Текст книги ""Фантастика 2026-78". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Pantianack

Вот и с копьем так же. Броня будто бы получила еще один слой – незримый, неосязаемый, но явственно присутствующий. Именно этот слой отозвался на мой зов и потек в вытянутую руку, распухая в пальцах, вытягиваясь вперед жутковатым древком из белоснежных позвонков, обрастающих, будто плотью, ярко-красной сетью кровеносных сосудов. Нарастая друг на друга, древко вытянулось вперед на добрых полтора метра, и следом стал расти наконечник. Последний позвонок, вместо того, чтобы закончиться, как остальные, продолжил расти вперед, уплощаясь и растягиваясь. Сверкнули на солнце спуски широкого длинного клинка, которым удобно одновременно и колоть и рубить, хищно оскалилась зазубрина шкуродера на одном из лезвий, в середине прорезался узкий сквозной дол.

И последним штрихом с места соединения рукояти и клинка медленно опал платок колышущейся на несуществующем ветру рваной тьмы.

Все это я видел даже несмотря на то, что мои глаза были закрыты. Я не видел ничего, кроме себя и растущего из руки копья, ярко-белого с ярко-красным. Хотя нет, кое-что еще было – пальцы и кисть руки покрылись сегментами брони без моей на то воли, словно копье пыталось расти не только вперед, но и назад – внутрь меня.

Я открыл глаза и убедился, что копье действительно выглядит именно так. Ничего удивительного, в общем-то – даже если этот дизайн ему придумал я сам, а оно просто подчинилось, – это тоже легко объяснить. Именно таким я видел его в руках у Аяки, и другого вида просто не мог себе представить.

Но в руках у Аяки я видел и кое-что еще. Копье было для нее не просто палкой с лезвием, способным разрезать само пространство, оно подчинялось ей и превращалось в гибкий хлыст, пробивающийся, или, вернее говоря, обходящий любую защиту.

И, едва я об этом вспомнил, как копье в моей руке резко опало, превращаясь в тот самый гибкий хлыст. Позвонки раздвинулись настолько, что между ними можно было поместить еще по одному такому же, он вместо этого свободное пространство заполнила ярко-красная ткань, соединяющая все оружие воедино. Я шевельнул рукой – и копье, а, вернее, уже хлыст, шевельнулось тоже – словно ядовитая змея прошуршала по траве.

Я подхватил выросшее в размерах до добрых трех метров копье второй рукой и крутнул -наконечник радостно впился в воздух, рассекая его с тонким свистом. Я крутнул еще раз, наращивая скорость, еще раз, наблюдая, как сбоку от меня мелькает свистящая круговерть. Это очень напоминало однажды виденное в передаче про восточные боевые искусства оружие – шен-бяо, он же роупдарт, он же дротик не веревке. Только здесь вместо веревки была, можно сказать, органическая цепь, но общий принцип остался одним и тем же – гибкое копье, которое требует постоянного движения. В той передаче монахи очень ловко швыряли дротик с ног и рук, предварительно накрутив на них веревку особыми хитрыми способами.

Подчиняясь какому-то внутреннему порыву, я сместил ось вращения, перенес вес тела на левую ногу, а правую наоборот поднял, выставив ее чуть вбок. Цепь позвонков перехлестнула через стопу, и я тут же дернул ногой вперед, отталкивая ее от себя, и вместе с ней посылая вперед клинок.

Острое жало распороло воздух, утягивая за собой шелестящую цепь, замерло в крайней точке, и полетело обратно, влекомое моей рукой. Сместившись чуть вбок, чтобы не напороться на него, я снова крутнул клинок на цепи, прокинул его между ног, так, чтобы он взлетел над плечом, перехватил снова, крутнул еще раз, наматывая цепь на подставленную левую стопу, выбросил ее вперед, будто в коварном ударе в пах, и клинок снова устремился вперед, трепеща полотном мрака!

Сначала я боялся, что острые края позвонков с радостью пустят мне кровь, но страх оказался напрасным – в тех местах, где они соприкасались с кожей, на ней моментально появлялись крошечные сегменты брони, так что прямого контакта ни разу так и не случилось. Но удивительно было даже не это.

