Текст книги ""Фантастика 2026-78". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Pantianack

Однако именно это он, по ходу дела, и задумал. Поскольку его сообщение было коротким, но достаточно емким.

«Ты где? Мне срочно нужно с тобой увидеться!»

Глава 23

Интересно, что могло понадобиться здоровяку так быстро? Прошел всего один… Ну, полтора дня с того момента, как мы разошлись, и он уже соскучился? Хотя судя по его формулировкам, скорее, ему что-то от меня было нужно, нежели просто появилось желание пересечься и выпить по стопочке.

Конечно, можно было проигнорировать его и отправиться на боковую, как я и собирался… Но это будет невежливо, после всего того, что мы с ним вдвоем пережили. В конце концов, может, я что-то забыл в Легионе и сейчас он хочет мне это вернуть? Короче ладно, отвечу.

Я набил короткое сообщение, сообщив, что я временно расквартировался в том же баре, в который он меня доставил в самом начале. Ответ не заставил себя ждать.

«Жди. Скоро буду.»

Вот так. Накрылся мой сон… Ну или как минимум – отодвинулся на какой-то срок. Впрочем, и хрен с ним, высплюсь потом, благо завтра никуда не надо и спать можно хоть до обеда. Выясню, что Медведю нужно от меня и на боковую. В самом деле, не для того же он хочет меня увидеть, чтобы прямо сейчас потащить на охоту за каким-нибудь местным стегозавром. А если и так – придется ему подождать, как минимум, пока мне не вернут основное оружие. Как максимум – пока я не отосплюсь.

Поэтому я со спокойной душой дошел до бара, нашел свободный столик и сел за него, решив дождаться Медведя тут. Ко мне тут же подскочил услужливый официант, предложив меню, я, решив, что неплохо было бы и подкрепиться, заказал макароны с тушенкой и чай, и, получив свой заказ буквально через десять минут, принялся за еду.

Медведь пожаловал, когда я уже закончил с трапезой и почти допил чай. Я его сразу заприметил, так как сел, само собой, так, чтобы видеть вход. Войдя в помещение, для чего ему пришлось даже немного пригнуться, здоровяк быстрым взглядом окинул зал и я поднял руку, чтобы он меня заметил. Конечно, он бы и так меня нашел, но с моей помощью это будет быстрее, и, возможно, я на минуту раньше освобожусь.

Медведь проплыл ко мне как ледокол среди маленьких айсбергов и сел на соседний стул. Удивительно, но на нем не было никакого оружия, даже пистолета – видимо, Центурия тоже соблюдала законы Виндзора. Наверняка в машине, на которой он приехал (не пешком же он сюда пришел) спрятан целый арсенал во главе с револьверным гранатометом, но то в машине, а здесь Медведь выглядел даже практически мирно. Плитник и очки не в счет, а наушники и вовсе висели на шее.

– Чай будешь? – спросил я, показывая глазами на чайник.

– Не, я быстро. – Медведь помотал головой. – Занят чем-нибудь прямо сейчас?

– Чай пью. – я усмехнулся. – Ты для этого мне написал, чтобы выяснить, чем я занят?

– Да это я так, разговор поддержать. – Медведь кисло пожал плечами. – Ладно, к делу! Мне нужно, чтобы ты сейчас поехал со мной.

– Здрасьти-приехали! – я удивился. – Это с какой такой радости?

– Ох… – Медведь вздохнул. – Если коротко, то тобой заинтересовался наш командир, Земекис.

Я даже удосужился изобразить некоторую заинтересованность:

– Что за Земекис?

– Наш командир, говорю же. Самый главный в Центурии.

– Это я понял, но почему это должно меня убедить? Я, видишь ли, устал и собирался спать. С чего мне сейчас срываться с места и ехать к тому, кого я даже не знаю?

– Как можно не знать Земекиса? – удивился Медведь. – Он же… Ах, да. Я и забыл.

Я улыбнулся и покрутил рукой в воздухе, призывая Медведя продолжать.

