Текст книги ""Фантастика 2026-78". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Pantianack

Соавторы: Эл Лекс,Олег Дмитриев,Анна Сокол,Валерий Листратов,Евгений Син,Денис Арзамасов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 92 (всего у книги 349 страниц)

Может, все и обошлось бы, в город не пустили или в тюрьму бросили бы, невелика беда. Но действительный маг так и не ушел. Он обернулся, услышав шум. Бросил один взгляд через плечо, и его лицо исказилось от ненависти. Я видела, как скривились полные губы, как вспыхнули глаза, как поднялись руки. Все словно исчезло: люди, стражники с клинками, Михей и высокие стены Вышграда. Остались только он и я. Дыхание перехватило. Такой не пощадит, ударит, прямо здесь и сейчас, невзирая на толпу, невзирая на бросившегося наперерез Риона.

Сердце билось медленно, словно нарочно растягивало удары. Я слишком хотела жить. А кто не хочет? Я не задумывалась, так как любое промедление было смертельно, а просто действовала и надеялась на удачу.

Раз – ударила улыбчивого стражника головой в подбородок. Два – страж осел на землю. Три – отпрянула назад, уходя от скользящего удара клинка его напарника. Четыре – прыгнула в сторону. Пять – побежала.

Все что я сейчас могла – это бежать и молиться Эолу. Сколько себя помню, мне приходилось уворачиваться от тычков, камней, плевков. Уворачиваться и убегать. Уж этому-то жизнь меня хорошо научила.

Я ринулась вперед, потому что за спиной дорогу перегородила толпа. Бежала, стараясь не думать, что, попав за городские ворота, окажусь в ловушке, пусть ее стены широкие и каменные.

Жаль, что на каждую изворотливую девку всегда находится ловкий охотник. Я успела поравняться с высокими створками ворот и уже видела боковую улочку, куда намеревалась юркнуть и затеряться между высоких домов, лавок и еще Эол знает чего… Вдруг что-то тяжелое врезалось в затылок и разлетелось внутри головы разноцветными искрами. Брусчатка мостовой словно бы встала на дыбы и рванулась к лицу.

«Забыла про капитана! – пришла запоздалая мысль. – И про лучников, и про…»

Я кувыркнулась в темноту, как в бочку для сбора дождевой воды, которая стояла на углу нашей избушки.

Добро пожаловать в Вышград, Айка!

Первое, что ощутила во тьме, – это неудобство. Что-то мешало спать. Свет? Звук? Не знаю. Я попыталась подвигаться и потерпела неудачу. Тело слушалось плохо. Мысли лениво кружились, пока среди круговорота картинок не всплыло воспоминание о приближающихся воротах. О поднимающем руку маге. О Рионе и Михее. Я попыталась открыть глаза, очень надеясь, что нахожусь не в тюрьме, но веки казались неподъемно тяжелыми.

– Как она? – услышала тихий голос.

– Еще не пришла в себя.

Хотелось ответить, что пришла и никуда не уходила. Но от малейшего усилия я вновь полетела в головокружительную темноту.

Второй раз меня разбудил солнечный свет, он падал через неплотно прикрытые бордовые шторы. Ковер того же цвета, стены, обитые розовым шелком. Я даже не сразу поняла, что вижу и глаза – открыты.

Меня что, в бордель вместо тюрьмы определили? Мысль была бредовая, потому что ни там, ни там мне бывать не доводилось. Но, слава Эолу, сознание и зрение ко мне вернулись.

Я попыталась подняться. В голове тут же зашумело, все завертелось – и окна, и шторы, и солнце за ними. Виски стянуло горячим обручем. Все-таки здорово меня приложили, интересно только, кто и чем. Откинувшись на подушки, я медленно сосчитала до десяти, вдохнула и выдохнула. Немного полегчало, комната замерла, перестала водить хоровод.

Нет, точно бордель. Круглая кровать с алым бельем, у изголовья торшер на гнутой медной ноге, дальше резной столик из темного дерева, такие же стулья с алой бархатной обивкой. На одном из них дремлет… хм, явно не девочка, а роскошно одетая женщина. Мадам при полном параде. Почувствовав, что на нее смотрят, женщина открыла глаза.

– Болит?