Все, что я мог вспомнить из той передачи про монахов, я легко смог повторить – и броски с локтя, и с колена, и из-за спины, и со стопы, и даже все те варианты, где предполагалось обмотаться веревкой, в моем случае органической цепью, как мумия. Я ни разу не запутался, и ни разу не завязал копье в узел, хотя несколько раз казалось, что еще одно движение – и я получу бесполезную мешанину костей и плоти вместо демонического оружия.

Клинок в последний раз пронзил воздух и вонзился в дерево в пяти метрах от меня, без сопротивления пробивая его насквозь. Цепь при этом удлинилась еще раз, легко покрывая расстояние, на которое я метнул клинок. Вспоминая видение, которое Десан показал мне в самом начале нашего с ним знакомства, а, вернее, тот момент, когда он копьем сметал целые кварталы, я пришел к выводу, что предельное расстояние, на которое может удлиняться копье, если и существует, то измеряется в десятках метров.

Но с этим все было относительно понятно – демон пространства, в конце концов, он, наверное, и не такое может.

Непонятным оставалось другое – все то, что я только что делал. Когда-то мельком увидев сложные техники обращения с фантасмагорическим оружием, я идеально повторил их только что, без единой ошибки или хотя бы даже запинки. Как? У меня никогда в жизни не было даже возможности получить подобные навыки! Откуда же они у меня⁈

А это и не твои. Это мои.

Глава 20. Как все было

Я уже давно привык к голосу в голове. Может быть, из-за того, что в моем случае это не было психически расстройством, его наличие не причиняло мне каких-то неудобств. Даже наоборот – голос демона периодически помогал мне, не без своей, разумеется, выгоды. Так или иначе, пока наши с ним планы и цели совпадали, он был даже полезен.

Но к тому, что в моей голове появятся два голоса – к этому я точно готов не был.

Особенно если вторым окажется голос Аяки.

Может, я не сильно много с ней разговаривал, но голос ее запомнил. Его сложно не запомнить, даже если сейчас, против обычного, лишенного эмоций полушепота, он пропитан ехидством.

Узнал, значит. Хорошо, меньше времени придется тратить на объяснения.

Вот это было очень кстати. Это я про объяснения. Что происходит? Где ты? Почему я слышу тебя у себя в голове?

Потому что я там и есть. Я у тебя в голове, это же очевидно.

Что? Нет, это ни хрена не очевидно! Настолько не очевидно, насколько это вообще может не быть очевидным!

Поддерживаю. В этой голове слишком мало места для двоих.

Так, давай хотя бы ты сейчас не влезай! Иначе я точно поеду крышей и у вас там еще кто-нибудь третий поселится! Аяка! Что значит «ты у меня в голове»? Как ты туда влезла?

Скорее всего, из-за копья. Я нахожусь в твоей голове с того самого момента, когда оно перешло к тебе, но поначалу не могла говорить… Просто не могла, не было такой возможности. Я вообще ничего не могла. Видела все будто в полусне, в каком-то липком кошмаре, в котором я воспринимаю информацию извне, но не могу ничего сделать сама. А когда ты воспользовался копьем, я будто проснулась. Я снова воспринимала окружение так, как это должно быть, и я даже смогла подсказывать тебе, как обращаться с копьем. Оно, конечно, и само прекрасно справляется, носитель ему нужен исключительно как… Как то, что его будет держать, скажем так. Но все равно – я решила немного помочь.

Так, стой! Тормози! Что значит «копье перешло ко мне»⁈

Ты ничего не помнишь?

А ты не в курсе? Я уже несколько недель живу с памятью, оборванной на моменте нашего боя в пустыне. После того, как я узнал, что копье находится у тебя!

Наверное, это как-то связано. Я же тогда тебя нечаянно коснулась копьем.

Да, у меня тогда чуть мозги набекрень не свернулись! В голове какие-то дикие картинки появились, про идущую по пустыне обожженную девушку…

Это была я. Ты видел меня.

В смысле? Поясни.

Ты видел мои воспоминания. Это были мои воспоминания. Тот момент, когда я только получила копье. Семь с половиной лет назад.

Семь с половиной лет? Сколько тебе тогда было?

Пятнадцать. Но это неважно.

Допустим. Но что ты имеешь в виду, говоря «получила копье»? А что имеешь в виду, говоря, что я «получил копье»? Ты хочешь сказать, что его можно передавать?