– Земекис это, можно сказать, живая легенда. Человек, который управлял всем красным сектором, еще когда существовала корпорация. Мало того, что он выжил во всем том хаосе, что творился под куполом, он еще и удержал от распада практически весь сектор. Он поменял идеологию, он поменял цели и задачи, но главное – он сохранил его единство тогда, когда, казалось бы, возможностей для этого не осталось.

– И как же он это сделал? – поинтересовался я. – Ну, я это про цели и задачи. Когда существовал красный сектор как часть Кроноса, мотивация логична и прозрачна – деньги. Каждый тупо зарабатывал тем, что являлся частью корпорации. А когда купол закрылся, что произошло? Я думаю, всем было не до денег.

– Зришь в самый корень. – Медведь кивнул. – О чем я тебе и толкую – Земекис смог преодолеть даже это и сделать так, что почти весь красный сектор остался… ну, или вернее сказать, перешел в состав Центурии. Не разбрелся, не развалился на мелкие банды, которые бы кошмарили простых людей, пользуясь своим оснащением и навыками, а очень даже наоборот – стал чуть ли не единственной структурой, которая бы обеспечивала защиту от этих банд. Это… Ну, ты, наверное, просто не помнишь того, что тогда творилось под куполом…

Я даже больше скажу – я не то что не помнил, я даже не знал, что что-то где-то когда-то творилось. И поэтому причин восхищаться неведомым Земекисом все еще не имел.

Но то, как им восхищался Медведь, меня почти что поразило. Если бы я видел его глаза, даже в полутьме бара скрытые под темными очками, я бы, наверное, увидел в них фанатичный блеск – настолько жарко звучали его слова. Он действительно искренне восхищался незнакомым мне Земекисом, а, учитывая все то, что я успел узнать о самом Медведе, это что-то да значило.

Только вот не для меня. Я все еще не услышал ничего такого, из-за чего готов был бы сорваться неведомо куда неведомо зачем… А даже и ведомо куда – зачем оно мне?

Судя по всему, на моем лице все было написано понятнее некуда, поскольку Медведь вздохнул и бросил в бой последний аргумент:

– Ладно, я вижу, ты непрошибаем. Тогда вот тебе последний аргумент – Земекис очень нелюдимый человек и на моей памяти, кроме своих приближенных, в число которых, как ты понимаешь, вхожу и я, официально приглашал к себе на разговор только трех человек. Двух после этого он наградил… Ну, ты не поймешь, поскольку потерял память, но выражусь кратко – по-царски наградил. Так, что они потом половину жизни могли бы ни в чем не нуждаться.

– А третьего? – поинтересовался я.

– А третьего велел казнить. Это был один из тех немногих, кто вышел из состава Центурии и подался в кочующие банды. Но ты же не из таких, правильно? Мы же оба знаем, что ты не из таких.

– Хочешь сказать, что он меня хочет видеть для того, чтобы наградить? – я усмехнулся. – Что-то с трудом верится. За какие такие заслуги, интересно?

– Я не говорил, что он хочет тебя наградить. – Медведь покачал головой. – Но он хочет тебя увидеть. Познакомиться. Помимо того, что Земекис великий человек, он еще и очень умный человек… Собственно, благодаря чему он и стал великим. Он водит знакомство со всеми более или менее заметными фигурами Аномалиона.

– Это я-то заметная фигура⁈ – изумился я. – С каких, интересно, пор⁈

– Да с того самого момента, как ты в одиночку убил технобиота! – Медведь развел руками. – И тут дело даже не в том, что ты его убил, это делали и раньше, правда редко и никогда – в одиночку. И дело даже не в том, как ты его убил – в этом тоже нет ничего удивительного. Дело в том, что ты в принципе решился пойти на тварь в одиночку, практически с голыми кулаками. Это или полная глупость или абсолютная отвага, что в ряде случаев – одно и то же. В общем, хочешь ты того или нет, но теперь ты – действительно яркая фигура в Аномалионе. Или вернее будет сказать – в Аномалионе есть некий псих, который представляет из себя яркую фигуру, рискнувшую в одиночку напасть на биота.

– Но, судя по всему, Земекис знает, что это конкретно за псих? – уточнил я.