– Нет… да… – От звука собственного голоса голова наполнилась звоном, словно теперь у меня на плечах находился колокол с часовни Эола.

Женщина склонилась над низким столиком, на котором выстроилась вереница стеклянных баночек.

– Где я?

– У меня дома. – Она протянула мне чашку.

– А?.. – Я принюхалась: какой-то травяной сбор, в основном ромашка.

– Твои друзья тоже здесь. – Женщина наклонилась и стала ловко разматывать повязку на моей голове. – Пей. – В ее руках появились чистые полоски материи, и она быстро сменила старые, перемазанные желтой мазью и кровью.

Стало чуть легче. Как говорит бабушка, лечение и состоит из таких маленьких облегчений, которые ты шаг за шагом отвоевываешь у болезни.

Выпив, я вернула чашку и хотела уточнить, что это за дом, так как мысль о борделе крепко засела в моей несчастной голове. Но все опять поплыло, видение красной комнаты стало отдаляться, а потом исчезло, растворившись в сумбурных и беспокойных снах, которые не запомнились.

Когда проснулась в третий раз, у кровати стояли мои спутники с подобающе скорбными для ситуации лицами.

– Я пока жива, – голос после сна был хриплым.

– Не шути так, – сказал Рион, подходя ближе. – Видела бы ты себя вчера. Белая, как покойница, не шевелишься, голова в крови.

Михей из солидарности закивал.

– Кто меня так?

– Капитан привратников древком копья.

– А действительный маг?

– А его, – Рион кивнул на Михея и, словно не веря в то, что говорит, продолжил: – Его наш стрелок уложил, – деревенский парень продолжал кивать. – Тамит на тебе сосредоточился, ничего кругом не видел, ни меня, ни Михея с арбалетом.

– И почему тогда он еще здесь, да еще и с головой на плечах, а не на плахе?

Стрелок тут же перестал кивать. Так-то лучше, а то моя голова уже кружится.

– Так не насмерть же, – развел руками маг.

– Значит, приехал учиться на мага и для начала подстрелил будущего коллегу? – прохрипела я.

– Я не в него целился, а в стражника. Не знаю, как так получилось, – начал традиционное объяснение увалень.

Сказать на это было нечего. Болты у парня умнее хозяина, всегда попадают куда надо.

– Как солдаты нас отпустили? И куда вы меня приволокли? – Я приподнялась, голова снова закружилась, но на этот раз можно было терпеть.

– Господин чаровник поколдовал, вот они и отпустили.

– Михей, меня Рион зовут, а не «господин чаровник», я же просил, – поправил маг. – Да и наколдовал-то всего ничего, обычный огонек, но им хватило.

– Ага, – согласился стрелок и осторожно продолжил: – Рион грозился всех в Дасунь отправить.

– Притащили мы тебя к учителю. Это его дом, – добавил ученик мага и покаялся: – Это я виноват, нельзя было разделяться.

– А оставить девушку под охраной друга и съездить или послать за мной тебе в голову не пришло? – услышала я низкий баритон.

Парни расступились, пропуская к кровати незнакомого мужчину. Тогда я впервые увидела учителя Риона. Лежа в постели с опухшим лицом и перебинтованной головой, я смотрела на самого красивого мужчину, которого мне доводилось видеть.

У нас в Солодках самым привлекательным считался Вран. Молодчик с волевым, даже грубым лицом, в котором было что-то неуловимое, что не давало девчонкам просто мазануть взглядом и пойти дальше. Надо ли говорить, сколько побед он одержал на сеновале за мельницей и останавливаться пока не собирался.

Но на фоне этого действительного мага Вран выглядел бы сущим простачком. Учитель Риона был высок и широкоплеч. В небрежно накинутом зеленом сюртуке он походил на старинное изображение Эола на фреске в деревенской часовне. Правильные черты лица, глубокие черные глаза, волосы с едва заметной проседью. И теплая улыбка, от которой внутри появилось что-то странное, невесомое и щекочущее.

– Маис, я Дамир Вышградский, главный действительный маг столицы. Мальчики вас не утомили? – Он бросил взгляд на парней.

«Мальчики» намек поняли и торопливо исчезли. Вернее, Рион понял намек и утащил Михея.

