Текст книги ""Фантастика 2026-78". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Pantianack

Соавторы: Эл Лекс,Олег Дмитриев,Анна Сокол,Валерий Листратов,Евгений Син,Денис Арзамасов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 246 (всего у книги 349 страниц)

К вратам мы тоже подошли вместе. Лия не обманула, огромные створки были прекрасно видны с балкона и немного возвышались над плацом. Их Артём Филиппович тоже запечатлел во всех подробностях и только после этого позволил хранительнице вернуть его обратно на Землю. Ну а я, вновь глазами пробежав по ячейкам инвентаря, просто шагнул навстречу неизвестности в распахнувшиеся предо мной створки.

– А вот это уже максимальная степень сценарной импотенции. – выдал я свой вердикт, после того, как закончил оглядываться.

Врата исчезли. Растворились в небесной синиве. Осталась только ярко освещённая белокаменная арена. Идеально круглая, полностью симметричная, без трибун, без выходов. А напротив меня точно на таком же удалении от стены стоял… я. Такого же роста, в точно таких же доспехах, так же вальяжно закинув себе клеймор на плечо. И у другого меня над головой растянулась довольно длинная шкала здоровья.

«Паладин 80 ур» – гласила надпись там, где у других игроков высвечивался никнейм.

БОССФАЙТ!

Глава 28

* * *

БОССФАЙТ!

Стоим, смотрим друг на друга. Противник даже и не думает начинать бой. Вместо этого он поднял клеймор одной рукой, согнутой в локте, и рассматривает то ли блики солнца на задранном к небу лезвии то ли собственное отражение. Прошла минута, другая. Затем происходит то, чего я вот ну никак не ожидал.

– Про сценарную импотенцию мне в этом мире будет рассказывать кто угодно, но не тюфяк, который, имея на руках лучшие карты даже девушку завести не смог, пока на него Система не упала. Да и тогда… Это ведь они тебя захомутали, так ведь?

Меч со звоном острием ударяется о каменную площадку, а свободная рука доппеля, или кто он там на самом деле поднимает забрало шлема.

Всё-таки двойник. Рожа точно моя, правда, уж больно довольная. Иш как скалится, так и просит кирпича! Даже не знал, что собственная рожа может НАСТОЛЬКО раздражать. Да и слова, произнесённые моим же голосом… Были сказаны мной самому себе уже не один десяток раз, но со стороны слышать такое было действительно больно.

– Эмоушенал да-а-а-а-мэдж! – карикатурно прижал я руку к сердцу, а затем тоже поднял забрало. – Так надо было на это отреагировать?

– В идеале насадиться на собственный клинок. – доверительно сообщил мне доппель. – желательно, чтобы через задницу и прямо до глотки. Ради этой цели могу даже фламберг выделить.

Двуручник в руках двойника послушно принял другую форму. Рукоятка стала чуть-чуть мощнее, удлиннилась на один лишний хват, а лезвие приобрело характерный «пламенный узор».

– Я… воздержусь от столь щедрого предложения. – ноги непроизвольно сделали шаг назад, но не от смысла сказанного. Трештолк меня не брал ещё с универа. Землю из под ног вышибало то, что не было сказано.

Ни один из боссов Угасающих Миров не выходил на меня сразу без «прилюдии» в виде довольно длинного коридорного уровня. Ни один босс не изменял своего оружия. Максимум менялась стойка, убирался щит. Или после потери клинка доставалось вторичное. Но никогда металл не плыл в руках непися. А, да, ещё моментик: НИКТО в угасающих мирах кроме Ската и Лии со мной в принципе не разговаривали! НО ДАЖЕ ОНИ НЕ ШАРЯТ ЗА МЕМЫ!!!

А ещё у этого босса не было той самой полоски здоровья босса.

Ну и на добивочку… на мою претензию он отреагировал… как-то уж больно лично.

– Бог Игры, я полагаю?

Моё лицо на чужом человеке исказила гримаса неудовольствия.

– Запомнил-таки, да? – вновь мерзкая ухмылочка, которую я вряд ли когда-нибудь смогу воспроизвести. – А я ведь только раз так представился.

Теперь настала моя очередь скалиться.

