Текст книги ""Фантастика 2026-78". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Задача 7. Чем казнь отличается от коронации?

– Сколько у нее времени? – выкрикнул Крис на бегу.

– Не… не знаю. – Цецилия едва успевала за рыцарем.

– Да что ты вообще знаешь? – зло бросил Оуэн, прижимая меня к себе.

– Не больше часа! – запыхавшись, выкрикнула степнячка. – Скорее всего, даже меньше.

«Меньше часа?» – мысленно повторила я и с отчаянием вцепилась в куртку Кристофера с такой силой, с какой утопающий хватается за подвернувшееся в воде бревно.

Прижимая меня к себе, Оуэн почти бегом пересек двор Первого форта. Я видела лишь воротник куртки рыцаря, шею и подбородок. На грязной коже багровел след от веревки, который в другое время вызвал бы удивление. Еще недавно раны Криса заживали на глазах, а сейчас… Сейчас я была слишком напугана перспективой скорой встречи с Девами, чтобы думать о чем-то другом, а посему просто разглядывала полосу на его шее, так напоминавшую трехдневный уже почерневший синяк. Возможно, неуязвимость рыцаря мне только приснилась. Возможно, мне все это снится, и скоро я проснусь, в аккурат когда умру. Интересно, это очень больно?

Я кусала губы в кровь, я пыталась унять слезы, я сосредоточилась на том, чтобы только не закричать в голос от отчаяния. Я не чувствовала ног, но пока еще чувствовала руки рыцаря и благодарила за это богинь.

– Восходящий паралич, – продолжала говорить степнячка.

Крис подбежал к обгоревшим бревнам форта с таким видом, что на месте демонов я бы спряталась под кроватью.

– Подождите! – раздался крик Мэрдока. – Он не может идти!

Позади нас Хоторн и Альберт тащили еле переставляющего ноги Вьера.

Северная часть Первого форта уцелела, хотя и выглядела так, словно выдержала пару дней осады. Закопченные стены, холодный ветер, гоняющий мусор по углам, от уютных бревенчатых коридоров не осталось и следа. Крис миновал спуск в подвал, по которому несколько минут назад мы поднялись, и свернул в боковой проход с частично обрушившимся потолком. Мне на голову посыпалась зола и какой-то мусор. Я слышала шаги, слышала шепот сокурсников, слышала злой голос Дженнет, вскрик Мэри и тяжелое дыхание Цецилии, но вот чего не слышала, так это демонов.

– Туда, – скомандовал Оуэн, сворачивая в очередной коридор, свет лун поблек, и стало совсем темно.

– Одной мне кажется, что мы идем в пасть к волку? – спросила герцогиня.

– Не одной, – буркнул Крис. – Но нам нужно противоядие. И если для этого придется выбить волку зубы, мы их выбьем.

– Или умрем, – тихо добавила Мэри.

– Или умрем, – спокойно согласился Оуэн, толкнул плечом двустворчатую дверь, и мы оказались в зале стихий.

Он почти не изменился, те же сверкающие стены-грани, тот же низкий столик, правда, сегодня никто не озаботился сервировкой завтрака, два кресла и одинокая свеча. Горящая свеча.

– Словно нас ждали, – проговорил кузен, они с Хоторном подтащили тиэрца к одному из кресел и с облегчением сгрузили. Крис усадил меня во второе куда с большей аккуратностью.

– Иви? – спросил он, заглядывая в лицо.

Герцогиня задумчиво разглядывала стены и, кажется, боролась с искушением коснуться гладкой поверхности.

– И что теперь? – поинтересовался кузен. – Где демоны? Почему они вообще нас сюда впустили?

Да, все это на самом деле выглядело странно.

«Если вам показалось, что что-то не так, значит, что-то сильно не так», – вспомнилось мне одно из самых главных правил поведения в Запретном городе. Беда в том, что все уже давно было «не так», и выделить из этого что-то одно не получалось.

Мэри схватила Вьера за руку, а тот даже смог улыбнуться, хотя выглядел парень плохо, куда хуже меня. Последней в зал вошла Гэли. Зашла и в нерешительности остановилась.

– А вы уверены, что… – начала она, но ее прервал звук захлопнувшейся двери.

Я вздрогнула, Крис обернулся.