Дамир присел на край постели. Я натянула одеяло до подбородка, забыв про боль, головокружение и как-то быстро ощутив нехватку одежды. А потом к горлу подкатила горечь. Какая из меня «маис»?

«Давно ли в зеркало смотрелась, лягушка лупоглазая?» – раздался в голове насмешливый голос Ксанки. Я сглотнула противный комок и заставила себя посмотреть на мужчину. Это его дом, его кровать, где хочет, там и сидит.

– Все хорошо, маис? Или разрешите называть вас Айя?

Я кивнула, не в силах сказать ничего осмысленного, вспомнила, что лишила силы его ученика, и сжалась. От воздействия таких рук с длинными пальцами умирать, конечно, приятнее, но все равно не хотелось. Странное дело, парням грубила, словно сам дасу за язык тянул, а вот этому мужчине не смогла. Словно мне снова десять лет и слова от меня разбегаются. К чему бы это? К дождю? К несварению? Или к концу света? Последнее вероятнее.

– У меня плохие новости, – тихо сказал мужчина, и на его скульптурное лицо набежала тень. – По поводу вашей с Рионом проблемы. Энергию можно отнять или отдать добровольно. Правда, в обоих случаях это заканчивается смертью мага.

– Но Рион жив, – прошептала я, глядя куда-то поверх головы мужчины.

– Трудно спорить, почти так же трудно, как и объяснять не магу очевидные для нас вещи. – Дамир задумался, рука легла поверх одеяла, буквально в нескольких сантиметрах от моего бедра. – Маг – это сосуд, энергия – вода. Заканчивая обучение, чаровник изготавливает камень, едет к Источнику, наполняет его, возвращается, проходит посвящение, и сила переливается из камня в человека. Ты встретилась Риону в момент, когда он был уязвим. Силу уже получил, но еще не мог ею распоряжаться. – Мужчина побарабанил пальцами по одеялу, я же заставила себя сосредоточиться на его словах, а не на руках. – Ты не задумывалась, зачем такие сложности? Зачем затевать чехарду с камнями? Источнику все равно, какой сосуд наполнять: каменный или живой. Так почему сразу не перелить силу в мага и не рисковать при этом?

– Почему? – спросила я, поскольку маг ждал этого вопроса. Хотя на самом деле – нет, не задумывалась. Мне никогда не было до этого дела.

– Потому что мы жадные, – признался маг. Не удержавшись, я подняла взгляд. В черных глазах мужчины вспыхнули серебристые искорки смеха. – Я, ты, Рион. Все люди. Не счесть магов, хлебнувших из Источника столько силы, что их разорвало на месте. Это сейчас камень посвящения кажется красивой деталью ритуала, на самом деле он ограничивает жадность. Каждый чаровник делает его сам. Камень – это отражение сосуда и возможностей мага. Рион наполнил свой и решил заехать в деревеньку к семиюродному дядьке, которого не видел лет десять.

– Скажите сразу, – попросила я. – Скажите правду, не ходите вокруг да около. Кто из нас умрет? Я? Рион?

– Я не знаю. Как вам такая правда?

– Не очень.

– Вот и мне тоже… не очень… – Дамир поморщился. – У тебя, как это ни удивительно, есть природный резерв, и ты перетянула себе силу Риона. Сложись по-другому, могла бы стать чаровницей.

– Я? – От волнения голос сел. – Маг?

– Уже нет. И вряд ли теперь станешь. – Дамир не отвернулся, он продолжал смотреть на меня, и я почувствовала жжение в глазах.

– Почему? Верну силу парню, а потом найду учителя, может быть, вы сами… – Я говорила торопливо и знала это, но не могла остановиться.

– Маг может отказаться от силы, может отдать ее, – согласно кивнул Дамир. – Но тогда сосуд, тот, что внутри него, закроется. Это как залить сургучом бутылку с вином и забыть о содержимом. Вернешь силу Риону, схлопнешь свой резерв навсегда. Не вернешь, парню останутся лишь крохи, ярмарочные фокусы: огоньки и снежинки. Через год его найдут с петлей на шее. Знать, чего лишился, гораздо хуже, чем не знать.

– Но он же умеет колдовать, я видела! – возразила, вспомнив огненный шарик в руках парня.