– Один раз, но как! Это было действительно незабываемо! Вряд ли хотя бы один геймер на земле забудет, как вырубился от боли, а потом начал видеть перед глазами обидные надписи.

– Ой, да не было у них ничего такого. Заснули, проснулись, в игре. Всё. Просто ты у нас пошёл вдогонку и против шерсти. Ну и взбесил меня чуточку. За то и отгрёб.

Даже так!

– А данжи повышенной сложности?

– Предполагалось, что в первом из них ты и сдохнешь. – доброжелательно сообщил мне «Бог Игр» Я ж там такую математику навертел для стартовой точки! Закачаешься! Чем больше у тебя при себе в момент попадания было – тем сильнее противодействие. И ты туда заехал на джипе! Вот хохма-то была! Но ты выжил! И весь дальнейший левелбилдинг отталкивался уже от результата. Я туда почти и не лез. Работало же, вот я и не трогал. Да и любопытство всё-таки своё взяло… Всё думал, когда у тебя запал иссякнет? А ты всё живёшь и живёшь. Живёшь и живёшь! Надоел! Чесслово!

– А можно я не буду за это извиняться? – на всякий случай полюбопытствовал я.

– Да чего уж… – двойник махнул на меня рукой.

– Так ты за этим припёрся лично? Хочешь сделать хорошо – сделай это сам, да? – странно, но страшно по поводу того, что меня, возможно, пришло убивать существо сотворившее вообще всё это – не было. Да и вообще не верилось, что столь мощная тварь окажется настолько мелочной…

– За тварь я тебе что-нибудь отдельно придумаю. – неожиданно погрозил мне пальчиком Бог Игр. – А может и не придумаю. И нет, убивать сам я тебя точно не буду. Хорошо же разговариваем!

– В таком случае… Зачем? – не понял я.

– Зачем я пришёл и распинаюсь перед тобой? – деланно удивился демиург. – Потому что заслужил, конечно. А ещё мне будет очень интересно посмотреть на то, как ты будешь Играть, когда я лишу тебя главной движущей силы!

Перед глазами промелькнули лица Марины, Эльзы и Насти. По спине пробежала дрожь того самого самого животного неотвратимого ужаса, пальцы сжали рукоять меча.

– Девчонок? – я не хотел произносить это вслух, но губы сами выдали меня с потрохами.

– О? Давай без подобных инсинуаций, лады? – оскорбился мой визави. И, по-моему, впервые за весь разговор я увидел его истинные эмоции. – Ничего твоим друзьям, родственникам, собакам, кошкам и хомячкам с моей стороны не угрожает и угрожать не может! Уясни это раз и навсегда! Моя цель – вы, те, кого затягивает игра! И только вы. Остальное меня не касается.

Отлегло. Не знаю почему, но в этом плане я поверил существу с моим лицом сразу.

– Ладно. А как же тогда те, кого убили игроки, в попытках набить халявного опыта? – не то, чтобы возмутился я, но меня правда интересовал этот вопрос.

– Важное уточнение: – наставительно поднял палец двойник. – их убили игроки. Не вини меня в том, что люди убивают непричастных. Вы всегда так делаете по любому поводу. Поводом больше – поводом меньше.

– Тогда, может, не стоило их так высоко оценивать? – скривился я.

– Увы, в отличии от вас, они в этой жизни чего-то стоят. У них изначально есть воля. – чувак с моим лицом развёл руками в виноватом жесте. Мол, дерьмо случается.

Повисла неловкая пауза. Я обдумывал сказанное и не знал что делать. Ну а Бог Игр… не берусь предполагать о чём думают сверх сущности его калибра, потому что даже не способен подтвердить или опровергнуть является ли он самим богом или это просто-напросто какой-нибудь его посыльный, которого отправили ко мне за… а, собственно зачем?

– Просто уточнить. – неуверенно привлёк внимание демиурга (или его младшего зама, не знаю) – Мы сегодня драться не будем?

– Можем. – вкрадчиво проговорил мой визави. – Но оно тебе точно надо?

– Как-то не особо. Тем более, что я ещё не узнал, зачем ты здесь.

Латная перчатка хлопнула по забралу.

