Текст книги ""Фантастика 2026-78". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Pantianack

– А зачем? – пожал плечами Оуэн. – Он прекрасно знает, какое задание мне дали, и если бы хотел, давно бы рассказал. Не в моих правилах лезть в душу. – Барон бросил книгу на стол, и та с тихим хлопком закрылась.

Я только кивнула, глядя сквозь стекло, как несколько рыцарей удерживают перекинутую через перила атриума веревку. Серый, что решился добраться до кабины, уже начал спуск. Я вновь приложила руку к стеклу и вздрогнула, когда рядом на стекло легла широкая мужская ладонь. Крис стоял позади, наклонившись к окну, почти касаясь моей спины. Я вдруг ощутила его присутствие всем телом, каждой клеточкой, каждым сантиметром кожи…

– Глупая идея, – вдруг сказал барон, вглядываясь в мутное стекло, сквозь которое я даже смогла разглядеть Гэли, что стояла почти вплотную к перилам.

– Она же твоя! – Я повернула голову и едва не уткнулась носом в щеку Оуэна. Ладонь обожгло, словно три иглы загнали под кожу. Правда, из-за льда на окне я почти не почувствовала боли. Я знала, что это. Знала, что, если сейчас уберу руку от стекла, увижу три точки. Девы снова напомнили мне об обещании.

– Именно поэтому я и говорю, что она глупая, кому знать, как не мне. – Барон убрал руку и посмотрел сквозь стекло.

– Тогда почему ты сам хотел спуститься?

– Потому что эта глупость предпочтительнее Разлома. Даже сорваться и умереть не так страшно, как окунуться во тьму, поверь мне.

– Ты говоришь так, словно…

– Мистер Кон с минуты на минуту вернется, и если не хотите скомпрометировать леди, советую отойти на предписанные этикетом два шага, – раздался полный сдержанного веселья голос.

Крис развернулся и увидел… Мы увидели сидящего в кресле мужчину, хотя минуту назад там никого не было. Никого и ничего. Даже этого кресла. Мужчина щелкнул пальцами, с них сорвались зерна изменений, вспыхнул еще один светильник на стене. Кого-то совсем не волновала перспектива быть отчисленным из Академикума. Свет лег на черную маску, и я поняла, кто перед нами.

– Государь, – склонил голову Крис. Склонил, а вот от меня не отодвинулся ни на миллиметр, так что пришлось лишь обозначить книксен, едва не задев лежащую на столе рапиру.

– Учителя всегда говорили, что любые знания я могу найти в библиотеке, – произнес князь, не шевелясь. – До сего дня я им не особо верил. – С минуту он молчал, разглядывая нас, а потом спросил: – Ну что, спустился Лео под брюхо этой глыбы железа?

– Спускается, милорд, – покосившись в окно, ответила я. – Разрешите спросить о глыбе железа, милорд?

– Вот поэтому я и сижу здесь, окружив себя зернами преломления. Все хотят задавать мне вопросы и совершенно не хотят отвечать на мои. Вернее, не могут. Чужие желания мало что для меня значат. Но так и быть, леди Астер, спрашивайте. – Он разрешающе взмахнул рукой.

– Ваша магия… Ваша специализация – металл, – торопливо проговорила я. Князь разглядывал меня сквозь прорези маски. – Почему вы не остановите Академикум? Не разберете его двигатель на винтики?

– Разобрать двигатель на винтики? – удивился Затворник, и я снова услышала в его голосе веселое раздражение. – Пусть вам скажет барон, вижу по его лицу, что ответ ему известен.

– Потому что мы над Зимним морем. И если Академикум разобрать, он рухнет на лед и затонет в течение десяти-двадцати минут. Шансов спастись не будет ни у кого, – тут же ответил Крис.

– А если… – Под пристальным взглядом князя я невольно замялась. – А если не разламывать, а выкрутить один винтик, чтобы Остров просто остановился?

– Какая умная леди, – попенял мне государь и снова посмотрел на рыцаря. – Как думаешь, Оуэн?