– Да, умеет, он же учился, – пожал плечами мужчина. – Сейчас его резерв – это… как бы тебе объяснить? – Дамир задумался. – Сейчас его резерв словно невыделанная лисья шкура, маленькая и сморщенная. Пусть он и может накапливать кьяты, мало, но все же может. А когда… если его резерв наполнится силой Источника, будет похоже на то, что сухую шкуру смочили в дубильном растворе и натянули на раму, чтобы она стала большой и мягкой. Понятно? Каждому магу нужно заполнить резерв, чтобы стать полноценным. Растянуть его по максимуму. Растянуть, а не разорвать.

– А если, – невзирая на головокружение, я приподнялась, – если он снова съездит к Источнику и снова возьмет сил?

– Нет. – Руки мужчины легли мне на плечи и толкнули обратно на подушку, но я едва заметила его прикосновение, только жжение в глазах стало невыносимо горячим. – Источник откликается нам в первый, он же и единственный, раз. Потом маг может увеличить силу за счет другого мага, победив его в бою или убив. Может развить силу постоянными упражнениями, как развивают мышцы. Но без первого раза не будет ничего. Единственный способ для Риона остаться магом – это найти другого ученика и обокрасть уже его. Мне жаль. – Уголки губ мужчины опустились.

– А если съезжу я?

– Ты меня не слышала? После того как отдашь силу, ты уже не будешь магом, мир тебя не услышит. А если до, – Дамир горько улыбнулся. – Источник тебе ответит, получишь добавку к тому, что имеешь. Но сила не делится на порции, если не объешься и вернешь Риону все, может умереть уже он. От счастья и ощущения всемогущества. Но ладно, пусть вам повезет, Рион растянет резерв и тоже выживет. Тебя от схлопывания сосуда это не спасет. Не важно, когда ты отдашь энергию, резерву конец. – Пальцы учителя стали жесткими, они почти причиняли боль, почти… слова били больнее. – Я честен с тобой. Ответь тем же. Айя, сможешь ли ты вернуть силу, зная, чего лишаешься? – Дамир ухватил меня за подбородок, заставив смотреть ему в глаза, но идеально-правильное лицо мага расплывалось из-за слез. – Я могу убить тебя, могу отнять силу и взять себе. Но никто не может заставить тебя отдать ее Риону, даже он сам.

Дамир пристально смотрел на меня. А я плакала, как маленькая девочка, которую оттаскали за косы. Просто ничего не могла с собой поделать. Как сладко прозвучали слова «стать магом». Больше не бояться камней и пинков, не убегать. Ловить на себе не брезгливые, а заискивающие взгляды и снисходить к просьбам о помощи. Попробуйте сообщить смертельно больному человеку, что он здоров, а потом, когда его глаза засияют, покачать головой и предложить оценить шутку? Сейчас я чувствовала себя таким больным.

Я – чаровница? Это, пожалуй, даже лучше, чем папочка-маг. Думаю, и морок какой-никакой навести можно, чтобы красоту подправить. А надо для этого всего-то ничего – украсть чужую силу, чужую жизнь.

– Наверное, трудно найти наставника для ученицы с печатью. – Шутка вышла горькой, я откинулась на подушку, взгляд уперся в украшенный лепниной потолок. – Если всю жизнь прятаться от действительных, какой толк от магии? Вы были честны. Отвечу тем же, я не хочу отдавать силу. Очень не хочу. Но отдам.

Последние слова прозвучали глухо. Перевернувшись, я уткнулась лицом в подушку и разревелась, уже не сдерживаясь. Как он сказал? Знать, чего лишился, еще хуже, чем не знать. Это правда. Еще несколько минут назад я радовалась, что жива, сейчас – жалела об этом.

Ну почему через наши Солодки никогда не проезжал действительный маг? Почему мы с бабушкой всегда смеялись, когда люди называли меня ведьмой? Почему не поехали в Вышград сами? Почему, вместо того, чтобы пойти к Источнику, я наполнила свой резерв ворованной силой? Вопросы, на которые нет ответа.

Эол, ты мало меня испытывал? Решил еще раз поманить карамелькой, а потом вручить кусок горькой смолы? За что?

Волос, пытаясь утешить, мягко коснулись чужие руки. Я дернула плечом: ничего не нужно. Не сейчас.