– Точно! Ха! Заболтал ты меня! Я же здесь по делу! Награждать тебя буду!

– Это чем? – напрягся я. – И зачем?

В этот раз Бог Игр (или… в общем, имеем ввиду, что я не уверен, но буду звать его так) просто и без затей расхохотался.

– Ну как же! – воскликнул он, справившись с собой. – Ты же прошёл основной сюжет!

– Да ну! – моему удивлению не было предела. По тому как по моим же собственным прикидкам историю моего преключения можно было гнать к полноценному восстановлению мира и выведения его из статуса 'Угасающий.

– Ну да. – подтвердил демиург. И тут же подтвердил мои мысли. – Не, там, конечно, ещё много контента навалить поверх можно. И я навалю, ты не сомневайся! Если, конечно, не захочешь всё это прекратить, как тебе это уже однажды предлагалось. Но суть в том, что прямо сейчас ты стоишь в «лорной комнате». Стоишь заслуженно, потому что преисполнился моей Игрой. Она стала для тебя понятна, ты её принял и пропитался ей, а значит – дальнейшее твоё путешествие уже не будет нести прежнего смысла, только фан. Эндгейм.

Заявление было, мягко скажем, обескураживающим. Лорная комната? И я в ней?

Огляделся. Кругом только неба и каменная арена. Просторно, но немного пустовато для десяти месяцев бесконечной резни. По моему субъективному мнению, разумеется. И хорошо, что здесь и сейчас оно не имеет никакого значения.

Постоял, помолчал. Никто меня не подгонял. Затем тяжело вздохнул и полез в инвентарь. Судя по всему разговор затянется, так что извлёк из недр своего подпространства два армейских сухпайка, пластиковые полулитровые стаканчики и две полторашки воды. На камень садиться не пришлось. Рядом со мной уже был стол и два раскладных стульчика, которые я не замечал до тех пор, пока в них не возникла необходимость. Демиург с довольной улыбкой уселся напротив меня и вскрыл пододвинутую к нему картонную коробку.

Какое-то время выбирали вкусняшки. Развели адаптофит, поставили на таганки первые блюда. Я взял кашу рисовую со свининой. Мой двойник – говядину с фасолью. Зашкворчало. Сделали по глотку витаминизированного фруктового напитка.

Наконец, я собрал свои мысли в кучу и воплотил их в один единственный мучивший меня всё это время вопрос:

– Ну и зачем всё это было нужно?

Двойник, к моему удивлению, не стал ёрничать или обвинять меня в том, что я так ничего и не понял.

– Тут надо сначала рассказать немного обо мне.

Небо вокруг арены пошло рябью и потемнело. Сквозь него, как в кинотеатрах стали проявляться различные изображения. В основном это были животные. Млекопитающие, если точнее. Вот кошка аккуратно шпыняет своего же котёнка. Рядом клубок дерущихся друг с другом щенков. Вот стайка обезьянок, таких же маленьких, они что-то делают с камнями и палками. Видео было очень много. Сменялись люди, животные, виды. Но смысл роликов был один. Все присутствующие на кадрах ИГРАЛИ.

– Видишь ли… – голос моего двойника изменился и уже не был похож на мой. – я… люблю гулять. И во время таких прогулок забредаю туда… сюда… ну, знаешь, как это бывает, шёл-шёл, остановился отдышаться, огляделся. Всё как у всех. Понимаешь?

Я кивнул. Ну а чего тут может непонятного быть?

– Молодец. Ну так вот. Иногда, во время таких остановок я вижу что-то интересное. Или кого-то интересного. И… даю этим кому-то то, что по моему мнению сделает их жизнь интереснее, лучше, осмысленнее. Улавливаешь? – я хотел было ответить, но Бог Игр перебил мою попытку. – И нет, я не про то, чем угостил тебя и подобных тебе в ЭТОТ раз.

Я ещё раз оглядел видосики на небе. Если я всё правильно понял, то мы в глубокой заднице.

– А потом я иду дальше. Смекаешь? И когда мне это надоедает, я иду обратно. Все ведь так делают, так?

Медленно и очень осторожно киваю.

