Текст книги ""Фантастика 2026-78". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Pantianack

Соавторы: Эл Лекс,Олег Дмитриев,Анна Сокол,Валерий Листратов,Евгений Син,Денис Арзамасов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 204 (всего у книги 349 страниц)

– Вы могли убить нас сразу, – произнесла я, глядя в светлые глаза затворника. – Вы могли убить нас в Академикуме, могли просто оставить в Запретном городе, могли убить в Льеже, в Эрнестали…

– Придушить в колыбели, – продолжил кузен и вдруг резким движением выбил факел из руки «писаря».

– Вы могли полностью исключить даже призрачную возможность того, что Разлом будет закрыт. – Цецилия так же, как и я, не отрывала взгляда от затворника, в моем была злость, а в ее тоска. – Но не сделали этого.

– Придется это исправить, – ответил государь, и из его голоса исчезли все эмоции, он стал походить на ледяной ветер чирийских гор, что пробирает до костей. Настоящий голос демона, а не человека.

Игры кончились. Как и разговоры. Я знала, что сказала что-то не то, что-то неправильное. И затворник отдал приказ, которого мы не слышали. На этот раз первыми атаковали демоны.

Рыжая развернулась и ударила Гэли. Подруга упала прямо под ноги Мэрдоку, и тот не успел подхватить девушку. Мы все ощутили призванные зерна изменений, и ладони Гэли снова прилипли к мраморному полу. Я лишь краем глаза уловила черный росчерк, когда один из наемников Миэра взмахнул клинком. Оуэн успел оттолкнуть меня в сторону, прежде чем железо со свистом рассекло воздух между нами. Я снова упала на мраморный пол, подняла голову. Глаза мужчины были полностью залиты тьмой, означающей, что пока мы тут вели светские разговоры, демоны добрались и до него. Это длилось всего лишь миг, а потом из груди мужчины вышло черное лезвие нанимателя, тьма тут же выплеснулась из глаз одержимого. Александр Миэр выдернул свое оружие из спины наемника.

– Своеобразный способ увольнения, – заметил похожий на булочника демон.

Мертвый наемник еще только начал падать, а одержимый уже ринулся к Кристоферу. Освободившаяся от человеческого тела тьма исчезла в черной трещине посреди зала. Рыжая вцепилась в Гэли, словно торговка в воришку, который увел у нее кошель с дневной выручкой. Вцепилась когтями в спину и шею, вцепилась так, будто хотела разодрать в кровь. Вцепилась так, что Мэрдок выругался, а он никогда не ругался. Демон, похожий на булочника, скрестил клинок с ножом Оуэна, лезвие последнего выглядело до смешного маленьким по сравнению с лезвием одержимого. Где-то за спиной слышался звон оружия, где-то там применила магию времени Мэри… Ошибка, но как трудно сдержаться и не повторить ее.

Я коснулась пояса, но там уже давно не было рапиры, только с десяток пузырьков с компонентами да средство для чистки серебра, непонятно зачем привезенное из дома.

Черный клинок мертвого наемника лежал в пяти шагах от меня, и я даже представила, как хватаю его, как… Представлять всегда легче, чем действовать, потому что на деле стоит мне коснуться чирийского железа, как руку обожжет болью, и вряд ли я смогу терпеть ее достаточно долго, чтобы воспользоваться оружием.

Лихорадочные размышления были прерваны самым бесцеремонным образом, кто-то схватил меня за волосы и потянул вверх, заставляя подняться на непослушные ноги, заставляя цепляться за штаны, камзол, рубашку… Я, наконец, встала и посмотрела в светлые глаза.

– Женщина должна уметь молчать, – тихо попенял затворник и оттолкнул меня к одной из колонн, – особенно пока мужчины решают важные вопросы.

– Это не вопросы, – нашла в себе силы возразить я. – Это представление. – Я зажмурилась, потому что противник Кристофера вскользь задел рыцаря лезвием по бедру, ткань штанов стала быстро пропитываться кровью. И все же я заставила себя упрямо продолжить: – Это спектакль, к тому же дурно поставленный.

– Так что же его не смотришь? – рявкнул государь прямо мне в ухо.

Я открыла глаза и тут же отвернулась, предпочитая смотреть куда угодно, только не во тьму Разлома, которая заполнила его глаза.