– Рад, что Рионер не ошибся в тебе. – Перина чуть качнулась, когда Дамир встал. – Отдыхай. Нам придется еще о многом поговорить.

Он ушел бесшумно, так же как и пришел. А я продолжала реветь так, как не ревела еще никогда в жизни. Жалела себя и была не в силах остановиться, изливая горькие слезы в мягкую ткань. Просто и безыскусно. Наверное, сказалось напряжение последних дней, или я сошла с ума, оказавшись вне дома. А может, все вместе. Я плакала до боли в висках, до полной пустоты, до равнодушия, которое накрыло меня сном. И лишь одна мысль показалась важной до того, как разум уплыл в никуда.

А ведь Дамир жесток. Он мог ничего не говорить, мог оставить меня в блаженном неведении, мало того, он просто должен был это сделать. Им нужно, чтобы я вернула силу? Так зачем же говорить, сколько это стоит?

На третьи сутки затворничества в постели с алым бельем, которая меня, в сущности, всем устраивала, Дамир решил, что мы готовы к серьезному разговору, и попросил спуститься к ужину. Я выполнила его желание без внутреннего протеста. Для меня тогда было не важно, как жалеть себя: лежа в постели или стоя на ногах. Меня даже не заставило ахнуть богатое убранство комнат, не заставили широко распахнуть глаза позолота, резное дерево и мягкий бархат, освещаемый двумя дюжинами свечей, хотя столько свечей в одной комнате я никогда не видела, разве что в храме Эола.

Меня ничто не трогало – ни овальная комната с резными этажерками, большим столом в центре и десятком сервировочных столиков вдоль стен. Ни молчаливые, как тени, слуги, ни подсвечники в человеческий рост. Я не любовалась картинами, изображающими животных, людей и лубочные домики. Не смотрелась в большие зеркала, обрамленные портьерами. Не удивлялась тому, что действительный не делал разницы между деревенской знахаркой и собственным учеником.

Я упивалась жалостью к себе и не собиралась останавливаться.

Мне не мешала странная гнетущая тишина, нарушаемая мерным звяканьем столовых приборов. Я поймала жалобный взгляд Михея, не решавшегося прикоснуться ни к одной из десятка блестящих ложек. Помочь парню не могла, для меня одна железка ничем не отличалась от другой, как и правый бокал на ножке от левого. Поэтому я взяла первую попавшуюся ложку и начала есть суп. Если для кого-то важно, какой ложкой есть, пусть отвернется и не смотрит.

– Пора поговорить о делах. – Дамир отодвинул полупустую тарелку, посмотрел отдельно на каждого и улыбнулся женщине, сидящей по правую руку от него. Сегодня, в отличие от того дня, когда женщина перевязывала мою голову, на ней было изящное розовое платье, волосы уложены в высокую прическу. Мой взгляд помимо воли то и дело возвращался к ней. – Лиэссы можно не стесняться. Итак, – маг сцепил пальцы в замок и положил на них подбородок, – у нас две задачи: вернуть Рионеру силу, – кивок в сторону ученика, – и снять метку с девушки, – пронзительный взгляд черных с серебристыми искорками глаз в мою сторону.

Я отпила из бокала и неловко его поставила, разлив воду по скатерти. Один из слуг тут же кинулся ко мне с салфеткой. Лиэсса успокаивающе улыбнулась. Не было произнесено ни одного слова порицания, даже взгляд Дамира остался прежним: внимательным и чуть ироничным. Михей вместо меня пробурчал что-то извинительное.

– По сути это одно и то же. Если энергию вернуть, печать смерти исчезнет. А с ней и магический резерв. Айка согласна.

Теперь уже все смотрели на меня. Ничего нового, я снова ярмарочный уродец, достойный жалости. Почему нельзя закрыть глаза, а открыть их уже дома? Там, где пахнет теплым хлебом, молоком и травами, а бабушка что-то напевает у печи. Пальцы дрогнули, и ложка, упав в тарелку, разбрызгала суп по скатерти.

– Но сделать это можно только там, где ученики получают силу. В Велиже, – невозмутимо закончил действительный.

На лице Риона отразилось страдание. Да, такого известия я могла бы подождать и дома. Северная столица Тарии, это вам не соседние Хотьки.