– Точно так же, государь. Графиня Астер, вне всякого сомнения, прекрасная девушка. Но вы не ответили на вопрос, – неожиданно поддержал меня Крис. – Почему не выкрутить винтик? Простите мне такую вольность и такие вопросы.

– Прощу. И даже отвечу. Потому, молодой человек, что нечирийские металлы мне не подчиняются. – Издевку в голосе сменила злость, мужчина сжал кулак, зерна изменений разлетелись в разные стороны. Ближайшая лестница вдруг огрызнулась на магию россыпью голубых искр. Я даже подпрыгнула на месте. – Иначе я давно разобрал бы эту глыбу не то что на винтики, разобрал бы ее на частицы, в пыль растер бы. И плевать на все остальное. Как сказал барон Оуэн, Разлом – прескверное место.

Внизу хлопнула дверь. Лестница вздрогнула и завибрировала под чьими-то тяжелыми шагами…

А я продолжала в изумлении смотреть на уходящие вверх ступени. Пыталась осознать, чему стала свидетелем.

Металлов много. Медь, свинец, олово, железо… А сплавов еще больше. Но любой металл можно закалить в Разломе, можно изменить и заставить слушаться лишь одну руку. Эти металлы темны как ночь, и их называют чирийскими. Остальные же… Это просто металлы. Можно ли говорить о них как о «нечирийских»? Можно, наверное. Но почему тогда я второй раз слышу это название в каком-то странном значении? Почему эта лестница совсем не черная, но отзывается на магию князя, как моя рапира?

– Нечирийский металл? – спросила я. – О нем говорил магистр Игри. Но мы не изучали такого. Что это за металл, который обладает всеми свойствами чирийского, но не является им?

– Очень занятный вопрос, предлагаю вам самим на него ответить. – Князь отвернулся и стал смотреть куда-то вбок, на один из магических светильников.

Девы, сколько раз я бегала туда-сюда, лазала по переходам и касалась металла руками, а надо было всего лишь попробовать коснуться зернами изменений. Но магия в библиотеке запрещена. А не в этом ли причина запрета?

Шаги приближались, и вот на уровне пола показалась голова библиотекаря. Мистер Марселон Кон торопливо забрался на площадку третьего этажа, покосился на нас с Оуэном, но от комментариев воздержался, лишь протянул князю свиток и, склонив голову, произнес:

– То, что вы искали, государь. Копия той самой, сотого года от образования Разлома.

Князь взял свиток и взмахом руки отпустил библиотекаря. Мистер Кон бросил на нас еще один полный сомнений взгляд, но, поскольку никаких иных приказов не последовало, стал спускаться вниз.

Князь поднялся, подошел к столу, небрежно отодвинул наши книги и развернул ломкий лист бумаги, оказавшийся картой.

– Мы сейчас примерно здесь. – Он опустил палец в опасной близости от Разлома. От черной полосы с иззубренными краями, шрама на теле мира, по другую сторону которого все так же продолжались горы, вот только вряд ли кому-то из нас суждено было их увидеть. Карта единой Эры. Вернее, судя по бумаге, копия.

– Если скорость Острова не изменится, мы окажемся в Разломе завтра к вечеру. – Он провел рукой по шершавой бумаге. – А через три дня те, кто выживет, поздороваются с механиками Тиэры. Нужно заставить эту глыбу нечирийского железа сменить курс.

– Нечирийского? – повторил Крис и указал пальцем на горы по другую сторону Разлома. – А как называется этот хребет, государь?

– Как он назывался до образования Разлома? Или как его зовут наши исследователи?

– Наши, милорд.

– Быстро догадались, барон. А вот леди Астер еще не поняла, как и все на этом Острове.

– Это легко, когда перед глазами карта. Сообразить в учебном классе куда сложнее, я бы скорее стал искать определение «нечирийского» на староэрском наречии. Значит, эти горы…

– Нечирийские, – с горькой усмешкой закончил за него князь.