Кристофер все еще стоял на ногах, два лезвия скрестились, как два взгляда.

Мэрдок пытался оторвать рыжую от Гэли. Мистер Миэр что-то прокричал, отдавая приказ живому наемнику.

– Мама, – заплакала подруга. – Мамочка!

И тут произошло то, чего никто не ожидал. Рыжая замерла, и ее глаза стали таким же зелеными, как у дочери.

Миг, который стал причиной всех дальнейших событий. Миг, за который произошло многое.

Мэрдок воспользовался заминкой и все-таки сумел отшвырнуть рыжую. Он сделал это рывком, не глядя, и демоница упала прямо под ноги Кристоферу и его противнику, которые сошлись в смертельном танце. Звякнула сталь, послышались ругательства. Но еще до того, как мой рыцарь вместе с одержимым упали на пол, Оуэн успел отдать приказ:

– Прочь! – произнес он голосом, которому невозможно не повиноваться.

И демон послушался. Жаль только, не тот. Рыжая вздрогнула, и из ее глаз брызнула тьма, она выплеснулась на мраморный пол, она льнула к нему, стелилась, как дым от фабричной трубы, стремясь к нарисованной на мраморе трещине. А спустя секунду тьма слилась с тьмой, и демон исчез.

Крис упал, на него сверху повалился одержимый, клинок демона был нацелен прямо в голову моему рыцарю, но удар неожиданно отбил Александр Миэр. Оуэн сбросил с себя «булочника».

– Я твой должник, парень, – прохрипел отец Гэли, глядя на упавшую на пол рыжеволосую и на плачущую дочь. Подруга смогла собрать свою магию, смогла оторвать руки от пола и теперь дула на красную кожу ладоней, словно камень ожег их. По мрамору разбегались светящиеся искры.

– Смотри, – потребовал князь, – вряд ли тебе когда-нибудь доведется увидеть подобное. Не хочешь поучаствовать в постановке? Может, выберешь того, кого мы возьмем следующим? – спросил государь, оттаскивая меня от колонны.

Сперва я увидела валяющуюся черную рапиру герцогини. Потом саму Дженнет, которая запрыгнула на спину похожему на писаря одержимому, закрывая ему глаза, а Альберт в это время вогнал свои пальцы-лезвия в живот демону. Без всякого, впрочем, толка.

– Нет, они не годятся, – по-своему истолковал мой взгляд затворник. – Может, твоего несостоявшегося жениха? Кстати, барон Астер знает, что ты не собираешься исполнять его волю и уже, если можно так сказать, расторгла помолвку?

– Вы не возьмете Хоторна, – прошептала я, когда государь подтащил меня к каменному трону.

– Почему? – спросил он без особого любопытства.

– Потому что, если бы вы могли, вы бы его давно вязли. Но вы не можете. А знаете почему? Потому что это Мэрдок скорее застрелится, чем совершит подлость и сделает себя уязвимым для вас. У него свои правила чести и они куда более строгие, чем у остальных. – Я споткнулась о безголового каменного волка и устояла, только схватившись за трон, в который сел затворник.

Аннабэль Криэ медленно отступала от Арирха.

– Заткнись, иначе я… – Князь поднял свой клинок.

– Вы ничего не сделаете, – перебила я, глядя на черное лезвие, – даже сейчас, – я бросила взгляд на Криса, который толкнул одержимого и тот полетел прямо на Гэли, которая склонилась над лежащей матерью, – вы осторожничаете. А ведь вы уже победили! Уже! – выкрикнула, когда он поднес кончик клинка к моему лицу. – Но демоны все равно бегут. – Я вспомнила валяющийся у стены факел. – Вы бежите, кто-то даже предпочитает вернуться в Разлом, а не… Интересно, чего вы боитесь?

Я замолчала, потому что затворник коснулся клинком моей щеки.

– Я много чего боюсь, девочка. Страх полезен, он помогает выжить.

Поверх его плеча я увидела стоящую сбоку от трона Цецилию. Степнячка была единственной, кто не принимал участия в стычке, демоны словно забыли про нее.

– Вы боитесь не закрытия Разлома, – едва слышно проговорила я. – Не только закрытия Разлома, а чего-то еще…

– А знаешь, я на тебе женюсь, – князь убрал лезвие от моего лица.