Медведь неопределенно повел плечом:

– Когда я писал рапорт обо всем произошедшем с моей группой, то писал его, разумеется, с самого начала. С того момента, как мы оказались в северной станции четырнадцать и всего, что там увидели. Ну и само собой, я там упомянул о тебе, кто в одиночку уничтожил биота. К тому моменту, как рапорт дошел до командования, ты уже уехал, а к тому, как информация добралась до Земекиса – минули еще сутки. Вот и получилось, что, когда он выяснил о твоем существовании и захотел тебя увидеть, прошло так много времени. Ну а послали, понятное дело, именно меня, как из-за того, что у меня уже есть твой контакт, так и из-за того, что я в принципе с тобой хоть сколько-то знаком.

Я глубоко задумался. С одной стороны, ехать никуда жутко не хотелось. С другой стороны, заполучить в список своих знакомых, а то и друзей, если повезет, такую видную фигуру, как глава всей Центурии – дорогого стоит. И пусть сейчас мне это не особенно поможет, мне бы скорее помогло знакомство с аналогичным человеком из бывшего синего сектора, но смотреть-то всегда стоит в будущее.

Поэтому, для вида потянув время, делая вид, что взвешиваю все «за» и «против», я вздохнул и кивнул:

– Ладно, уговорил. Только я оружие сдал здешнему механику на проведение некоторых… улучшений, так что прямо сейчас ехать не могу. До утра подождет?

– Да что ты начинаешь! – Медведь махнул рукой, судя по тону явно обрадованный тем, что я не отказался сразу же. – Дался тебе этот автомат! Мы же тебя на броневике доставим, в лучшем виде, тебе не то что стрелять – тебе даже увидеть противника не суждено! Да и какие тут противники, тут же ехать десять километров, от самого большого и вооруженного города Аномалиона до Легиона, который сам себе – оружие! Да тут все банды и бандиты если и появляются, то лишь на то время, что им нужно, чтобы понять, куда они забрели, и побыстрее сделать отсюда ноги!

– Ты предлагаешь ехать без оружия? – изумился я.

– Да мы тебя как короля отвезем! – продолжал убеждать меня Медведь. – У нас три машины, никто и не посмеет на нас сунуться!

– Ну да, овощам расскажи. – ухмыльнулся я.

– Слушай, вот честное слово, если вдруг начнется какой-то замес, я тебе свой гранатомет отдам. – проникновенно сказал Медведь. – Вот насколько я уверен, что ничего не произойдет.

– Твоими бы словами… – вздохнул я.

Но на самом деле я уже готов был согласиться. Я банально вспомнил о том, что в Аномалионе может случиться все, что угодно, всегда, когда угодно. И пытаться спрятаться от неведомой и возможно даже несуществующей опасности в городе, который годами зарабатывал себе репутацию безопасной тихой гавани – плохая идея. Как минимум, потому что, по теории вероятности, чем дольше тут ничего не происходит, тем больше вероятность, что что-то все-так произойдет.

Не говоря уже о том, что потенциальная выгода от этой поездки многократно превышает вероятный риск. Где-то в глубине души шевельнулся параноидальный червячок, тихо вякнувший про то, что меня хотят убить, но я отмахнулся от него – если бы хотели убить, то просто не выпустили бы из Легиона. Если внезапно захотели убить уже после того, как я покинул Легион – я думаю, они вполне могли бы просто запереться в бар и выволочь меня за пределы города под ручки. И никто не то что не сказал бы им и слова против, а даже не успел бы среагировать и обратиться к той же полиции, которую еще попробуй найди. Короче, нет, они сюда ехали явно не для того, чтобы меня убить.

Да и потом – в разговоре с Земекисом, если придется, можно будет даже мягко надавить на то, что они меня вообще-то оторвали от заслуженного отдыха и заставили ехать даже без оружия, если к тому подойдет беседа. Тоже аргумент, как-никак. Пусть с самого начала чувствует себя моим должником.

– Ладно. – я хлопнул ладонью по столу. – Поехали. Но, если что, я останусь ночевать у вас.

– Да мы тебя обратно доставим раньше, чем ты заснешь! – хохотнул Медведь, явно довольный тем, что удалось меня уговорить. – Поехали!