О чем я и веду речь. Да, копье, как и доспехи, как и крылья, можно передавать. Их можно отбирать. Или как, ты думаешь, император собрался лишить тебя доспехов?

Я об этом не думал. И как это происходит?

Очень просто. Носитель должен умереть. И тогда убивший его получает его часть демона. Или, вернее говоря, часть демона получит тот, кто окажется ближе всего к нему. Логично, что это будет убийца носителя.

А это вообще возможно – убить носителя демона? Меня многие пытались убить, но ни у кого, как видишь, не получилось.

Конечно, возможно. Я тебе больше скажу – носитель части демона сам умрет, без чужой помощи. Носителю любой части демона отведено всего лишь девять лет. За девять лет демон иссушивает душу носителя до последней капли, после чего набирает достаточно сил, чтобы освободиться.

И стать Десаном?

Нет, он все еще останется частью Десана. Но при этом он уже не будет нуждаться в носителе, а будет сам себе хозяином, ищущим прочие части и желающим объединиться обратно в Десана.

И откуда у тебя такая информация? Вы что, в гробнице проводили над копьем какие-то тайные оккультные эксперименты?

Нет. Не было никакой гробницы. Никогда не было.

Сказать, что я опешил – значило, похвалить меня.

Это что же получается, мы зря столько времени потратили на поиски гробницы в Шалихаде⁈ Что значит «не было гробницы»? А где же хранилось копье⁈

Копье нигде не хранилось. После попыток создать для него идеальную гробницу, которая закончилась сам знаешь чем, орден принял решение, что действительно неприступной гробницы для копья создать невозможно и потому старейшины решили пойти другим путем. Гробницы были созданы, чтобы не нарушать договоренности внутри Конклава, но копье ни в одну из них не положили. Вместо этого копье решили хранить в более надежном и неочевидном месте – буквально «внутри ордена». Самые преданные ордену воины, самые сильные воины не только в плане физической силы, но и, что намного важнее – сильные духом, разумом принимали копье и хранили его девять лет, после чего передавали его следующему носителю – тому, кого за эти девять лет подготовит, вырастит и назначит клан Безликих. Воин, которому суждено стать носителем копья, взращивался и тренировался в особых, отдельных условиях, которые обеспечивали лояльность клану. Которые обеспечивали самую надежную гробницу для копья и его духа, какую только можно придумать.

И ты – такой воин?

Отнюдь. Я – та, кто его убила.

Перед глазами все заволокло туманов, в котором я снова увидел картину, которая накатила на меня в пустыне. Дюны и барханы из черного песка, загадочно сверкающие в свете идеально круглой, словно головка сыра, луны, и босая девушка, идущая по этим барханам. Одежды на ней почти нет – только голова да бедра прикрыты какими-то рваными и обгоревшими кусками ткани. Вся спина и плечо левой руки – один сплошной ожог, страшный и жуткий даже на вид. Боль должна была быть просто адской, но девушка уверенно шла вперед, почти не увязая в песке даже несмотря на отсутствие обуви.

Ты видел это. Это я. В первые несколько часов после того, как получила копье.

Как ты его получила? Ты сказала, что убила предыдущего носителя!

Мне пришлось. Предыдущий носитель – Клайс, оказался не таким, как все думали. Что-то помешало воспитать из него носителя копья, что-то пошло не так. Он прошел полностью всю программу подготовки, он получил копье, но буквально через полгода оно завладело его разумом. Прямо на одном из заданий.

Заданий⁈ Вы что, носителя на задания отправляете⁈

Носитель копья – самый сильный боец в клане Безликих. Было бы глупо не использовать подобную силу.

Доиспользовались… Что случилось?

Я не знаю. Просто в один момент что-то пошло не так. И Клайс, вместо того чтобы убивать сектантов, на лагерь которых мы нападали, начал убивать вообще всех. Включая своих.

И снова зрение заволокло туманом, сквозь который проступила картинка. Разрушенный лагерь в пустыне, поломанные шатры и навесы, мертвые верблюды, мертвые люди. И те, и те – то ли разорванные пополам, то ли распиленные, так сразу и не поймешь. Рваные куски плоти и осколки костей торчат из мертвых тел, словно их острейшими клыками грыз какой-то великан.

И часть этих тел одета в черное.