– И смотрю, чем аукнулись мои дары. И радуюсь за то к чему они привели. Ну… чаще всего радуюсь. Иногда огорчаюсь, не без этого, то таковы правила МОЕЙ игры.

Кажется, я забыл, как дышать.

– И вот возвращаюсь я сюда и вижу это.

Видосики сменились всевоможными продуктами медиакультуры. В основном это были игры из мобилок проходящих по самой дорогой категории – условно бесплатной. Гачи, три в ряд, постройка замка, заполнение интерьера особняка, постройка рыцарского замка, ферма… затем картинки сменились на полноценные казино, тотализаторы, однорукие крутилки… И в довершении ко всему фреймы с той самой манхвой от которой меня и перекосила на тот достопамятный форумный срач. Даже пошли тексты моих сообщений.

– Вот только не говори про то, что это я тебя до такой степени доканал. – зло отмахнулся я от увиденного.

– Ты? Не-е-е-е-т. Ты всего лишь следствие глобальной проблемы. А твои посты в тот день… Денис, знаешь за что я назвал тебя проклятым?

Настала пора мне отводить глаза. Потому что я знал.

– Да. За лицемерие.

Мой двойник хитро улыбнулся и подался вперёд.

– Интересно. Разверни.

Я прокашлялся.

– Ну… моё лицемерие в том, что, видя, во что скатываются игры, я всё равно продолжал их потреблять. По привычке. Просто потому что ничего больше и не хотел делать. Не хотел ничего менять…

Я замолчал. Молчал и демиург. Наконец, двойник сделал долгий глоток адаптофита и, поморщившись произнёс.

– Хорошая версия. И она даже бьётся со всем остальным. Возьму себе на вооружение.

Сморгнул.

– Я… ошибся?

– Не, ты свою проблему расписал правильно. За исключением того, что ты думаешь, что мог что-то изменить в своём поведении. Это в теории так, но по факту, ты был заперт в лимбе, из которого тебя могло вытряхнуть только очень сильное потрясение. У тебя мало потребностей и у тебя было всё для их удовлетворения. Не было никаких далеко идущих целей, а желания… ты научился не желать, не мечтать, потому что мечты не сбываются и этим огорчают тебя. А к чему тебе лишние огорчения, так ведь?

– Не уверен.

– А ты поверь. Все эти бредни про то что нужно взять яйца в кулак и что-то делать со своей жизнью работают только с теми у кого действительно есть стимул взять яйца в кулак и что-то делать. Твой лимб на то и твой. У других всё по-другому. Та же Настя. Ей тупо жрать было нечего. А когда от голода в туалет раз в неделю ходишь поплакать, то в голове нормальной мысли сформироваться в принципе не может. А таких в игре девяносто пять процентов. Забитых. Вечно голодных. Никому не нужных. Лишенцев… И поверь, у меня очень хорошо настроенные фильтры. Скажи, Денис, о чём мечтают рабы? – резкий переход сбил меня с мысли, заставив вновь вытаращиться на демиурга. – И только попробуй сказать, что о свободе.

– Рабы мечтают о своих рабах. – выдал я давно известную истину.

– Именно! Чтобы унижать тех, кто не может им противостоять, потому что сами они не могут противостоять тем, кто стоит на ступень выше и терпят точно такие же унижения. В этом они видят свою свободу, потому что не видели ничего иного. И если задуматься, Денис, то эта фигура речи применима решительно ко всему! И ко всем! К тебе, ко мне, к любому другому игроку. Ты можешь создать только то, что когда-то видел, и этот порочный круг не разорвать! Можно только добавить переменных. Кстати, проклятый ты не потому, что лицемер. Проклятый ты, потому что, как и я, увидел проблему, описал её и вынужден существовать с ней не в силах повлиять хоть на что-то.

Хотел было возразить ему, мол вон сколько раз он под меня правила переписал, но… Переписал, и что? Ведь глобально не изменилось ничего. Игроки как резали друг друга, так и режут. Более того, они продолжат этим заниматься даже если в реальном мире их обложат со всех сторон.

– И что дальше?

– А ничего. Подожду, посмотрю, как будет вести себя новая переменная и пойду дальше. Как всегда.

Хах! Как у него всё просто!

– А Игра останется с нами навсегда?