Мы вышли из бара и погрузились в машину уже знакомого вида с пулеметной турелью. Еще две таких же пристроились к нам на выезде из города и таким составом мы поехали к Легиону. По пути все, включая меня, хранили молчание и лишь озирались по сторонам, сурово хмуря брови, мониторя обстановку и вообще изо всех сил делая вид, что везут и охраняют очень важную персону.

Добрались до Легиона быстро – я даже заскучать не успел. По уже знакомому пандусу машины поднялись в нутро железного острова, и Медведь выполз наружу, жестом приглашая меня за собой.

Мы снова шли по гулким стальным переходам и я снова ловил себя на мысли, что здесь настоящий лабиринт, ориентироваться в котором не представляется возможным. Даже если кто-то вздумал бы захватить Легион себе, даже если бы смог каким-то образом прорваться через заградительный огонь всех стволов и подняться в основные помещения, тут бы все и увязло. Атакующие просто рассеялись бы в этих коридорах и застряли, не зная, куда идти дальше. Возможно, на то и был расчет.

Через несколько минут Медведь остановился возле ничем не примечательной двери, точно такой же, как сотни других, уже пройденных, дверей и жестом пригласил меня войти. Я не стал заставлять его ждать, потянул дверь на себя и шагнул внутрь.

Я ожидал увидеть роскошный кабинет большого начальника, вроде того, что был у Шмеля – с баром и деревянным столом, но все оказалось намного проще. Земекис явно не страдал никакими комплексами, кроме, может быть, комплекса аскета. В его кабинете главенствовал металл. Из него был сделан стол, стулья, стеллажи и даже пол ничем не был покрыт и представлял из себя металлические листы с крупными клепками по швам.

Единственное, что в этом помещении не выглядело казенно-утилитарным – это окно. Это, кажется, вообще было единственное помещение из всех, что я тут видел, в котором было окно. И возле этого окна, заложив руки за спину, стоял человек в простом зеленом камуфляже и такой же расцветки кепи на голове. Он словно и не замечал моего присутствия, хотя я был уверен, что он знал о нем с первой секунды моего появления здесь.

– А я уже думал, вы не согласитесь принять мое приглашение. – наконец бархатным баритоном произнес Земекис, даже не оборачиваясь. – Опасался этого.

– Были такие мысли. – не стал скрывать я. – Но я решил, что это будет невежливо.

– Знакомый голос… – человек внезапно повернулся ко мне. – Мы не…

Орлиный, изломанный посередине нос, кустистые седые брови и серые глаза, которые моментально просканировали меня, будто тепловизор – вот и все, что я успел увидеть, пока Земекис не произнес пораженно:

– Сорок… пятый⁈

Я едва подавил в себе желание обернуться и посмотреть, нет ли кого-то у меня за спиной. Кого-то, знакомого этому человеку, которого лично я видел впервые в жизни.

– Простите, не понимаю, о чем речь?

– Сорок пятый! – пораженно повторил Земекис. – Черт побери, ну конечно! Разве обычный человек смог бы в одиночку уничтожить биота из жалкого автомата⁈ Я должен был догадаться, что это ты, что ты выжил!

– О чем речь⁈ – я слегка повысил тон. – Я не понимаю, о чем вы говорите!

– Проект «абьюзер»! Знакомое словосочетание?

– Черт возьми, да! Вы о нем что-то знаете? Вы можете мне рассказать⁈ Я потерял память, и ничего не помню!

– Потерял память? – Земекис внезапно полностью успокоился. – А что… Может, это даже и к лучшему. Но нет, рисковать я не могу. Никак не могу. Это против всех правил.

– Да о чем вы говорите⁈

Но, уже не слушая меня, Земекис достал из кармана хад и поднес его к уху:

– Медведь, зайди.

Буквально через несколько секунд, словно ждал под дверью, здоровяк ввалился в помещение:

– Да, командир?

– Выведи этого человека на доску.

– Зачем? – удивленно прогудел Медведь.

– Что значит «зачем»⁈ – Земекис раздраженно глянул на него. – Ты что, не знаешь, зачем выводят на доску⁈ Пристрели его и скинь вниз, на радость тварям!