Тогда я струсила. Видя, как Клайс, поддавшись копью, с кровожадной улыбкой убивает мой отряд, я убежала и спряталась. Он меня не нашел. Пока он с кровожадным смехом уничтожал остатки лагеря, я выбиралась из него, надеясь, чтобы Клайс меня не нашел. И я даже смогла выбраться.

А дальше? Как копье к тебе попало?

Когда я выбралась из кровавого месива, в центре которого развлекался Клайс, я увидела несколько кнаргов. И тогда мне пришла в голову идея, как можно остановить Клайса.

А что, никакого стоп-крана изначально не было предусмотрено? Ваш орден действительно отдавал оружие массового уничтожения в руки непонятно кому, не предусмотрев никакого запасного плана⁈

Это не «непонятно кто», это избранный воин, вся жизнь которого заключалась в подготовке к бремени носителя копья! Весь свой смысл жизни он видел только в этом!

Видимо, не только, раз что-то пошло не так!

Никто так и не узнал, что пошло не так. Я не смогла спросить – не было возможности, знаешь…

И перед глазами снова возникли движущиеся картинки – бегущая по пустыне Аяка, пока еще в одежде, за которой плелись своим неспешным зомбическим шагом червивые кнарги. Вытянув вперед шевелящиеся отростками руки, они двигались по следам девушки, а сама Аяка бежала прочь, ежеминутно оглядываясь.

Я потратила почти полчаса на то, чтобы собрать по округе столько кнаргов, сколько смогла найти. Получилось почти два десятка. Надеясь, что Клайс еще не закончил буйствовать в лагере, я повела их за собой туда.

И в чем был твой план?

Почуяв силу копья, кнарги должны напасть на Клайса и как следует его потрепать. Убить его, конечно, у них не вышло бы, но вымотать, ранить – это запросто.

Почему ты говоришь, что убить его они бы не смогли? Меня они почти убили!

Копье и доспехи – разные вещи. Доспехи уязвимы перед кнаргами, но не копье. Ты носишь доспехи на теле, по сути, срастаясь с ними, а копье… Это копье. Это оружие, которое не связано с телом напрямую.

Ладно, допустим. Дальше-то что было?

Клайс еще не покинул лагерь, он как безумный кромсал уже мертвые тела и хохотал, как проклятый. Кнарги почуяли его, окружили и набросились все разом.

И снова – картинки. Целая куча червивых, с каждым шагом набирая все больше скорости, промчалась мимо сжавшейся в комок Аяки, вытягивая свои хваталки в сторону сидящего на фоне огромного костра человека, ковыряющегося прямо левой рукой в животе лежащего перед ним трупа.

Набрав скорость хорошей машины, кнарги взмыли в воздух, и обрушились на мужчину раньше, чем он успел среагировать. Погребли его под своими телами, наваливая настоящую кучу-малу.

Но так продолжалось всего секунду. Из центра кучи вертикально вверх выстрелила красно-белая молния копья, разрубив самого верхнего кнарга пополам. Копье дымилось и таяло прямо на глазах от крови и слизи хтонических тварей, но и им тоже приходилось несладко.

Копье дернулось туда-сюда, а потом исчезло в куче, и вылезло снова – на сей раз хлещущей плетью, отсекающий верхушку кулича из кнаргов! Во все стороны полетели куски щупалец и черная кровь, а еще через мгновение куча взорвалась изнутри острыми красно-белыми шипами!

Кнарги разлетелись в стороны и глухо заворчали, поднимаясь на ноги. Почти у всех из них отсутствовала какая-то конечность, у одного даже не было половины головы, но они словно не чувствовали никакого дискомфорта.

На их месте остался стоять человек, в руку которого медленно втягивались мгновенно выстрелившие шипы. Он был действительно сильно потрепан – кожа с половины черепа слезла, один глаз вытек, от одежды остались жалкие клочки, на руках и ногах вздулись волдыри от химических ожогов, волосы падали на землю целыми клоками…

Лишь копье, в которое переросли шипы, выглядело идеально – чистым и новым.

Клайс злобно оскалился, от чего поврежденная верхняя губа расползлась на шматки мяса, и бросился навстречу кнаргам.