Парень с моим лицом нехорошо прищурился.

– Давай, я скажу тебе это один раз и больше не буду повторяться. – в голосе Бога Игр впервые прорезалась угроза, будто я ему в кашу плюнул. – Игра была с вами ВСЕГДА. Я дал её вам ещё когда у вас формировался позвоночник. Это поистине величайший эволюционный механизм, который развил ваши примитивные мозги до того уровня в котором вы сами её извратили превратив в… – демиург ударил кулаками по столу, вскочил со своего места и заорал в полный голос: – Да я вообще не знаю, как описать то, что вы с ней делаете! Детей своих мучаете в школах, заставляя неинтересно зубрить вещи, которые влёт воспринимаются в игровой форме, а сами гниёте в виртуальных мирах и отдаёте последние крохи всяким ублюдкам, не знающим ни совести, ни меры! Да и откуда им знать, если их этому никто не научил⁈

Двойник, как тигр в клетке прошёлся из стороны в сторону.

– Вот это всё, – Бог игр возвёл руки к небесам на которых вновь играли щеночки и котики. – вот это всё Игра! Мой Величайший Механизм! Который вы извратили и низвели до состояния рудимента! А та кривая поделка, которую я склепал за пару минут на коленке, чтобы придать вашему миру хоть какое-то движение – это то, что угодно, но не Игра. Наказание, испытание, рычаг, система – не имеет значение. Важно то, что вам, людям с ней теперь до конца времён и мучиться.

– А Угасающие Миры? Они тоже были в этой… системе?

– Нет. Это просто осколки того, что было или будет где-то и когда-то. Мусор, из которого я собирал для вас арены. Они потому и угасают, что разбились когда-то и теперь теряют остатки своего света, который вы, игроки, можете собрать и сконцентрировать. Кстати, у тебя, Денис, на сегодняшний день самый большой и яркий осколок.

– Это печально на самом деле. – искренне ответил я, потому как никогда не чувствовал себя самым лучшим игроком. И если в этой категории лучший я, то у остальных всё совсем печально. – И вообще, почему у меня-то⁈ Неужели нет никого сильнее?

– Сильнее? – сделал вид что удивился демиург. – Сильнее были. До твоего бунта против перегибов на местах были. Ну а почему самый яркий… Вспомни о чём мы с тобой говорили немного раньше. Там где про голодных игроков и о том, что конструктивно мыслить они просто не могут. Ну так вот, ты смог. Единственный из той мизерной группы игроков, которые ни в чём изначально не нуждались ты единственный действительно захотел пройти Игру и предпринял реальные шаги на пути к её завершению! Заметь, если учитывать секретную концовку, ты прошёл её уже дважды! Остальные либо сгинули, либо нашли свой интерес в ПВП или ещё в чём-то, привнося игру в свою объективную реальность. Ужасно это или нет – не важно. Это их выбор. И твой выбор.

Двойник резко хлопнул себя по бёдрам.

– Ладно! Заболтался я с тобой, пора и честь знать. Доволен ли ты своей наградой, Игрок?

– А это была награда?

– Ну разумеется! Не думал же ты, что я дам тебе какой-нибудь «Доминатор-3000», угнетающий твоих врагов одним лишь видом? Я утолил твой голод – остальное ты возьмёшь сам. Может, ещё какие-то правила заставишь под себя переписать. Кто знает, как сложится? Одно точно – я тебя больше не побеспокою.

«ВЫ ПОБЕДИЛИ!» – надпись заслонила мне весь обзор, а когда развеялась я стоял на балконе своего замка.

За моей спиной соляной статуей замерла Лия. Она ничего не говорила, просто стояла, ждала когда я закончу читать сообщения.

«Поздравляем с завершением основного сюжета!»

«Доступен окончательный выход из игры с сохранением параметров. Домен „Одинокая Крепость“, будет выведен из основной игры с сохранением всех достижений и улучшений. Бывший владелец будет в праве посетить его в любой момент времени».

«Выйти из игры? Да/Нет»

«Доступен переход на третий Тир!»

«Модификатор „Голодная Орда“ ослаблен на 50%»

«Доступны новые области Изнанки»

«Доступно создание сообществ по интересам и боевых групп».