Я облокотилась на стол и переводила взгляд с карты на окно. Лунка на стекле почти заледенела, но я этого даже не замечала. Смотрела на фигуры, что суетились возле атриума, махали руками и наверняка что-то кричали. Но ветер уносил их слова, не давал им долететь до спускавшегося вниз серого.

Металл, обладающий свойствами чирийского, но не являющийся чирийским. Не хочет же Крис сказать, что он был закален по ту сторону Разлома, возможно, закален как-то иначе, раз не почернел? Но это значило…

– Но раз нечирийский металл закаляют на Тиэре, то откуда у нас взялся Остров из этого металла? – спросила я.

А князь рассмеялся.

– Вы уже знаете ответ, просто не решаетесь озвучить его, леди Астер. Смелее, ну же!

– Это не мы, это механики Тиэры предприняли попытку преодолеть Разлом, это они построили летающий Остров, – ответил за меня Крис.

– Конечно, не мы. Нам-то это зачем? В наших предках тяга к исследованию Разлома проснулась намного позднее, – констатировал князь и грустно добавил: – Вот так двое учеников и стали обладателями одного из самых тщательно оберегаемых секретов Аэры. Впрочем, скоро все это не будет иметь никакого значения. Разлому все едино, ученый муж ты или вышивальщица.

– Государь, кто-нибудь из членов той самой первой экспедиции с Тиэры выжил? – спросил Оуэн, глядя на карту.

– В отчетах серых псов и жриц говорится, что нет, но… – Мужчина рывком смахнул карту на пол, та упала, свернулась в рулон и откатилась к ножке стола. – Но думаю, их удавили по-тихому, и вся недолга.

– Значит, выходцы с Тиэры преодолевали Разлом и раньше? – отчего-то шепотом спросила я.

– Мне нравится ваше «и раньше». – Князь отошел от стола и устало опустился в кресло. – Увы, преодолевали, доказательство у нас под ногами. – Он топнул.

– Но Девы же предрекли… – Я растерялась.

– Что выходец из нижнего мира разрушит Аэру, прольет реки крови и сами демоны Разлома будут танцевать на его пути? – с чувством продекламировал князь. Честно говоря, мой папенька так же вел себя в тот единственный раз, когда перебрал сливянки. То есть много говорил и громко, неуместно смеялся. А мы все делали вид, что ничего необычного не происходит. Совсем как сейчас мы с Крисом. – Не забивали бы вы себе голову стародавней чушью, леди Астер. Ученые мужи до сих пор спорят о девизах родов, куда им теологические труды трактовать! Но даже если и так, если Аэре грозит гибель, радуйтесь, мы этого уже не увидим. Остров взял курс на Тиэру, и нас там быстро, по-тихому, удавят. Ну, тех, кому посчастливится выжить в Разломе.

– Так это все правда. – Я снова посмотрела в окно. – Значит, выходец с Тиэры действительно здесь и он управляет и железной кошкой, и Островом, он знает, как это делать. Только тот, кто родился на Тиэре, может это знать. Тот, кого послали сюда намеренно. У него есть ключи от замков, которые теперь не может открыть магистр Игри. Он выпустил зверя, и тот отрубил швартовые тросы последнего дирижабля, отрезав нас от мира. – Я сцепила руки, чтобы они не дрожали. – Надо же что-то делать! Надо обыскать Академикум! Надо сказать магистрам! Государь, пожалуйста, вас они послушают, прикажите…

– Они все знают, – тихо ответил князь. Странное иррациональное возбуждение покидало его. – С начала года Остров обыскивали раз десять – личные комнаты студентов, магистров, обслуги, кладовые, технические помещения… – Он снова махнул рукой. – Впустую, ничего необычного.

– С начала года? – удивился Крис.

А я почувствовала, как щеки заливает румянец. Значит, кто-то был в моей комнате, и не раз, рылся в вещах, в белье, чулках, корсетах, в… Нет, этого я представлять решительно не хотела!

