просто большой, он был огромный и занимал территорию размером с два-три городских парка, но при этом оставался каким-то легким, будто вырезанным изо льда, казалось, дыхни – и он растает.

– Как глазурь на торте, – прошептала Гэли.

Темные, словно отлитые из стекла, стены отражали солнечные лучи, купол, похожий на тот, что установили в храме богинь в Эрнестале, венчал направленный прямо в небо серебряный меч. Оружие Небесного воина, первого князя. Его первый дворец. И последний. Дворец, в котором, по слухам, он никогда не жил, предпочитая Первый форт любым хоромам. И все же эти «хоромы» были подавляюще красивы. Как и соседние.

– Никогда не думала, что увижу Жемчужину Альвонов, – пробормотала герцогиня, глядя на соседствующее с дворцом здание. Белоснежное и воздушное, как безе, поданное к чаю. Оно тоже было украшено куполом, но гораздо меньшим, чем на княжеском дворце. На шпиле резиденции герцогов, задрав голову к небу, сидела белоснежная лисица, знак рода Альвонов Тридов.

– Дом памяти Хоторнов, – хрипло проговорил Мэрдок, указывая вправо. Внешне он оставался спокойным, даже почти равнодушным. Но я еще не видела его столь взволнованным, как сегодня, когда он смотрел на шпиль серого здания, на котором восседал, раскинув крылья, орел. Казалось, птица вот-вот увидит добычу и сорвется в полет. – Это стоит того, чтобы спуститься сюда.

– Я тоже так подумал, – тихо ответил магистр.

– Смотрите, это же… – указала Мерьем на серый замок, похожий на те, которые лет пятьсот назад брали штурмом рыцари. Ни купола, ни позолоты. Высокие гранитные стены, узкие, как бойницы, окна, кованая подъемная решетка. По обе стороны от арочного входа замерли каменные звери, его вечные охранники. Звери, которым кто-то походя снес головы.

– Серый чертог Муньеров, – закончил за нее милорд Виттерн. – Род истреблен, а замок до сих пор стоит.

– Они что там, осаду держали? – спросил, разглядывая обвалившуюся южную стену замка, Оли.

– Есть легенда, что последний из полуночных волков…

– Кто? – спросила Рут, позволив себе перебить учителя.

А меня кольнуло странное чувство повторения или даже узнавания, словно я уже когда-то стояла и смотрела на эти серые стены.

– «Полуночные волки» – так называли Муньеров. Волк – зверь их рода, – ответил вместо учителя Отес. – Очень старый род, когда-то был очень сильным.

– Именно так, мистер Гиро, – согласился Йен Виттерн. – А вам, мисс Ильсеннинг, нужно подтянуть генеалогию и геральдику. Надеюсь, новый преподаватель по этикету этим займется.

– А что за легенда? – спросила Гэли.

– Легенда не очень красивая, – продолжил рассказ учитель. – Спасаясь от убийц, последний из рода Муньеров с частью рыцарей успел добраться до Серого чертога и дорого продал свою жизнь. Об этом даже песню сложили, но она тоже давно забыта.

– Это же глупо, – фыркнула Дженнет. – Чтобы взять штурмом такую глыбу, понадобится целое войско. И как минимум три дня. Сами же сказали, одна ночь здесь делает людей другими, поутру им просто стали бы неинтересны ни замок, ни его хозяин, который наверняка вышел бы сам. И они одной дружной компанией отправились бы на осмотр достопримечательностей.

– Может, так, а может, и нет. Мы видим то, что видим. Замок штурмовали после исхода людей. Подробности история не сохранила, только песню, – подвел итог магистр.

Мы молчали, разглядывая дворцы знати, окружившие замок князя, словно воины-телохранители. На каждом красовался знак рода. Рысь Стентонов, сова Оуэнов, кабан Виттернов, змея Астеров и еще с десяток животных. И все с головами. Кроме волков.

– Когда-то это место называли «золотым кварталом», – продолжил Йен Виттерн. – Но если подойти ближе, то увидишь, что позолота давно облетела, а мрамор стен растрескался и порос вьюном.

– А мы подойдем? – все так же напряженно спросил Мэрдок.

– Нет, мистер Хоторн, не подойдем. Наш путь лежит на восток, вон к той мачте. – Магистр указал на теряющуюся вдалеке вышку для дирижаблей. – Заденем город всего лишь краем. Илу, теряем время. – Учитель кивнул жрице, и та пошла вперед.