«В базу знаний ЧАВО добавлена новая информация».

Выдохнул.

– Всё… кончено? – непонятно, чего в голосе Лии на этот раз было больше тоски или надежды.

– Не… Теперь это навсегда. – посмотрел я на девушку и попытался ободряюще улыбнулся.

– И что дальше?

– Не знаю. Попытаюсь добавить ещё одну переменную.

«Вы действительно хотите создать ковенант „Белого Пульсара“? Внимание, лидерство в сообществе закроет для вас возможность покинуть игру до тех пор, пока в сообществе больше одного игрока!»

«Создать»

Эл Лекс
Доспехи демона

Глава 1. Кровь

Когда тебя избивают пятнадцать минут подряд, используя все, что попадется под руку, или было найдено в карманах – перестаешь даже чувствовать боль. Может, и больше, чем пятнадцать минут, а, может и меньше – время ощущать тоже перестаешь. Первые пропущенные удары еще чувствуются, первые выбитые зубы еще хрустят во рту, первые капли крови на языке режут металлическим вкусом. Но когда уже не можешь подняться и остается лишь прикрывать голову руками, зная, что все равно не поможет – всего этого уже нет. Отключается боль, заглушенная аварийным выбросом максимального количества боевых гормонов, вкус крови во рту становится привычным и уже невозможно вспомнить, как было без него. Переломанные руки и ноги не слушаются, легкие, пробитые осколками ребер, почти не тянут воздух. Будто потихоньку развоплощаешься, безболезненно теряя саму возможность взаимодействовать с материей этого мира. И все, что остается – лишь звон в голове, перемежаемый хрустом ломающихся под ударами арматуры костей.

И отрешенные мысли.

Грустно умирать в двадцать два года. Еще грустнее умирать в двадцать два года по собственной непроходимой тупости, помноженной на браваду и самоуверенность. И венцом печали – грустно умереть, возвращаясь с соревнований по армейскому рукопашному бою, на которых только что взял золотую медаль.

И, как следствие – на кураже переоценил самого себя и не просчитал ситуацию.

Когда на шее висит золотая медаль, выданная полуголой белозубой красоткой, когда мышцы все еще слегка гудят от заблокированных и нанесенных ударов, когда в голове висит эйфорический туман трех побед подряд – как тут что-то просчитать? Любой почувствует себя героем, захочет быть героем!

И, когда прямо перед носом захлопнет двери и уедет автобус, когда в голову придет решение, что не западло и два километра до дома пешком пройти, и плевать, что на улице почти ночь, когда проходя мимо очередной подворотни услышишь оттуда женские крики о помощи и пьяный мужской смех, когда присмотришься и поймешь, что девчонка, отбивающаяся от пятерых нетрезвых гопников – та самая роскошная блондинка, что вешала тебе медаль на шею…

Тогда желание быть героем легко способно исподтишка превратиться в мысль о том, что ты, собственно, уже герой. Победитель. Воин.

На окрик «Эй, гоблины!» гоблины отреагировали предсказуемо – посоветовали идти дальше и не лезть не в свое дело. Их тоже можно понять – они желали как можно скорее приступить к самому сладкому, не отвлекаясь на всяких мимокрокодилов и уж тем более не затягивая общение с ними, если уж все-таки придется. Но когда мимокрокодилы заходят в ту же подворотню, показательно скидывают с плеча спортивную сумку, снимают куртку и, не торопясь, требуют отпустить девушку – гоблинам тоже начинает хотеться побыть героями.

Только в их понимании это значит «отхреначить лоха впятером до потери человеческого вида».

Первых двоих я грамотно встретил – один совершенно ожидаемо прыгнул вперед с вытянутой в ударе ногой, и я его просто пропустил мимо, встречая второго прямым ударом в лицо. Отчетливо хрустнул нос, все еще бегущие вперед ноги занесло, и гопник плашмя рухнул на асфальт – наверное, даже вырубился.

От удара у меня заболела рука – кажется, я выбил запястье. Бить кулаком без перчаток и даже бинтов – плохая идея.