Глава 24

Что ж… Не этого я ожидал, ничего не сказать. Совсем не этого. Хоть Медведь и предупреждал, что один из трех разговоров Земекиса с другими людьми закончился казнью, но на то были причины… По крайней мере, со слов того же Медведя.

Я коротко глянул на него, но, судя по его вытянувшемуся лицу, он и сам не понимал, что происходит. Несколько секунд постояв молча, он тоже бросил на меня короткий взгляд, который я отметил лишь по едва заметному повороту головы, и сместившимся на черных очках бликам, и обратился к Земекису:

– Я, кажется, ослышался… Что мне надо сделать?

– У тебя со слухом проблемы, сержант? – раздраженно произнес Земекис, отворачиваясь обратно к окну. – Тогда надень свои активные наушники и никогда больше их не снимай! Я говорю, выведи этого человека на доску, пристрели его и скинь его труп вниз!

– Но за что⁈ – продолжал недоумевать Медведь. – Он же ничего не сделал!

– Это не твое дело, сержант! Сделал он что-то или нет, ты не знаешь, а я отдал тебе прямой приказ! Или тебе что-то неясно⁈

– Н… Никак нет. – запнулся Медведь и уже не скрываясь посмотрел на меня.

– Тогда выполняй!

– Есть… Выполнять. – неуверенно ответил Медведь, и потянул из кобуры на бедре пистолет. – Не рыпаться. Руки держать на виду. Иди вперед.

Я внимательно посмотрел на Медведя. По его лицу было решительно непонятно, в самом ли деле он готов пристрелить меня прямо здесь, если я не послушаюсь, или все же у него духу не хватит? Эти черные очки, которые он носил не снимая даже ночью, не давали увидеть его глаза, и как следствие – понять, о чем он сейчас думает и на что настроен.

В любом случае, прямо сейчас перечить ему не стоит. Даже если он действительно не готов меня убить, а он кажется совершенно не готов, он обескуражен и удивлен не меньше моего и даже не сразу въехал, что конкретно от него требуют… Но что мне это дает? Даже если я сейчас накинусь на него, воспользовавшись тем, что он не планирует применять оружие, даже если смогу с ним совладать, даже если отберу у него оружие, не получив при этом новых, не предусмотренных эволюцией технологических отверстий в организме… Дальше-то что? Что делать? Как отсюда выходить? С одним пистолетом против неизвестного количества неизвестно чем вооруженных противников, которые, в отличие от меня, знают планировку? Ну хорошо, а даже если я как-то смогу выйти – взяв, например, в заложники Земекиса, у которого, кажется, вообще нет никакого оружия – дальше что? Пока мы бродим по тесным коридорам, я худо-бедно еще в безопасности, прикрытый телом здешнего бугра, к голове которого я прижимаю пистолет… И то нет никакой гарантии, что где-то в узком месте в стене не откроется скрытая бойница и мне банально не выстрелят в спину. А уж если мы вдвоем выберемся на открытое пространство – пиши пропало. Любой мало-мальски приличный снайпер легко выбьет из моей головы десятку на расстоянии от пятидесяти до ста метров, даже если я буду ее пытаться спрятать за заложником. Чуть лучше звучит вариант добраться с заложником до машин и сесть в одну из них вместе с ним, чтобы гарантировать, что меня не сожгут из того же РПГ едва только я спущусь… А как я спущусь? Им достаточно поднять пандус, чтобы я уже не смог выехать наружу. Не говоря уже о том, что в стесненных условиях машины я не смогу нормально контролировать Земекиса, а он, даром что доходяга на вид, явно перец не простой. Простой перец точно не смог бы так долго и так эффективно командовать таким огромным и мощным объединением, как Центурия. В гонке за такой кусок пирога его банально сожрали бы те, кто посильнее и похитрее. А раз этого не произошло, напрашивается простой вывод – в радиусе нескольких километров отсюда Земекис и есть самый сильный и хитрый. Думаю, что тот парень, которого главком скомандовал расстрелять до меня, не шел на расстрел мирно, как овца – на бойню. Скорее всего он как раз попытался захватить своего обидчика в заложники, а то и вовсе – кончить на месте, и что итог? Итог – Земекис жив и здоров, а тот, второй – нет.