Во время боя начался пожар. Загорелись навесы и палатки сектантов, в одной из них пряталась я. Я оказалась заперта там, и пришлось выбираться через огонь. Моя одежда почти полностью сгорела, а на спину упала горящая подпорная балка, из-под которой я едва выбралась. Боль была адская, меня будто жарили на сковородке, положив на спину. Но я должна была убедиться, что мой план сработал.

Так это была твоя спина⁈ С таким жутким ожогом⁈ Странно, что ты не умерла прямо на месте от такого болевого шока!

Я почти умерла. Меня держала в этом мире только необходимость убить Клайса. К тому же я знала, что, если я получу копье, боль пройдет.

Копье отключает боль?

Да. В бою воин не должен чувствовать боли, это его отвлекает. Поэтому копье и не позволяет ее чувствовать.

Логично. Как я понимаю, Клайса ты убила?

Когда я его нашла, он был при смерти. В отличие от доспехов копье не дает никакой защиты, даже наручи, которые появляются на вооруженной руке, поэтому для него любой контакт с кнаргами был почти смертельным. Единственным способом справиться с ними для него было – держать их на расстоянии, но когда их два десятка, когда они не чувствуют боли и лишены инстинкта самосохранения, это проблематично сделать, даже обладая копьем демона. В общем, они сильно потрепали Клайса, хотя и сами полегли тоже. Когда я его нашла, от него остался почти что один только голый скелет… Который, тем не менее, все еще дышал, жил и пытался драться.

И как ты его победила?

Я использовала на нем порошок из черного песка. Это ослабило влияние демона, и дало Клайсу почувствовать малую часть той боли, которую он должен был испытывать в этот момент. Этого было достаточно для того, чтобы он истошно закричал, и в ту же секунду умер.

А копье перешло к тебе…

Именно так. Только благодаря этому я смогла выжить и добраться до своих. Рассказать им всю историю и показать копье в качестве доказательства. И они приняли решение оставить копье мне на ближайшие девять лет.

Вот так легко?

Я не говорила, что это было легко. Они очень долго спорили, можно ли так делать, но у них не было выбора – нового кандидата просто не существовало. Готовить его надо было еще девять лет. Передавать копье было некому, и его оставили мне, наказав докладывать о любых подозрительных изменениях, которые я в себе замечу. А ты точно не убила Клайса просто ради того, чтобы завладеть копьем? И сократить собственную жизнь до девяти лет? Ты серьезно? Да я бы с удовольствием вообще оставила его лежать там, где умер Клайс, но такой возможности просто не существует.

Так, ладно. Это я понял. Значит, ты хранила копье у себя, и, значит, когда вы преследовали меня в Андраде, копье тоже было при тебе.

Да. И я бы тебя убила, если бы поняла, что ты хотя бы отдаленно напоминаешь мне Клайса.

Буду иметь в виду. А в пустыне что случилось? Почему мне отшибло память?

Я думаю, в тот момент, когда две части демона коснулись друг друга, это как-то повлияло на твою память, и отключило ее. Поэтому ты не помнишь событий, которые произошли дальше, вплоть до момента, когда две части демона воссоединились в твоем теле. После этого память заработала снова.

А как они воссоединились? Что произошло? Тора рассказывала, что ее ранили, что я остался прикрывать ваш отход, и что ты вернулась за мной.

Вернулась. Мы продолжали биться с Алыми, но по отдельности мало что могли. При поддержке магов они давили нас, и, если тебе было на это все равно, с твоей-то броней, то мне приходилось туго. Я, конечно, была сильнее, но каждый раз, когда я убивала одного Алого, еще один пользовался этим, чтобы достать меня. В конечном итоге, я поняла, что изранена настолько, что драться дальше меня заставляет одно лишь копье, и, едва только бой закончится… Если он закончится – я все равно, скорее всего, умру.

И тогда ты решила…

И тогда я решила, что, раз уж у тебя уже есть одна часть демона, раз уж ты оправдал мои надежды и ожидания, будет совершенно не зазорным передать копье тебе.

И убить тебя⁈ Да я бы никогда на это не пошел!

Ты и не пошел. Ты отказывался до последнего, даже невзирая на то, что наше положение было безвыходным. Мне пришлось столкнуть тебя со скалы, на которую нас выжали имперские войска, и прыгнуть следом. Мы приземлились на острые скалы. Тебя спасла броня, и тебя отшвырнуло в воду…

А тебя спасти было нечем…