Второй набросился со спины, повис на шее, заставляя согнуться, зажав мою голову в кольцо из рук. Я не стал сопротивляться, а послушно согнулся, подхватил его ноги и выдернул из-под него, одновременно падая тоже – прямо на его тушку.

Ах, как громко он закашлялся, когда отбил себе легкие!

А я быстро откатился, вскочил на ноги и встретил следующего гопника.

Драться они не умели. Какой там армейский рукопашный бой, они вообще никакого боя не знали – петушиный разве что! Все, что они могли – это кидаться по одному, получать кулаком в нос или ногой в солнечное сплетение и оседать, пуча глаза и восстанавливая дыхание. Они бестолково махали кулаками, пытаясь дотянуться до меня, а я легко уходил от их ударов. Не от всех, конечно, – все же пять человек это десять рук и десять ног, которые пытаются тебя достать со всех сторон, но даже если они и доставали, их вялые смазанные удары едва ли чувствовались, в то время как я успевал солидно насовать в ответ.

Так могло бы продолжаться очень долго, если бы в один прекрасный момент я не начал пропускать все больше и больше ударов, и не почувствовал, что футболка липнет к телу как-то не так, как я привык. Не так, как она это делает, будучи пропитанной потом. И уж тем более от пота на ней не появляются ярко-красные разводы, видные даже в чахлом свете редких светящихся окон.

Это сейчас, лежа на боку, скрючившись в круассан, прикрывая голову руками, а живот – коленями, я могу потратить на мозговую активность все те силы, что до этого тратил на удары, блоки и увороты, ведь двигаться сейчас мне банально не позволят. Потратить – и легко придти к выводу, что у подобной гопоты в обязательном порядке будет с собой нож или кастет. Или, как в моем случае – все сразу. И что они без раздумий пустят их в ход, когда поймут, что ситуация складывается не в их пользу. Этот приговор я подписал сам себе в тот момент, когда зашел в этот переулок и показательно скинул сумку на асфальт. Они бы, может, и рады были бы не доставать все это «говно», но пара нокдаунов и россыпь выбитых зубов разожгли в них животное начало, которое потребовало полного уничтожения противника. Не считаясь с методами и способами. Если бы они с ходу победили меня – с их точки зрения все было бы логично и правильно. Но на это у них шанса не было. Единственным их шансом было сделать то, что они, собственно, и сделали.

Черт, а я ведь кучу раз читал о том, как очередного спортсмена-борца вот так за здорово живешь отправил в гроб какой-то наркоман с десятирублевым ножом! Читал и понять не мог – как вообще так получилось?!

А ведь получилось как-то.

Нет, о том, что надо бросить девушку в беде, конечно, и речь не шло… Но вот увязать в драке по самые ноздри, демонстрируя уже даже не девушке – та сбежала, едва только ее отпустили! – но самому себе, как я хорош и как мощны мои лапищи – однозначно не стоило. Убедиться, что угроза для девушки миновала, заставить как можно больше нападающих одномоментно оказаться на асфальте, схватить сумку и драпать! А то и сумку оставить – лишь бы ноги унести.

Но нет, адреналин и кортизол плюс дофамин сыграли крайне злую шутку. Сперва – заставив ввязаться в затяжной бой, после – заглушив сигналы от болевых рецепторов левого бока, куда в пылу драки совершенно незаметно пырнули ножом. А потом еще раз – по руке, которой я пытался заблокироваться от нового удара.

Оказывается, нож, это штука, которую совершенно невозможно заметить в руке в момент удара. Настоящего удара, которым тебя пытаются как минимум порезать, а не просто наметить его, как на клоунских однодневных курсах самообороны. Осознание того, что это был именно такой удар, приходит уже постфактум – когда из твоей руки фонтаном вырывается струя крови и она резко перестает слушаться, превращаясь в подобие деревянного протеза.