– Говорят, где-то там находится зал стихий, куда запрещено заходить магам без сопровождения князя, – завистливо проговорил Оли и, бросив взгляд на золотой квартал, начал спускаться по улице следом за жрицей.

– А почему запрещено? – спросила Мэри.

– Потому что магия, что течет в нашей крови, там оживает. И никому не под силу сдержать ее, кроме Затворника, – ответила герцогиня.

– Его еще называют «залом камней», говорят, он выложен ими от пола до потолка, – серьезно добавил Коррин и тоже двинулся за сокурсниками.

– Это уж точно сказки, – натянуто рассмеялась Рут.

– Что это? – шепотом спросила Мерьем, оборачиваясь.

Я тоже повернула голову, и на минуту холод нехорошего предчувствия ужом скользнул под кожу, заставив поежиться. От западной вышки стартовал дирижабль, его очертания уже терялись среди облаков, но в самое первое мгновение мне показалось, что это тот самый, на котором мы спустились из Академикума. Но такого не могло быть. Наш будет дожидаться рыцарей, как их судно будет дожидаться нас.

– Это наверняка грузовой «Пути Лантье», – ответил магистр. – Хватит пугаться собственной тени. Идемте, леди Вири, и вы, леди Астер, времени осталось не так много.

Улицы становились все оживленнее, появились мелкие лавки и стеклянные витрины. Булочник в белом переднике подмигнул Мэри и приглашающе указал на дверь пекарни. В сыроварне напротив дородная матрона выставляла на прилавок головки сыра, а маленькая девочка с большим бантом на макушке пыталась вытащить из-под них кружевную салфетку и запихнуть в рот. Мужчина вез полную тачку камней, несмазанные колеса скрипели. Нас обогнал мальчишка в расстегнутом пальто, с вихрастой головы слетела кепка. Пацан нагнулся, подбирая головной убор, бросил короткий взгляд на жрицу и побежал дальше, он явно не собирался кусаться, как наверняка подумала вздрагивающая Мерьем.

Люди улыбались и склоняли головы, иногда что-то кричали вслед. И никаких черных медведей. Пока, во всяком случае.

Первым расслабился идущий сразу за жрицей Оли, походка которого перестала напоминать иноходь деревянного пони. Потом Мэри начала что-то вполголоса рассказывать Таре. Я взяла Гэли под руку, в шутку указав на мастерскую, на вывеске которой были нарисованы катушка ниток и игла. Только похода по швейным мастерским Запретного города нам и не хватало! Даже Рут перестала вертеть головой, как флюгер на доме садовника. Мэрдок разжал ладонь, которую неосознанно все время держал на рукояти рапиры. Последней перестала всхлипывать Мерьем, и даже герцогиня брезгливо отбросила носком сапога с мостовой на обочину высохшую капустную кочерыжку.

– А почему нигде нет собак? – спросил Оли, проследивший, как капустный огрызок катится и исчезает в сточной канаве. – И кошек?

– Рад, что вы перестали вспоминать небылицы и начали думать, мистер Ревьен, – ответил милорд Йен, за локоть которого все еще цеплялась Мерьем.

– Нет не только собак и кошек, – задумчиво добавил Коррин. – Нет ни крыс, ни свиней, ни кур, ни лошадей. Никакой скотины, кроме человека.

– Сколько мы уже идем? – спросила я у Гэли, но та только пожала плечами. – До сих пор не видели ни одной повозки, лишь тот мужик с тачкой. А мобили? – Я обернулась к учителю. – Почему нет мобилей?

– Местные не умеют управлять мобилями, – кивнул магистр. – И не проявляют ни малейшего интереса к обучению или к покупке оных. Они также не ездят на телегах и каретах, даже князь вынужден передвигаться по городу пешком.

– Но почему? – удивился Оли.

– Потому что, мистер Ревьен, – магистр Виттерн поравнялся с Мэрдоком, снял со своего локтя ладонь Мерьем и «передал» девушку графу, – здесь нет лошадей, которых можно запрячь. Даже коз и тех нет. Не приживаются в Запретном городе никакие животные, кроме серых наек. – Мужчина проследил взглядом за грузной птицей, взлетевшей с обочины.

– Как так? – снова спросила Рут. – Крысы, тараканы и люди живут везде, так говорит наша кухарка.

Дженнет сморщила нос, подбирая подол платья и обходя большую лужу.

– А этого мы тоже не знаем, – жизнерадостно ответила жрица. – Кошки сбегают сразу, стоит только открыть транспортировочный ящик, без которого вы кису сюда вообще не довезете – удерет, исцарапав любимой хозяйке руки.

– А собаки? – поинтересовалась Мэри.

– Собаки оказались покрепче. Одно время их даже завозили, но потом… – Девушка поморщилась. – В один день они все, как по команде, взбесились. Разом. Пришлось отстреливать.

– Та же ситуация и с лошадьми, – вставил учитель. – Крыс даже не проверяли, но ни в одной булочной, ни в одном амбаре вы не найдете следов грызунов.

– Так, может, это и неплохо, – заметила Рут.

– Так, может, ты здесь себе домик присмотришь? – высказалась герцогиня.

А мужчина, что шел нам навстречу, склонил голову и коснулся пальцем старомодного котелка.

– Тогда откуда это все? – спросил Отес, останавливаясь напротив мастерской цирюльника. – Молоко? Масло? Хлеб? Мы говорим об амбарах и грызунах, но где тут сеять, в конце концов?

– Хороший вопрос, мистер Гиро, – согласился учитель. – В дне пути на север есть деревушка, сейчас вообще-то разросшаяся в большое село, что живет за счет поставок продовольствия в Запретный город. Молоко, масло, яйца, что-то там еще свозят к северным воротам, но в город не заходят. Местные сами забирают товар на торжище. – Магистр указал рукой куда-то за золотой квартал. – Остальное завозят дирижаблями, хоть и дороговато выходит.

– По крайней мере, есть способ избавиться от этой язвы на Чирийском хребте, – лениво проговорила герцогиня. – Перекрыть поставки продовольствия на полгода, и дело с концом.

– Ваша доброта, леди Альвон Трид, не знает границ, – процедил учитель. – Надо подать эту идею магистрам. – Он говорил спокойно и рассудительно, лишь рука рассеянно коснулась эфеса рапиры. – Интересно, как к этому отнесется князь? – Улыбка Дженнет увяла. – Я понимаю, на простых людей вам наплевать, но Затворнику вы сами готовить будете? Как на это посмотрят остальные? Те, у кого здесь члены семьи? И пусть местные помнят о родных смутно, но эти самые родные на память не жалуются. Вряд ли вам позволят устроить массовый голод, верно, леди Миэр?

Подруга вздрогнула, но не ответила.

Из мастерской выше по улице вышел брадобрей. Поздоровавшись с мужчиной в цилиндре, жестом предложил тому присесть на один из стульев под навесом.

– А чирийское железо кто будет к Разлому таскать и заговаривать? – уточнил у герцогини Оли. – Если местные перемрут, мы останемся без клинков.

– Не останемся, – ответил ему Отес.

– Самое распространенное заблуждение, – согласился с парнем учитель, – что путь черного железа лежит через Запретный город.

– А это не так? – спросила я.

– Нет, леди Астер, не так. Металлы закаляют в Разломе, а не в Запретном городе, – усмехнулся магистр, поворачиваясь ко мне изуродованной щекой. – Путь черного железа лежит в стороне. Восемьдесят процентов чирийского металла поставляют от Врат демонов[5], остальные двадцать идут через Гиблый перевал, поэтому…

– Запретный город нам не нужен, – сказала Мэри и испугалась собственных слов.

– Именно так, мисс Коэн, – процедил учитель, а девушка смутилась. – Но для остальных все едино: черное железо, Разлом, Запретный город, Проклятые острова, Врата демонов – все это где-то там, далеко на севере. Далеко и одинаково страшно. Но пусть это останется между нами, а то герцогиня и вправду подаст отцу мысль избавиться от местных жителей.

– Я всего лишь сказала, что есть способ, – недовольно пояснила Дженнет. – И все!

– Этот способ не сработает, – неожиданно вставила жрица. – Местные могут покидать город. Они просто не хотят этого делать. А в здешних лесах, – она посмотрела на горы, – полно живности, и умелый охотник без еды не останется. Мертвые и выпотрошенные звери обычно с радостью пересекают городскую черту и ведут себя на удивление тихо.

– Я поняла, – раздраженно дернула плечом Дженнет.

– Вряд ли, – печально сказал магистр и взмахнул рукой, приказывая продолжать движение.

Брадобрей накинул на присевшего мужчину полотенце и достал сверкающее лезвие.

– Как-то странно я себя здесь чувствую. – Рут поежилась. – Словно в лавке кукольника, только марионетки не маленькие, а в полный человеческий рост. Люди ходят, говорят, торгуют, но… – Девушка не договорила.

– Словно все это спектакль, – прошептала Гэли. – А мы в нем зрители. Все остальное время они, – девушка посмотрела на цирюльника и его клиента, – лежат в своих домах-коробках в ожидании, когда их извлекут.

Брадобрей что-то сказал клиенту, и они рассмеялись.

– Как лубочная картинка на стене, – прошептала Мэри.

И в этот момент цирюльник поднял голову и посмотрел на меня. Будто услышал. Посмотрел, и лезвие в его руках ожило и описало дугу вокруг пальцев, словно металл вдруг расплавился и стал подчиняться малейшему их движению. Таким быстрым оно было. И таким знакомым.

На меня так уже смотрели, пусть тогда взгляд казался мимолетным, но лезвие так же ластилось к пальцам того, кто его держал. Тогда это был слуга моего отца, сейчас же…

Брадобрей опустил голову и снова заговорил с клиентом. Бритва снова стала бритвой, а тень, на миг промелькнувшая в глазах мужчины, исчезла. Да и была ли она на самом деле?

Все произошло слишком быстро. Я заморгала. Может, мне все это привиделось? Как говорит маменька, все болезни от нервов: и простуда, и обмороки.

– Лубочная-восточная-чесночная, – нараспев произнес Оли. – Без разницы. Улечу и думать забуду.

Мерьем рассмеялась, пусть и слегка нервно.

– Напомните мне прочитать для вашей группы лекцию на тему: «Массовая истерия и ее последствия», – серьезно сказала жрица.

– Иви? – Подруга потянула меня вперед, а я поняла, что все еще стою и пялюсь на цирюльника, который уже начал невозмутимо брить клиента. – Иви, все в порядке?

– Не знаю… Да, просто задумалась.

– Давайте-давайте, осталось всего ничего. – Магистр Йен указал на возвышающуюся над кварталами мачту. Из-за низких облаков сложно было понять, сколько к ней пришвартовано судов и пришвартованы ли вообще.

Всего полчаса, и я улечу отсюда. Сейчас даже болтающийся в воздухе дирижабль казался мне надежнее земли под ногами. Не одну меня одолевало такое желание, потому что теперь все шли быстро, лишь изредка поднимая взгляды к домам и тут же опуская их. Через десять минут мы услышали звук текущей воды, а еще через три вышли к каменному мостику. Кричали найки. За первым каналом перечеркивал мостовую следующий, а потом еще один, и еще, пахло водой и тиной.

– Эту часть города изрыла вода. Река Чиять берет свое начало в горах, но выходит на поверхность только здесь, в Запретном городе, а потом снова ныряет под землю. Местные не любят этот район, так же как и золотой, – пояснила жрица, первой ступая на мост.

– Почему? – спросила я.

– Мы не знаем, словно кто-то объявление в газете дал: «Грядет наводнение, просьба не занимать дома на восточной улице».

Я посмотрела на темные окна: они и впрямь были грязными, правда, вон тот дом казался жилым и этот…

– Там, в окне, женщина, – указал рукой Оли.

– Численность населения медленно, но растет. Естественная миграция отсутствует. Домов, оставленных жителями после… – Магистр задумался и спросил: – Кто скажет мне, когда этот город покинули жители?

– Примерно через пятьсот лет после образования Разлома! – выкрикнул Оли.

– А если точнее, то через четыреста девяносто один год, – поправил его Отес. – Говорят, без видимой причины бросили все, что не могли увезти или унести, и ушли через Перевал ветров. Дошла лишь треть.

– Именно так, мистер Гиро. Так вот, дома постепенно заселяются, приводятся в порядок или разрушаются, но когда-нибудь заселятся даже развалюхи, и жителям придется обосноваться здесь. Собственно, они уже селятся. Альтернатива – только строить.

– Ну нет, – фыркнула Дженнет. – Если, не дай Девы, останусь здесь, то я предпочту золотой квартал и Жемчужину Альвонов.

– То есть вы хотите сказать, раньше эта земля не удерживала людей? И не отнимала у них память? – спросила Мэри.

– Отвечайте, мистер Гиро, – улыбнулся учитель. – Раз уж начали.

– Сначала нет. Раньше, до исхода людей, жить так близко к Разлому считалось чуть ли не привилегией. Построить дом рядом с первым дворцом князя было престижно. Потом случился массовый исход, и город обезлюдел. Несколько десятилетий это место пустовало, но в пятьсот пятьдесят первом году от образования Разлома здесь пропал целый отряд. Вернее, все думали, что он пропал, а они просто решили остаться.

– Так они и заявили прибывшим им на выручку наемникам, – добавил Отес.

– Что за отряд? Что за наемники? – спросил Коррин.

– Охотники за сокровищами, из тех, кто думал поживиться в брошенных дворцах знати, – ответил магистр.

– Грабеж – дело выгодное, – пробормотала Гэли.

– Но и второй отряд на свою беду решил заночевать на этой гостеприимной земле, – продолжил парень. – Когда магистры заподозрили неладное, тут уже обживались пять десятков человек. Они слышать не хотели ни о возвращении, ни о сокровищах знати.

– Смотрите, кто идет! – прерывая рассказ, закричал Оли, первым минуя мост и взбегая на следующий.

Нам навстречу шла группа рыцарей. Такая же первая группа первого курса. Мечи, плащи, метатели на поясе, на ком-то кольчуга, на ком-то нагрудник, у одного даже шлем. У каждого свое понятие о полевом снаряжении.

Первым напротив Оли остановился Вьер и тут же получил тычок в плечо от друга.

– Живой? – спросил Оли.

Бывший сокурсник с тоской посмотрел на нашу группу, потер свежий синяк на скуле и ответил:

– Не уверен.

Вьер не сдал экзамен за первое полугодие, и по всем правилам его должны были отчислить. Какими правдами и неправдами парень смог уговорить совет оставить его в Академикуме, неизвестно, но уговорил. Его перевели на факультет рыцарей, раз уж магия спряталась так глубоко, что теперь до нее не могли достучаться даже магистры.

Я вспомнила его зеленую жижу на экзамене, улыбнулась и… встретившись со взглядом синих глаз, забыла про все на свете. Про Запретный город, про тень демона, про странности местных жителей и жирных серых наек, про учителя и одногруппников – про все.

Как давно я не видела Криса? Несколько недель? Месяц? А казалось, что целую вечность. Я даже успела забыть, насколько пронзителен его взгляд, насколько он лишает равновесия, насколько…

Вру, ни на минуту не забывала. Почему так? Почему любовь – это не серенады под окном, а вот такие вот украденные у судьбы секунды? Почему влюбленный, получив малость, чувствует себя так, словно ему подарили весь мир? Мне подарили. Когда Крис рядом, стоит и вот так смотрит, вся Аэра принадлежит мне.

– Иви, идем, – зашипела Гэли. – На нас обратил внимание милорд.

И я пошла. Каждый шаг приближал меня к рыцарям на мосту. Подруга говорила что-то еще, магистр поздоровался со старшим рыцарем, что вел группу молодых людей. Дженнет хмыкнула. Отес о чем-то думал. Мэрдок… Не знаю, было не до него. Мы поравнялись с рыцарями. На один миг мы с бароном оказались друг напротив друга, и он поднял руку, касаясь непокрытой головы, словно приветствуя, а потом опустил ее. Шаг – и мы разминулись. Вот и все. Один взгляд, несколько секунд на расстоянии вытянутой руки и ни одного слова. Это жестоко! Так и тянуло разреветься от несправедливости.

Я не выдержала и оглянулась. Кристофер все еще смотрел на меня. Не отвернулся по обыкновению, не пошел дальше. А смотрел вслед, словно хотел… Хотел… Сердце забилось.

– Иви, я не могу тащить тебя, – сквозь зубы произнесла подруга.

Я лишь на миг отвела взгляд от Криса, заметила, как минует мост Мэрдок, а когда оглянулась снова, увидела лишь спину удаляющегося рыцаря и догоняющего группу милорда Виттерна.

– Он чем-то встревожен, – шепнула Гэли. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять – она говорит не о бароне Оуэне. – Что-то ему сильно не понравилось в сопровождающем рыцарей магистре.