– Вы… вы все-таки просите моей руки? – дрожащим голосом спросила я. Дрожащим не от страха, а от смеха. Более неподходящих слов в данной ситуации придумать сложно.

– Чему ты удивляешься? – Он повернул голову и посмотрел на целительницу, и я поняла, что он знал, что она там стоит. – Министры давно уговаривают меня обзавестись наследником. Они уже даже согласны видеть княгиней чужестранку. Думаю, моему новому выбору они только обрадуются.

– Но я же…

– Ты уже замужем? – иронично уточнил он и вдруг рявкнул: – Заканчивайте балаган!

И в этот момент все изменилось. Во второй руке одержимого, что сражался с Кристофером, вдруг появился нож и не просто появился, а затанцевал, ластясь к рукам, как летний ветерок. Демон рывком поднялся, оттолкнув Гэли и, даже не обратив на подругу внимания, поднялся, словно танцор, исполняющий замысловатое па. Я ничего не успела сообразить, как лезвие клинка столкнулось с оружием Оуэна, а сам демон оказался у него за спиной и приставил нож к горлу моего рыцаря.

– Только посмей открыть рот, – прошептал похожий на булочника мужчина. – Не успеешь произнести и звука.

И снова магия против железа, что окажется быстрее, помнится, именно в такое положение когда-то поставил меня Альберт.

– Иногда мои ребята любят поиграть и зачастую переигрывают в угоду некоторой театральности, – словно извинился за своего подданного князь. – Но вернемся к вашему замужеству, о котором никто не знает. Как сказала наша уважаемая жрица, вы не приносили обетов в храме богинь. Да и потом, – он улыбнулся и посмотрел на Кристофера, – вдовам не запрещено вновь выходить замуж.

– Нет, – прошептала я и увидела стоящего на одном колене Мэрдока и точно такой же нож у его горла, только держал его барон Эсток. – Все, что угодно! Все, что вы хотите, только не убивайте его… их.

– Мы уже вели подобный разговор, леди Астер, – грустно сказал князь.

– И вам было что-то нужно от меня? – В безумной надежде я уцепилась за это воспоминание. – Вы хотели от меня незаполненный вексель, хотели, чтобы я сказала «да»…

– Да, было нужно. Видишь ли, я скучал по силе змея. Ну, что ты так смотришь? Да, тогда твоего легендарного предка взял именно я. До сих пор помню ощущение танцующего в пальцах огня. С ним ничто не сравнится, даже металл. Вижу, что ты понимаешь, о чем я. Поэтому, – он усмехнулся, – я так хотел тебя. Твою силу. Хотел, чтобы ты пришла и сказала «да»… Но теперь твое согласие уже не имеет значения. И сила змея мне не достанется. Муньер умрет. Вам нечего предложить мне, леди Астер.

Мистер Миэр подхватил на руки лежащую на полу рыжую, передал ее наемнику, тот сразу отступил к двери. Битва действительно была проиграна, и не нужно быть стратегом, чтобы это понимать. И все же отец Гэли не ушел, он поднял клинок и сделал шаг к Крису. Но из-за колонн тут же вышли двое одержимых и очень красноречиво преградили ему дорогу.

Мэри всхлипнула, оторвала руки от светящегося пола.

– Нет!

– Можешь повторять это сколько вам угодно, моего решения это не изменит. Муньер умрет. Не хочешь поговорить об остальных? Нет? А я хочу. Они отправятся в тюрьму, в ссылку, замуж или на плаху.

– Я не выйду за вас замуж, предпочитаю плаху.

– Уверена? А что скажешь, если плаха будет ждать не тебя, а, скажем, графа Астера? Или твоего брата? Матушку? Кажется, ты уже давала богиням обещание выйти замуж за нелюбимого в обмен на жизни родных? Что ты так смотришь, словно у меня выросла вторая голова? Удивляешься осведомленности? Знаешь, это было так забавно, слушать все то, что ты рассказывала Йену Виттерну. Забавно и немного утомительно, какие только глупости не волнуют молодое поколение.

– Демоны ничем не лучше.

– Поясни.

– От вопроса закрытия Разлома мы перешли к обсуждению замужества.

– О последнем ты, Ивидель, знаешь чуть больше, чем о закрытия Разлома. Или думаешь, что знаешь, не так ли?