И вместе с кровью из раненого организма вытекают и силы. Быстро, неумолимо, безжалостно. Вместе с ними исчезают из головы мысли о превосходстве над противником, уступая место сначала панике, из-за которой ты начинаешь делать лишние движения и, как следствие, терять силы еще больше. А когда уже и защищаться толком перестает получаться, не говоря уже о контратаках – в голове все заволакивает липким бессильным страхом. Слепым и иррациональным, таким, какой бывает в детском кошмарике, когда ты убегаешь и никак не можешь убежать. И непонятно от чего ты бежишь и куда ты от него бежишь, и возможно ли убежать вообще – страх не задает вопросов, он просто лишает тебя воли, сковывает все тело, мешая сопротивляться и как бы намекая, что чудище уже рядом и вот-вот протянет к тебе свои кошмарные узловатые пальцы. Схватит, поднимет и, утробно хохоча, сожрет.

И это происходит – сзади прилетает кастетом по голове. Или, возможно, дубинкой. Или даже простым камнем. Чем-то твердым и тяжелым, таким, что выбивает из головы вообще все, что там было до этого – и превосходство, и панику, и страх. В оседающем на асфальт теле остается только одна мысль – это конец. Это тот момент, в который приходит понимание – тебя убивают. Не избивают ради потехи, не пытаются проучить за какой-то проступок, а натурально, злобно и не очень умело, но очень активно, убивают. Прыгают двумя ногами на ребра и голову, бьют всем, что подвернется под руку, злобно переругиваясь и отрыгивая в мой адрес нечленораздельные проклятия.

– Герой херов!..

– Спасатель, сука!.. Чип и Дейл к вам спешат!..

– Будешь знать, мразота!..

Их словарный запас невелик, но они изо всех сил компенсируют это старанием. И с их ударами та же история – мой организм рефлекторно занял положение, в котором повреждения минимизируются, и панически отключил болевые рецепторы – так что даже боли не было. Я только вздрагивал каждый раз, когда сдавалась и ломалась очередная кость, и перебирал в голове, как игральные кубики, события из своей жизни.

Оказывается, это не жизнь перед смертью проносится перед глазами, это просто приходит понимание того, что возможное будущее – отныне не возможно, и память начинает отчаянно цепляться за прошлое. Будто говорит – здорово же было, а? Смотри, смотри как здорово было!

Здорово было, когда в семь лет притащил домой щенка со сломанным ухом и почти три дня умудрялся прятать его от родителей под кроватью и подкармливать супом. Здорово было, когда родители не наругали, обнаружив неожиданный сюрприз, и не заставили отнести «туда, где взял», а наоборот – поддержали и рассказали, что с ним делать и как ухаживать. Здорово было, когда родители записали в первую секцию боевых искусств – тогда еще детскую, показушную и смешную, где суровые мальчишки и девчонки в цветных кимоно часами напролет лупцевали воздух под истошные вопли и медитировали, сидя в позе лотоса, а все соревнования сводились к тому, кто четче покажет определенную последовательность движений. Здорово было, когда впервые покрасил волосы в ярко-красный и не очень здоров – когда получил за это от местных гопарей, прикрывающихся стягом скинхед-движения. Здорово, что это стало толчком к тому, чтобы сменить секцию, в которой занимался – уже в сознательном возрасте, и сделав сознательный выбор. Здорово было заняться чем-то, что остается жизнеспособным не только в стенах зала, но и за его пределами. Здорово было сменить цветное дурацкое кимоно на нормальное белое, меняя на нем только пояса. Здорово было встретить на городских соревнованиях девчонку, которая проиграла только по очкам и то – буквально совсем чуть-чуть. Здорово было встретиться с ней после, здорово было встречаться с ней все полтора года. Здорово было гулять с ней, целоваться, заниматься сексом, драться до крови во время ссор. Даже расставаться с ней было здорово – без скандалов и истерик, тихо-мирно обнявшись напоследок, когда ее семья переезжала в другой город.

Здорово было съехать от родителей на съемную квартиру, половину аренды которой оплачивали все равно они – ведь откуда у студента деньги на полноценную самостоятельную одинокую жизнь? Здорово было закончить институт и получить свой диплом инженера вычислительных систем. Конечно, очень здорово было устроиться на первую работу и получить первую зарплату, с которой был куплен гигантский торт для родителей, уже постаревших и начавших сдавать головой к тому моменту. Здорово было смотреть на них, пожилых, морщинистых, но все еще любящих друг друга и слушающих твои «афигительные истории», прислонившись головами друг к другу и держась под столом за руки.