Так что я не стал делать опрометчивых и необдуманных шагов, медленно поднял руки, показывая их Медведю и намекая на то, что я все еще без оружия, как и был и двадцать минут назад и час назад, и первым направился к двери, чувствуя, как Медведь топает следом.

Если бы он тыкал стволом пистолета мне в спину или тем более в голову, короче, каким-то образом дал бы мне понять, где конкретно сейчас находится оружие, я мог бы без труда его обезоружить. Но, во-первых, грамотно тренированный центурион не позволял себе этого, а во-вторых опять же – что мне это даст? Убивать Медведя не хотелось, а не убей я его – тут же поднимается тревога. Он наверняка тоже меня убивать не хочет, но против прямого приказа не пойдет – это очевидно. Приказ для него на первом месте, поэтому он не отдаст мне оружие просто так, а будет за него бороться, и эту возню неминуемо услышат все, кто рядом. А сколько их тут, за поворотами этих стальных коридоров – не известно. Равновероятно как один, так и сотня.

Поэтому я просто шел впереди Медведя, иногда реагируя на его короткие команды «Направо», «налево» и ждал момента, когда мы выйдем на открытое пространство. Земекис же сказал «сбрось его труп вниз», значит, мы идем куда-то, откуда можно что-то сбросить, и первое, что приходит на ум – это тупо край Легиона. Но даже если это какой-то люк или вроде того – у меня все равно есть возможность в него сигануть, если не подвернется никакой более удобной и безболезненной возможности выпутаться из сложившейся ситуации. Да, я переломаюсь, да, возможно, даже умру, но вряд ли мгновенно. А лежащая в кармане «панацея», которую я так и не вытащил оттуда, поставит меня на ноги. Если я успею ее применить, конечно…

Следуя указаниям Медведя, я поднялся по узкой стальной лестнице, на которой и одному-то было тесно, толкнул горизонтально расположенную дверь, откидывая ее от себя, и оказался на свежем воздухе. По лицу повеяло свежим прохладным ночным ветром, а по глазам резанул яркий электрический свет от многочисленных прожекторов Легиона, которые освещали пространство не только под ним, но и на верхней палубе тоже.

Палуба… Никак, кроме как «палуба», это место назвать не получалось. Я оказался на самой верхушке стального острова, на его «крыше». Будь Легион кораблем – здесь кипела бы основная жизнь, здесь стоял бы основной груз и вообще центр всей деятельности был бы именно здесь. Но Легион не был кораблем, поэтому все, что было здесь – это два небольших вертолета, стоящих на размеченных для них вертолетных площадках. Возле них возилось несколько человек, и больше никого на палубе не было. Остальные четыре посадочныхместа для вертолетов были завалены какими-то ящиками и коробками, которые окончательно давали понять, что «палуба» – отнюдь не средоточие местной жизни, а даже наоборот – ее чулан.

– Вперед. – скомандовал Медведь, чуть толкая меня в спину. Не стволом пистолета, конечно – ладонью. Пистолет он наверняка держит в другой руке, отведенной почти к корпусу, чтобы мне, если я вздумаю им завладеть, пришлось преодолеть защиту другой руки. А самому Медведю на такой дистанции все равно нет нужды целиться, так что держать оружие он может как угодно и где угодно – хоть пальцами ноги, да еще и вверх ногами.

Черт, какой же плохой день, чтобы умереть. В принципе, любой день плохой, чтобы умереть, но сегодняшний – чуть ли не один из худших. Я только-только обзавелся тем, за чем так долго и упорно гонялся, да еще и получил зацепку насчет того, что я из себя представляю на самом деле и как мне полностью излечиться от моего недуга и тут на тебе – наткнулся на высокопоставленную тварь, которая явно в прошлом знала меня… И почему-то вынесла из этого прошлого мысль о том, что меня надо убить. Почему – это уже второй вопрос. И ответ на него – по мнению Земекиса, я опасен. Опасен для него самого или опасен для всех вокруг – кто его знает? У самого Земекиса спросить уже вряд ли получится… Если только не случится чудо. Или что-то вроде него.

– Что ты сделал-то? – внезапно нарушил молчание Медведь.

– Ничего. – чистосердечно ответил я. – Ты покинул нас всего на несколько секунд. Что я мог сделать за это время?

– Понятия не имею. Но я достаточно хорошо знаю командира, чтобы понимать, что из-за личной шизы он не отправляет людей на расстрел.

– Значит, это не шиза. – я на ходу пожал плечами. – Значит, он что-то про меня знает. Что-то, чего не знаю я сам. Или, вернее сказать, забыл.

– А ты ему сказал, что ты все забыл?

– Само собой. Только он и слушать не стал.

– Ничего не понимаю. – вздохнул Медведь. – Ты это… Не подумай, что мне нравится то, что происходит. Вообще не нравится.

– Понимаю. – ответил я. – И, в общем-то, не обвиняю даже.

– Приказ есть приказ. – немного виновато пробубнил Медведь. – Я же не могу его ослушаться. У меня просто нет выбора.

– Выбор есть всегда. – не согласился я. – На крайний случай, ты можешь вместе со мной уехать с Легиона и покинуть ряды Центурии.

– И прослыть предателем, которого точно так же расстреляют, если удастся взять живьем? – невесело усмехнулся Медведь. – Дерьмовый план, братец Кротик. Я не хочу остаток жизни прятаться, как мышь, по темным норам, боясь, как бы меня не нашли и не вытащили за хвост.

– Выполнять преступные приказы тебе хочется больше?

Со стороны могло показаться, что я тяну время или пытаюсь заговорить Медведю зубы, отвлекая его внимание, но мне и правда было интересно. Забавно. Моя собственная жизнь висела, можно сказать, на волоске, а я интересуюсь чужой философией и парадигмами жизни.

– Мне никто не давал права определять преступность приказа. – спокойно ответил Медведь. – Это не в моей компетенции. Я либо в Центурии и выполняю приказы, либо я ее покидаю и не выполняю их. Возможно, я не согласен с приказом, который мне отдали сейчас, но не выполнить его я не могу, я уже объяснил почему. Я могу потом вернуться к Земекису и сказать, что я выхожу из состава Центурии, и даже беспрепятственно выйти. Но – потом. Никак не прямо сейчас.

– Приказ превыше всего… – задумчиво проговорил я, глядя перед собой.

– Приказ превыше всего. – с облегчением, будто испытал радость от того, что я все понял, повторил Медведь.

Мы дошли до края острова и не успел я осмотреться, как Медведь скомандовал:

– Стой. Развернись.

Я послушно развернулся, не давая ему повода выстрелить от неожиданности или решив, что я на него нападаю. В конце концов, он же подвел меня к краю, а значит я могу прямо сейчас шагнуть назад и рухнуть с высоты всей этой полусотни метров. Прямо в падении применить панацею и надеяться, что она сможет меня возродить из той лепешки, в которую я превращусь по итогу…

Я стоял спиной к краю платформы, и, щурясь от бьющих прямо в лицо световых лучей, смотрел на Медведя. На их фоне он выглядел сплошным черным силуэтом, в опущенной руке которого виднелся пистолет.

– Плохо, что так получилось, братец Кротик. – произнес Медведь.

– Согласен, вообще не хорошо. – притворно согласился я, уже перенося вес тела на правую ногу, чтобы шагнуть назад левой.

– Не знаю, что там у вас с Земекисом произошло… Но я участвовать в этом не хочу.

Я замер на месте, так и не шагнув назад.

Я ослышался?

– А как же «приказ превыше всего»?

– А я и не говорил, что я не выполню приказ. – Медведь покачал головой. – Я действительно тебя застрелю. Мне нужно, чтобы все вокруг слышали и видели, что я в тебя стреляю. И что ты падаешь.

– Не очень хочется. – усмехнулся я.

– У тебя нет выбора. – Медведь вскинул пистолет, перехватывая его двумя руками. – Так что просто доверься мне.

Мышцы рефлекторно напряглись, пытаясь убрать меня с линии огня, но я чудовищным напряжением силы воли остановил рефлекс и только прикрыл глаза, чтобы не слепило прожекторами.

Выстрел!

Справа внизу, в районе тазовой кости тупо ударило, обожгло болью! Дернуло назад, потянуло, закружило!..

Я неловко взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие, но меня уже тянуло вниз, к земле, до которой лететь добрых пятьдесят метров…

Я сунул руку в карман, в котором у меня лежала «панацея» и только после этого открыл наконец глаза…

И понял, что «панацея» мне не нужна.

Земля оказалась намного ближе, чем я думал. До нее было не пятьдесят, а от силы пятнадцать метров. И она была отнюдь не выжженой плоскостью, к которой я привык и на которую должен был упасть, нет. Это был сложный рельеф, щерящийся скальными выростами, между которыми росли нежные анемоны, и снова слабо светящиеся рыбы и осьминоги.

Подо мной был спинориф.

Медведь знал! Медведь их видел, в отличие от меня, которого развернул спиной к краю платформы! Но зачем⁈ Чтобы меня наверняка потянуло выстрелом назад и я точно упал⁈

Додумать я не успел – ударился в невидимых кромку воды. Несуществующая на вид, на ощупь она оказалось очень даже существующей. Я пролетел всего метров семь, но, не видя, где начинается поверхность, не смог сгруппироваться и ударился чуть ли не плашмя. В голове резко помутнело и зазвенело, захотелось сильно кашлять – ушиб легкие…

Я крутнулся в невидимой воде, совершенно потеряв ориентацию, и крутнул головой туда-сюда, преодолевая сопротивление среды. Углядел в одной стороне какой-то свет и поплыл туда, делая мощные гребки руками. Периодически ладони встречались с морскими обитателями, но проходили сквозь них, как сквозь голограммы – словно и не было здесь ни рыб, ни осьминогов. Даже тонкий шлейф крови, расплывающийся прямо по воздуху у меня за спиной никого из них не беспокоил…

Выплыл!

Я наконец позволил себе закашляться, жадно хватая воздух и держась на поверхности невидимой воды. Когда легкие более или менее пришли в порядок, я, неловко работая руками и ногами, перевернулся на спину, и лег на «воду», пытаясь увидеть, что творится на палубе Легиона.

Вот только там ничего не творилось. Я ничего не видел – ни Медведя, который бы смотрел на меня сверху, ни кого-либо еще. Даже прожекторов, казалось, стало поменьше и свет потускнел. Спинориф медленно и размеренно качался, унося меня прочь от Легиона, и единственное, что меня сейчас беспокоило – это рана.

Я достал хад, и, подсвечивая себе экраном, осмотрел рану. Не знаю, специально Медведь так выстрелил или случайно, но пуля прошла практически вскользь по боку, сделав маленькую аккуратную дырочку и не задев внутренних органов. Все, что нужно – это перевязать… Ну, и добраться до врача, конечно. Простой перевязкой это дело не решить – кровью я, может, и не истеку, а вот заражение получить как пить дать. Кто его знает, может, бактерии в этой «воде» водятся такие же, как в обычной?

Зато вот переохлаждение даже при учете кровопотери мне точно не грозило, даже несмотря на то, что я мокрый, а на улице ночь.

Потому что я не был мокрым. «Вода» только сопротивлением походила на воду, но, стоило из нее вынырнуть, и оказалось, все, что над поверхностью – абсолютно сухое!

Отличные новости, надо сказать. Это значит, что, когда настанет время нам со спинорифом расстаться, я не замерзну насмерть и не придется тратить время на то, чтобы развести костер и согреться. Я могу сразу же сориентироваться при помощи хада и отправиться в Виндзор… Или какой-то другой город, если такой окажется ближе. Да, без снаряжения и оружия шансов дойти у меня не то чтобы сильно много, как и выжить в принципе… Но это же не повод сдаваться, особенно после того, как только что чудом избежал смерти. Сдаться и истечь кровью, несмотря на пустяковость раны, прямо здесь и сейчас – это любой слабак может. Для этого много ума не надо.