– Эту железную кошку отловили как раз за две недели до начала отбора в Академикум. Кое-что насторожило рыцарей, и они послали за серыми. Не буду вдаваться в подробности, но через неделю мне на стол лег отчет, из которого следовало, что на этот раз зверь прибыл не один, а со всадником. И мои псы даже смогли взять след, который оборвался у Академикума. Остров как раз завис над Эльмерой. Но на этом все. – Князь развел руками. – Как мы ни бились, найти механика не удалось. Проверили всех, от поваров до конюхов, всех учителей, всех учеников… Ну, кроме магов.

– Потому что прошедшие сквозь Разлом колдуны теряли свою силу? – спросила я, совершенно забыв прибавить положенное по этикету «государь» или «милорд». Я даже забыла про тех, кто сейчас спускался в атриум, и про Гэли.

– Именно. Отступник не маг, не важно, был он им или нет. Больше не маг. Но мы его не нашли. Я возлагал надежды на бастарда вашего дяди, на того, кто мог притворяться им, но ваш Альберт пусть и связан с отступниками из нижнего мира, но родился явно здесь.

– Даже если так, государь, он в любом случае должен был вывести на тех, с кем контактировал здесь. А те, в свою очередь, вывели бы вас на оператора зверя. Он не один все это устроил. – Крис нахмурился. – Сомневаюсь, что серые псы не умеют спрашивать.

– Вывел бы, если бы не сбежал. – Князь прищурился, глядя на нас сквозь прорези в черной маске. – Настоящий Астер. Заразил охранника коростой… И откуда только взял яд? А взамен на противоядие получил свободу. Мои псы его в итоге найдут, Запретный город не так велик, но…

Я поняла, что он хотел сказать. Везде это «но», каждый разговор можно закончить им. Какие бы ни были у нас планы, это уже не имело значения. Для нас не имело.

А возможно, и для Альберта. Если ему удалось уйти с земли Запретного города до заката, то дела у железнорукого обстояли лучше, чем у нас. А если нет, то да, его найдут, но значения это иметь не будет.

Интересно, «другие» сохраняют воспоминания о своих поступках или они исчезают вместе с привязанностями и прошлой жизнью? Не стал ли Альберт бесполезен для серых псов?

– Я прибыл сюда, чтобы устроить разнос Виттерну, а тот спустился в Трейди… – Князь развел руками и вдруг спросил: – Я удовлетворил ваше любопытство, барон? – Крис склонил голову, но я увидела, как напряглись его плечи. – А теперь вы удовлетворите мое. Что значит «оператор»? Вы ведь сейчас не о певце из оперы говорите?

– Это слово из южного диалекта, государь. Прошу прощения, я иногда перехожу на язык детства. – Оуэн не поднимал головы.

– И все же?

– Оператор – это тот, кто управляет. К примеру, мобилем, или тягловой лапой, или…

– Железным зверем, – закончил за него князь и кивнул каким-то своим мыслям. – Знаете, барон, на карту сейчас поставлено очень много, именно поэтому мои серые там…

Он указал рукой на окно, и я машинально повернула голову, стараясь разглядеть что-то сквозь мутный слой льда, который делал фигуры людей внизу расплывчатыми. Кажется, это Тьерри Коэн стоял у перил атриума, вытянув руки перед собой. Выходило, серый сейчас пытался обойти изрыгающее голубой огонь сопло, и маг огня готовился его прикрыть.

– …Претворяют в жизнь ваш план, – продолжал тем временем князь. – Каким бы бредовым он всем, включая вас и меня, ни казался. Поэтому я спрошу еще раз. Что такое «оператор»? Откуда вы знаете, насколько плох Разлом? И прежде чем вы начнете врать, поясню, дабы сэкономить нам время. – Князь выпрямился в кресле, вся его расслабленность, разговорчивость и смешливость исчезли. – Я не такой Затворник, каким меня мнят. Просто стараюсь не афишировать свои передвижения. Я провел в южных провинциях два года и знаю их диалект. Мало того, восемь лет назад я гостил у барона Оуэна и прекрасно тебя помню.