«Так, – хотелось ответить мне. – Именно так».

Мы ничего не знали о закрытии Разлома и о том, какой ритуал не завершили предки. Но кое-кто знал. Например, тот, в чьи черные глаза я сейчас смотрела. И тот, кто был пленником этой черноты. Вот если бы могли спросить…

Пораженная внезапной мыслью я вгляделась во тьму и заговорила, но не с демоном, а с тем, чье тело он надел. Когда Гэли закричала: «Мама», ее услышали. Возможно, есть шанс и у меня. У всех нас.

– Мы не знаем, но знаете вы. – Я оперлась о каменную голову змея. – Помогите нам, государь, – попросила я. – Помогите пока не поздно. – Я бросила взгляд на дыру в потолке, луны все еще были там. Пока были.

– Видит тьма, я пытался сохранить им жизнь. – Князь встал и схватил меня за плечо. – Никто не сможет сказать, что я немилостив.

«Он предусмотрителен и не более», – сказал как-то кузен о затворнике. И оказался прав.

– Арирх!

– Государь? – тут же откликнулся одержимый, у его ног неподвижно лежала жрица.

– Не разговаривай с этой тварью, Ивидель! – закричал Альберт.

Я повернула голову и увидела, что кузен и герцогиня тоже проиграли свой бой. Железнорукий лежал на полу, его держали сразу двое одержимых. А тот, что походил на писаря, прижимал к себе Дженнет, нарочито грубо прижимал, не давая вырваться, чему немало способствовал нож у ее бока.

– Я никуда не сбегу, – процедила герцогиня.

– Позвольте вам не поверить, – ответил одержимый в фуражке.

Демоны действительно перестали играть с нами. И пусть многие из них сбежали, осталось еще достаточно, чтобы научить уму разуму нескольких учеников.

– Чересчур правильного орла в каземат, железнорукого и волка убить, с остальными поступайте по своему усмотрению, – отдал приказ затворник.

– А леди Астер? – Арирх перевел взгляд на меня.

– А леди Астер отправится в мои покои. Завтра я торжественно «верну» ее родным и как ее спаситель попрошу руки.

– Позволено ли мне будет узнать о судьбе мисс Цецилии? – Еще один краткий взгляд, на этот раз на степнячку.

– А мисс Цецилию вышвырни вон, убей, возьми себе. Мне без разницы, лишь донеси до нее мысль, что она больше никогда не увидит своего Северина. – Имя правителя демон произнес с нескрываемой насмешкой. И пусть он говорил одержимому, но предназначались эти слова степнячке.

– Конечно, ты же нашел себе новую жертву, – проговорила целительница, когда Арирх шагнул к ней. – Пусть так, я уйду, но сперва… Северин, – позвала она, и государь едва заметно дернулся, – поцелуй меня на прощанье, – закончила женщина, шагнула к трону и повторила просьбу: – Один поцелуй. – А потом закрыла лицо руками.

Я едва слышно вскрикнула, потому что затворник с такой силой сжал мне предплечье, словно хотел сломать.

– Не в моих правилах отказывать в последнем желании, – проговорил затворник равнодушно. Цецилия опустила руки и сделала еще один шаг, оказываясь почти вплотную к нам. Ко мне. И пусть она смотрела только на князя и пусть в ее глазах смешивались отчаяние и надежда. Но руки… Ее ледяные пальцы коснулись моих. Я ощутила гладкость стеклянного пузырька и сжала ладонь.

– Осторожнее! – скорее по привычке, нежели по необходимости, выкрикнул Арирх. Уверена, он повторил это предупреждение мысленно, но ведь так трудно удержаться, будучи человеком. Люди были пленниками демонов, но и демоны были пленниками людей. – Она передала Астер какую-то склянку!

Князь дернул меня за руку и отшвырнул в сторону. Я едва смогла устоять на ногах. Арирх тут же бросился вперед. У меня был миг до того, как одержимый вывернул мне кисть и заставил разжать пальцы. Пузырек упал мужчине на ладонь.

– Что там? – спросил затворник.

– Какая-то гадость, – ответил Арирх, выдернув пробку и понюхав горлышко.

– Средство для чистки серебра, – честно ответила я.