– Эй! – Альберт первым бросился к выходу, но ответом ему был глухой звук задвигаемого засова.

– Что происходит? – Дженнет тоже оказалась у двери.

– Нас заперли, – констатировал железнорукий.

– Кто? Зачем? – Гэли побледнела.

С той стороны послышался тихий глумливый смех. Альберт толкнул створки плечом. Безуспешно.

– Знаменитое княжеское гостеприимство? – уточнил Мэрдок.

– Но зачем запирать нас там, где мы можем завершить ритуал? – спросила Мэри. – Это же…

– Глупо? – спросил Крис, напряжено вглядываясь в полированные стены.

– Кто знает, что в голове у тварей Разлома. – Кузен повернулся к тиэрцу. – Командуй, что дальше?

Вьер оглядел зал стихий, словно ища что-то взглядом и не находя этого.

– Я… я… – Он опустил голову.

– Ты не знаешь? – пораженно спросила Мэри.

– Мне… меня… – Вьер тряхнул головой и все-таки продолжил: – Меня уверили, что когда мы попадем в нужное место, все станет ясно без слов, что все будет очевидно. Должно быть очевидно! – последнюю фразу он почти выкрикнул. – Нам нужно лишь закончить начатое. Когда ты видишь перед собой заряженный метатель, то знаешь, что остается лишь нажать на спусковой крючок. – Он с болью во взгляде посмотрел на каждого. А я запоздало поняла, что Вьер не посвящал нас в детали плана не потому, что не хотел, а потому что сам не знал его до конца. И правильно делал, между прочим, никто бы не пошел за ним, если бы знал, что мы надеемся только на удачу.

Мэрдок собрал в руку зерна познания, готовясь отправить их в полет.

– Значит, мы закончим, – решительно проговорила Мэри и вслед за Вьером стала внимательно осматривать зал стихий. Цецилия нахмурилась. Мэрдок так сосредоточено смотрел в пол, что в другой ситуации я бы поинтересовалась, что он там увидел. Но сейчас мысли были беспорядочными и испуганными, как кролики на грядке с капустой. И все же они еще были.

Я подняла глаза к потолку, к выгравированным на каждой из стен девизам и произнесла:

– Здесь десять граней.

Герцогиня на пробу стукнула по дверям, но те не спешили распахиваться перед родовитой гостьей.

– Что? – Вьер поднял голову.

– Десять, – неверяще повторил Хоторн, и магия из его руки развеялась.

– Это так важно? – Дженнет отвернулась от дверей.

– Ты всегда говорил, что ритуал не завершили шестеро, – произнес Оуэн. – Шестеро! А в этом зале десять граней, десять девизов. Чем бы тут не занимались ваши предки, их было десять. – Крис покачал головой. – Поэтому варианта два: либо тиэрец не умеет считать, либо…

– Либо этот зал не имеет никакого отношения к старому ритуалу, – закончила за рыцаря я. – Десять родов принесли здесь клятву верности Первому князю. Они приносили присягу, а не готовились предать.

– Твои наставники правы тиэрец, все сразу стало ясно. Мы немного ошиблись местом, – горько сказал Оуэн. – И теперь нам придется за эту ошибку расплатиться.

– Они никогда не прятали зал стихий, – произнесла степнячка. – Пусть и в известной степени дорожили, но не так, как чем-то, от чего зависит существование.

– И они никогда бы не впустили компанию дурно воспитанных учеников туда, где они смогут закрыть Разлом. Не пустили бы без боя, – прошептала Мэри.

Альберт со злостью ударил кулаком по одной из стен. И вся комната загорелась алым, подтверждая, что в железноруком и вправду течет кровь Астеров.

– Потому и не скрывали, потому и впустили, – Мэрдок посмотрел на одну из граней, – если мышеловку закрыть, то мышь никогда не забежит внутрь.

– А ты был прав, они не столько глупы, сколько самонадеянны, – раздался голос, в котором слышались обманчиво мягкие нотки.

Стены, еще минуту назад горящие огнем Астеров, вдруг стали прозрачными, как вода в ручье. Отполированный камень превратился в стекло, а с той стороны на нас смотрели демоны. За каждой стеной-гранью стояло по твари Разлома. Рыжеволосая женщина, обгоревшая Лиа, магистр Олентьен… Девы, откуда здесь одержимый учитель? Когда успел добраться сюда из Академикума? Прошло уже три часа? Или даже больше?