– Тогда к чему все эти вопросы, государь? – удивился Крис.

– К тому, что ты не помнишь меня. К тому, что я хочу знать, как из того глупого, напыщенного, переполненного собственной значимостью мальчишки, который брезговал разговаривать с кем-то ниже себя по рождению и в жизни не прочитал ни одной книги, выросло то, что я вижу перед собой? Имей в виду, я не столь легковерен, как эта юная леди.

– Крис, что происходит? – в панике спросила я, но мужчины на меня даже не взглянули.

– Я же был в вашем зале стихий, коснулся стены…

– Именно поэтому я с тобой разговариваю, а не убил сразу. – Князь встал.

Оуэн отступил еще на шаг, рука легла на рукоять ножа у пояса, лезвие успело показаться из ножен на одну треть, прежде чем…

– А вот это уже лишнее. – Князь шевельнул пальцами, и клинок осыпался на пол металлической стружкой.

«За угрозу оружием представителю первого рода – двадцать лет каторги. – Вдруг вспомнила я строчку из судебного уложения, которое как-то зачитывал папеньке Рин Филберт. – Отказ повиноваться – еще десять». А папенька смеялся, говоря, что мало у кого хватит ума поднять оружие на князя.

А моя рапира все еще лежала на столе. Да и слава Девам! Неужели князь думает, что Оуэн с Тиэры? А если это правда? Нет… я почти уверена. Этого просто не могло быть. И тут я вспомнила все оговорки Криса, все непонятные слова, вызывающее поведение, не присущее дворянину. Я зажмурилась, отгоняя воспоминания прочь. Он же коснулся стены в зале стихий. Коснулся! Точка. Кровь подделать нельзя.

– Кристофер Оуэн, – размеренно проговорил князь. – А на самом ли деле ты Кристофер Оуэн?

– Вы же видели меня? Ваши слуги видели меня, отец видел меня каждый день… Неужели есть сомнения? – Кристофер продолжал отступать к лестнице.

– Почти нет, – сказал вдруг князь и не менее загадочно добавил: – Это-то и пугает.

Князь шевельнул пальцами, и с его руки сорвались зерна познания. Я едва сдержала крик. Потому что зерна были неправильными. Они казались вывернутыми наизнанку, они казались знакомыми. Я видела такую магию раньше. Видела на главной площади Льежа, когда старый гвардеец швырнул изменения в Альберта. Я тут же поняла, что это такое, ощутила их изломанную структуру и то, чем они были раньше. Обычные зерна познания похожи на монетки, что падают сквозь щели старого пола, и ты по звуку можешь определить, как сильно рассохлось дерево, широки ли крысиные ходы и не пора ли перестилать доски, ибо этих монет там скопилось уже преизрядное количество.

А те, что сорвались с пальцев князя, походили не на монеты, а на звезды или на снежинки с острыми краями. На заточенные обрезки жести, которые в изобилии можно найти в каждой мастерской. Эти края были предназначены для одного – они готовились проткнуть кожу, впиться в плоть, познать ее. Это была запрещенная, отвергнутая богинями магия, она могла изменить человека, могла понять его изнутри.

Но испугало меня даже не это. Больше всего испугало понимание, что я могу повторить их, надо всего лишь сместить центр зерен, вытащить его, вывернуть. Запрещенная магия оказалась слишком простой. Настолько простой, что даже недоучки вроде меня могли повторить это заклинание.

Крис скользнул за пролет винтовой лестницы. И нечирийский металл тут же огрызнулся голубыми искрами неприятия чужой магии.

– Умный мальчик, а тот, которого я знал раньше, не мог отличить гончую от горничной.

– Вы преувеличиваете, князь, мне было десять лет, горничные меня еще не интересовали.

Мужчины стояли друг напротив друга, словно изготовившиеся к драке дуэлянты, вот только нож одного разлетелся в труху, а оружием второго была магия.

– А вот мы сейчас и узнаем, – новые зерна сорвались с пальцев князя и обогнули лестницу, – преувеличиваю я или нет.

Резкий порыв ветра отбросил изломанную магию на стеллаж с книгами. И за миг до того как князь повернулся, я осознала, что стою с поднятой рукой, а пальцы покалывает сила.

«Рабский ошейник, конфискация, бессрочная каторга за применение магии против правящего рода», – похоронным голосом закончил Рин Филберт в моих воспоминаниях. А отец назидательно заметил: «Никогда не применяй магию против князя, Иви, ты поняла?» Тогда я кивнула, а сейчас… Девы, это всего лишь ветер!

И Девы сжалились над нами. Или разозлились. Стоило мне поднять испуганный взгляд на государя, как раздался нарастающий гул, и Остров вздрогнул. Совсем не так, как раньше. Не так, как над Запретным городом. Попробуйте в полете сбить прикладом серую найку, ударить по ней, словно по мячу для игры. Вам, возможно, понравится, а вот птице вряд ли. Сейчас мы были подобны такой птице, которую ударили в полете чем-то тяжелым, сбивая с курса.

Меня отбросило к окну, в бок врезался стол, рапира упала и покатилась по плиткам пола. Крис ухватился за перекладины лестницы, князь упал в кресло, и его вместе с ним стукнуло о полки. Посыпались книги. Остров швырнуло в другую сторону. Гул перешел в оглушающий рев, в котором утонул мой испуганный крик. Все в библиотеке пришло в движение: лестницы, стеллажи, пол, потолок, стены, рельсы подъемника. Нечирийское железо сминалось, как картон в кукольном домике, что подарил мне отец лет десять назад.

Лестница лязгнула, изогнулась и упала прямо на Криса. Князь пытался выбраться из-под сломанного стеллажа, когда на него сверху рухнула часть потолка.

Я упала. Во все стороны брызнули осколки разбитого стекла. А потом пол под ногами разошелся…

Трещина, похожая на изогнутую линию, поползла по залу. Она проглатывала все, до чего могла дотянуться. Книги, столы, магические светильники, сломанные стеллажи – все исчезало в голодном брюхе Академикума.

Я попыталась подняться на ноги, все еще ощущая, как дрожит Остров, как эта дрожь передается мне. Чувствуя, как где-то там, в глубине, разгорается пламя. Злое, со всех сторон скованное металлом, не нашедшее выхода…

Зацепилась ногой за ножку перевернутого стола, упала и поползла. Совсем неэлегантно и недостойно леди. Вот только металлический скрежет за спиной совсем не располагал к соблюдению правил этикета. Он подгонял почище хлыста с зашитой в рукоять «звездой». У тех, кто его слышал, в голове оставалась лишь одна мысль: «Бежать прочь».

И все-таки я не успела. Темная пропасть догнала меня. Один удар сердца, и нога провалилась в пустоту, руки соскальзывали со ставшего вдруг теплым пола. Руки соскальзывали, ногти ломались, с губ срывались всхлипы. Срывались и падали. И я упала вместе с ними. Полетела вниз под недовольное металлическое ворчание Острова. Полетела навстречу огненной буре, что зародилась у него внутри. Все, что я успела, – это собрать в ладони зерна изменений, призвать свой огонь. Не осмысленно, а инстинктивно. Когда я пугаюсь, пламя само прыгает в руки. И чем больше страх, тем сильнее пламя.

Но моя последняя мысль была не об огне. И не о Крисе. Не о родителях и не о том, как обидно умереть вот так, в библиотеке. Последняя мысль была о Тьерри Коэне, о старшекурснике, который, чтобы спасти серого рыцаря от струи голубого огня, рискнул перекрыть сопло Академикума. Нажал на спусковой крючок метателя, предварительно забив дуло ветошью. И эта мысль принесла облегчение – оттого, что это сделала не я. Неправильная мысль, трусливая. Но она была. А потом мой огонь встретился с огнем Острова, и все вокруг стало алым.