– Неважно, – потеряв интерес к пузырьку, демон швырнул его в сторону. Раздался звон стекла, и светлая жидкость разлилась неподалеку от неподвижной руки Вьера.

– Хотела отравить меня? – деловито поинтересовался затворник без всякой злости, а скорее с каким-то одобрительным интересом.

Цецилия не ответила.

– Хорошая попытка. А все хорошее обычно принято вознаграждать. Ты просила поцелуй? – Князь схватил степнячку за руку и притянул к себе. – Что ж, ты его получишь.

Он обхватил затылок целительницы рукой и прижался к губам молодой женщины.

– Меня сейчас стошнит, – честно предупредил Альберт.

Это был нарочито грубый поцелуй, предназначенный причинить боль, нежели доставить удовольствие. И не только степнячке. По подбородку целительницы потекла темно-коричневая капля. Я даже подумала, что демон ее укусил, а потом…

Князь отпрянул.

– Что ты натворила?! – выкрикнул он, и коричневая жидкость окрасила его губы.

Я коснулась пузырьков на поясе. Их количество не изменилось. Изменилось наполнение, на том месте, где было прикреплено средство для чистки серебра, теперь находился другой пузырек. Когда Цецилия передала его, у меня был лишь миг, один удар сердца для того, чтобы поменять сосуды.

Когда надежды не осталось, она все-таки решилась…

Целительница успела набрать в рот вытяжку из коры лысого дерева…

Вложила мне в пальцы пустой пузырек…

А я спрятала его, не зная, что он пуст…

В тот момент я думала, что она передала мне яд в надежде, что демоны ничего не заметят. Тщетно, они всегда все замечали. Передала свое бремя. И теперь мне предстояло «отравить» князя. Сделать то, на что она не смогла решиться.

Я приняла ее дар. Успела поменять пузырьки, очень боясь, что в последний момент гладкое стекло выскользнет из пальцев. Не выскользнуло…

Но я недооценила Цецилию. И князь недооценил. Она все же решилась отравить своего Северина. Набрала яд в рот и поцеловала князя, отравив их обоих.

Поступок на грани фола.

Затворник сделал шаг назад, его глаза налились тьмой Разлома, а потом она выплеснулась на мрамор. Тьма демона поползла по полу, на миг замерла на краю трещины, словно раздумывая, а потом втянулась в ломаную черную линию. Еще один демон ушел.

Князь упал на четвереньки и замотал головой, словно никак не мог проснуться, стряхнуть с себя остатки кошмара. Цецилия пошатнулась и медленно осела на пол, словно это ее не держали ноги, а не меня.

Похожий на писаря демон вдруг опустил нож, который прижимал к боку Дженнет. А потом и вовсе отступил. Герцогиня тут же бросилась к Альберту, расталкивая удерживающих его демонов, но те смотрели только на князя и даже не отреагировали на ее удары.

Дрожа всем телом, государь поднял голову, его глаза были светлыми, почти прозрачными и в этой прозрачности без труда читались боль и растерянность – обычные человеческие эмоции.

– Убирайтесь! – прохрипел князь. Теперь уже настоящий князь. Он протянул дрожащую руку Цецилии. Степнячка схватила его ладонь и вдруг разрыдалась. – Я сказал, убирайтесь! – повторил свой приказ государь, словно еще сохранил право приказывать демонам, и в устремленном на Арирха взгляде я видела отражение этой уверенности. – Или отправитесь обратно в Разлом.

Одержимые смотрели на затворника, и на какой-то миг мне даже показалось, что они сейчас склонят головы и тихо произнесут: «Как скажете, государь». Привычки трудно изжить. Но они все же смогли сдержаться.

– Убирайтесь, или я скажу Муньеру, что именно он может сделать с вами. В отличие от него я знаю предел его силы. Уверен, он не откажется его проверить.

Демонов все еще было больше, они все еще могли победить, но почему-то колебались. Арирх отступил первым, развернулся и направился к высоким дверям. Его шаги были отчетливо слышны в установившейся в зале тишине, а фигура в черном плаще отчетливо видна на фоне светящегося мрамора. Стоило хлопнуть высоким дверям, как остальные одержимые сорвались с места. Оружие исчезало, факелы падали один за другим. Крис выпрямился, когда лезвие исчезло от его горла. Барон Эсток исчез еще раньше.