– Проделать с печатью путь через всю страну и не встретить действительного – это что-то из разряда сказок. Прикрыть или замаскировать метку невозможно. Придется рисковать. Прости, Айка, – закончил Дамир.

Вот, собственно, и все. Услышав низкий злой смех, поняла, что смеюсь я. Да, я была невежлива и равнодушна, как и хотела. Все равно, что о тебе подумают, все равно, как посмотрят, все равно, что скажут. Такой апатии, такой усталости от жизни я не чувствовала никогда, только в эти, проведенные в доме мага, дни.

– Но вы все равно поедете, – продолжал Дамир, я закашлялась и снова схватила бокал с водой. – Пойдете старой тропой через Багряный лес, по дуге к востоку обогнете Лихие болота, а там и до Велижа рукой подать.

– Нет, – ответила я, отпив воды. – Простите меня, но умереть можно и проще.

– Да, – кивнул Дамир, – на этой дороге нет городов и, надеюсь, магов тоже.

Все так, правда, есть одно «но» – Багряный лес непроходим. Лесорубы борются с этим, но без видимого успеха. Неизвестно, что хуже – встретить чаровника или сунуться в Лихие болота. Говорят, они кишат вараксами,[14] ботинками[15] и сама навь там частый гость. Даже если списать половину страшилок на людскую фантазию, все равно их останется немало.

– В Велиже опасаться нечего. Прибывших для покаяния трогать не принято. Передадите письмо от меня действительному магу Неману, он проведет ритуал. На сборы пять дней. Я обо всем позабочусь. Отдыхайте, посмотрите город.

– Без меня, – отодвинув стул, я встала.

– Но, – начал Рион, поднимаясь следом, на лице парня отразилась паника.

– Айя, – позвал Дамир, – посмотри на меня.

– Нет.

– Айя. – В голосе мага появилось нечто такое, чему я просто не могла противиться, не могла противостоять. – Понимаю, как это тяжело.

– Не понимаете.

– Мы дойдем, – запальчиво выкрикнул ученик Дамира.

– Вряд ли.

– Ты ищешь повод, отказаться от обязательств, – не обращая внимания на парня, продолжил говорить действительный. – Не могу винить тебя за это. Что-то со стороны, над чем ты не властна, позволит развести руками и сказать: ты сделала все возможное. Верно? – Искры в его глазах превратились в капли расплавленного серебра. – Я не говорил, что будет просто.

– Не говорили.

– Айя, ты обещала мне и Рионеру.

– И выполню обещание, дасу вас забери! Это вы хотели услышать? – Я пошла к выходу.

– Подожди…

За спиной отодвинули стул, и я замерла на пороге. Послышались шепот Риона, который что-то втолковывал Михею, и вздох Лиэссы. Она могла позволить себе вздохи. В ее доме странная некрасивая девчонка строила из себя невесть что. Эол, почему же так плохо? Ведь все уже оплакано и похоронено…

Надеюсь, стрелку повезло больше и, придя в этот дом, он получил то, к чему стремился.

– Еще одно, – сказал, подошедший Дамир, – и можешь отдыхать. – Шеи коснулось что-то холодное, я вздрогнула, подняла руку и коснулась упавшего на грудь поверх рубашки камешка.

– Я же уже сказала, что сделаю это. Подарки дарить не обязательно.

– Это не подарок. – Горячие пальцы коснулись кожи, застегивая замочек цепочки, и я вздрогнула, просто ничего не могла с собой поделать. – Посмотри. – Маг обхватил меня за плечи, разворачивая к ближайшему зеркалу.

Михей невоспитанно присвистнул. Я подняла взгляд и замерла, потому что с гладкой мерцающей поверхности на меня смотрела незнакомка. Девушка со светло-русыми волосами, синими глазами и нормальной кожей, чуть тронутой румянцем. Конечно, я так и осталась худенькой нескладной девчонкой с угловатым лицом и широким ртом, но теперь я была обычной некрасивой девчонкой.

– Маскировочный медальон, – пояснил учитель. – Узконаправленный, не всякий маг распознает.

Бравада куда-то исчезла, сейчас я остро жалела, что это не подарок.

– Еще одно, – помолчав, добавил мужчина. – Рионер, по дороге тебе придется обучить ее основам владения чарами.