Я встретилась взглядом с одержимым, и молодой мужчина улыбнулся, его рука как бы невзначай коснулась кармана, в котором лежало противоядие от коросты. Магистр улыбнулся, ему нравилось видеть на моем лице как надежду, так и отчаяние.

Демоны смотрели на нас из-за стекла, в которое превратились стены зала стихий. Арирх, князь и еще с десяток мужчин и женщин наблюдали за нами, как хищники за попавшей в силки добычей, которая еще не знает, что обречена, которая еще на что-то надеется.

Большинство лиц было мне незнакомо, но все они казались неуловимо похожими друг на друга. Их роднило выражение презрения. И предвкушения, жадного ожидания, совсем как тогда, когда мы стояли на эшафоте.

– Деньги, милорд, и капля везения кого угодно сделают самонадеянным, – ответил затворнику Арирх. – А еще молодость и уверенность в своей правоте.

– Увы, – князь покачал головой в притворном сожалении, – это делает их предсказуемыми.

– Прекратите! – крикнула Дженнет. – Прекратите говорить так, словно нас тут нет.

– А вас тут и нет, – резюмировал Арирх. – Несколько дней, в крайнем случае, недель и все, нам останется только вытащить трупы и проветрить комнату.

– Нет! – воскликнула я, чувствуя, как собирается в ладони пламя. Двери, что вели в зал стихий, были деревянными, а дерево прекрасно горит.

– Если только, – сказал затворник, и я заметила, что он касается стены с той стороны ладонью. Касается, чтобы удерживать ее прозрачность. – Леди Астер все не ускорит. Ну, давайте же, Ивидель, проверьте легенду о том, что применять магию в зале стихий без представителя Первого рода опасно. Подожгите все! Все, что происходит в зале стихий, остается в зале стихий.

Кристофер коснулся моего плеча, и я отпустила силу.

– Нет? – Князь пошел вдоль изломанных стен. – Прискорбно. Как думаешь, они умрут от коросты и голода или перережут друг друга? – спросил он у Арирха. – Ставлю на последнее.

Он продолжал идти, касаясь рукой стены, и другие демоны отступали при его приближении. Темные силуэты с жадными черными глазами и даже рыжеволосая женщина, с которой не сводила взгляда Гэли.

– У меня есть предложение, – сказал Крис.

– Как, еще одно? – насмешливо ответил князь, и его черная маска сморщилась. – Вы нас балуете, герцог Муньер. Мы еще от прошлого не оправились.

Все было бесполезно. Не знаю, как я это поняла, но в этом была уверена так же, как и в том, что матушка очень любила рубины. Мы уже проиграли, и демоны просто решили насладиться своей победой, а посему и вели разговоры.

– Тем не менее, вы его выслушаете.

– Правда? – Арирх даже удивился.

– Иначе бы уже давно ушли, а не любовались на наши испуганные лица. Вы уже заключали договор с человеком, возможно, пришло время заключить еще один. – Князь наклонил голову, и, сочтя это согласием, Оуэн продолжил: – Мне нужно противоядие. А еще, будьте так любезны, открыть вот эту дверь.

– А княжескую корону не хотите? – Затворник коснулся головы, на которой вопреки его словам не было обруча власти.

– Хорошо. Противоядие и свободу только для нее. – Оуэн сжал мою руку.

– Эй, вы тут не одни! – выкрикнула Дженнет, но Кристофер даже не повернул голову. – Тем более что убив леди Астер, вы навлечете на себя возмездие.

– Нет, не навлечем, – пожал плечами Арирх. – Ни один из нас не тронет потомков змея. Она умрет от коросты, а второй, – он оглядел Альберта, – скорее всего, от ножа под ребра, возможно, даже вашего, лорд Муньер. Это вы сейчас такие спокойные, посмотрим, что будет через несколько часов, дней…

– Удовлетворите мое любопытство, – произнес князь, – скажите, что вы предлагаете взамен?

– А чего вы хотите? – не стал торговаться мой рыцарь.

– Я хочу, чтобы ничего этого, – он указала рукой на нас, – не было. Хочу, чтобы не было вас. Всех вас.

– Отлично, я согласен.

– Крис! – прошептала я, но тот не слушал.

– Как только леди Астер выйдет отсюда и получит противоядие, их не станет.

– А вы?

– И меня не станет. Как вы верно заметили, у меня есть нож, который быстро решит эту проблему.

– Нет! – повысила голос я и добавила: – Без тебя я отсюда не уйду, – забыв уточнить, что вообще ходить не способна.

– Мы вам не мешаем? – иронично уточнил Вьер.

– Тебя назвали жестоким бароном, – ответил князь, не обратив ни малейшего внимания на слова тиэрца. – Ты и вправду способен на это?

– А вы проверьте.

– Заманчиво. Но уже не актуально.

– Милорд, – позвал Арирх, – возможно…

– Если ты еще раз скажешь, что их кровь может понадобиться нам самим, то я сделаю тебе больно. Поиграли в благородство и хватит, – прервал его затворник совсем иным тоном, нежели разговаривал с Оуэном. – Хватит. У вас мало времени, используйте его с толком. – И убрал руку от стены, которая тут же снова превратилась в полированный камень. А мы снова стали пленниками зала стихий. Мы словно оказались внутри ограненного драгоценного камня. Комната показалась вдруг маленькой, и уже то, что ее называли залом, вызывало удивление.

– Что это было? – поинтересовался Альберт.

– Ты бы и вправду нас убил? – спросила Мэри.

– Как бы мы не стали сами его об этом умолять, – со вздохом сказал Вьер.

– Говори за себя, тиэрец, – Дженнет развернулась к Крису, – а мне совсем не хочется получить нож в спину. Что скажете, лорд Муньер? – с насмешкой спросила она.

– Скажу, что чужие желания не имеют для меня никакого значения, – Оуэн стал разглядывать стену, игнорируя герцогиню, – даже желания демонов. Только мои и тех, кто мне дорог. – Он сжал мне руку.

– И чего же хотел ты? – спросил Мэрдок, двигаясь от одной полированной стены к другой.

– Мне нужно было, чтобы они открыли дверь, а дальше я бы разобрался с тем, кому и куда втыкать нож. Ну, попытался бы. – Он улыбнулся, вот только глаза оставались серьезными.

– То есть ты соврал? – В голосе Дженнет слышалось несвойственное ей одобрение.

– И они это знали. – Цецилия сжала кулаки. – Они все это спланировали. Они всегда все планируют. На много ходов вперед. А я позволила себе забыть об этом, позволила себе поверить, что все получится. Позволила безумной надеже обмануть себя, я так хотела… – Она закрыла глаза.

– Я на минуту, – сказал мне, словно извиняясь, Крис и отошел к дверям.

– Они выманили тех, кого не удалось схватить с первого раза. Выманили детей… Вас, – степнячка посмотрела на Мэрдока, – поймали на живца.

В руках Кристофера появился нож, о котором столько говорили в последние минуты, рыцарь вогнал лезвие между створок и надавил, используя оружие как рычаг.

– Поймали, а потом заперли, оставили умирать, даже руки пачкать не стали, – целительница продолжала разговаривать сама с собой.

Нож Оуэна звякнул, рыцарь выругался, двери остались закрытыми.

– Ненавижу! – выпалила вдруг Гэли и ударила рукой по гладкой стене. – Как же я все это не-на-ви-жу! – С каждым произнесенным слогом подруга ударяла кулаком по стене.

– Прекрати! – рявкнула Дженнет, но Гэли словно не слышала.

Я ощутила холод, который поднимался все выше и выше по ногам, будто сквозняк пробежал по комнате. Вот только это было далеко не так.

Крис продолжал ругаться, нож уже занял положенное место на поясе. Рыцарь отступил от двери на пару шагов, а потом, взяв короткий разбег, ударил плечом в створки.

Я поняла, что больше не чувствую коленей, не чувствую ни изгиба кресла, ни ткани юбки.

«Восходящий паралич», – сказала целительница.

Какие отвратительные слова!

– Помочь? – рядом с Оуэном встал сперва Альберт, а потом и Мэрдок. Следующий удар они нанесли все вместе. Жаль, что дверь осталась равнодушна к такому усиленному вниманию.

– Крис, – едва слышно позвала я, когда мужчины ударили по створкам в третий раз.

Но Оуэн услышал, разобрал тихие слова сквозь покаянный голос Цецилии, сквозь яростные выкрики Гэли. Обернулся. Взгляд синих глаз остановился на мне, и то, что он увидел, заставило его забыть о двери, о том, что мы заперты, забыть об окружающих, о демонах, Аэре, Разломе… В два шага он оказался рядом и сжал мои ледяные пальцы своими.

– Иви?

– Не уходи, – попросила я. – Просто побудь рядом, пока… – Я закусила губу, чтобы не расплакаться, надо быть сильной. Кто только придумал эти глупости? Мы никому ничем не обязаны. Никому, кроме себя. И тем, кто нам дорог. Только им и больше никому, да простят меня Девы. – Мне просто очень страшно, – призналась я, глядя в синие глаза, и слезы все-таки потекли по щекам. – Не уходи.

Его взгляд изменился. Ярость погасла, сменившись тревогой, а потом паникой.

– Эй, – он сжал мои пальцы и сказал: – все будет хорошо. – Его голос был таким мягким, таким непривычным. Слишком непривычным. Тот, кого называли жестоким бароном, никогда так не разговаривал. Именно поэтому я ему не поверила в первый и последний раз. Сейчас Крис бы сказал все, что угодно, пообещал луну с неба. Любую из лун. Совсем как папенька, когда маменька проплакала битых два часа, после того, как Аньес пролила жидкость для завивки волос на ее любимое выходное платье. Граф Астер поклялся уволить неумеху-островитянку и скупить все платья в модных лавках Льежа. О последнем он впоследствии сильно сожалел, учитывая его прижимистость, так как графиня Астер воспользовалась этим обещанием с лихвой. А вот первое проигнорировала, и горничная продолжала изредка уничтожать платья к вящей радости графини и дорогих модисток. Девы, как же больно от этих простых воспоминаний. Все бы на свете отдала, чтобы еще раз увидеть, как матушка отчитывает Аньес.

– Иви. – Крис взял мое лицо в ладони и вытер пальцами соленую влагу. – Никуда я от тебя не денусь, даже если в один из дней ты решишь меня прогнать. Никогда и никуда.

– В нашем случае «никогда» обещает быть недолгим. – Я попыталась улыбнуться, но у меня не получилось. Мое сердце еще билось, но мне было до ужаса страшно.

Кристофер это понял, он вообще всегда понимал меня без слов. Рыцарь наклонился к лицу и поцеловал меня. Вот так просто в присутствии людей. И сделал это так естественно, словно делал это всегда, словно это посторонние должны стыдиться, а не мы. Его поступок ужасал и вместе с тем вызывал восхищение. Именно это я бы и хотела унести с собой в вечность, мягкость мужских губ и тепло рук, а не свои соленые слезы и сожаления.

– Все будет хорошо, – в который раз пообещал он, оторвавшись от моего рта. – Поверь тому, кто уже умирал.

– Думаешь, со мной может случиться то же самое? – сквозь слезы спросила я. – Закрою глаза здесь, а открою их где-нибудь еще? Например, в твоем мире, где люди моют окна в домах в несколько десятков этажей?

– Я не хочу, чтобы ты оказалась там, – серьезно сказал Кристофер.

– И я не хочу туда, где не будет тебя.

– Значит, это все? – спросила Мэри, опускаясь на пол рядом с креслом, в котором сидел Вьер.

– Все? – уточнила Дженнет, в ее голосе слышался вызов, и вместе с тем он дрожал.

– Все? – Обернулась к нам Гэли.

Ответом им была тишина.

– Ну, раз так…– с несвойственной ему грустью проговорил кузен, коснулся пальцами железной руки, что-то там звякнуло, а потом на его ладони оказались два продолговатых цилиндрика. – Берег на крайний случай. Совсем крайний, – пояснил он, глядя на недоуменное лицо Мэрдока. – Когда мне станет совсем нечего терять. Нечего и некого, – добавил Альберт, выделив голосом слово «мне».

Дженнет посмотрела на кузена с одобрением, а еще в ее глазах мелькнуло что-то такое… Что-то знакомое. Где-то я уже видела подобный взгляд. Неужели в зеркале? Не может быть…

– Одни эгоисты кругом и ни одного альтруиста, – прошептала Мэри.