– Интересное решение, – произнес, поднимаясь с пола, Альберт. – И как мы сами до него не додумались. – А потом неуверенно добавил: – Государь?

– Приказывайте! – Мэрдок стоял, чуть покачиваясь, но все же стоял.

Цецилия продолжала плакать, продолжала смотреть только на своего Северина.

– Я еще не потерял это право? – утонил князь. Покачал головой и добавил ставшее уже привычным, даже скорее привычно-безнадежным: – Надо закрыть Разлом.

– Я слышала это столько раз, – прошептала Мэри. – Уже и не верю, что это возможно. Государь, – позвала она и протянула мужчине противоядие, – вам нужно. Вам и ей. – Она посмотрела на плачущую Цецилию.

– Благодарю, мисс Коэн, – хрипло ответил князь, взял инъектор, поднес к руке степнячки и нажал. Раздался тихий щелчок, почти неслышный из-за всхлипов целительницы. – Вы просили о помощи, леди Астер? – Спросил он, прикладывая инъектор к своей шее. – Считайте, вы ее получили. – Он отстранил Цецилию и посмотрел по очереди на каждого из нас. На меня, на Кристофера, на светящийся мрамор у него под ногами и скомандовал: – Руки на пол, молодые люди. Нам нужно вернуть сюда магию. – И, подавая пример, положил ладони на камни.

Зерна изменений скользнули в мрамор. Светлые прожилки вспыхнули. Их свет прошелся по залу от одной стены до другой, от подошв сапог до дыры в потолке.

– Астер уже делала так, без особого толку, – заметила Дженнет и тут же замолчала под взглядом светлых глаз.

– Вернуть? – переспросил Кристофер, подходя ко мне. – Что-то я не помню, чтобы одалживался.

На этот раз рыцарь не стал помогать мне подняться, а сам опустился на пол. Поднял ладони и внимательно посмотрел на них, словно сидел впервые в жизни. Мрамор вокруг нас светился, он горел почти весь, за исключением черной ломаной линии, так похожей на трещину посредине зала. Я устало прислонилась к плечу Оуэна и закрыла глаза. Всего на миг.

«Беги», – сказал мне Змей и побежал сам. Побежал по коридорам к Илистой норе. Бежал, а пол под его ногами дрожал. Он бежал и боялся даже оглядываться. Этот сон преследовал меня многие годы, и сейчас, стоило только закрыть глаза, я снова оказывалась в том коридоре…

Базальтовые стены…

Преследователь…

Шестеро магов на земле…

Расползающаяся по полу тьма…

И дрожащий пол…

И дрожащий мир…

Я открыла глаза и посмотрела на затворника.

– Вы не одалживались, – согласился князь, – а вот наши предки…

– Что? – услышали мы голос. Пришедшая в себя Аннабэль Криэ приподнялась, поморщилась и растерянно переспросила: – Что происходит?

Мэри тут же бросилась к ней. По какой-то причине дочь столичного травника боялась возвращаться к Вьеру, боялась даже смотреть на него, боялась понять, что, возможно, тиэрец уже мертв.

– Так куда исчезает сила тех, кого отрезают от магии? – невпопад спросила я у жрицы, и та отвела глаза. – Ничего не берется из ничего, ничего не исчезает в никуда, – повторила я главный магический закон Аэры. – Ритуал предков. – Я вспомнила зал отречения и девушку, которую отрезали от силы, вспомнила треснувший под ней пол. Словно увидев все это вместе со мной, князь кивнул. Цецилия вытерла слезы и вопросительно посмотрела на Северина. – Ритуал наших предков, – повторила я. – Они не закрывали разлом. Они его открыли.

– Нет! – выкрикнула Гэли. – Этого не может быть! Невозможно!

– К сожалению, возможно, – затворник вздохнул, и мрамор под его руками вспыхнул ярче. – Предки… Они этого не хотели, не планировали. Они…

– Они кого-то отрезали от силы? – спросила я и схватила Кристофера за руку, ища поддержки. – Но кого? Кто мог быть настолько силен, что во время ритуала треснул не только камень в этом зале, а сама Эра?

– Людей, – печально ответил мне государь. – Всех тех, кто обладал силой, но не использовал ее, не мог, не умел или боялся. Шестеро не самых сильных, но самых родовитых магов Эры решили, что неиспользуемый дар – это расточительно. Зачем крестьянину, что сажает горох, дар огня? Правильно, незачем, тем более что он и сам махнул на него рукой. Решение отрезать простолюдин от силы и забрать ее себе казалось простым и логичным. Магия в умелых руках принесла бы куда больше пользы, чем в руках пахаря, который рано или поздно спалит поле пшеницы, и это в лучшем случае, – торопливо объяснял затворник, с тревогой глядя на дыру в потолке.

– Что-то мне подсказывает, что этих самых крестьян они спрашивать не стали, – прокомментировал услышанное Альберт.

– Конечно, не стали, – ответил ему вместо затворника Оуэн. – Молодцы ваши предки, даже обидно, что я до этого сам не додумался. – А я вспомнила, что он говорил мне нечто подобное. Казалось, это было так давно, сто лет назад, в сгоревшей библиотеке. – Теперь я понимаю, почему твоему предку, – он посмотрел на Мэрдока, – зашили рот. Я бы тоже зашил.

– Девы! – воскликнула Гэли. – Значит, богини не наказывали тиэрцев? Значит, они никого не наказывали? Богини ничего не делали, это все мы?

– Какая музыка для моих ушей, – раздался тихий голос Вьера. И Мэри заплакала, на этот раз от облегчения. – Но спешу утешить, богини наказали всех. И нас, и вас. Они наказали людей демонами.

– Так во всем виноваты предки? – уточнила Дженнет, не торопясь опускаться на пол и призывать магию.

– Не я должен отвечать на этот вопрос. Меня там все же не было, – пробормотал Вьер и замолчал, когда Мэри упала ему на грудь, чем едва не отправила беднягу к богиням, видимо, чтобы задал интересующий всех вопрос лично.

– К их чести, они пытались все исправить. – Князь передернул плечами. Я видела, насколько он наряжен, видела, как он устал, и все же… Он больше нам не приказывал, он отвечал на вопросы, и за одно это я была ему благодарна. Он не заставлял, он хотел, чтобы мы сами приняли решение. – Они пытались бороться с порождениями тьмы, изобрели яд.

– Они изобрели коросту, которая поражает одного члена семьи, всегда одного, – произнес Оуэн.

– В каждом роду всегда должен быть защитник, тот, кто будет неподвластен демонам, – грустно сказал князь.

– Зараженные коростой умирают! – выкрикнула Дженнет, и Альберт положил ей руку на плечо.

– Короста очень легко лечится, – парировал затворник, и в его голосе все-таки прорезалось нетерпение. Мрамор под его руками сиял, обрамляя светом валяющийся рядом половинчатый клинок, и казалось, оружие украшено россыпью драгоценных камней. – Вернее, лечилась. Лысые деревья были очень распространены.

– Ключевое слово «были», – прошептал Мэрдок и все же опустился на одно колено.

– Да, – не стал спорить князь, – Уничтожать можно не только людей. – Он тоже посмотрел на Хоторна. – Наши предки ошиблись.

«Мы хотели как лучше» – сказал Первый змей в моем видении. Или в бреду.

– И теперь вам предстоит решить, исправлять ли эту ошибку? Но решать надо прямо сейчас. Сию минуту. – Затворник все же повысил голос, так как время уходило, убегало от нас, как серебристая лента реки. – Чтобы закрыть рану на теле мира, нужно вернуть то, что они взяли, вернуть…

– Магию, – закончила я.

– Но ведь… – Впервые я видела герцогиню такой растерянной. – Они были магами и до ритуала.

– Были, – подтвердил князь. – Но не настолько сильными, как стали после.

Дженнет в замешательстве отвернулась.

– Значит, наши предки банальные воры? – спросил Хоторн. Князь не ответил, но сокурсник и не нуждался. Он несколько раз сжал и разжал руки и произнес: – Я не вор. – И с этим призвал зерна изменений.

Руки парня тут же отяжелели, их притянуло к полу, словно они были отлиты из свинца. По мрамору побежала яркая волна, на фоне которой трещина по центру стала казаться еще чернее.

– Но… – начала герцогиня, когда Альберт надавил девушке на плечи, заставив опуститься на пол. Та повиновалась, но, скорее, от растерянности.

– Но Вьер почему-то предпочел взять на ритуал кузена, а не меня. – Я тоже посмотрела на свои ладони и заметила, что они дрожат.

– Не думал, что ты будешь ревновать, кузина, – ответил железнорукий.

– Важна не магия, а кровь. Кровь тех, кто открыл Разлом, – сказал князь и тоже остановил взгляд на моих ладонях. – Кровь змея текла в ваших жилах всегда, а вот магию вы одолжили.

«Мы это начали, мы это и закончим», – было выложено на полу зала в сером чертоге Муньера.

– То есть я перестану быть магом? – спросила Дженнет, и ее голос сорвался. – Но так нечестно! Кажется, я встала не на ту сторону.

– Именно поэтому ты и договорился с Альбертом. – Я повернулась к Вьеру. – Ведь ему будет так просто отдать то, чем он никогда не владел, а маг… А я могла бы и заартачиться.

– Не смей говорить за меня! Ты ничего не знаешь! – Вьер попытался встать, приподнялся, но у него из носа потекла кровь. – Я был магом, но Разлом отнял у меня силу. И знаешь, что самое плохое? Он отнял ее не сразу, а постепенно, смакуя, словно вино. Эта отсрочка породила во мне надежду, что все обойдется, что, возможно, на этот раз все будет иначе. Когда я прибыл сюда, зерна изменений еще повиновались мне. Я даже смог поступить в Магиус. Но однажды проснулся и понял, что пуст, как бурдюк из-под вина в пятничный вечер…– Он закашлялся и замолчал. Никто не произнес ни слова, пока его хриплое дыхание не возобновилось. – Так что не говори мне, что я не знаю, каково это… отдать часть себя.– Он закашлялся. И никто не произнес ни слова, пока его хриплое дыхание не возобновилось. – Так что не говори мне, что я не знаю, каково это… отдать часть себя.

– Но ты знал, на что шел, – сказала я. – Знал, а мою силу ты хотел забрать, не спрашивая разрешения, совсем как вор. Ты не дал мне право выбора.

– Зато право выбора даю вам я. Здесь и сейчас, – твердо сказал затворник и напомнил: – Время! Решайтесь, или мы по-прежнему будем жить с демонами. Они вернутся. Они всегда возвращаются.

«А демоны то же самое говорили о Муньере», – подумала я.

Я зажмурилась, вспоминая демонов, вспоминая Арирха, как он едва не убил нас Гэли, желая завладеть инъектором с ядом из коры лысого дерева. Вспоминая, как Мистер Миэр смотрел на рыжеволосую. Вспоминая сгоревшего в своей лавке мастера Гикара. Вспоминая Клариссу Омули. Вспоминая, как демон занял мое тело на дирижабле, как сделал его чужим, вспоминая боль…

– Не хочу, чтобы они возвращались, – произнесла я и собрала в ладони зерна изменений. Кисти рук знакомо потяжелели.

– Даже поиграть как следует не успел, – попенял Кристофер, и его рука легла на мрамор рядом с моей. Наши пальцы соприкоснулись.

Я не ощутила никакой магии, но мрамор под его ладонью вдруг вздрогнул, словно где-то там подпрыгнул великан.

Князь перевел взгляд на герцогиню. Девушка закусила губу. Я думала, что все же отдаст приказ. Или начнет уговаривать, но затворник не сделал ни того, ни другого, вместо него с Дженнет заговорил Мэрдок.

– Разве у тебя нет ничего, кроме магии? – спросил ее сокурсник.

– Разве тебе хочется всю жизнь прятаться, как Первый змей? – мягко спросил Альберт и коснулся ее ладони. Девушка вздрогнула. – Если мы не закроем Разлом, демоны победят. Снова. А мы будем обречены, они перебьют нас по одному. Кто-то утонет в тарелке с супом, кто-то подавится вишневой косточкой, чья-то кухарка перепутает крысиный яд со специями…

– Ненавижу, когда мне говорят правду, которую я не желаю слышать! – Дженнет зажмурилась и призвала магию.

Когда ее пальцы коснулись мрамора, тот вспыхнул так ярко, что я зажмурилась. Мир исчез в ослепительном сиянии, что обжигало глаза даже сквозь веки. Все исчезло, и только рука Кристофера рядом с моей оставалась реальной. Одна вспышка сменяла другую, еще и еще, но… ничего не происходило.