– Зачем? – удивился парень.

– Айя не ощущает силу. Как можно отдать то, чего не чувствуешь? – Дамир опустил руки.

То есть мне сначала дадут подержать дар в руках, а потом уже отнимут? Эол, что еще ты для меня приготовил?

– А я? – подал голос Михей. – Я же… – Он смешался, но потом наконец решился. – Вы будете учить меня?

– Не уверен, что смогу. Резерв не просматривается, хотя есть колебания в магическом фоне. Это может быть следствием попадания под выброс силы. – Мужчина повернулся к стрелку. – Езжайте домой, молодой человек, заверьте старосту, что совет магов поставлен в известность о случившемся в Хотьках и последует разбирательство.

– Но я… – На парня было больно смотреть.

– А вы возвращайтесь осенью. Маги бывают разными, есть целители, есть шептуны и заклинатели, есть чаровники, как мы с Рионом. В Вирите нашли оплот чернокнижники, за Тесешем[16] танцуют у костров шаманы. Хотя, я думаю, они не имеют отношения к магии, только к сушеным грибам пустыни. Есть дасу, когда-то давно по нашим равнинам гуляли зеркальные. Кого только Эол не создает своей милостью! Возможно, я ошибся и не разглядел ваш резерв сразу. – Дамир скупо улыбнулся и повторил: – Возвращайтесь осенью, остаточная энергия развеется, и я приму решение.

Михей опустил голову, в глазах светились отчаяние пополам с решимостью. Надежда и разочарование. Много всего, но не было того, что овладело мной. Не было страха.

Не знаю, что вышло бы из всего этого, вряд ли что-то хорошее – никогда еще не побеждал тот, кто заранее сдался. А у меня опустились руки. Но до отъезда случились два события, одно – разозлило, другое – доказало, что и таких, как я, может ждать что-то хорошее.

Дни летели быстро. Я в основном сидела в комнате, часами пялилась в потолок, ища смысл жизни в завитушках лепнины. Дамира видела редко и говорила себе, что это к лучшему. Один раз вместе с Рионом вышла в город. Парень изо всех сил старался меня расшевелить, но получалось плохо, апатия накатывала волнами. Я не жила, а словно спала и была не в силах поверить, что все это происходит на самом деле.

В любой другой ситуации меня поразила бы столица – ее здания и люди, благородные господа, маги, торговцы и простолюдины. А так Вышград запомнился шумом, грязью, разноголосой толпой и закрывающей полнеба громадиной королевского дворца.

Раны зажили, с руки Михея сняли лубок, с меня повязку. К Дамиру постоянно кто-то приходил. Тяжелые шаги слышались в коридоре, а из-за дверей кабинета доносились низкие голоса, иногда умоляющие, иногда требовательные, разные. Дамир был магом, он работал.

За день до отъезда из столицы я слонялась по библиотеке, брала с полки книги, открывала их, медленно, по слогам, разбирала строчки, закрывала и ставила обратно. Некоторые возвращала на место сразу, так как вместо тарийских букв на страницах скакали руны или вилась вязь. Некоторые тома задерживались в моих руках на минуту или две. Слова складывались в тягучие длинные предложения, смысл которых в большинстве случаев ускользал. У нас в доме книг было мало. Всего три, две из них по травам и одна с житием Эола и его сподвижников. Скукотища жуткая, рецепты и то интереснее.

Возвращаясь в комнату, я увидела свое отражение в висящем на стене зеркале и невольно остановилась. Коснулась волос, щек, открыла и закрыла глаза. Маленький луч света в беспросветном окружающем мраке. Я больше не выглядела как водянка. Даже в полумраке коридора волосы не светились, зубы не казались нереально белыми, глаза приобрели синюю глубину. Замочек на цепочке легко поддался, и черный полупрозрачный камушек-амулет скользнул в руку. Изображение тут же изменилось, коса выцвела, глаза посветлели, кожа сравнялась по цвету с нарисованными на стене лилиями.

– Так лучше, – раздался голос.

Увлеченная разглядыванием собственной физиономии, я не услышала, как из кабинета Дамира вышел очередной посетитель.

– Сразу видно истинную суть.

В коридоре стоял Тамит. С виду целый и невредимый, ни следа от ранения. Хотя чему удивляться, он же действительный маг и может позволить себе целителя.

– Узнаешь, гадина? – Глаза были полны нездорового блеска, словно после лихорадки, губы насмешливо кривились.

– Разве мы знакомы? – Я стиснула кулон в кулаке.

– Эка печаль, сейчас познакомимся.

– Мне бабушка запретила с чужими разговаривать. – Я отвернулась, торопясь вернуться в свою комнату.

Толстая рука с короткими черными волосами на тыльной стороне ладони уперлась в стену, преградив дорогу.

– Наслышан о твоих успехах. Дамир поверил сказочке о возврате силы.

– Вам-то какое дело, во что верит Дамир? – Я посмотрела в карие глаза.

– И ты отдашь энергию парню? – спросил маг и гаденько так захихикал.

От смеха и звучавшего в нем пренебрежения я дернулась, будто от удара. Отвернувшись, поднырнула под руку, желая одного – уйти и не слушать больше этого толстого, переполненного желчью человека.

– Стоять! – Тамит схватил меня за плечо. – Меня не так просто провести, малышка, можешь не стараться.

– Не буду. – Я дернулась, но пальцы, оказавшиеся неожиданно сильными, сжались.

Маг толкнул меня к стене. Я закричала, вернее, попыталась, но он зажал мне рот, больно смяв губы ладонью. Для мужчины Тамит был невысок, но все равно возвышался надо мной на полголовы. Камешек упал куда-то под ноги, я вцепилась в чужие ладони, рыча, как зверек, и безуспешно пытаясь отодрать их от себя.

– Что ты ему пообещала? Что сделала, раз он готов рискнуть учеником? – Маг приблизил свое одутловатое лицо к моему. – Покажешь мне? Может, кровь вордов настолько горяча, что заставляет забыть обо всем на свете? – Губы коснулись кожи на скуле, и я забилась, как пойманная птица, которая готова на все ради свободы, даже сломать крылья.

– Тамит! – Резкий окрик, раздавшийся словно из другого мира, заставил мужчину повернуть голову. Мое сердце замерло, а потом заколотилось в два раза быстрее. – Ты забываешься, Айя – гостья в этом доме. – Дамир шагнул ближе. – В отличие от тебя.

Почувствовав, что захват чуть ослаб, я замычала и со всей силы укусила ладонь мага. Это в балладах прекрасные леди либо падают в обморок, либо дерутся наравне с мужчинами. Я не воительница и не леди. Я деревенская девчонка, вообразившая себя взрослой и оказавшаяся здесь благодаря горькой судьбе, но буду проклята, если позволю какому-то…

Мужчина заорал, я пнула его в голень, отталкивая от себя, и приготовилась сделать то, что у меня всегда получалось лучше всего – приготовилась бежать. Но у Тамита тоже имелся кое-какой опыт по усмирению строптивых девок, он успел схватить меня за косу и дернуть на себя.

В первый момент показалось, что с меня сняли скальп. От боли на глазах выступили слезы. Я шлепнулась на задницу. Тяжелая рука поднялась и начала опускаться на лицо. Я успела всхлипнуть и зажмуриться. Но удара не последовало.

Я открыла глаза. Руку мага держал Дамир.

– Вон… из моего… дома… – Голос учителя Риона оставался спокойным, словно он отдавал распоряжения об обеде, только паузы между словами казались слишком длинными, слишком весомыми, чтобы кто-то мог ослушаться. – И не появляйся, пока мозги на место не встанут.

– Дам, ты не понимаешь, вспомни, что случилось с Киесом!

– Уходи!

Тамит выругался, еще раз дернул меня за косу и четко проговорил:

– Ты еще пожалеешь, что все не закончилось у ворот. – Мужчина одернул сюртук и удалился, печатая шаг по красно-черному ковру.

Дамир подал руку, помогая мне встать. Вложив в его ладонь свою, я заметила, как нелепо смотрятся мои пальцы с обломанными ногтями. В голове снова раздался смех Ксанки: «Лягушка, лягушка!» Потом воспомнилась Лиэсса, сидевшая рядом с хозяином дома. Я выдернула руку, наверное, чересчур резко, но маг никак не отреагировал, только спросил: